Проснулся он с голым задом на белоснежных простынях, учуяв запах свежесваренного кофе. Морда лица, как и другие участки тела, еще оставались опухшими, но несмотря на все это он чувствовал умиротворение на душе. Он открыл заплывшие гематомами глаза и лицезрел свою бывшую супругу: она стояла в одном шелковом полупрозрачном халате в дверном проеме с двумя кружками кофе, над которыми клубился пар, виноватый в его пробуждении. «Доброе утро, крепкий орешек» — с улыбкой произнесла она и поставила кружки на тумбочку, после чего отправилась за бутербродами, а Николаич продолжил смотреть ей вслед. Через несколько секунд она вернулась с кухни:

— Что? — смущенно спросила она под его пристальным влюбленным взглядом. Определила, куда он таращится, и сконфужено запахнула халат. Пусть обнаженную плоть своих грудей она прикрыла, однако ее твердые соски продолжили топорщиться сквозь тонкий шелк, а аккуратный треугольник волос на лобке просвечивался через ткань.

— В свете последних событий начинаешь ценить простые радости жизни, — ответил он.

Таисия предложила позавтракать, однако Николаич желал утолить иной голод сперва. Он, превозмогая боль, пронизывающую все его тело, встал с кровати, подошел вплотную к ней и заключил ее в страстном поцелуе. Его шаловливые пальцы потянули за пояс, и края халата разошлись, обнажая полоску нагой плоти от ее груди до треугольника на лобке. Таисия помешкала пару секунд, а затем подалась вперед навстречу его желанию. Его руки забрались под тонкую ткань халата и принялись гладить ее шелковистую кожу — на спине, пояснице, ягодицах, бедрах. Его начинающий просыпаться хоботок принимал свою боевую форму и спустя десять секунд французского поцелуя уже таранил ее лобок. Ощущение его возбуждения вызвало желание и у нее. Таисия обхватила его правое бедро своей левой ножкой, подставляя его гениталиям свои.

Николаич слегка присел, чтобы штепсель нашел свою розетку, а затем выпрямил колени, вгоняя его внутрь. Раздалось томное «Ах!». Его руки сфокусировались на ее ягодицах. Пальцы стиснули ее мягкую кожу. Таз пришел в движение. Медленными, но глубокими проникновениями он массировал ее влагалище. Ствол его члена смазался ее соками и ходил все быстрее и быстрее. Ее томные стоны становились громче, а руки обвились вокруг его шеи. На свой страх и риск он подхватил ее под вторую ногу, а Таисия забралась на него. Его руки, ноги и торс пронзила боль, но желание пересилило мучения, и Николаич продолжил наслаждаться сексом с бывшей навису. Ее губы жадно обхватывали его язык, а томное мычание побуждало двигаться быстрее. Фрикции стали грубее, шлепки зазвучали громче. Каждым толчком он выбивал из ее груди воздух. В порыве страсти она прикусила его нижнюю губу и почувствовала привкус крови во рту. Он возмущенно простонал, а затем отвесил ей звонкий шлепок по заднице.

Через пару минут они повалились на кровать и продолжили совокупляться в миссионерской позиции. Их губы разорвали контакт. Николаич властно навис над бывшей супругой и смотрел ей прямо в глаза, не прекращая мощные толчки, от которых она вожделенно мычала. Их гениталии отзывались шлепками и хлюпаньем. Таисия пошире развела ноги, чтобы его член мог заполнить ее всю, и готовилась испытать пятый с прошлого вечера оргазм. Когда он настиг ее, она выгнула спину, открыла рот и торжественно закричала. Николаич наклонился к ее груди и ухватился губами и зубами за ее сосок. Она вздрогнула от его прикосновения и стала извиваться в его объятиях. Прикусив сосок зубами, Николаич оттянул его вверх, а затем отпустил и принялся за второй. Таисия стонала и смеялась от его шалостей в постели.

Когда она отошла от недавнего оргазма, Николаич перевернул ее попой кверху. Он сбросил с нее шелковый халат, обнажая изгиб спины, и принялся осыпать ее влажными поцелуями вдоль линии позвоночника. Дойдя до ягодиц, дразнящих его своей аппетитностью, он не смог противиться соблазну укусить ее за мягкую булочку. Она снова взвизгнула и засмеялась, виляя попой перед ним. Николаич взобрался на нее, зажал ее бедра между своими и нацелил свой стояк. «В какую из дырочек ты хочешь?» — спросил он ее игриво. Но не успела она ответить, как он вонзил свой штык в ее анус. Таисия вскрикнула, едва он очутился внутри. Не сказать, что она не ожидала этого, ведь прошлой ночью они занимались анальным сексом, однако должна ведь дама немного повозмущаться, иначе кавалер решит, что она шлюха. Тем не менее, когда он вогнал ей во второй раз, она сменила крик на стоны. Заскрипела под ними кровать, застучал подголовник о батарею. Все быстрее и быстрее. Николаич, найдя точку опоры, принялся молотить по ее заднему проходу изо всех сил. Таисия, задыхаясь от интенсивного траха, вонзила ногти в матрац, впилась зубами в подушку и мычала прямо в нее. Николаич любовался ее задницей, в которую вонзал свой член. И почему они не пробовали заниматься аналом, пока были женаты?! Оргазм не заставил себя ждать. Он вынул член и окропил ее спину и ягодицы спермой.

Они лежали разгоряченные на кровати и не могли отдышаться, пока утренний кофе остывал на тумбочке. Приятная усталость и послеоргазменный экстаз погрузили его в воспоминания прошлого дня.

