Глава 1. Разговор за соседним столиком

Мне двадцать три года, и я до сих пор ненавижу свое отражение в витринах.

Каждый раз, проходя мимо стеклянных дверей или больших витрин, я ловлю его краем глаза и каждый раз вздрагиваю, будто вижу чужую, неприятную мне тень. Вот и сейчас, сидя за столиком летнего кафе с чашкой остывшего американо, я поймала этот взгляд в стекле. Из темной глубины на меня смотрела девушка, в которой не за что было зацепиться взглядом.

Среднего роста, ничего примечательного. Русые волосы, вечно выглядящие то ли мышиными, то ли пепельными - в зависимости от освещения, собраны в жидкий хвостик. Я поправила вязаную кофту, в которой мне было жарко, но которую я все равно надела. Она скрывала то, чего почти не было. Первый размер - это еще щедро сказано. Когда твои подруги обсуждают, какое белье удобнее носить с третьим, а какое с четвертым, ты просто молчишь и делаешь вид, что тебя вообще нет в этой компании. Серая мышка. Незаметная Лёлечка.

Я вздохнула и отвернулась. Солнце припекало макушку, пахло свежей выпечкой из соседней кондитерской, и жизнь, в общем-то, была прекрасна. Вот только я в этой жизни была какой-то... никакой.

— Ну Лика, ну перестань! - раздался звонкий, нетерпеливый голос от соседнего столика. - Я же вижу! Ты просто светишься вся. Глаза блестят, кожа... У тебя даже кожа, как у персика! Колись давай!

Я невольно навострила уши. Признаюсь честно, подслушивать нехорошо, но когда речь заходит о чужой красоте, я превращаюсь в самую любопытную сплетницу. Я чуть повернула голову, делая вид, что рассматриваю голубей на асфальте.

За соседним столиком сидели две девушки. Та, которую назвали Ликой, действительно была хороша. Очень хороша. Пышные темные волосы рассыпались по загорелым плечам, открытое легкое платье подчеркивало тонкую талию и, простите, грудь, о которой я могла только мечтать. Она выглядела счастливой и расслабленной, как кошка на солнце. Вторая, блондинка с острым любопытным личиком, буквально впилась в нее взглядом.

— Да брось, Маш, ничего особенного, - отмахнулась Лика, но в голосе слышалось довольство. - Просто выспалась и, наверное, витамины пропила.

— Какие витамины?! - всплеснула руками Маша. - Я тебя полгода не видела! Ты была серая, как мышь, вечно уставшая, закомплексованная, вечно ныла, что у тебя прыщи и «ничего не растет, где надо». А сейчас… Ты же просто модель! Ты встретила мужика, да? Влюбилась? Гормоны играют?

Слова про серую мышь кольнули особенно остро. Я невольно вжала голову в плечи, будто меня уличили в чем-то постыдном.

Лика тихо, но очень загадочно рассмеялась.

— Мужик тут ни при чем. Вернее, не совсем при чем. Это всё она.

— Кто? - Маша пододвинулась ближе, перешла на заговорщицкий шепот. Но я слышала всё. Сердце мое отчего-то забилось быстрее.

— Ирина Константиновна, - так же тихо ответила Лика. - Сурина. Врач. Гинеколог-эндокринолог. Ты не представляешь, Машка, это просто чудо какое-то.

— А что она сделала? Подтяжку? Уколы красоты?

— Да ничего такого, что было бы видно! - Лика нетерпеливо поправила волосы. - Она смотрит на тебя целиком. Она по половым гормонам работает. «Разгоняет», как она говорит, женское начало. Понимаешь, если у тебя там, внутри, всё правильно настроить, ты расцветаешь сама собой. И грудь растет, и волосы, и кожа чистая, и даже характер меняется. Я вот теперь на работе такое вытворяю! Мужики в очереди стоят, а я им от ворот поворот даю, потому что знаю себе цену.

У меня внутри всё похолодело, а потом вспыхнуло жаром. Грудь растет? Кожа чистая? Характер меняется? Я машинально прижала руку к своей плоской груди под дурацкой вязаной кофтой. Вот бы и мне так. Вот бы проснуться однажды и не бояться собственного отражения.

— Это же, наверное, безумных денег стоит? - разочарованно протянула Маша. - Ну вот, опять. Всем хорошее достается или за деньги, или по блату.

Лика хитро прищурилась:

— Дорого. Очень дорого. Она не для всех работает, у нее своих пациентов полно в элитной клинике. А это, - она повела плечом, - совсем другой уровень. Но оно того стоит. Это инвестиция в себя. Я вот полгода копила, кредит брала. И ни разу не пожалела.

— И где же принимает это чудо? - в голосе Маши звучала такая знакомая мне тоскливая зависть.

Лика достала телефон, пару раз ткнула пальцем в экран и протянула подруге.

— Вот. Сурина Ирина Константиновна. Я тебе скинула ссылку на сайт клиники, где она числится, но ты звони не туда. Там записи не найдешь. Вот телефон её личного ассистента. Скажешь, что от меня. Но учти, прием частный, в другом месте, и цену сразу спрашивай, чтобы в обморок не упасть. Если решишься, конечно.

Я замерла. Я забыла про свой остывший кофе, про голубей, про жару. Я смотрела на экран своего телефона, лежащего на столе, и до боли хотела, чтобы мне тоже сейчас кто-то скинул этот заветный номер.

Девушки расплатились и ушли, продолжая щебетать. А я осталась сидеть, чувствуя, как внутри меня, где-то под грудой комплексов и страхов, загорается крошечный, отчаянный огонек.

Я представила, как набираю этот номер. Что я скажу? «Здравствуйте, мне 23 года, у меня первый размер и мышиные волосы, помогите стать женщиной»? Стало смешно и горько. Но огонек не погас.

Я схватила блокнот, который всегда ношу с собой, и дрожащей рукой записала имя, которое услышала. Сурина Ирина Константиновна.

Вдруг это судьба? Вдруг это шанс? Ведь хуже уже не будет. Я и так устала быть той тенью в витрине.

