Передав Бойкой Ане "заботу" о Игоре, Анюта тем не менее не забывала о делах на конюшне. Она часто возила Анечку по дорогим магазинам и одевала её словно куклу, выбирая одежду подходящую для её новой роли: блестящие сапоги-ботфорты, облегающую одежду, перчатки, кожаную бижутерию. Не забывала она и о плетках, хлыстах. ошейниках, и прочих атрибутах необходимых для Аниных развлечений. Во время совместных поездок у Анюты родился план о том как жестоко разыграть Игоря.

— Ну в общем дрессируй его как следует, как ты это умеешь - с огоньком, с выдумкой. Мне пока ничего не рассказывай. Я хочу всё это услышать от него. Меня это возбудит. Я прикажу ему рассказать как ты с ним обращаешься и сделаю вид что я на его стороне. Ну не совсем на его стороне, но как бы забочусь о нем как если бы он был домашним животным. Каким он по сути и является. Ну вот. Я, значит, возмущена, зову тебя. Как так, мол ты, такая-сякая с ним так жестоко обращаешься.

А ты типа: "Анна Васильевна, я ничего такого, только делаю то-то и то-то и всё". А я такая: "Врешь, не верю. Покажи. Я хочу сама убедиться". Ну тут он конечно понимает, что всё это спектакль, но формально то всё логично. Ну и ты берешь его и начинаешь мне показывать. Всё подряд. Целый день ты показываешь, я целый день смотрю. Мне будет приятно. Может даже кончу пару раз. И ты все время говоришь мне: "А вот такое делать можно, Анна Васильевна? Вы не против?". А я такая: "Ну да, такое можно, я не возражаю". Прогоняем его через все твои приколы. Потом я говорю ему: "Зачем же ты на добрую Госпожу Аню наговаривал? Нехорошо. Думаю она тебя за это накажет".

— Классно, Анна Васильевна! Я только дома перед зеркалом должна прорепетировать. Чтобы было похоже. И чтобы не заржать в неподходящий момент.

***

Через неделю Анюта с глазу на глаз допрашивала Игоря.

— Рассказывай, рассказывай - настаивала Анюта. Помни что ты - моя собственность, моя вещь. А вещам не позволено обманывать хозяйку.

Подбодренный таким началом Игорь продолжал.

— А еще она... ой, то есть я хотел сказать Госпожа Аня, подвешивает меня за ноги и заставляет лизать ей сапоги. И при этом мучает меня погонялкой.

— Какой ужас! - воскликнула Анюта. Продолжай.

— А еще она надевает мне на голову чёрный мешок, связывает руки и заставляет бегать. И бьёт меня плетью.

— Кошмар. Это наверное больно? Бедненький. Я смотрю эта Анечка - настоящая садистка. Продолжай.

— А еще она заставляет везде ходить за ней и носить в зубах резиновую палку. И когда она скажет "подай" я подаю ей эту палку и она меня бьёт. Анна Васильевна, она всё время меня бьёт, все время! Пожалуйста, заберите меня у неё!

— Я подумаю, но сначала ты мне должен рассказать всё. Абсолютно всё.

— Хорошо, я... тут Игорь замялся... я не хотел говорить но она... ой, то есть Госпожа Аня...

— Ну что ты мнёшься, говори. Ты должен говорить мне всё.

— Еще она велит мне ложится на спину и открыть рот. И потом она... Госпожа Аня... она... писает мне в рот.

Анюта резко выпрямилась в кресле.

— Так, это уже ни в какие ворота. Анна! - громко позвала она. Через несколько секунд в комнату вошла Аня. По лицу Анюты Аня быстро поняла что что-то не так. Вид у Ани стал виноватым, глаза бегали как у провинившейся девчонки.

— Ты ссала ему в рот? - строго спросила Анюта. - Только не ври!

— Да, - смущенно ответила Аня. Анна Васильевна, я просто...

— А ничего что он мне только что сапоги лизал? Это получается ты мне на сапоги нассала, мерзавка!

Аня испуганно молчала, казалось она сама готова была встать на колени.

— Убери ЭТО от меня! - приказала Анюта. Сейчас же. Забирай его себе, делай с ним что хочешь но сюда ЭТО больше не води. Идиотка. Дрянь.

Простите, Анна Васильевна, - чуть не плача причитала Аня. Я не подумала. Я сейчас...

Она схватила цепь прикрепленную к ошейнику и со злостью дернула так сильно что Игорь свалился на бок. Аня быстро пошла к выходу полу-волоча теряющего равновесие Игоря.

— Постой, - уже остывая сказала Анюта. Мне нужна новая игрушка. И ты мне поможешь. Так что приготовься к синякам и к тому что тебя выебут. Я не собираюсь снова сама изображать жертву изнасилования из за твоей дурости. Тебе унитаза мало?

— В рот приятнее - сказала себе под нос Аня.

— Что ты там бормочешь, народная писунья? Изволь говорить так чтобы я слышала.

Голос Анюты был, однако, уже менее сердитым.

— Анна Васильевна, а классно бы было чтобы вообще унитазом не пользоваться а? Если бы у меня их было сто.. в смысле рабов а не унитазов... я бы вообще никогда в унитаз не писала, только им в рот по очереди. Я бы чувствовала себя как... как царица.

Анюта захохотала.

— Ладно, царица небесная, иди, горе моё. И готовься, скоро буду делать тебе синяки и царапины. И я не обещаю что при этом буду плакать от жалости.