Дом Василисиной бабки оказался посреди заброшенного дачного поселка – ни шоссе, ни автобусной остановки, ни железной дороги, ни души на километры вокруг. Первые минут десять он шел по колее, оставленной ее машиной, и видел, как ее задние огни удаляются и теряются за дебрями деревьев. Затем он шел в полном мраке без какого-либо ориентира еще час. К тому моменту, когда он добрался до моста через реку – хоть какого-то памятника цивилизации – вода в бутылке кончилась, и Николаич спустился к реке умыться и пополнить запасы. Затем ему потребовался еще час, чтобы выйти к ближайшей грунтовой дороге, а потом еще два, пока он не оказался на шоссе. Допив остатки воды и передохнув, он достал телефон, чтобы проверить, имеется ли тут какая-никакая связь, но заряд окончательно сел, и Николаич продолжил свое отчаянное шествие по асфальту в сторону электрического света где-то вдалеке.

Через пару часов мимо него начали проезжать редкие автомобили, но никто из водителей не горел желанием останавливаться и подбирать подозрительного незнакомца в предрассветных сумерках. С первыми лучами солнца, показавшимися из-за горизонта, он смог различить железнодорожные пути и отправился к ним. Рельсы со шпалами в конечном итоге вывели его к ближайшей станции, где он, изучив маршрут и усевшись на лавочку, стал ждать утренний поезд. Когда телефон на его глазах предательски разрядился, он хотя бы успел увидеть время: 04:05. По его скромным подсчетам, сейчас должно было быть около семи утра. Значит, ближайший поезд должен прибыть через двадцать минут. Его неустанно клонило в сон, и как бы он ни старался не спать, усталость одержала верх.

Приближающийся поезд и бубнёж местных селян разбудили его. Николаич занял место в конце вагона, прислушался к разговору бабулек, сидевших через проход от него и бросавших в его сторону недовольные взгляды, и понял, что проспал на станции два часа. В город поезд должен был прибыть к полудню. Ближе к конечной остановке по составу начал обход инспектор пассажирского транспорта и проверять билеты. Когда эта вредная баба, наделенная толикой власти, дошла до конца вагона, Николаич снова мирно спал. Она же не снизошла до тактичного «Извините, гражданин. Транспортная инспекция. Не будете ли Вы так любезны прервать свой сладкий сон и показать мне свой билет?», а нарушила его покой грубым и гнусавым «Ваш билет!». В конечном итоге, несмотря на его вежливость и природный магнетизм, она сдала его полиции, как только поезд прибыл на вокзал. Те бросили его в буханку и повезли в обезьянник.

Сколько он ни пытался заговорить с патрульными, сопровождавшими его в участок, они его не слушали. Узнав, что документов, подтверждающих личность, у него нет, а телефон разряжен, они забрали подозрительного мужика со следами побоев и в грязной одежде для установления личности. Пока он сидел за решеткой с парой неблагопристойных элементов, ему-таки удалось привлечь к своей персоне внимание начальника отделения. Майора Кузнецова. Для этого Николаичу пришлось идти на крайние меры: подозвать надсмотрщика и шепнуть, что ему кое-что известно о готовящемся теракте, а, поскольку он не знает, кому можно доверять, сообщить данные сведения может только самому главному в участке и наедине. Оказавшись тет-а-тет с майором в его кабинете, гипнотизер наконец сумел воспользоваться своими талантами.

Через пять минут майор Кузнецов предупредил своих подчиненных о том, что отправляется с информатором по срочному и секретному заданию, поручил пробить Любу и членов ее семьи и забрался с Николаичем в служебный УАЗ Патриот. Через десять минут они уже колесили с орущей по улицам города мигалкой в сторону Любиного универа. Часы в машине показывали уже пятый час вечера. Скоро она освободится и отправится в бар, чтобы выполнить его наказ. Майору прислали информацию по Любе: номер телефона, где учится, имеет ли приводы в полицию, а также по ее матери и отцу. Николаич с телефона Кузнецова набрал ее номер. Люба взяла трубку и с подозрением произнесла «алло». Стоило Николаичу начать что-то объяснять, как она со словами «Заебали мошенники!» бросила трубку. Во время второго дозвона автоответчик сообщил, что абонент не может подойти к телефону. Тогда он набрал телефонный номер ее матери, которая, узнав, что звонят из полиции, пошла навстречу сотрудникам правопорядка и сообщила, в какой бар по пятницам ходит ее дочь.

УАЗ Патриот уже был в пяти минутах езды от того самого бара, когда машина очень даже непатриотично заглохла. Как бы майор ни пытался запустить двигатель, исчадие российского автопрома не заводилось. Не теряя времени, Николаич выскочил из машины и отправился в бар пешком. Когда он добрался, охранник взглянул на его нерепрезентативный вид и отказался впускать. К тому моменту, когда он все-таки вошел, на улице стемнело. В баре собралось немало народу – отмечали окончание лета. Николаич бродил по заведению туда-сюда, но Любу найти никак не мог. Вдруг около выхода он заметил шевелюру цвета молодой пшеницы с ядовито-розовыми локонами. Их обладательница повернулась в сторону, и Николаич узнал ее профиль. Он поспешил вслед за ней, но на его пути оказались пьянствующие байкеры, которые чудом его не отделали за пролитый стакан пива. Когда он выбежал на улице, Люба в коротком светлом платьице, из-под которого виднелись ее тонкие ножки, удалялась в компании широкоплечего кавалера. «Не успел» - решил Николаич, ведь именно такого телосложения ребят он внушал ей найти. Очевидно, широкоплечий занимается как-нибудь боксом или ММА или тягает железо в компании таких же верзил. Так же очевидно, сейчас он звонит этим верзилам и в красках описывает, какую телочку подцепил. Николаич уже готов был бежать вслед за ними, но вдруг кто-то закрыл ему глаза ладонями и на ухо игриво пролепетал: «Шурик, угадай, кто!».