Глава 2. Турецкое седло и гормон счастья

Дверь кабинета я искала почти двадцать минут. Частная практика Ирины Константиновны оказалась не в элитном медцентре, как я думала, а в старом здании в центре, где на табличках значилось с десяток разных фирм и только одна скромная наклейка с фамилией «Сурина». Без инициалов. Без указания специальности.

Я позвонила по номеру, который записала в кафе, через три дня. Голос в трубке оказался сухим и деловитым - тот самый «ассистент», о котором говорила Лика. Он задал несколько вопросов, от которых у меня горели уши (никогда не думала, что рассказывать незнакомому человеку о цикле и его регулярности может быть настолько унизительно), и назначил дату. Через три недели.

Три недели я жила как на иголках. Убеждала себя, что это глупости, что ничего не выйдет, что я зря потрачу деньги, которых у меня и так не было. А потом снова вспоминала сияющую Лику и чувствовала, как внутри загорается этот дурацкий, отчаянный огонек.

За эти три недели я сдала столько анализов, сколько не сдавала за всю жизнь. В платной лаборатории, куда меня направили, у меня взяли крови литров, наверное. Общий, биохимия, щитовидка - ТТГ, Т3, Т4, половые гормоны - ФСГ, ЛГ, пролактин, эстрадиол, тестостерон, глюкоза, гликированный гемоглобин, инсулин, витамин D, кортизол, какой-то ДГЭА-S. Я даже не все названия запомнила, просто носила пачки денег в кассу и подставляла вену.

И вот я здесь.

— Ольга Владимировна? Проходите, присаживайтесь.

Я ожидала увидеть надменную даму в белом халате, но Ирина Константиновна оказалась совсем другой. Высокая, подтянутая, с идеальной осанкой и тяжелым узлом черных волос на затылке. Ей было около тридцати пяти, но выглядела она так, будто время над ней не властно. Дорогой костюм, минимум макияжа, спокойный, изучающий взгляд. Рядом с ней я почувствовала себя еще более бледной и никчемной.

Она не улыбнулась. Просто указала на кресло у стола и села напротив, раскрыв перед собой пухлую папку с моими анализами.

— По результатам, - начала она ровным, чуть низковатым голосом, - у вас, Ольга Владимировна, все в порядке. Абсолютная норма.

Сердце мое ухнуло вниз.

— Но... это же хорошо? - робко спросила я, хотя внутри уже все сжалось от нехорошего предчувствия.

— Безусловно, - кивнула она, листая страницы. - ТТГ в референсных значениях, пролактин не завышен, эстрадиол в норме для фолликулярной фазы. Инсулин, кортизол - все в пределах нормы. Вы здоровы, Ольга Владимировна. С чем конкретно вы хотели обратиться? Жалобы на цикл? Бесплодие?

— Нет, - прошептала я. - Цикл нормальный.

— Тогда зачем такая расширенная диагностика? - она приподняла одну тонкую бровь. - Вы хотели проверить щитовидную железу? Есть жалобы на утомляемость, набор веса?

Я молчала, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Сейчас она закроет папку, скажет «всего доброго», и я уйду. И все закончится, так толком и не начавшись. Огонек внутри, теплившийся три недели, отчаянно заметался, готовый погаснуть навсегда.

— Я... - голос мой дрогнул. - Я слышала о вас.

Ирина Константиновна чуть склонила голову набок, ожидая продолжения.

— В кафе. Я случайно сидела рядом и слышала разговор двух девушек. Одна рассказывала другой, что вы ей помогли. Очень помогли. Она… она стала красавицей. Просто расцвела.

Я замолчала, боясь поднять глаза. В кабинете повисла тишина. Я слышала, как тикают настенные часы, и как бешено колотится мое сердце.

— Это была Лика? - вдруг спросила Ирина Константиновна, и в голосе ее проскользнули теплые нотки. - Темненькая такая, глаза горят?

— Да, - выдохнула я, поднимая взгляд. - Она сказали, что вы делаете что-то с гормонами. Разгоняете. И что это дорого стоит. Но я…

Я сглотнула ком в горле. Обратного пути не было.

— Я небогатая, Ирина Константиновна. Я работаю в обычной бухгалтерии, зарплата небольшая. Много заплатить не смогу. Но я… я очень хочу. - Голос сорвался почти до шепота. - Я устала быть серой мышью. У меня первый размер, мышиные волосы, я себя в зеркале не вижу, потому что там не на что смотреть. Я хочу быть красивой. Хочу чувствовать себя… женщиной. Пожалуйста. Я готова на что угодно.

Я выпалила это и замерла, чувствуя, как горят щеки. Что я несу? Какая взрослая женщина, известный врач, будет слушать этот бред?

Но Ирина Константиновна не рассмеялась. Не скривилась. Она смотрела на меня внимательно, изучающе, и в глубине ее темных глаз я увидела не насмешку, а профессиональный интерес.

— На что угодно? - переспросила она тихо.

— Да.

Она откинулась на спинку кресла, скрестила руки на груди. Секунду думала.

— Денег у вас действительно нет, как я понимаю. А мои услуги, - она усмехнулась, - недешевы, Лика права. Но мне нужны результаты.

— Результаты?

— Я разрабатываю методику, Ольга Владимировна. Комплексную терапию, включающую не только коррекцию питания и образа жизни, но и физиотерапию, и определенные препараты. Это не совсем легально, если говорить строго, - она произнесла это спокойно, как о погоде, - но эффективно. Я хочу запатентовать методику, открыть свою клинику. Для этого мне нужны клинические случаи. Пациентки, которые пройдут полный курс под моим контролем и позволят использовать свои данные в научных работах и публикациях.

Она подалась вперед, и взгляд ее стал жестким, цепким.

— Я предлагаю вам контракт. Вы проходите полный курс терапии, который я назначу. Выполняете все требования - режим, питание, процедуры, препараты - неукоснительно. Никаких самовольных отмен или поблажек. Взамен я не беру с вас денег. Ни копейки. Но вы даете письменное согласие на использование ваших данных, фотографий, анализов - в обезличенном виде, разумеется, - в любых моих публикациях и работах.

