(fuzzybunnylove)

Дом Роберта всегда был для него убежищем, расположенным неподалеку от лесных тропинок и безмятежного пруда, до которого можно было быстро доехать. В свои 55 лет он был воплощением надежности — высокий и крепкий, с волосатой грудью, которая говорила о его трудолюбии: он чинил все по дому и обеспечивал семью. Его жена умерла десять лет назад, оставив его одного воспитывать дочь Эмили, пока она не расправит крылья. Теперь 35-летняя Эмили, уставшая от городской суеты, вернулась со своей дочерью-подростком Лили. Большой город потерял для Эмили свою привлекательность — бесконечный шум, неудачный брак и работа, которая высосала её душу. Она жаждала тихого ритма дома, комфорта близости с отцом. «Это временно», — сказала она, когда они приехали, распаковывая коробки в гостевой комнате. «Пока я не встану на ноги».

Роберт кивнул, но каждый раз, когда заходила речь о переезде — за чашкой кофе или во время вечерних бесед — он тепло улыбался и говорил: «Может быть, когда-нибудь, малышка, но пока мне нравится, что вы с Лили дома. Это хорошо для всех нас». Эмили закрывала на это глаза, благодарная за гостеприимство. Он безропотно оплачивал счета, наполнял холодильник продуктами и следил за тем, чтобы машина всегда была на ходу. Лили тоже процветала, её юношеская энергия наполняла дом смехом.

Их дни вошли в уютный ритм. Выходные означали прогулки по тенистым тропинкам, Роберт шёл впереди с рюкзаком, полным закусок, его сильные руки помогали Лили преодолевать корни, а Эмили восхищалась тем, как легко он о них заботится. «Ты самый лучший, дедушка», — говорила Лили, и Эмили молча повторяла это, чувствуя прилив благодарности.

Слово «дедушка» задевало его, заставляя чувствовать себя старым в тот момент. «Лили... называй меня папой с этого момента, как твоя мама». Лили согласилась, это показалось правильным.

Послеобеденные часы у пруда были настоящим блаженством — купание в прохладной воде, Роберт плескался с Лили, пока Эмили плавала, расслабляясь на солнце. После этого он жарил бургеры, а дымный аромат манил их к столику для пикника, где они ели и разговаривали обо всём и ни о чём.

Вечера добавляли разнообразия: ужины в местной закусочной, где Роберт настаивал на угощении, а затем кино в старом кинотеатре в центре города. Лили выбирала романтические комедии, Эмили — триллеры, но выбор Роберта — что бы ни заставляло их всех улыбаться — всегда побеждал. «Всё для моих девочек», — говорил он, его глубокий голос пленял их. Они были благодарны, по-настоящему. Эмили наблюдала, как он рубит дрова для камина или чинит велосипед Лили, заново осознавая, какой он хороший человек — добрый, надежный, тот самый кормилец, которого она всегда искала в своих свиданиях в городе. Она пробовала: высоких парней с широкими плечами, даже нескольких с жесткой растительностью на груди. Но никто не мог сравниться с тихой силой отца, его непоколебимой любовью. Ни один не давал ей такого чувства безопасности, такого внимания.

Однажды вечером, после того как Лили ушла к подруге на ночёвку, Эмили присоединилась к Роберту в гостиной с бокалом вина. Предыдущий девичник сделал её расслабленной и разговорчивой. Она устроилась рядом с ним на диване, ближе, чем обычно, её плечо коснулось его руки. Незаметно, не задумываясь, она подвинулась, прижимаясь к нему боковой стороной своей полной груди, смеясь над его шуткой. Её взгляд задержался на его лице — на морщинах, полных опыта, на тепле его взгляда. Она вдохнула его запах, чистый аромат мыла с лёгким оттенком лосьона после бритья и почувствовала внезапное тепло между ног, её вагина стала влажной. Это застало её врасплох, но она не отстранилась, наслаждаясь запретной искрой.