Спустя пять минут, пока они наслаждались алкоголем за барной стойкой, Таисия, которой он звякнул прежде, чем попасть в плен Василисы, рассказывала ему, как все прошло. Она продолжала ему дозваниваться раз в несколько часов и, поняв, что он в беде, она отправилась после работы к универу Любы, где ее подкараулила, и они вместе пришли в этот бар. За бокалом коктейля Таисия ввела девушку в транс и помогла ей вспомнить, какую установку она получила на сегодняшний вечер. Когда Люба ее воспроизвела, Таисия заставила ее забыть и про сеансы у психолога, и про самого психолога, и про его последнюю установку, и про свою тягу к сексуальным приключениям. Также гипнотизерша внушила ей уверенность в своей привлекательности и право найти нормального мужчину и быть счастливой. Николаич был рад это слышать. Бывшие супруги осилили еще несколько шотов крепких напитков, а затем отправились к Таисии предаваться сексуальным утехам.

И вот он лежит рядом с ней на кровати после пылкого секса и не может на нее наглядеться. За последнюю неделю она прям расцвела: каштановые волосы обрели форму в стильной прическе, офисные очки сменились более экстравагантной моделью, прикупила себе модные шмотки и сексуальное белье. Даже минет она стала делать как-то иначе – чувствовалась техника. В пору заново в нее влюбиться. На этой мысли она его и спросила:

— Шурик, с тобой все в порядке?

— Все замечательно, Тася, - глядя на нее влюбленными глазами, ответил он. – Я вот тут подумал. Нам ведь хорошо вместе. Так почему бы нам не попробовать снова? Ну, знаешь, съехаться, расписаться, купить большой дом в пригороде, завести детей? Троих, как всегда хотели...

Вопреки его ожиданиям, Тася от этих слов не растрогалась, не засияла счастливой улыбкой, не бросилась в его объятия со словами «Я люблю тебя». Она была обескуражена и напряжена.

— Шурик, в тебе сейчас говорят эндорфин и окситоцин. У нас был славный секс, и теперь тебе кажется, что ты влюбился. Но поверь, дружочек, это лишь гормоны.

— Я это все прекрасно понимаю, но это ведь не мешает нам снова сойтись...

— Знаешь, ты прекрасно сложен, хорош в постели и всегда меня вдохновлял, - чтобы максимально доходчиво донести свою мысль, а также из-за возникшей неловкости, Таисия села в постели и повернулась к Николаичу, - но времена, когда я была в тебя влюблена, давно прошли. Я дорожу тобой и с удовольствием бы повторила прошлую ночь и сегодняшнее утро. Но...

— Что-то изменилось, - скорее констатировал, нежели спрашивал он.

— Да, - призналась Таисия. – Видишь ли, как я уже сказала, ты всегда меня вдохновлял. Вот и сейчас ты продолжаешь меня вдохновлять, - она взглянула ему прямо в глаза. Видя, что он в недоумении, она добавила: - Когда я, снимая с тебя установки колдуньи, узнала, чем ты занимаешься, мне сначала стало противно и ревностно, но потом... Потом я заинтересовалась. А почему бы и мне не заняться тем же?! Поэтому, когда ты на следующее утро ушел, не попрощавшись, у меня уже созрел план. Я открыла свой кабинет психологической помощи и теперь, как и ты, помогаю людям и утоляю свой сексуальный аппетит на сеансах. Кстати, у меня сегодня на 11:00 записан импозантный актер (ну тот, из «Ментовских войн», у которого бицуха, как у Шварца, и голос с хрипоцой). Поэтому, если ты не против, я бы уже начала собираться...

Только и успел Николаич, что кофе допить и умять пару бутербродов, как был выставлен за дверь.

Прошло два дня, за которые его синяки немного сошли. В 9 утра он в новом темном костюме, лакированных туфлях и накрахмаленной рубашке ступает на порог своего офиса. Из-за стойки администратора его с обворожительной улыбкой приветствует Ксюша и сообщает, что с десяти подойдут его старые пациентки, а к 16:00 - молодая женщина. Наталья. Пока завариваются кофе и травяной чай, Николаич открывает ежедневник и записывает: «Понедельник, 29 августа, 10:00 - Александра (наркозависимая после рехаба). 12:00 – Снежана (застенчивая актриса). 14:00 - Полина (послеродовая депрессия). 16:00 – Наталья (?)».

Вскоре после начала сеанса его кабинет вновь наполнился охами-вздохами. Александра делала успехи. После ее визитов к Николаичу ее тяга к наркотикам сошла на нет. Теперь ее единственной зависимостью стало ощущение оргазма и сладкая усталость в мышцах после животного секса. Сегодня Александра стала его аперитивом – здорово разогрела аппетит своими акробатическими этюдами. За время предыдущих сеансов Николаич успел с ней перепробовать все – и минет, и куни, и навису, и анал, и двойное проникновение. Сегодня, после короткого отчета о ее достижениях и ощущениях, он позволил ей править балом. К концу первого часа она успела из него все соки выпить, и теперь он стимулировал ее клитор вибратором, пока она слизывала с его конца остатки спермы.

Вслед за ней пришла Снежана, которая прямо-таки светилась от счастья, ведь после того, как она превозмогла свое смущение и согласилась сняться в малопримечательном сериале обнаженной, ее заметил более матерый режиссер и взял в свой проект. Теперь перед ним сидела не серая замухрышка из провинциальной театральной студии, а уверенная в себе дива, готовая на все, чтобы получить свой Оскар. Дабы качество ее талантов не уступало ее готовности их проявить, Николаич своим низким бархатным голосом велел ей начать с минета. Когда его детородный орган снова был приведен в боевое положение, он, откинувшись в кресле, наказал ей поработать бедрами. Снежана начала с тверка, потирая его член своей промежностью, а кончила своей гладкой киской верхом на нем. При этом она представляла, как скачет на жеребце в сторону алого заката – туда, где за горизонтом сам Ди Каприо вручит ей долгожданную статуэтку. Доскакавши до заветного оргазма, Снежана громко взвизгнула и своей вагиной почувствовала, как пульсирует «статуэтка» у нее между ног.