У меня перехватило дыхание.

— Вы... вы серьезно?

— Абсолютно. Есть одно условие. Если вы решите расторгнуть соглашение досрочно, по своей инициативе, вы будете обязаны оплатить уже проведенные процедуры по моим обычным тарифам. А это, поверьте, очень приличная сумма. Так что решение должно быть взвешенным. Никаких «я передумала» на середине пути.

Я молчала, переваривая услышанное. Бесплатно? Почти бесплатно? Только за то, что я позволю себя лечить и фотографировать? Это же подарок судьбы.

— Я согласна, - выдохнула я, боясь, что она передумает. - Я на все согласна.

Ирина Константиновна - нет, теперь я буду мысленно звать ее просто Ирина Константиновна - чуть заметно улыбнулась. Улыбка изменила ее лицо, сделала его почти мягким.

— Ну, вот и славно. Тогда давай договорим сразу, Лелечка, - вдруг легко перешла она на «ты». - Документы мы оформим потом, а сейчас давай поговорим по существу. Раз уж мы теперь надолго вместе.

Я моргнула от неожиданности. Лелечка. Так меня называли только близкие друзья. Или мама, когда хотела приласкать. От этого обращения в ее устах стало как-то тепло и немного странно.

— Хорошо, - кивнула я, оставшись на официальном вы». Я пока не могла иначе. - Спасибо, Ирина Константиновна.

— Не за что, - она откинулась в кресле и заговорила другим тоном - тоном лектора, увлеченного своим предметом. - Ты должна понимать, Лелечка, что половые гормоны - это не просто про «хочу ребенка» или «месячные пришли». Это фундамент. Они определяют не только здоровье, но и поведение, и внешность. То, как ты выглядишь, как двигаешься, как реагируешь на мужчин и как они реагируют на тебя - это во многом химия.

Я слушала, боясь пошевелиться.

— Возьми эстрадиол. Это основной женский гормон. Он усиливает приток крови к половым органам и эрогенным зонам. От его уровня зависит чувствительность, возбуждение. Или окситоцин. Его часто называют гормоном нежности и привязанности, но он же - гормон оргазма. Понимаешь связь? Если уровень этих гормонов меняется, меняется и твое сексуальное настроение, твоя привлекательность в глазах партнера, да и твое собственное ощущение себя женщиной.

Я кивнула, хотя половина терминов пролетала мимо.

— Эстрадиол синтезируется в яичниках, в желтом теле, в плаценте и немного в коре надпочечников. А всем этим хозяйством управляет гипофиз, - она повернулась к компьютеру, быстро нашла картинку и развернула монитор ко мне. - Видишь? Мозговой придаток в форме горошины. Находится в костном кармане, который называется турецкое седло. Крошечный орган, а вырабатывает гормоны, влияющие на рост, обмен веществ, репродукцию. Это дирижер нашего эндокринного оркестра.

Она говорила увлеченно, и я поневоле заслушалась.

— Есть еще знаменитый квартет «гормонов счастья». Эндорфины, дофамин, серотонин и тот же окситоцин. Эндорфины - природное обезболивающее, они вырабатываются в ответ на стресс или дискомфорт, но и на приятные вещи вроде вкусной еды или секса. Дофамин - гормон предвкушения и награды, он заставляет нас добиваться цели. Серотонин регулирует настроение, аппетит, сон, его еще называют гормоном тщеславия и удовольствия от статуса. А окситоцин, помимо прочего, влияет даже на вес. Он замедляет рост жировой ткани, блокирует превращение белого жира в бурый. Поэтому его рассматривают как потенциальное средство от ожирения. Понимаешь, как все взаимосвязано?

— Получается, если гормонов мало, то и счастья мало? - робко спросила я.

— И счастья, и женственности, - кивнула Ирина Константиновна. - Теперь смотри. Твои анализы в норме. Но норма, Лелечка, понятие растяжимое. Есть нижняя граница нормы, а есть верхняя. У тебя большинство показателей - по нижней планке. Ты здорова, да. Ты не болеешь. Но ты и не цветешь. А у тех девушек, которых называют «секси», «красотка», «роковая женщина», те же показатели - по верхней границе. В рамках той же нормы, но на другом уровне.

У меня внутри что-то щелкнуло. Вот оно. Объяснение, почему одни при той же внешности притягивают взгляды, а другие - нет.

— Но как это изменить? - вырвалось у меня.

— Есть базовые вещи, - начала перечислять она, загибая пальцы. - Питание. Фитоэстрогены - лен, соя, нут, чечевица. Полезные жиры - омега-3, рыба, авокадо, оливковое масло. Белок - яйца, мясо, рыба, творог, потому что холестерин нужен как предшественник эстрадиола. Витамины и минералы: цинк, магний, витамин D, группа B.

Я судорожно пыталась запомнить, хотя голова уже шла кругом.

— Образ жизни, - продолжала она. - Умеренные нагрузки, йога, плавание, ходьба. Никакого стресса, потому что кортизол подавляет эстрадиол. Здоровый сон - от семи до девяти часов. Алкоголь и курение - под запретом. Это база. Это то, что поднимет твой фон с нижней границы до средней.

— А до верхней? - спросила я, затаив дыхание.

Ирина Константиновна посмотрела на меня с хитринкой.

— А до верхней, Лелечка, будем поднимать моей авторской методикой. Тут и препараты, и специальная физиотерапия. То, что я разрабатываю. То, ради чего мы подпишем контракт. Курс интенсивный, но результат обещаю. Если, конечно, выполнять все беспрекословно.

— Я буду, - сказала я, чувствуя, как внутри разгорается тот самый огонек, но теперь уже не слабый и трепетный, а жаркий, почти обжигающий. - Я все буду делать, Ирина Константиновна. Все, что скажете.

Она улыбнулась - тепло, почти по-матерински.