С этого момента напряжение нарастало. Роберт стал замечать Эмили по-новому — вырез свисающей футболки, когда она наклонялась, чтобы погладить собаку, обнажая глубокую ложбинку между грудей; как покачивались её широкие бёдра, когда она шла на кухню. Он ловил себя на том, что смотрит на неё, потом отводил взгляд, чувствуя, как в животе сжимается чувство вины. Но зерно было посеяно, его мысли по ночам блуждали к её изгибам, к её смеху.

Когда мысли Роберта начали блуждать по Эмили, он не мог не заметить, как сильно она похожа на свою мать — те же мягкие изгибы, та же тёплая улыбка, которая озаряла комнату. Он размышлял о её груди, тяжёлой и манящей, как у её матери и о цвете её сосков — возможно, тот же тёмно-розовый, который сводил его с ума много лет назад. Были ли у неё эти огненно-рыжие волосы на лобке, треугольник завитков, как у её матери? Эти вопросы пробуждали что-то глубокое, запретное, когда он мельком видел, как она наклоняется или потягивается в утреннем свете.

Это достигло пика в пятницу, когда Роберт возвращался домой после выпивки с друзьями, лёгкое опьянение от виски согревало его вены. В доме было тихо, Лили на очередной ночёвке. Он задержался в тени коридора, не сводя глаз с Эмили на кухне. На ней было облегающее домашнее платье, подчеркивающее её фигуру, ткань выделяла её пышную грудь, щедрые округлости ягодиц и четкие линии икр при каждом движении. Он любовался её телом в тусклом свете, гадая, каково это — мягкое, податливое на ощупь и какой у неё вкус, сладкий и запретный. Его член зашевелился, затвердев под штанами, когда мысли нахлынули на него. Отбросив их, он вышел на свет. «Привет, детка», — сказал он ровным голосом, несмотря на жар в крови.

Эмили повернулась, улыбаясь. «Привет, папочка. Опять поздно гуляешь? Знаешь, ты уже не так молод, как раньше».

Он усмехнулся, прислонившись к кухонному столу. «Может быть и нет, я всё ещё могу».

Она слегка покраснела. «Ты всё ещё молод и красив», — сказала она, смущённая собственными словами, и, продолжая наводить порядок, оглянулась через плечо.

Роберт наблюдал за её движениями, платье развевалось с каждым шагом. «Ты тоже хорошо справляешься, детка». Ей нравилось, что он все еще так её называл.

«Вот, позволь мне помочь», — предложил он, отталкиваясь от кухонного острова. Легкий аромат её духов щекотал его нос, когда он приблизился сзади.

Он слегка споткнулся, его тело задело её ягодицы. «Осторожно, тигрица», — пошутила она с игривой ноткой в ​​голосе.

Он удержался, обхватил её талию руками и наклонился ближе. «Ррр», — тихо прошептал он ей на ухо.

По её рукам пробежали мурашки, дыхание перехватило.

Его пальцы легко коснулись её руки, затем скользнули к плечу. «Ты так хорошо пахнешь, Эмили. Цветами и домом».

Напряжение было сильным, их тела сжимались, а разум боролся с инстинктами. Он наклонился и поцеловал её в плечо, его руки крепче обхватили её талию.

Она замерла, вода стекала по её рукам, по телу пробегало покалывание. «Папочка... нам не следует».

Его рука замерла и он начал отстраняться, тяжело дыша. Эмили положила руку на его. «Подожди...», — сказала она. «Я не знаю, что я...»

Она выключила кран и прижалась к нему, её ягодицы плотно прижались к его растущей эрекции. «Только один раз, папочка. Никто не узнает, кроме нас».

Его рассудок пошатнулся. Он наклонился, нежно прижимаясь губами к её шее в мягком, затяжном поцелуе, слегка посасывая. Она застонала, наклонив голову, чтобы дать ему больше доступа, её сопротивление рухнуло, когда она прижалась ягодицами к его твердости. «Это моя девочка», — прошептал он, скользя руками по её бедрам и ягодицам.