Когда в кабинет вошла Полина, Николаич уже насытился сексом на сегодня, но, увидев ее, понял, что без мануально-генитальных процедур им не обойтись. Дело в том, что еще недавняя серая мышка, страдавшая послеродовой депрессией и пониженным вниманием со стороны мужа, осталась в прошлом. Теперь перед ним стояла уверенная в своей сексуальности, красоте и желанности молодая женщина. Она надела легкое платье с глубоким декольте и короткой юбкой, которая, когда она садилась, задиралась гораздо выше колен и обнажала ее гладкие загорелые бедра и резинку чулок, которыми эти ножки были обтянуты. Сквозь платье, пока она шла к креслу, Николаич успел разглядеть тонкую полосочку сексуального белья. Ее волосы уложены в эффектную прическу. На ногтях свежий маникюр, на лице сдержанный макияж. После трех сеансов Полина поняла себе цену и выглядела на все сто.

В ходе беседы она поведала психологу о выходе на работу, об успехах в семье и даже во взаимоотношениях с мужем. А под гипнозом она доложила еще и в красноречивых подробностях. Теперь организовать вечер без детей стало непосредственной заботой мужа, ведь он с понедельника ждал пятницу, чтобы остаться со своей роскошной женщиной наедине. Ее же задачей было расстелить постель, надеть самое сексуальное белье и приготовить игрушки. Стоило ему прийти домой и принять душ, как шоу начиналось и продолжалось до глубокой ночи. Они листали камасутру и изучали новые позы. Они включали порнуху с сюжетом и повторяли за актерами. Они прибегали к ролевым играм и даже БДСМ. Все, что происходило в спальне (а также в душе, в зале, на кухне, в машине), оставалось в спальне. Полина, будучи под гипнозом, как раз пересказывала их последний эксперимент, когда Николаич не выдержал, поставил ее раком, задрал юбку ее летнего платья, стянул с нее стринги до колен и вогнал свой хер ей в попу. Дослушивал он ее рассказ, ухватившись за ее декольте и молотя хозяйством по ее заднему проходу.

Затем, пребывая в приподнятом настроении, гипнотизер своим низким бархатистым голосом велел ей показать ему несколько поз из сакральной техники, и они переместились на диван. Некоторые позиции плавно переходили из одной в другую. Вот он сидит на диване, а она уселась сверху спиной к нему. Затем Полина начинает наклонятся, продолжая работать попкой. Потом она уже стоит на руках, а Николаич держит ее за бедра навису и продолжает совокупление. Наконец она лежит ничком на полу, а он лежит на ней и бодает ее анус своим «рогом». Через несколько минут они лежат в объятиях и трахаются на боку, а в следующий миг их ноги переплелись, как две пары ножниц, Николаич продолжает свои поступательные движения в полусидячем положении, а Полина, обхватив его ногу руками, подмахивает ему тазом. Целый час их тела крутились и вертелись, исследуя сексуальные техники, но, в конечном итоге, кончили они в миссионерской позе.

Изнуренный после трех сеансов, Николаич прилег на диван, от которого еще пахло потом и вожделением Полины, и представил, как в этот момент какой-нибудь актер или спортсмен или бизнесмен под действием гипноза ублажает Таисию в ее кабинете. Вообразил, как она кричит и стонет, бьется в экстазе от оргазма, как дает ему в зад, как берет у него в рот, как он кончает ей на лицо или на грудь или еще куда. Из этих мыслей его вырвал стук в дверь: Ксюша пришла напомнить, что на 16:00 к нему записалась некая Наталья с деликатной проблемой. Николаич глянул на часы: 15:45. Превозмогая навалившуюся усталость, он поднялся с дивана и включил кондиционер, чтобы недавний страстный секс остался лишь в его воспоминаниях, а запахи выветрились.

Наталья оказалась пунктуальной. Через пять минут он по камерам увидел, как милая высокая стройная женщина с черными волнистыми волосами в длинном брендовом пальто переступила порог его офиса. На ее молодом симпатичном лице отпечаталась печаль. Он сидел перед ноутбуком и изучал ее через камеру, строя догадки, с чем она пришла. Депрессия? Творческое выгорание? Несчастный брак? Однако истинная причина оказалась более драматичной. В 16:00 он пригласил ее в кабинет, усадил в кресло напротив, предложил чай-кофе и начал беседу. Держалась она осторожно, сконфужено, зажато. Работала учителем физики в лицее. Детей, мужа нет. Дома ждут ее родители, к которым она с недавних пор вновь переехала, и рыжий кот. По пятницам до недавних пор ходила с подругами в бар и кино. На выходных с родителями уезжала из города на природу: дачу, речку, озёра. Вроде все хорошо. Николаичу потребовалось долго ее окучивать, пока она, переступая через свою боль и скованность, не призналась, что три месяца назад была изнасилована. Подробности пришлось выуживать уже под гипнозом.

— Наталья, следуйте за моим голосом. Мы с Вами вернемся в тот день, когда это случилось. Не переживайте, Вам не будет больно, ведь мы с Вами будем наблюдать за происходящим со стороны. Я буду с Вами и, если Вам станет нестерпимо, выведу Вас из транса. Но для успешного результата нам необходимо это событие снова пережить. Итак, 25 мая восемь часов вечера. Где Вы находитесь?

— На работе. У меня завал, и я вынуждена разгребать его до самого вечера.

— Вы сидите в кабинете или учительской?

— В кабинете. Проверяю тренировочные варианты ОГЭ и ЕГЭ по физике.

— Как Ваши подопечные справились?

— Да никак. Только единицы написали на 95 баллов, остальные не добрали и до 80. Несколько неудов — и зачем они выбрали сдавать мой предмет?!