— Вот и умница. Тогда давай знакомиться заново. Для тебя я Ирина Константиновна. Для меня ты Лелечка. И мы с тобой, девочка моя, будем творить настоящую магию. Научную магию.

Она протянула мне руку через стол, и я пожала ее. Ладонь у нее была сухая и теплая, рукопожатие - уверенное, спокойное. В этом рукопожатии мне почудилась не просто договоренность, а обещание. Обещание той жизни, о которой я всегда мечтала, но никогда не решалась даже мечтать вслух.

Глава 3. Стоячие волны

Неделя ушла на подготовку. Ирина Константиновна оказалась строгой, но заботливой. Расписала мне меню по дням, заставила купить в аптеке полкило разных добавок - от цинка до омеги, запретила кофе (я чуть не умерла в первый же день) и заставила купить абонемент в бассейн.

— Твоя печень, Лелечка, должна быть готова, - сказала она тогда. - Препараты я дам сильные, организм должен справляться.

И вот этот день настал.

Кабинет физиотерапии находился там же, в старом здании, только в цокольном этаже. Ирина Константиновна встретила меня в коридоре, одетая уже не в костюм, а в медицинскую форму - темно-синие брюки и удобную блузу. От этого вида почему-то стало еще страшнее.

— Раздевайся, - кивнула она на ширму в углу. - Полностью, Лелечка. Нижнее белье тоже снимай. Халат вон там висит, одноразовый, надень пока.

Я послушно скользнула за ширму. Руки дрожали, когда я расстегивала пуговицы на блузке. Раздеться догола в кабинете врача - это одно, обычное дело. Но здесь было что-то другое. Какая-то тяжелая, почти интимная атмосфера. Пахло лекарствами и еще чем-то неуловимым - озоном, может быть?

Закутавшись в тонкий халатик, который просвечивал так, что можно было и не надевать, я вышла из-за ширмы.

— Проходи сюда, - Ирина Константиновна стояла у кушетки, похожей на гинекологическое кресло, но более сложной конструкции. Рядом на столике, накрытом стерильной салфеткой, лежали два предмета.

Я подошла ближе и замерла.

Я ожидала увидеть какие-то обычные датчики, таблетки, может быть, уколы. Но то, что лежало на столике, больше напоминало экспонаты из музея восковых фигур. Два продолговатых предмета телесного цвета, пугающе анатомичной формы. Один был чуть короче и толще, другой длиннее и тоньше, но оба имели явно выраженную головку и сужения, повторяющие... ну, в общем, было абсолютно понятно, для чего они предназначены и куда их полагается вводить.

— Это... это что? - выдавила я, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

— Электроды, - абсолютно будничным тоном ответила Ирина Константиновна, беря в руки тот, что покороче и потолще. - Вагинальный и ректальный. Специальной формы, видишь? Это не просто так, Лелечка. Нам нужен максимально плотный контакт со стенками. Каждая складочка, каждая мышца должна проводить воздействие. Чем плотнее контакт, тем эффективнее процедура.

Она покрутила электрод в руках, рассматривая его на свет, а я смотрела на эту картину и чувствовала, как внутри нарастает паника.

— Не бойся, - усмехнулась она, заметив мое лицо. - Стерилизация глубокая, многоразовая обработка. Все безопасно. А размер... ну, анатомия у всех разная, но форма стандартная. Рассчитана на среднестатистическую женщину. У тебя проблем не будет.

Я судорожно сглотнула. Среднестатистическую. Это я-то среднестатистическая? С моим первым размером груди и вечными комплексами?

— Раздевайся полностью, халат на вешалку, - скомандовала она, включая какой-то аппарат, от которого пошли тихие ритмичные пощелкивания. - И вставай на кушетку. На колени и на локти. Как для коленно-локтевой позы, знаешь?

Я знала. Только никогда не думала, что буду стоять так перед кем-то, полностью голая, дрожащая, и ждать, пока в меня введут эти... эти штуки.

Раздеться во второй раз оказалось еще страшнее. Халат соскользнул на пол, я перешагнула через него и, чувствуя себя невероятно уязвимой, забралась на кушетку. Обивочная клеенка была прохладной под коленями и локтями. Я замерла, опустив голову, уставившись в одну точку на полу.

— Расслабься, - голос Ирины Константиновны раздался совсем рядом. Я почувствовала прикосновение холодного геля - сначала сзади, потом спереди. - Это проводящая смазка. Без нее никак.

Я вздрогнула, когда что-то холодное и твердое коснулось меня сзади. Первым пошел ректальный электрод - тот, что длиннее и тоньше.

— Дыши глубоко, - приказала Ирина Константиновна. - На выдохе расслабляйся.

Это было больно. Не сильно, но очень... непривычно. Чужеродно. Я закусила губу, чувствуя, как давление нарастает, как электрод продвигается внутрь, раздвигая, заполняя. Когда он вошел полностью, я выдохнула, думая, что самое страшное позади.

Но нет.

— А теперь второй, - спокойно сказала врач.

Второй - вагинальный, толстый, с выраженной головкой - коснулся меня спереди. Я инстинктивно дернулась, попыталась сжать ноги, но поза не позволяла.

— Стоять, - голос стал жестче. - Терпи. Это только первый раз. Потом привыкнешь.

Я зажмурилась и закусила губу до крови. Второй электрод входил тяжелее. Я чувствовала, как растягиваются мышцы, как стенки смыкаются вокруг инородного тела, пытаясь вытолкнуть его. Было тесно. Очень тесно. И страшно - оттого, что я полностью заполнена, что во мне две этих штуки, и они давят изнутри, упираются куда-то глубоко.

Когда он вошел до конца, я почувствовала, как они соприкасаются там, внутри. Тонкая перегородка передавала давление от одного электрода к другому. Я стояла, дрожа, чувствуя себя нанизанной на эти стержни, униженной, беззащитной.

— Умница, - похвалила Ирина Константиновна. - Теперь главное - не двигайся. Сейчас начнется воздействие. Я включу сначала магнит, потом ультразвук. Может быть немного тепло, может быть легкое покалывание. Если станет совсем больно или горячо - говори. Но терпи, если просто дискомфортно.