Его руки блуждали под её платьем, исследуя тепло её кожи, обводя изгиб её бедер и талии. Он поднял руку, спустил бретельки с её плеч, затем медленно стянул ткань вниз, обнажив её пышную грудь, показав её ему. Грудь вывалилась наружу, тяжелая и манящая, соски затвердели на прохладном воздухе. Он нежно обхватил их, разминая плоть дочери, продолжая целовать её шею, поглаживая большими пальцами чувствительные кончики.

Вагина Эмили пульсировала, вся мокрая, пропитывая трусики от возбуждения.

Папочка осторожно толкнул её вперед на столешницу, её грудь свободно свисала, а ягодицы поднимались к нему. Он стянул платье с неё до конца, оставив только черные трусики-бикини. Его губы скользили поцелуями по её спине, а руки ласкали её грудь сзади, опускаясь ниже к ягодицам. Он поцеловал мягкие ягодицы, затем зацепил пальцами её трусики и спустил их вниз по ногам. Эмили ахнула, её захлестнула волна похоти и тревоги, когда она стояла обнажённая.

Он прижался к ней, опустился на колени и раздвинул ей ноги. Её половые губы были опухшими, открытыми и влажными. Наклонившись вперед, он уткнулся лицом в её складки. «Папочка!» — закричала она, сильнее выгибая спину и ещё больше демонстрируя себя перед отцом. Он ласкал её вагину и клитор, наслаждаясь её вкусом. Эмили поднялась на цыпочки, желая, чтобы он проник глубже. Его рука раздвинула её ягодицы и подняла их вверх, обнажив самые интимные части дочери. Она взвизгнула, когда его большой палец нашел её клитор, массируя его размеренными круговыми движениями, пока Эмили не испытала свой первый оргазм. Её тело сильно дрожало, грудь колыхалась под ней, а соки покрывали его подбородок. Ни один мужчина никогда не заставлял её чувствовать себя так.

Папочка встал, поднял её, прижав к своей груди. Она посмотрела ему в глаза, пытаясь понять — как этот мужчина, которого она знала всю жизнь, мог доставлять ей такое сильное удовольствие? Эмили подумала о своей маме и о том, не занимает ли она её место. Эмили отчаянно хотела поцеловать его, но он просто смотрел на неё сверху вниз, тяжело и прерывисто дыша.

Он потянулся вниз, без труда подхватив её, его сила заставила её почувствовать себя маленькой и защищённой. Он отнёс её в свою комнату и нежно уложил на кровать.

Он отступил назад и стал ждать.

«На колени, детка».

Она замерла, глядя на него, понимая, что сейчас произойдёт. «На колени, Эмили», — сказал он более твёрдо, эта команда вызвала у неё чувство повиновения.

«Да... папочка», — тихо ответила она.

Она наблюдала, как он потянулся к своему поясу, расстегнул его, затем пуговицу на брюках и звук молнии. Медленно он снял трусы, его толстый член подскочил вверх. Он был идеальным — жилистый и твёрдый. Она посмотрела на него, затем подняла взгляд к его глазам. На его лице читалось необузданное желание. Из вагины стекало по её бедрам.

«Открой рот, дорогая», — и она открыла, губы раздвинулись, когда он ввел головку внутрь.

Язык Эмили обвил кончик, пробуя на вкус солёную предсеменную жидкость, её руки сжимали его бедра для равновесия. Она взяла его глубже, щеки втянулись, когда она сосала, запретный акт заставил её вагину сжаться от вновь возникшего желания. Роберт застонал, пальцы перебирали её волосы, направляя её ритм без принуждения. «Вот так, хорошая девочка. Соси папин член». Эти слова заставили её стонать и мурлыкать вокруг него, вибрация вызвала шипение с его губ, её слюна стекала по стволу, когда она двигала головой.