— Ясно. Опишите, что на Вас надето.

— Как и всегда: белая блузка, бежевый кардиган и темно-синяя юбка.

— Украшения?

— Скромные золотые сережки, которые подарили мне родители на тридцатилетие. Золотое помолвочное кольцо от бывшего жениха, которое я так и не решилась выбросить. Золотые часы на тонком браслете – подарок родителей на окончание пединститута.

— Любите золото?

— Люблю, но не когда оно выглядит вульгарно.

— Итак, во сколько Вы выходите из школы?

— Около девяти часов вечера. На улице свежо. Голова проясняется после долгих часов проверки работ.

— Куда Вы направляетесь?

— Решила дойти до дома пешком.

— Опишите свой путь. Что Вы видите? Что Вы делаете? Как идете?

— Кратчайший путь домой занимает минут пятнадцать, но я решила прогуляться по парку — подышать свежим воздухом. Иду не спеша, планируя выходные. В парке еще многолюдно: у подростков последние звонки, окончание учебного года. Они гуляют, дурачатся, смеются, выпивают. Стоит моим подопечным заприметить меня, они затихают. Бросают взгляды в мою сторону. Других подростков не смущает присутствие взрослых. Парочки обжимаются, вульгарно целуются. Пацаны заняли места на скамейках, распивают спиртное и неприкрыто курят. Девчонки сели к ним на коленки и за компанию злоупотребляют. Ленты уже растрепаны, на колготках затяжки и дырки. Я иду мимо всего этого и схожу с асфальтированного участка на вытоптанную тропу — на ней тише и воздух чище.

Через минут пятнадцать, нагулявшись, выхожу из парка. На улице стемнело. Иду по улице, по пути наталкиваясь на все тех же школьников. Вдруг слышу громкий свист. Оборачиваюсь: сзади меня идут двое. Пьяные. Борзые. «Здрасьте, Наталья Семеновна!» громко бросают мне. Одного я узнала: он год назад окончил школу. Еле-еле окончил. Второго вижу впервые. Вероятно, старший приятель или брат.

— Что происходит дальше?

— Мне становится жутко — темная улица, а меня преследует два пьяных быдла — и я ускоряю шаг и сворачиваю во двор. Через дворы до моего дома около десяти минут. Однако до меня доносятся их шаги. «Наталья Семеновна, не поможете нам решить задачку?» кричит один в нескольких шагах от меня, другой подхватывает хохотом. Я срезаю путь через детскую площадку в центре двора, почти перехожу на бег. «По условиям задачи, три тела движутся в одном направлении, но женское тело движется со скоростью пятнадцать километров в час, а два мужских — 20 километров в час. При этом в мужских телах в качестве катализатора активно бурлят два литра пива и страсть к анатомии женского тела» голос доносился уже за моей спиной. Очевидно, быдло уже перешло на бег. Тот, что постарше, хватает меня за локоть, а другой обходит со стороны и блокирует путь. Мы оказались между горкой и беседкой. Я вырываю руку из его хвата и бью наотмашь, затем толкаю второго и прорываюсь вперед. Они отвечают лишь ржанием и следуют за мной. «В задаче спрашивается: как скоро два мужских тела догонят женское при условии, что проезд перекопан?» доносится до меня. Я выбегаю за угол и резко останавливаюсь перед предупреждающими знаками вокруг вырытой ямой. Меня охватывает паника. Я оборачиваюсь: эти двое — один лысый, другой конопатый — перегораживают мне путь отхода. «Упс!» с самодовольной улыбкой восклицает конопатый — мой в прошлом ученик. Лысый лишь стоит и ржет, рассматривая меня с ног до головы.

— Что Вы делаете дальше? — подталкивает ее Николаич.

— Я ищу глазами, куда бежать. Они же пользуются моим замешательством и хватают меня с разных сторон. Я хочу закричать, позвать на помощь, но в ступоре язык проглотила. Пытаюсь отбиваться, но пока конопатый держит мои руки, лысый лапает меня за грудь и бедра. Их пальцы, как тиски, стиснули меня — не продохнуть. Я издаю то ли писк, то ли крик, и мне вонючей рукой закрывают рот. Они лезут мне под пальто и под блузку. Чувствую, как рука задирает мою юбку и щупает попу. Сквозь ладонь проскальзывают мое мычание и стоны. Они лишь смеются в ответ и, срывая одежду, лапают меня. Наконец, я догадываюсь укусить его за руку. Он ее, матерясь, одергивает и задевает подельника. Я бью коленом конопатого в пах и вырываюсь, - рассказывает Наталья, а ее пальцы впиваются в панике в подлокотники кресла.

— Не бойтесь, Наталья. Мы с Вами лишь наблюдаем, Вам уже никто не причинит вреда — я рядом, — утешает ее Николаич, видя, как она дрожит от страха в кресле напротив. — Продолжайте.

— Я убегаю в сторону междомовой арки: через соседний двор тоже можно добраться до моего дома. По пути поправляю одежду: одергиваю юбку, запахиваю порванную блузку и пальто. Лысый и конопатый бросаются вдогонку. Они уже не ржут, а бегут и ругаются матюками. Я быстро добираюсь до арки. Соседний двор лучше освещен. Наверняка, кто-то курит на балконе и заметит меня, если эти двое нападут. Но не успеваю я добежать до полоски света, как рука лысого снова зажимает мне рот. Он с силой впечатывает меня в стену под аркой. Я снова брыкаюсь, но на этот раз они быстро меня обездвиживают. Лысый лезет со своим перегаром целоваться. Я ощущаю его влажные губы и язык на лице. Он хватает пальцами меня за подбородок и пытается открыть мне рот, чтобы сунуть туда свой язык. Я кусаю его за губу и мечу коленом ему по яйцам, но он уворачивается и отвешивает мне пощечину. Своим ударом он выбивает из меня воздух. Щека горит, во рту привкус крови. На глазах наворачиваются непрошенные слезы.