Она отошла к аппарату, и я услышала, как загудели, завибрировали электроды внутри меня. Сначала ничего не происходило. Потом по низу живота разлилось слабое, едва заметное тепло. Приятное.

— А теперь ультразвук, - предупредила она. - Могут быть ощущения поглубже.

Гул изменился, стал выше тоном, почти неслышимым. И вдруг я почувствовала. Там, глубоко внутри, в самом центре, где-то в районе яичников, начало что-то происходить. Тепло усилилось, появилась пульсация. Ощущение было странным - не боль, но и не совсем удовольствие. Что-то среднее.

— Ирина Константиновна, - прошептала я. - А что там происходит? Я чувствую... волны какие-то?

— Молодец, что чувствуешь, - одобрительно отозвалась она. - Это работа ультразвука. Слушай, я тебе сейчас научно объясню, чтобы ты понимала, зачем мы это делаем. У нас два излучателя - один во влагалище, другой в прямой кишке. Анатомически они расположены так, что между ними оказываются твои яичники, матка, все придатки. Понимаешь?

— М-м-м, - промычала я, пытаясь сосредоточиться на словах, а не на том, что творится внизу живота.

— Когда мы включаем оба излучателя одновременно, их волны начинают взаимодействовать. Происходит сложение волн - интерференция. В точках, где волны совпадают по фазе, они усиливают друг друга, возникает стоячая волна. Это зона максимального воздействия. Мы можем рассчитать частоты так, чтобы эти зоны пришлись точно на область яичников. Понимаешь? Дифракция, сложение, резонанс. В результате ткани прогреваются глубже, клетки получают микромассаж, кровоток усиливается в разы. Это не просто физиотерапия, Лелечка. Это точечное пробуждение твоих яичников.

Я слушала и одновременно чувствовала, как тепло внутри нарастает. Оно уже не было просто приятным. Оно становилось... другим. Густым, тягучим, растекающимся откуда-то из самой глубины. Я вдруг остро осознала, где именно находятся эти электроды, как плотно они прилегают к стенкам, как давит головка вагинального на какую-то точку внутри.

— Расслабь тазовое дно, - услышала я голос врача будто издалека. - Не сжимай. Дыши.

Я попыталась расслабиться, и волна тепла хлынула с новой силой. И тут же пришло другое ощущение - пульсация, ритмичная, глубокая, идущая в такт ультразвуку. Она отдавала в клитор, в низ живота, в поясницу. Стало жарко.

— Ирина Константиновна, - выдохнула я испуганно. - Мне кажется... я что-то чувствую... не то...

Я замолчала, не зная, как сказать, что там, внутри, зарождается что-то, подозрительно похожее на возбуждение. Это было неправильно, стыдно, немыслимо - стоять в такой позе, напичканной электродами, и чувствовать, как тело откликается, как низ живота наполняется сладкой тяжестью.

Но тело не спрашивало разрешения. Ультразвук делал свое дело, тепло перерастало в жар, пульсация становилась все более явственной, и между ног уже было влажно - от смазки или от естественной реакции, я не могла понять.

— Это нормально, - спокойно ответила Ирина Константиновна. - Там, куда мы воздействуем, огромное количество нервных окончаний. Кровоток усиливается, чувствительность повышается. То, что ты чувствуешь - признак того, что процесс идет правильно. Не сопротивляйся. Просто дыши и расслабляйся.

Я зажмурилась, чувствуя, как нарастает это запретное, сладкое давление. Это было в разы сильнее, чем все, что я испытывала раньше. Нежность пальцев, быстрый секс, одинокие ночи под одеялом - все это было пресной водой по сравнению с этим кипятком, который волнами ходил внутри.

Я боялась пошевелиться, боялась, что если шевельнусь, то случится что-то непоправимое. Но волны накатывали снова и снова, ритмичные, глубокие, и я уже не понимала, где заканчивается ультразвук и начинается мое тело.

— Хорошо, - голос врача донесся как сквозь вату. - Процедура идет по плану. Осталось пять минут. Ты молодец.

Пять минут. Целая вечность. Я вцепилась зубами в губу, впилась пальцами в клеенку кушетки, пытаясь удержать рвущееся наружу тело. Это было похоже на пытку сладостью. Я хотела, чтобы это прекратилось. Я хотела, чтобы это никогда не кончалось.

И когда наконец раздался сигнал аппарата, и вибрация стихла, я выдохнула с таким облегчением, будто только что избежала смерти. Или наоборот - только что родилась заново.

— Расслабься, я вынимаю, - предупредила Ирина Константиновна.

Извлечение электродов оказалось почти таким же интимным и странным, как введение. Я чувствовала, как они скользят наружу, как мышцы сжимаются им вслед, и от этого ощущения по спине побежали мурашки.

— Все, - легкий хлопок по ягодице. - Можешь вставать, иди в душ. Там, за ширмой, полотенце чистое.

Я сползла с кушетки на ватных ногах. Между ног все горело и пульсировало, низ живота тянуло приятной, тяжелой истомой. Я сделала шаг, второй, и поняла, что меня покачивает.

— Это нормально, - донесся голос Ирины Константиновны из-за спины. - Первый раз всегда такой. Организм просыпается. Завтра будет легче.

Завтра. Значит, это повторится. Я зашла за ширму, включила воду и, стоя под теплыми струями, прижалась лбом к прохладной плитке. Тело гудело, как натянутая струна. И где-то в самой глубине, под слоем стыда и страха, теплилось острое, жгучее любопытство.

А что будет дальше?

Глава 4. Пробуждение

Месяц.

Всего один месяц, а я себя не узнаю.

Утром я встаю без ненависти к будильнику. Делаю зарядку - сама! - потом бегу в бассейн или на фитнес. Я полюбила движение. Раньше я думала, что спорт - это наказание для тех, кто хочет похудеть. А теперь оказалось, что это удовольствие. Когда тело слушается, когда мышцы работают, когда после тренировки горишь изнутри - это кайф.