Он не позволил этому длиться долго — напряжение было слишком велико. Отстранившись, он положил её на кровать, уложив на спину. «Раздвинь ноги для меня, детка». Она послушалась, широко раздвинув бёдра, обнажив свою влажную вагину. Он медленно забрался на кровать. Она наблюдала, как он опустил голову и начал лизать её мокрую киску. Глубокий стон вырвался из неё, когда она раздвинула ноги шире для своего нового любовника. Её грудь задрожала, когда она снова кончила. Он поднял своё тело и забрался на неё, полностью покрывая её, заставляя её чувствовать себя окутанной и крошечной.

Они оба посмотрели вниз, когда Папочка схватил свой член и двинулся вперёд, капелька инцестуальной предсеменной жидкости размазалась по щели его дочери. Он подтолкнул её вход, его кончик раздвинул её губы. Он чувствовал, как она открывается ему, её бархатистые складки приветствуют своего создателя. Наслаждаясь своей первой вагиной за десятилетие, он двигался медленно, наслаждаясь ощущением, которое было одновременно старым и новым. Обхватив её локтями, он начал глубоко проникать внутрь, растягивая её стенки. Он почувствовал, как достиг дна, кончик его члена уперся в распалённую шейку матки дочери. Она ахнула, ногти впились ему в спину, когда он начал двигаться, сначала медленно, затем наращивая скорость.

Эмили подняла ноги, впуская отца глубже в себя. Её груди колыхались под ним, их тела шлёпали друг о друга, её напряжённые соски тёрлись о его грудь. Он знал, что долго не продержится, месяцы напряжения теперь выплеснулись наружу. Он потянулся и схватил её за шею, удерживая её, и начал трахать её. «Да, папочка!», — прошипела она.

Эмили крепко прижала его к себе, его тело напрягалось, пока наконец он не кончил внутри неё, струя за струёй отцовской спермы покрывала её внутренности. Её шейка матки погрузилась в лужицу его семени и впитала его.

Они кончили вместе, дыхание смешивалось, тела были покрыты потом. Алкоголь и сексуальное истощение взяли над ним верх, и папа уснул через несколько минут.

Среди ночи Роберт пошевелился, дезориентированный теплой женщиной в своей постели. В сонном оцепенении он подумал, что это его жена, её изгибы были ему знакомы. Он прижался к её спине, его уже твердый член расположился между её ягодицами. Он погладил её бедра и обхватил грудь, наслаждаясь её мягкой женской плотью. Она оттолкнулась от него, прося его любви. Опустив руку, он легко вошел в неё. Он раздвинул ей ноги и трахнул свою жену. Слезы текли из его глаз, когда он входил в неё. Он потянулся вперед и погладил её клитор, чтобы убедиться, что она кончит раньше него. «О, черт... да, папочка», — услышал он в темноте, когда его тело дернулось. Внезапно его осенило — «Эмили?» Он остановился и вытащил член, сел на колени, глядя на свою обнаженную дочь. Она была точь-в-точь как его покойная жена. Эмили подняла руку и лаская его лицо, большим пальцем вытирая слезы с его щеки. «Всё в порядке, папочка». Она обхватила его ногой и притянула к себе, его тело оказалось над её. «Трахни меня, папочка. Всё в порядке». Глядя в её блестящие глаза, он вошёл в неё и наслаждение снова захлестнуло его. Он занимался любовью со своей дочерью, а она ласкала его голову и спину, пока он снова не излил в неё своё семя. Эмили знала, что их жизнь изменилась навсегда.

Он проснулся поздно, солнечный свет лился в комнату, кровать была пуста. Нерешительно и обеспокоенно он направился на кухню, где Эмили переворачивала блины, напевая. «Доброе утро, папочка», — тихо сказала она, поворачиваясь, чтобы крепко обнять его. «Я люблю тебя. Прошлой ночью... это было... идеально». Она поцеловала его в щёку и улыбнулась.

Облегчение охватило его и он обнял её, их связь углубилась.