Пока конопатый держит мои руки за спиной, лысый хватает спереди мои блузку и резким рывком распахивает ее. На землю сыпятся пуговицы. Вслед за блузкой он разрывает переднюю застежку на бюстгальтере. Мои груди свисают покорно перед ним. Он хватает их пальцами и начинает мять. Я стою полуобнаженная перед ним и всхлипываю, пока по моим щекам струятся слезы. Помяв мои груди, он снова лезет целоваться. Мне противно, больно и обидно. Я стискиваю губы и зубы, но он угрожает мне новой пощечиной, и приходится подчиниться. Лысый жадно обхватывает мои губы своими и сует в мой рот язык. Затем его руки скользят по моему обнаженному торсу и, забираясь под блузку, оказываются сначала на моей спине, а через секунду они уже на моей попе. Он задирает мою юбку и лезет своими пальцами мне в трусы. Его эрекция трется о мой лобок.

Резкий рывок, и резинка на моих трусах не выдерживает. Одной рукой он лапает мой зад, другую пропихивает спереди. Его ногти больно царапают нежную плоть. Я пытаюсь вырваться, кусаю его за губу и подгибаю коленки. Тогда лысый хватает одной рукой меня за волосы и гневно смотрит мне в глаза. В его взгляде сексуальное возбуждение и агрессия. Он ухмыляется и с силой роняет меня на коленки. Теперь мое лицо оказывается напротив его эрекции. Я понимаю, что сейчас последует, и с ужасом мотаю головой. Он же невозмутимо приспускает резинку спортивок и извлекает налившийся кровью член. «Соси!» требовательно твердит он. Я продолжаю мотать головой, глядя умоляюще ему в лицо. Тогда он достает из кармана перочинный ножик, и тот выстреливает лезвием. Лысый подносит нож к моему лицу и повторяет «Соси!». По моим щекам бегут слезы, губа начинает отекать, сквозь зубы звучит жалобный скулеж. Но лысый лишен эмпатии — он грозно возвышается надо мной и нетерпеливо ждет. Понимая, что он не отступит, я касаюсь губами его горячей головки. «Открой рот» злобно командует он. Я зажмуриваю от отвращения глаза и размыкаю губы. В следующее мгновение его твердый член врывается внутрь.

Тем временем конопатый снял с меня пальто и задрал на попе юбку. Его руки лапают внутреннюю сторону моих бедер и половые губы, мои ягодицы и промежность. «Я хотел отодрать ее с восьмого класса» слышу его голос сзади. Лысый же продолжает пихать свое хозяйство мне в рот. Внутри скопились слюни и его слизистая смазка. Не желая сглатывать и не в силах удержать во рту жидкость, я пошире раздвигаю челюсти и позволяю ей вытечь. В итоге, пока один насильник лапает мои гениталии, а другой пользуется моим ртом, слизь стекает по моему подбородку, свисает и капает с него. Лысый учащает свои толчки, а конопатый, мастурбируя одной рукой, пальцы другой засунул в меня. Я мычу и всхлипываю в ужасе от происходящего.

Надругавшись надо мной своей рукой, конопатый вынимает пальцы и с нетерпением вставляет член. Я выплевываю член лысого и снова начинаю отчаянную борьбу. Однако получаю еще одну пощечину, а член конопатого больно вонзается в мое влагалище. Я вскрикиваю от боли, а он начинает меня долбить, как кобель какую-нибудь дворовую суку — быстро, грубо, несдержанно. Шлепки с моими стонами эхом отражаются от стен арки. Лысый приставляет свой член к моему лицу и начинает водить влажной головкой по моим губам и щекам, размазывая свою смазку. «Колян, вообще-то старшим надо уступать!» говорит он, обращаясь к младшему товарищу, который трахает меня по-собачьи и не может остановиться. «Соррян, Серый, не смог удержаться. Говорю же, хотел ее с восьмого класса. Сколько раз представлял себе, как вдую ей после контроши. Наконец-то, дождался» отвечает ему конопатый. «Ну-ка, давай меняться!» заявил лысый и отпустил мои волосы. Коля, теперь-то я вспомнила его имя, послушно вынул член из моего влагалища и подошел спереди. «Наталья Семеновна, извините за опоздание, разрешите войти!» с усмешкой сказал конопатый и, взяв меня за затылок, ткнул своим членом меня в лицо. Я снова сжала челюсти. «Наталья Семеновна!» возмущенно воскликнул он. Не успела я головой помотать, как лысый влепил мне смачный шлепок по попе, и я вскрикнула от пронзительной боли.

Пользуясь тем, что мой рот открылся, конопатый шустро сунул в него свою головку. Лысый тем временем небрежно развел большими пальцами мои ягодицы, обнажая и анальное отверстие, и влагалище, и без лишних слов вонзил свой член. Мне хотелось кричать, вопить от всего ужаса происходящего, но, поскольку рот был занят, оставалось лишь мычать, стонать и молиться, чтобы это побыстрее закончилось. Оба подростка со всего размаху молотили по мне: яйца конопатого бились о мой подбородок, с которого вновь струились слюни со смазкой, а лысый вошел во вкус и подгонял мои бедра размашистыми шлепками. Мне не давала покоя мысль сомкнуть челюсти и оставить младшего из них кастратом, но понимала, что делать это, пока у лысого в кармане нож, опасно.