Я ем по расписанию, как по нотам. Льняное масло по утрам, рыба три раза в неделю, омега-3, цинк, магний. Ирина Константиновна сказала, что мой организм теперь как дорогой автомобиль - требует только качественного топлива. И я заправляюсь. Честно. Даже кофе заменила на цикорий и, представьте, не умерла.

Но главное - это физиотерапия. Каждый день. Каждый день я прихожу в этот цокольный этаж, раздеваюсь за ширмой, встаю в дурацкую позу на кушетке и чувствую, как эти... ну, вы помните, эти штуки заполняют меня изнутри. И каждый день происходит что-то, от чего у меня едет крыша.

Я перестала стесняться. Ну, почти. Первую неделю я еще краснела, зажималась, кусала губы. А потом организм перестал спрашивать разрешения. Он просто брал свое.

Во время процедуры я теперь не просто чувствую тепло и пульсацию. Я... как бы это сказать прилично... я кончаю. Множественные оргазмы, один за другим, волнами, под ритм ультразвука. И это не зависит от моего желания. Это просто случается. Тело откликается на стимуляцию, и меня накрывает с головой.

Сначала я дико стеснялась. Думала, Ирина Константиновна смотрит на меня и думает, какая я... ну, распущенная, что ли. Но она только улыбалась и говорила: «Это нормально, Лелечка. Так и должно быть».

А вчера произошло то, что заставило меня сегодня прийти пораньше и попросить серьезного разговора.

Мы сидим в ее кабинете. Я уже оделась, причесалась, но все еще чувствую внутри послевкусие вчерашней процедуры. И не только вчерашней. Я чувствую его всегда. Постоянно.

— Ирина Константиновна, - начинаю я и замолкаю, не зная, как сформулировать.

— Да, Лелечка? - она откладывает ручку и смотрит на меня внимательно. За этот месяц она стала ко мне еще теплее, но профессиональная дистанция сохраняется. Я для нее по-прежнему пациентка, подопытная, но любимая.

— Я... - мнусь, как школьница. - Со мной что-то происходит. Я не понимаю, нормально ли это.

— Рассказывай.

— Я постоянно хочу секса, - выпаливаю я и краснею до корней волос. - Просто постоянно. Просыпаюсь - хочу. Иду по улице - вижу мужчину и думаю... ну, вы понимаете. На работе вообще невозможно сосредоточиться. А во время процедур... - я замолкаю, кусая губу.

— Что во время процедур? - спокойно спрашивает она.

— Я... у меня там... - я чувствую, как горят щеки. - Ну, оргазмы. Много. Каждый раз. Я даже считать перестала. И после них я не насыщаюсь, а хочу еще больше. Это нормально? Или я схожу с ума?

Ирина Константиновна улыбается - тепло, почти по-матерински.

— Лелечка, девочка моя, ты не сходишь с ума. Ты просто просыпаешься.

— В смысле?

— Смотри, - она подается вперед, опираясь локтями на стол. - До терапии у тебя был гормональный фон по нижней границе. Твоя сексуальность спала. Она была, как спящая красавица - в принципе существовала, но не проявлялась. А теперь мы разбудили яичники, подняли эстрадиол, прогестерон, простимулировали окситоцин. Твое тело вдруг поняло, что оно женское. Что оно может хотеть и получать удовольствие. Это нормально. Более того, это цель терапии.

— Но я не могу так жить! - вырывается у меня. - Я думаю об этом каждую минуту! Я в магазине стою в очереди и представляю... ну...

— Представляешь? - подхватывает она. - Это хорошо. Это значит, что твоя эрогенная карта прорисовывается. Раньше у тебя были просто точки, а теперь - целые материки.

Я смотрю на нее во все глаза. Она говорит об этом так спокойно, будто мы обсуждаем погоду.

— И что мне делать? - шепчу я.

— Наслаждаться, - пожимает она плечами. - Лелечка, тебе двадцать три года. Ты здорова, молода, и у тебя наконец-то появилось либидо. Это подарок судьбы, а не наказание. Просто прими это.

— Но как?

— Во-первых, перестань себя стыдить. То, что происходит во время процедур - это чистая физиология. Мы стимулируем зоны, напрямую связанные с центром удовольствия в мозге. Если бы ты не испытывала оргазм, я бы забеспокоилась. Значит, нервные окончания работают, кровоток усилен, рецепторы откликаются.

Я молчу, переваривая.

— Во-вторых, - продолжает она, - твоя гиперсексуальность - временное явление. Организм встряхнули, он вышел на новый уровень. Пройдет еще пара месяцев, и гормоны стабилизируются. Острота спадет, останется здоровое, ровное желание. Не навязчивое, а приятное. Такое, какое должно быть у красивой молодой женщины.

— А пока? - жалобно спрашиваю я.

— А пока... ну, есть старые добрые способы снять напряжение, - она хитро прищуривается. - Сама понимаешь. Или, если хочешь, я могу порекомендовать тебе партнера. Но это уже на твое усмотрение.

— Нет! - я мотаю головой. - Я пока не готова. Я вообще с мужчинами... у меня опыта мало. Я стесняюсь.

— Вот видишь, - кивает Ирина Константиновна. - Твоя голова пока отстает от тела. Тело уже хочет, а мозг еще боится. Это нормальный этап. Со временем догонишь.

Она встает, подходит к шкафу, достает что-то и протягивает мне. Маленькая коробочка.

— Что это? - удивляюсь я.

— Вибратор. Легкий, компактный, можно носить в сумочке. На ночь или когда совсем невмоготу. Считай это дополнительным назначением.

Я краснею так, что, кажется, сейчас задымлюсь. Но коробочку беру.

— Спасибо, - выдавливаю я.

— Не за что. - Ирина Константиновна садится обратно. - А теперь давай посмотрим на тебя. Раздевайся до пояса, я хочу оценить динамику.

Я послушно снимаю блузку и замираю. Я знаю, что она увидит. И мне хочется, чтобы она это увидела. Потому что это единственное, в чем я сейчас уверена.

