С сестрой мы шли в бушующую метель. Униженные оскорблённые. Мы шли ночью, по заволоченым снежным бурьянам, наперекор ветру, который предательски относил нас обратно к отцу.

— Клаус ! Клаус ! — кричала Хельга, где-то в стороне, упав на колени и уткнувшись в снег, дрожа как осиновый лист.

Руки не слушались тела, ноги сжимал противный стягивающий холод. Мороз обливал наши лица, и лезвием ветра прикасался к коже.

Обернувшись, я видел все страдания совсем еще юной Хельги. В этой странной меховой шапке, в шубке и шерстяных штанах из оленевого меха эта маленькая голубоглазая девочка казалась ходячим трупом, который никак не умрёт.

Я не мог ей помочь, у самого тела било острой дрожью. Мы прошли огромное количество километров, бежали, рвались лишь бы уйти от человека, который предал нас. Тело ломило неприятной оторопью, вытягивала как-будто я висел на дыбе, а до ближайшего поселения было еще как минимум километр.

— Клаус ! Клаус ! Я больше не могу ! — кричала Хельга упав коленями в зыбучий сугроб.

Вьюга не заканчивалась и вертала нас и наши вымокшие и замершие от воды шарфы в разные стороны.

— Хельга ! — крикнул я и побежал к ней, чувствуя как мою голову сжимает ледяным прессом. Я ощущал, что еще около пяти минут и нас обоих схватит костлявая и утопит в этих сугробах.

Лицо Хельги излучало страшную для меня грусть, горесть полную остервенелого отчаяния. Я видел как падали ее слезы, стекая по белой, украшенной багрянцем кожи.

— Я не могу больше, Клаус... Я... Устала... устала — проговорила Хельга рыдая мне в плечо.

Мы стояли посреди снежного болота на равнине, ведущей на гору. Рядом с нами стоял кедровый лес и словно живой человек наблюдал за нами то ли жалея нас, то ли смеясь.

Наши тела с Хельгой продрогли. Мы оба чувствовали как холод укутывает нас теплой и ласковой смертью, как это одеяло все сильнее и сильнее греет нас, распускает по венам приятный коктейль из тепла

Попросту говоря мы умирали.

— Нам нужно идти дальше, иначе мы умрем, Хельга.

— Брось... Брось меня — говорила раздурманенная холодом Хельга, ощущая небывалое до этого тепло. — Я хочу остаться здесь.

Я не мог понять её. То ли от отчаяния то ли от безумия, но Хельга легла в снег и просто смотрела на темное ночное небо. Мое тело сковал ужас за сестру.

— Просыпайся ! Ну же ! Вставай черт тебя подери ! — кричал я схватив сестру но она лишь что-то тихо бубнила:

«Как... Тепло.. Хватит... Клаус... Оставь.»

Я видел как губы сестры разомкнулись и заиндевели в ужасной гримасе. Улыбка, такая чистая и нежная остановилась на лице девочки.

Я тормошил сестру как мог, кричал на нее и бил, но она лишь глядела в тёмную ночную длань, разглядывая эту пустоту и улыбаясь ей.

— Ляжь со мной... Отдохни...

Сил моих больше не было и я просто лег вместе с сестрой, обняв ее крепко сжав

— Я люблю тебя, Хельга... Всем сердцем— говорил я испыовая талую грусть.

Сестра положила свою нежную ладонь мне на лицо и своими голубыми глазами смотрела и улыбалась мне.

— Доверься мне — говорила девочка, окоченев.

Я сморел то на нее то на небо и начал ощущать этот приток радости. Впервые мне стало тепло, холод отошел от меня и ощущал доселе небывалый уют.

Вскоре... Я заснул...