Спустя несколько минут ладони и колени, которыми я упиралась в асфальт, начали саднить. Лысый резко ускорил свои движения, а затем с охами и ахами обильно кончил на мои ягодицы. Конопатому захотелось разнообразия. Он вынул член, что я сначала восприняла, как конец своим мучениям, а затем поднял меня, прислонил спиной к холодной стене, подхватил под бедро мою правую ногу и отвел ее в сторону. Я из последних сил молила его «Коля, не надо», но возбужденного кобеля трудно остановить. Он пристроил свой член к моей саднящей промежности и грубо вошел. Под его напором я оказалась вжата в стену и жалобно скулила и стонала, пока он продолжал свои толчки. Скорость нарастала. Его руки пожелали пощупать меня за грудь. Пальцы ущипнули за соски. Я непроизвольно вскрикнула. Затем он, не останавливая порочный акт, наклонился и обхватил соски своими губами. Его руки спустились на мои ягодицы и стали направлять мой таз навстречу его гениталиям. Толчки ускорились. Его зубы вонзились в мою грудь, а пальцы в бедра. Тело напряглось, и он, наполнив мое влагалище своим семенем, обмяк.

Конопатый устало отошел от меня и шумно выдохнул. Его конопатая рожа расплылась в самодовольной улыбке: воплотил мечту, трахнул училку. Лысый стоял в стороне и дрочил, глядя на то, как я в слезах и сперме сползаю по стенке на холодный грязный асфальт. «Чё, Серый, погнали?» спросил конопатый, пытаясь отдышаться. «Не, Колян, постой пока на шухере. Я хочу еще выебать ее в жопу» ответил лысый, хищно глядя на меня. Внутри меня все сжалось. Мои глаза заметались по земле в поисках какого-нибудь предмета, которым я могла его ударить или пырнуть. Плевать на последствия, живой я им больше на дамся.

В этот момент яркий луч фар осветил проход под аркой, и мои насильники, испугавшись, натянули треники и пулей убежали во двор. А я так и осталась сидеть на холодной земле. В разорванной одежде. В слезах, синяках и следах насильственного акта.

— Как видите, Наталья, все самое неприятное закончилось, - утешал ее Николаич. – Скажите, их поймали после этого?

— Да, - ответила она. – Когда я в таком виде пришла домой, мой отец отправился к участковому – дяде Мише – и они по горячим следам и моим описаниям нашли подонков. Мой отец заплатил, а дядя Миша договорился, чтобы их наказали в СИЗО. Жестоко наказали.

— Вы молодец, Наталья, что смогли снова пережить эти события. Сейчас мы с Вами вернемся в тот момент, где история пошла по неверному сценарию и исправим ее. Вы готовы? – продолжал низким бархатистым голосом Николаич. – Итак, Вы вбегаете в проулок под аркой, и Вас хватает лысый, а затем впечатывает в стену. Представили?

Ее руки снова схватили подлокотники, а костяшки даже побелели от напряжения.

— Да, - всего-то и смогла она произнести, страшась переживать этот ужас в третий раз.

— Хорошо. Было бы справедливо, чтобы в этот момент появился Ваш спаситель, верно? Представьте, как высокий широкоплечий мужчина, возвращающийся с тренировки, окликает нападавших. «Эй, сопляки, а ну отошли от девушки!» грозно кричит им он. Они обращают на него внимание и огрызаются: «Иди куда шел, дядя!». В ответ спаситель роняет сумку с переодёвкой, а в его руках появляется хоккейная клюшка. Он сближается с лысым и бьет его рукояткой клюшки точно в нос, ломая перегородку. Конопатый Вас отпускает и бросается в атаку. Но спаситель берет клюшку обеими руками и ударяет черенком его в лицо, а затем, крутанув инструмент по дуге, обрушивает крюк на его эрегированный член. Конопатый начинает дико вопить и складывается пополам. Спаситель, не теряя времени, снова замахивается снарядом и бьет крюком по промежности лысого. Прямо по яйцам. В ответ тому остается лишь браниться фальцетом. Отделав негодяев, спаситель подходит к Вам и помогает запахнуться, после чего уводит Вас с места происшествия к себе домой – а живет он в соседнем подъезде. В состоянии аффекта спасенные девушки нередко влюбляются в своих спасителей. Как думаете, Наталья, Вы бы влюбились?

— Да, - отвечает завороженная пациентка. Ее руки расслабились, а на лице появляется тень улыбки. Ей уже не страшно.

— Уверен, и спаситель не смог бы устоять перед Вашей красотой. Итак, он предложил Вам воспользоваться своей ванной, чтобы привести себя в порядок. Вы умылись, заправились и выходите в коридор. Как Ваши ощущения?

— Волнительные, но приятные.

— Он успел переодеться и встречает Вас из ванной в коротких шортах и спортивной майке, подчеркивающей его мускулистые руки и торс. Он протягивает Вам кружку чая с ромашкой, чтобы успокоить нервы. Чем, думаете, мог бы закончиться этот вечер?

Наталья учащенно дышит и скрестила ноги. Ее грудь высоко вздымается, а губы пересохли. Она их облизывает кончиком языка. Улыбка на ее лице становится шире, а на щеках проступает румянец.

— Поцелуем, - наконец, промолвила она. Затем добавила: - Страстным поцелуем.

— Поподробнее, - напутствовал ее психолог.

— Мы бы сидели за кружкой чая в гостиной. Он бы попробовал меня развеселить. Я бы кокетливо улыбалась и смеялась, а затем приблизилась к нему. Наши лица разделяли бы считанные сантиметры. Ну а потом под силой магнетизма наши губы сблизились и коснулись друг друга. Я бы ощутила тепло его дыхания и запах лосьона после бритья. Открыла бы губы шире и впустила его язык внутрь. Обхватила бы его губами и коснулась кончиком своего языка. Его левая рука оказалась бы на моем затылке, а правая – на плече. Я же коснулась бы пальцами его мускулистых рук, а затем груди.

— Его рельефное тело должно было возбудить Вас, - подталкивал ее Николаич.

— О да, - сжав бедра, томно пролепетала Наталья.