— Ого, - Ирина Константиновна подходит ближе, обходит меня кругом. - Лелечка, да ты красавица!

Я невольно улыбаюсь. Стою перед ней в одном белье - вернее, в том, что от него осталось. Бюстгальтера на мне нет. Я его просто не могу надеть.

— Талия, - она проводит руками по моей талии, и я чувствую, какая она сейчас тонкая. Фитнес и питание сделали свое дело. - Сантиметров шестьдесят, не больше. Осанка! Ты стала выше ростом, нет, не физически, но держишь спину по-другому. Походка изменилась, ты заметила?

— Заметила, - киваю я. - Мне мужчины в троллейбусе место уступают. Раньше никогда не уступали.

— А теперь посмотрим главное, - она встает напротив меня и смотрит на мою грудь. Я тоже смотрю.

Это невероятно. Я знаю, что это случилось не за один день, я видела изменения постепенно. Но сейчас, когда я стою перед зеркалом (а в кабинете большое зеркало, я только сейчас заметила), я не верю своим глазам.

Грудь. Моя грудь.

Она выросла. Серьезно выросла. Не просто набухла, как бывает перед месячными, а именно выросла. Из аккуратных холмиков первого размера она превратилась в тяжелые, округлые полушария. Они не обвисают, нет - стоят плотно, упруго, как у девочки-подростка, но размер... Я прикидываю на глаз.

— Это третий? - спрашиваю я шепотом.

— Пока второй с половиной, - поправляет Ирина Константиновна, осторожно прикасаясь, оценивая плотность. - Но очень хороший второй с половиной. Форма отличная, кожа... ну посмотри на кожу!

Я смотрю. Кожа на груди гладкая, нежная, без единого намека на растяжки. И вообще кожа - на лице, на теле - стала чистой, сияющей, как у тех девушек в рекламе крема.

— Волосы! - вспоминаю я. - Они перестали выпадать! У меня всегда после мытья в сливе был комок, а теперь почти ничего.

— И это понятно, - кивает Ирина Константиновна. - Гормональный баланс влияет на все. И на кожу, и на волосы. Ты сейчас в самом расцвете, Лелечка.

Я смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Русые волосы перестали быть мышиными - они заблестели, в них появились золотистые искорки, которых я раньше не замечала. Глаза... у меня всегда были серо-голубые, обычные. А сейчас они кажутся ярче, глубже. Или это от счастья?

— Бюстгальтер ты правильно не носишь, - замечает Ирина Константиновна. - И не надевай пока. Во-первых, ты просто не найдешь подходящий, потому что грудь еще растет. Во-вторых, ей сейчас нужна свобода и массаж от одежды. Ткань, соприкасаясь с сосками, будет дополнительно стимулировать кровоток. А в-третьих, с такой плотностью тебе он и не нужен. Никакого провисания не будет, мышцы держат отлично.

— Но на улице... - мнусь я. - Соски...

— Ну и что? - усмехается она. - Лелечка, ты стеснялась своего маленького размера, теперь стесняешься того, что выросло. Милая, соски - это красиво. Это сексуально. И если мужчины будут оборачиваться - радуйся. Ты для этого все затеяла?

Я молчу. Она права. Я правда для этого все затеяла. Чтобы на меня оборачивались. Чтобы я себе нравилась. Чтобы чувствовать себя женщиной.

— Я боюсь, - вдруг признаюсь я. - Боюсь, что это все временно. Что закончится курс, и я снова стану мышкой.

— Не станешь, - твердо говорит Ирина Константиновна. - Мы перестраиваем твой фон на новый уровень. После курса организм запомнит это состояние и будет стремиться к нему. Если, конечно, ты не вернешься к прежнему образу жизни. Но ты же не вернешься?

— Нет, - качаю я головой. - Я не хочу обратно.

— Вот и умница. А теперь одевайся, и завтра в это же время. И... Лелечка?

— Да?

— То, что ты чувствуешь - это твоя сила. Не бойся ее. Прими. И когда будешь готова поделиться с кем-то - поделишься. А пока наслаждайся собой. Ты это заслужила.

Я выхожу из кабинета на ватных ногах. В руке коробочка с вибратором, в голове каша из гормонов и эмоций, а в груди - там, где выросла новая, прекрасная грудь - бьется сердце, полное надежды и счастья.

Я иду по улице, ловлю на себе взгляды, и впервые в жизни не хочу спрятаться. Я хочу, чтобы на меня смотрели. Я хочу нравиться. Я хочу жить.

И еще я хочу секса. Постоянно. Но это, как сказала Ирина Константиновна, временно. Наверное.

Глава 5. Кольцо замкнулось

Полгода спустя.

Я сижу в том самом кафе, за тем самым столиком, где когда-то подслушала разговор, перевернувший мою жизнь. Солнце так же припекает макушку, так же пахнет выпечкой из соседней кондитерской, так же ходят голуби по асфальту.

Только я теперь другая.

Я поправляю волосы - они рассыпаются по плечам густыми блестящими волнами, и прохожий за соседним столиком уже два раза на меня покосился. Я поймала его взгляд в витрине и не вздрогнула. Я улыбнулась своему отражению. Потому что теперь там есть на что смотреть.

— Леля? Лелечка, боже мой, это ты?

Я оборачиваюсь. Надо мной стоит Катька - мы учились вместе на бухгалтерских курсах, потом потерялись из виду. Катька всегда была бойкой, яркой, а сейчас смотрит на меня круглыми глазами и, кажется, не верит тому, что видит.

— Катя! - я встаю, мы обнимаемся. - Сколько лет, сколько зим!

— Год, - выдыхает она, отстраняясь и разглядывая меня. - Год, Леля. Мы виделись год назад на дне рождения Светки. Ты помнишь? Ты тогда еще в углу сидела, в своей вечной вязаной кофте, молчала весь вечер. А сейчас...