Их близость отца и дочери росла медленно, нежно. Поздними ночами он пробирался в её комнату: «Ты мне нужна, детка. Раздвинь ноги для меня». «Да, папочка», — шептала она, раздвигая бедра. Он обожал лизать сладкую киску своей дочери. После того, как она кончала, он сначала трахал её нежно, потом сильнее, её киска всегда была готова к нему. В конце концов, она перестала надевать одежду в постель, стараясь быть голой и готовой, когда бы он этого ни захотел.

В течение следующих нескольких месяцев их исследования углублялись, каждая встреча раздвигала границы, пока они осваивали острые ощущения от тайны. У Эмили всегда были новые идеи для них.

«Позволь мне попробовать тебя на вкус, пока ты меня ешь, папочка». Лежа на спине, она притянула его к себе в позу 69. Он расположился над ней, медленно опускаясь и его язык снова нашёл её влажные складки. Она широко открыла рот, принимая его глубоко в горло, пока он толкался вниз, его яички касались её подбородка с каждым толчком. Ей нравилось быть прижатой к нему. Поза 69 заставила её слегка давиться его членом, слюна покрывала его ствол, пока он яростно сосал её клитор, раздвигая пальцами её ягодицы, чтобы подразнить её вагину. Он медленно входил в неё, её горло сжималось вокруг него, пока он не извергал струи спермы ей в живот.

Эмили становилась всё смелее, жаждя контроля в их играх. Ночи, когда он входил в её комнату, она без слов садилась ему на лицо, прижимая свою влажную вагину к его рту, её руки прижимали его запястья, пока её ласкал его язык, а соки размазывались по его щекам и подбородку. Он стонал, наконец освобождаясь, чтобы обхватить её широкие бедра, притягивая её сильнее к себе, пока она не кончала с приглушенным криком, её бедра сжимали его голову.

Однажды ночью Эмили удивила его вибратором, включив его, когда опустилась на колени между его ног. «Позволь мне доставить тебе удовольствие, папочка», — сказала она, прижимая вибрирующий кончик к его члену, пока её рот обхватывал головку. Он выгнулся, застонав от переполняющих его ощущений. Она опустила его ниже, обводя кругами его яички и промежность, затем провела им по его ягодицам, одновременно сильнее посасывая, вытягивая из него сперму. Когда он кончил, она отстранилась, позволяя его сперме брызнуть ей на лицо. Она облизнула губы с довольной улыбкой, этот поступок скреплял их растущее доверие.

Всё это время они тщательно скрывали это от Лили — двери были заперты, стоны приглушены, они планировали свои свидания на то время, когда девушка спала или была вне дома. Но ранним утром, после того как папа наполнял её вагину своим семенем, Эмили выскальзывала из его постели голой, сперма стекала по её внутренней стороне бёдер, когда она тихонько пробиралась в свою комнату. Тёплая капля между ног напоминала ей об их ночах, тайное наслаждение, даже когда она вытирала её перед тем, как одеться.

Лили заметила изменения — сияние матери, нежные прикосновения папы. Странные звуки по ночам вызывали её любопытство. Однажды вечером она прокралась по коридору, заглядывая в приоткрытую дверь, чтобы увидеть, как бёдра её дедушки вбиваются в раздвинутую вагину её матери, а Эмили стонет: «Да, папа!» Лили прикрыла рот рукой, чтобы не издавать ни звука, но в конце концов просунула руку в трусики и яростно потирала клитор, наблюдая, как дедушка кончает в свою дочь. Это зрелище пробудило в ней новое понимание ценности семьи.

Она начала подглядывать за папой — наблюдала, как он принимает душ, моет свою сильную грудь и ноги и особенно свой толстый член.

Грозы стали поводом для близости. «Папа, мне страшно», — сказала она, впервые забираясь к нему в постель, когда вокруг гремел гром. Он колебался, неловко ёрзая. «Лили, ты уже большая девочка. Тебе не нужно...»