— Он обнял Вас крепче, а его правая рука оказалась на Вашей талии. Что дальше?

— Я бы осмелилась положить свою руку ему на бедро и томно простонать, чтобы подать ему сигнал.

— Он принял сигнал. Его рука теперь лежит на Вашем бедре и постепенно поднимается выше, задирая юбку. Не желаете ли Вы взобраться на него?

— О да, - с придыханием ответила Наталья. – Я сажусь сверху и расстегиваю пуговицы на блузке, ощущая его руки на своих бедрах и ягодицах. Наконец, блузка расстегнута. Наши губы размыкаются. Он склоняет голову и целует мою шею, ключицу, грудь. Его пальцы легко справляются с застежкой на передней части бюстгальтера, и я остаюсь топлес. Его губы нежно касаются моих грудей и сосков. Его язык облизывает их по кругу, и меня переполняет возбуждение.

— Затем он Вас с легкостью поднимает и укладывает на диван. Что он делает дальше?

— Он медленно стягивает с меня юбку и колготки, оставляя лежать в одних трусиках. Затем его поцелуи поднимаются от моих лодыжек к коленям, а от них и к бедрам. Я лежу и трепещу в его ласках. Мое тело горит от желания. Затем он аккуратно стягивает с меня трусики и начинает ласкать мои половые губы. Я тяжело дышу и стону от удовольствия. Его прикосновения нежны и бережны, полны любви и заботы.

Под ее нарратив Николаич переместил Наталью на свой диван, раздел и дополнял ее фантазии своими ласками. Он коснулся губами ее влагалища. Затем заработал языком, отчего по ее телу побежали мурашки, а соски затвердели от возбуждения. Наталья, пребывая в трансе и самом сладком из своих снов, размеренно подмахивала ему тазом.

— Затем его поцелуи поползли выше, - продолжала описывать свою фантазию Наталья, а Николаич покорно следовал ее повествованию. – По моему лобку, низу живота, миновали мой пупок и вернулись к соскам. Наши губы снова сплелись в поцелуе. Ммм! А затем он развязал шнурок на поясе своих шортов и сбросил их на пол. Его горячий твердый могучий пенис коснулся внутренней стороны моего бедра, и меня пронзила молния вожделения. Я пошире раздвинула ноги и впустила его.

Николаич натянул презерватив и медленно вошел в ее влажную вагину. С ее губ сорвался сладкий томный ах. Николаич и сам не смог сдержать чувств, когда ее теплые влажные стенки обжали его конец. Он продолжал двигаться медленно и нежно, наполняя ее оскверненное насилием лоно любовью. Она широко открыла рот и стонала все чувственнее и чувственнее, срываясь на крик.

— Затем он подхватил меня за ягодицы и поднял мой таз на диваном, - сквозь стоны пролепетала она. – И ускорил темп. Я почувствовала, как сладкое ощущение приближается. По моему телу снова прошелся электрический разряд. Я обхватила ногами его талию и приготовилась испытать его... оргаааазм!

Николаич делал, как она говорила, и любовался тем, как она радостно кончает. Она замерла в полумостике. По ее телу пробежала крупная дрожь. На коже проступили капельки пота. Пока она силилась совладать с охватившим ее чувством, слово взял Николаич.

— Думаю, надо отблагодарить Вашего спасителя. Он ведь еще остается возбужденным. Как насчет поласкать его могучий пенис?

Через несколько секунд он смог откинуться на спинку дивана, а Наталья расположилась перед ним и нежно целовала его член. Гипнотизер продолжал направлять ее: обхвати губами, помассируй рукой, оближи языком и так далее.

— Полагаю, пока Вы ласкали его, Вы успели снова возбудиться? Не хотите оседлать своего спасителя?

— Хочу, - сладострастно ответила Наталья и взобралась на его член. – Его руки на моей попе. Гладят, нежно сжимают. Он целует меня в шею, в губы. Ммм. Затем грудь. Водит языком вокруг соска. Обхватывает его губами. Слегка прикусывает. Ммм. О да! Я двигаюсь медленно, наслаждаясь его могучим пенисом. Сажусь – и он заполняет меня. Встаю – и стенки влагалища сводятся вместе. Начинаю ерзать быстрее. Его дыхание учащается и горячим воздухом обдувает мою грудь. Я ощущаю приближение оргазма. Еще чуть-чуть. Еще немного. И я... кончу!

Второй оргазм накрыл ее достаточно быстро. Николаич уложил ее ничком на диван и, комментируя свои действия, стал массировать ее плечи, спину, поясницу, ягодицы, пока его по-прежнему возбужденный член отдыхал на ее бедрах. Наталья расслабилась после двух оргазмов и вслушивалась в его голос. Наконец, его повествование дошло до апогея: спаситель ложится поверх Натальи и вводит в ее промежность свой «могучий пенис». Со сладким стоном Наталья приняла его. Николаич, приняв упор лежа, двигался все быстрее и быстрее, массируя ее вагину изнутри. Его взгляд любовался ее волосами, небрежно разбросанными по плечам, ее спиной, покрытой крупными каплями пота, ее попкой, содрогавшейся под его толчками. Устав в упоре лежа, он принял сидячее на коленках положение, положил руки на ее ягодицы и, ускорив темп, за несколько секунд достиг кульминации.

Пока они лежали и ласкались на диване, низкий бархатистый голос Николаича наставлял девушку забыть страх и боль, что не давали ей покоя последние три месяца, и верить, что даже после тех событий у нее есть возможность встретить мужчину, который будет ее любить, защищать и радовать, как спаситель из этого самого сладкого сна. А пока она его не встретила, пусть записывается на прием на следующей неделе.

Через полчаса Наталья вышла на улицу и почувствовала, как на душе стало чуточку полегче. А в сердце у нее впервые за долгое время пробился первый луч надежды.