Она замолкает, не в силах подобрать слова. Я вижу, как ее взгляд скользит по моей фигуре - по тонкой талии, по груди, которую теперь не скроет никакая кофта, по лицу, которое светится изнутри.

— Садись, - я киваю на свободный стул. - Рассказывай.

— Подожди, - Катя садится напротив и продолжает сверлить меня взглядом. - Леля, это невероятно. Ты просто... ну просто красавица! У тебя кожа сияет, волосы, глаза... И фигура! Ты похудела?

— Подтянулась, - улыбаюсь я. - Спорт, питание, все дела.

— Да ладно! - Катя наклоняется ближе и понижает голос до заговорщицкого шепота. - Я же вижу, тут что-то большее. Лель, колись! Ты встретила мужика? Влюбилась? У тебя роман?

Я смеюсь. Тот же вопрос, что задавала Маша Лике год назад. Круг замкнулся.

— И да, и нет, - отвечаю я загадочно. - Мужик появился, да. И роман есть. Но началось все не с него.

— А с чего? - Катя подается вперед, и в ее глазах горит такое знакомое мне любопытство пополам с надеждой. Раньше я видела этот взгляд у других. Теперь я по ту сторону.

— Кать, ты не поверишь... - начинаю я, и вдруг понимаю, что не могу ей не рассказать. Потому что когда-то кто-то рассказал Лике, Лика рассказала подруге в кафе, а я подслушала. И теперь мой черед.

— Есть один врач, - говорю я тихо. - Сурина Ирина Константиновна. Гинеколог-эндокринолог. Она делает удивительные вещи...

Через час мы прощаемся. Катя уходит с номером телефона в блокноте и с таким сияющим лицом, будто ей только что подарили путевку в новую жизнь. Я смотрю ей вслед и улыбаюсь. Теперь ее очередь.

Я допиваю остывший кофе и собираюсь уходить, когда чувствую на себе взгляд. Поднимаю глаза - и замираю.

Он стоит у входа в кафе, щурится на солнце и улыбается. Высокий, светловолосый, с ямочкой на подбородке. Тот самый парень.

Я вспоминаю нашу первую встречу полгода назад. Лаборатория, очередь на анализы. Я тогда сидела в уголке, бледная, испуганная, сжимая в руках папку с направлениями. А он подошел к стойке регистрации, улыбнулся медсестре, и у меня внутри что-то екнуло. Красивый, уверенный, легкий. Я посмотрела на него и сразу отвернулась - куда мне, мышке, на таких смотреть.

А потом он заметил меня. Поймал мой взгляд и улыбнулся. Просто так, приветливо. Я вспыхнула и уткнулась в телефон.

Через месяц мы встретились в фитнес-клубе. Я выходила из бассейна, мокрая, счастливая, в купальнике, который раньше не решилась бы надеть. А он стоял у стойки с соком и смотрел на меня. Я узнала его сразу. А он... он меня нет.

— Простите, - сказал он, подходя. - Мы нигде не встречались?

— В лаборатории, - ответила я, улыбаясь. - Месяц назад. Я сдавала анализы.

Он вгляделся в мое лицо, и его брови поползли вверх.

— Не может быть, - выдохнул он. - Вы... вы очень изменились.

— В лучшую сторону, надеюсь?

— Определенно.

Мы разговорились. Потом обменялись номерами. Потом встретились снова. И снова. А потом...

— Привет, - он подходит и целует меня в щеку. - Не помешал?

— Привет, Дима. Ты как меня нашел?

— Ты говорила, что любишь это кафе. Решил заехать, проверить, - он садится рядом, обнимая меня за плечи. - С кем ты тут секретничала?

— С подругой старой. Год не виделись.

— И как она?

— Офигела, - смеюсь я. - Сказала, что я красавица, и требовала раскрыть секрет.

— А ты раскрыла?

— Конечно. Теперь она пойдет к Ирине Константиновне. Если попадет, конечно, очередь теперь на полгода.

Дима улыбается и смотрит на меня так, что у меня внутри все тает. Я привыкла к его взглядам, но каждый раз как в первый раз.

— Ты самая красивая, - говорит он тихо. - Ты знаешь?

— Знаю, - отвечаю я честно. - Теперь знаю.

Мы сидим, обнявшись, и я смотрю на свое отражение в витрине. Красивая женщина с сияющими глазами, рядом красивый мужчина. Она улыбается мне, и я улыбаюсь в ответ.

— О чем думаешь? - спрашивает Дима.

— О том, что год назад я сидела здесь и ненавидела себя. Подслушала разговор про чудо-доктора и не верила, что такое бывает.

— А теперь?

— А теперь я сама это чудо, - поворачиваюсь к нему. - Для кого-то.

Он целует меня - легко, невесомо, но я чувствую, как внутри откликается каждая клеточка. Тело помнит, чему научилось за эти полгода. И хочет продолжения.

— Поехали ко мне? - шепчет он, и его глаза темнеют.

— Поехали, - отвечаю я, чувствуя знакомый жар внизу живота. - Но сразу предупреждаю: у меня теперь очень много сил. И очень много желания.

— Я в курсе, - усмехается он, помогая мне встать. - И, поверь, не жалуюсь.

Мы выходим из кафе. Солнце садится, город зажигает огни. Я беру его под руку и чувствую, как сильно бьется его сердце. И свое тоже.

— Дим, - говорю я, когда мы садимся в машину.

— М?

— Спасибо тебе.

— За что? - удивляется он.

— За то, что увидел меня. Тогда в фитнесе. И не прошел мимо.

Он наклоняется, целует меня уже по-настоящему - глубоко, долго, так что у меня подкашиваются колени, даже сидя в кресле.

— Лелечка, - говорит он, отрываясь от моих губ. - Тебя теперь невозможно не увидеть. Ты светишься. И я очень рад, что этот свет достался мне.

Машина выезжает на вечерний проспект. Я смотрю на огни города, на свое отражение в стекле, на его руку, лежащую на моем колене. И думаю о том, что сказки иногда случаются. Надо только очень захотеть. И найти правильного доктора.

Ну, и немножко физиотерапии.

Конец