— «Пожалуйста, папа? Только один раз». Её голос был тихим, умоляющим и он сдался, позволив ей свернуться калачиком рядом с ним под одеялом. Она прижалась к нему, её тело было теплым и мягким в длинном ночном платье, но он лежал напряженный, не зная, разумно ли это. Гроза прошла и она оставалась там до утра, её дыхание было ровным.

Это повторилось неделю спустя, еще одна ужасная ночь с завывающим ветром. «Папочка, можно?» — спросила она, и хотя его терзали сомнения, он кивнул. На этот раз её платье казалось чуть короче, заканчиваясь на середине бедра, её гладкие ноги касались его, когда она прижалась к нему. Он отвернулся, повернувшись лицом к стене, чтобы освободить место, но она придвинулась ближе, её грудь прижалась к его спине, а рука поглаживала его мускулистую руку. Его тело напряглось, он подавил волну возбуждения, но сон приходил прерывисто.

Эта картина повторялась, теперь всё чаще — во время каждой бури, а затем даже в ясные ночи, когда она жаловалась на кошмары. «С тобой я чувствую себя в большей безопасности, папочка», — шептала она, залезая под одеяло. Её ночные платья становились короче с каждым визитом: сначала до колен, затем до бедер, наконец, едва прикрывая трусики, тонкая ткань которых задиралась при движении. Она начала двигаться целенаправленно, её бедра слегка покачивались назад, прижимаясь к нему в темноте, её молодые изгибы повторяли его фигуру. Он просыпался с сильным возбуждением, его член пульсировал под её трусиками, но он отстранялся, бормоча отговорки по утрам.

В те ночи, когда Лили не спала в его постели, он фантазировал о её теле, занимаясь сексом с Эмили. Чувство вины перекрывало лишь огромное желание, которое он испытывал к подтянутому телу своей внучки.

Со временем его сопротивление ослабло. Однажды ночью, повернувшись в другую сторону и почувствовав, как она следует за ним, прижимаясь грудью к его спине, он замер на месте. Его тело привыкло к контакту — теплу её кожи, мягкому прижатию её ягодиц к его бёдрам. Это казалось естественным, почти успокаивающим, запретная грань размывалась в тумане сна.

Лили продолжала двигаться дальше. Она оставила свои трусики, когда забралась в постель к дедушке. Пока он дремал, она тихонько протянула руку назад, направляя его руку под свою короткую ночную рубашку, пока он спал. Его пальцы растопырились по её мягкому животу, затем поднялись выше, к нижней части её маленькой груди. Он неосознанно обхватил её обнажённую плоть, большим пальцем погладив её твердеющий сосок. Внизу, его твёрдый член сдвинулся во сне, застряв между её ягодицами, жар и влага её ложбинки манили его. Она держала его за руку, прижимая к себе и извивалась на его фоне. Он застонал, разрываясь между желанием отстраниться и магнетическим притяжением её тела.

Лили беззвучно возбудилась, её вагина увлажнялась, пока он неосознанно ласкал её тело, пальцами разминая её грудь. Она потянулась назад, вытаскивая его член сквозь трусы, прижимая его ствол к своим обнажённым губам. Она плавно скользила взад и вперёд, его член был скользким от её соков. Предэякулят сочился из его влагалища, смазывая головку, когда она прижималась к её клитору. Тело Лили умоляло о наполнении. Роберт снова застонал, инстинкты его тела двигали бедрами. Природа направила кончик его члена между её складками, лёгкое давление незаметно протолкнуло внутрь её тесного влагалища дюйм за дюймом. Она прикусила губу, чтобы не издать ни звука, выгибая спину, пока он полностью не вошел в неё.

Когда он полностью проснулся, его глаза расширились от ужаса, когда он увидел свой член, погруженный во внучку. «Лили, что... нет!» Но она повернулась, крепко обнимая его. «Папочка, останься. Ты такой приятный».

Улыбаясь, она покачивала бедрами, подбадривая его. Его тело предало его и он, не в силах остановиться, толкнул вперед. Его руки схватили её молодую грудь, когда он поддался желанию. Всё её тело дрожало, когда он трахал её. Лили потянулась назад и заплела пальцы в его густые волосы, закрыв глаза, когда экстаз захлестнул её чувства. Наконец, он притянул её мягкий живот к себе и сильно толкнул вверх, его член изверг сперму на шейку матки внучки, её тело содрогнулось в долгожданном оргазме.

Их дыхание успокоилось и они прижались друг к другу, пока не уснули. Лили ушла утром.

Чувство вины мучило его, но Лили продолжала приходить по ночам, пробираясь голой в его постель — называя его папочкой по-новому — направляя его руки и член к своему телу. Он чувствовал себя ужасно, но его желание каждый раз побеждало, он трахал её молодую вагину, пока она не стонала от наслаждения.

Однажды ночью Лили ждала в тени, пока папочка направлялся в комнату её матери. Она ждала стонов, затем подкралась ближе, заглядывая в приоткрытую дверь. Её рука скользнула между ног, пальцы обводили клитор, пока она наблюдала, как он берет её мать — лижет её задницу, прежде чем забраться на неё сверху. Лили повторяла это несколько раз в последующие ночи, даже раздеваясь догола в коридоре, чтобы прикасаться к себе свободнее, её набухающей груди поднимались с каждым вздохом, когда она наблюдала, как толстый член папочки входит в его дочь, пока он не наполняет её запретной спермой.

Но Лили хотела большего. Она хотела выйти из тени.

Следующей ночью, когда Эмили стояла на коленях перед папой, нежно скользя губами по его члену, Лили тихо подошла к ним, её сердце бешено колотилось в груди. Папа увидел её первым, на его лице появилось удивление. Его взгляд следил за тем, как колыхались груди внучки, когда она шла, соски напрягались в тусклом свете. Лили приложила палец к губам и улыбнулась, тихо шагнув к ним.

Она опустилась на колени рядом с матерью, внимательно наблюдая, как губы Эмили обхватывают его член, слюна стекает на её грудь. Эмили открыла глаза и увидела Лили, шок застыл на месте. Она отскочила назад и член папы выскочил из её губ с влажным чмоканьем. «Лили! Что...»

Лили нежно взяла её за руку. «Мама, все в порядке. Я знаю о вас двоих. Мне больше не нужны секреты. Я тоже люблю папу», — сказала она, улыбаясь.

Эмили подняла глаза на отца, ища подтверждения своих чувств, её лицо было покрасневшим и неуверенным. «Это долгая история», — тихо сказал он, крепко держа её за плечо.

«Лили, открой рот, детка».

«Да, папочка», — сказала Лили, глядя на мать со смесью возбуждения и мольбы. Папочка вставила свой член ей в рот, головка скользнула за губы, пока она жадно его принимала. Он потянулся, чтобы погладить волосы Эмили, притянув её к себе, чтобы она наблюдала.

Эмили наблюдала, как дочь ускоряет темп, руки Лили ласкают ноги и ягодицы папочки, притягивая его все глубже, пока её нос не коснулся его живота. Слезы навернулись на глаза Эмили, когда Лили сильнее надавила на его член, слегка поперхнувшись, но полная решимости, её горло работало вокруг него. Эмили увидела, как папочка крепче схватил Лили за волосы, приближаясь к оргазму, его бедра выгибались вперед.

«Хорошая девочка», — простонал он Лили, начиная изливать сперму ей в рот, густые струи спермы заливали её горло. Она жадно проглотила, часть вытекла из уголков губ, когда она отстранилась, улыбаясь им обоим.

Пока папа спал, Лили рассказывала Эмили свою историю: как они вместе ночью, как она жаждала папиного тела, как пробиралась к нему в постель, как все это началось. Эмили слушала, разрываясь между чувствами, с затянувшимся шоком. Потребовалось время — дни тихих разговоров, борьба Эмили с табу, — но расцвело принятие, она увидела, что счастье Лили отражает её собственное.

Однажды ночью Эмили без предупреждения вошла в комнату папы и застала Лили на коленях, жадно сосущей его член, со впалыми щеками. Взгляд папы встретился со взглядом Эмили и в этом взгляде её охватило спокойствие. Она медленно разделась и присоединилась к Лили у кровати. Две женщины посмотрели друг на друга. Лили поднесла папин член к рту матери. Подняв взгляд на отца, она взяла его в себя и закрыла глаза. Лили лизала ствол, пока Эмили сосала головку, затем они поменялись местами, рты и языки соединились вокруг его длины в влажной, инцестуозной гармонии.

Тройничок разгорелся: папаша откинулся назад, пока они по очереди ласкали его лицо и член, их вагины терлись друг о друга, стоны наполняли воздух.

Он трахал Эмили в позе раком, пока Лили стояла на коленях рядом с ними, поглаживая спину и лаская покачивающиеся груди матери, пока не кончила. Лили легла на кровать и пригласила дедушку в миссионерскую позу, крепко обхватив его тело ногами. Эмили наблюдала, держа руку между бедрами, как его сильные бедра вбивались в её дочь, а Лили кричала: «Да, папа!».

Всё закончилось тем, что он полностью погрузился в Лили, кончив, семя переполнило её вагину. Эмили не смогла удержаться и тоже погрузилась в него, слизывая языком соки из отверстия Лили.

Эпилог.

В тихом развитии их скрытого мира Роберт, Эмили и Лили сплели свои жизни в полотно углубляющейся близости. То, что начиналось как украденные мгновения, расцвело в глубокую, нерушимую связь, где капитуляция стала их языком любви. Эмили и Лили полностью отдались Роберту, поддаваясь его желаниям в укромных уголках дома, их тела всегда были открыты, всегда готовы к его прикосновению, где бы ни возникло побуждение.

Чтобы укрепить эту близость, Роберт купил огромную двуспальную кровать, превратив их ночи в убежище переплетенных тел и обильных выделений. Эмили и Лили с удовольствием делили её, прижимаясь друг к другу под мягкими простынями. По утрам они исследовали друг друга в нежной позе 69, их стоны гармонировали. Роберт наблюдал с края, его взгляд был полон гордости и желания, он медленно ласкал себя, пока их тела выгибались в взаимном удовольствии, способствуя единству, выходящему за рамки плоти.

Дни у пруда отражали этот рост, тонкие ласки перерастали в страстные союзы, где Роберт заявлял права на их тела. Вечера за ужином несли в себе подтекст предвкушения, ноги касались под столом, руки задерживаются на бедрах. Их связь углублялась эмоционально — украденные взгляды говорили сами за себя. Юношеское любопытство Лили переросло в преданное партнерство, первоначальные колебания Эмили сменились пылким принятием и всё вращалось вокруг Роберта.

Ночи укрепляли их ритм. Лили спала посередине кровати, её гибкое тело служило мостом между ними. Почти каждую ночь Роберт ласкал восхитительное тело Лили, пока его член не находил свое естественное место внутри неё. Эмили лизала клитор дочери, пока член папы двигался внутри неё. Они двигались как одно целое, дыхание синхронизировалось, воздух был насыщен их общей сущностью, каждая встреча сближала их души все сильнее.

В один прекрасный вечер Роберт стоял у кровати, его член был твердым и пульсирующим. Эмили и Лили встали перед ним на колени обнаженными, их большие беременные животы под ними мягко покачивались при каждом движении. Они по очереди сосали его член, их полные тела представляли собой зрелище плодородной преданности. Роберт смотрел вниз на их округлые лица и пышные груди, руки в их волосах, это зрелище ошеломляло его.

Он кончил с дрожью, горячие струи покрыли их языки и лица. Они наклонились друг к другу, обмениваясь его спермой в глубоком, затяжном поцелуе, скрепляя вечное блаженство своей семьи.

Запретные удовольствия скрепили их ещё крепче, образовав глубокую, тайную семейную ячейку.

Конец.