Четверг, 18 января 2261 г. Этим утром я проснулся в 6 утра. Я разбудил Дженн поцелуем, и мы предались утренней нежной и страстной любви. Ну а потом привели себя в порядок, оделись и я пошёл жарить радтараканов. Пока я их жарил, проснулся Рей Герреро. Он сразу направился к раковине и принялся из неё жадно пить воду. Когда он утолил свою жажду, то решил извиниться перед нами:

—Простите меня, ребята! Я, наверное, вчера немного перебрал.

—Пустяки, дело житейское, — ответил я.— Давайте позавтракаем и не будем это повторять.

—Да я наверное вас стесняю, — сказал Рей Герреро.

—Нет, — ответил я.— Кроме того, я бы хотел, чтобы ты, Рей, составил нам компанию сегодня при походе к Сильверману, когда мы с ним будем обсуждать, что случилось в Форте Даггерпоинт.

—Это обязательно? — спросил он. — Мне эта идея не нравится.

—Почему? — спросил я.

—Потому что мы же знаем, что Сильверман стоит за всем этим, — ответил Рей Герреро.

—Давайте сделаем так. Мы пойдём к штаб-квартире, но внутрь заходить не будете. И если вдруг так случится, что мы оттуда в течении часа не выйдем, то я думаю, что история о том, как генерал армии НКР сотрудничает с супермутантами и сдаёт им тех, кто ему служит, будет интересна очень многим, — сказал я.— Рей, ты видел этого супермутанта и слышал всё, что он сказал. Если же мы в течении часа выйдем, то можешь ничего не предпринимать.

—Ладно, но не нравится мне вся эта ерунда, — ответил Рей Герреро.

—А кому она может нравится? — спросил я, но этот вопрос был риторический. Мы позавтракали жареным мясом радтараканов и тут к нам пришли остальные мои спутники. После чего мы все двинулись в штаб-квартиру. Мне действительно очень не нравилась вся эта ерунда. Но разруливать её придётся. Впрочем, Дженн считала, что Сильверман мне не опасен, но после истории в Форте Даггерпоинт я уже не знаю, чему верить. Может, Дженн права и знай я там всё, что мне предстоит, я бы наворотил такого, чего бы мы все точно не расхлебали. Когда же мы пришли в штаб-квартиру, то я сначала пошёл к Полу дю Виллю и увидев, что он на месте, немного успокоился. Тем не менее, он сейчас не захотел со мной говорить и сказал сначала переговорить с Сильверманом, а потом зайти к нему. Когда же я вошёл к Сильверману, он рвал и метал:

—Что, чёрт возьми, там произошло?! Мне каждые пять минут поступают сообщения об экстренных вызовах со всей долины! Люди говорят о демонах и мутантах, заполонивших половину нашей территории! Ты как-то причастен к этому?

—Сэр, это были супермутанты. Их было много. Они ждали нас, — ответил я и смотрел на реакцию Сильвермана. Потому что как сказал Джеймсон, он получил приказ от своего начальства отправить меня к ним, а сейчас Сильверман меня в этом обвиняет.

—Супермутанты? Что, чёрт возьми, ты несёшь? У них просто не может быть такой огромной армии! Они же бесплодны! — разошёлся генерал Сильверман.

—Видимо, уже нет, сэр! — ответил я. Тот супермутант на дамбе мне намекнул, что я могу быть отпрыском какого-нибудь супермутанта, так что кто их знает. Я привык уже ничему не удивляться на пустошах.

—Святая Ханна. Что, е..., ты имеешь в виду, когда говоришь «больше нет»? —спросил меня генерал Сильверман. — В подразделениях НКР уже более ста лет служат солдаты-супермутанты! Всё это противоречит всему, что мы о них знаем!

—Что ж, ваша информация, должно быть, неполна. Они существуют, действуют в полную силу. И они организованы, — ответил я.

—Ты хочешь сказать, что Мастер вернулся? Миф о Выходце из Убежища 13 — это всего лишь вымысел! Сказка! — разошёлся Сильверман.

—Кто был Мастер? — спросил я.

—Насколько мы можем судить, Мастер был компьютером, встроенным в старое Убежище где-то в Ангельском Бониярде. Что-то случилось, и всё взорвалось. После этого практически вся информация утеряна. Некоторые говорят, что именно так президент Танди положила начало НКР. Легенда гласит, что с далекого юга пришел Выходец из Убежища и сразился с великим злом, превращающее людей в чудовищ. Конечно, это всего лишь миф. Не хочу показаться политкорректным, но мы в НКР не называем их «чудовищами». Это уничижительно. Мы называем их «супермутантами», — ответил генерал Сильверман.

—Что же мы будем делать? Политкорректные сейчас сожрут наши сердца! — спросил я с нотками сарказма в голосе.

—Ну, как ты заметил, мы в довольно затруднительном положении. Я не могу официально организовать военную группировку НКР для нападения на группу по расовому признаку. Нам придётся ждать, пока они не нанесут удар по нам, согласно доктрине Конгресса. Даже тогда я не могу санкционировать официальный военный ответ против них. Но, опять же, ты всё ещё не НКР. Ты — мой магический шар-восьмёрка, и у меня, возможно, есть для тебя решение. Которое тебе может понравиться, а может и нет, — ответил генерал Сильверман.

—Почему у меня такое чувство, что мне предстоит сделать выбор, который может негативно повлиять на мою карму? — спросил я. Сильверман явно хочет мне поручить какую-то очень грязную работу, которую он не может поручить своим солдатам. А в случае чего всё на меня спишет. Этот милый дедушка точно оказался законченный мудак.

—Забавно, но, возможно, ты прав. Мы зашли слишком далеко, агент, и пришло время принять непростое решение. Я не могу просить вас об этом, не будучи предельно чётким. Мораль не подлежит обсуждению. Действующие лица в этой пьесе — плохие люди. Эти люди убили мою жену. Они держали меня в рабстве, когда я был ребёнком. И до сегодняшнего дня они были главной угрозой образу жизни НКР. Я говорю о рейдерах-выживальщиках. Последние из них, кто ещё устоял под нашими ударами, — ответил Сильверман.

—Что мы будем делать с Альянсом Рейдеров? — спросил я.

—Нам нужно устранить их центральное руководство. Судя по отчётам, выпущенные вами мутанты первыми нападают именно на них. Если нам удастся сбросить Элсдрагона с его коня, это повергнет их руководство в хаос. Супермутанты сделают за нас нашу работу. Если вам удастся попасть в Афины, вы сможете убить Элсдрагона и сбежать, пока мутанты атакуют их главные ворота, — ответил генерал Сильверман.

—Это довольно серьёзное решение. Покушение на Элсдрагона — разве это не противозаконно? — спросил я. Собственно, с Хуаном Максоном Элсдрагоном у меня есть свои счёты и мне нужно освободить Киру. Но план Сильвермана... Хм, что-то мне подсказывает, что условие сорвавшейся сделки по мне было не только оружие, но и нападение супермутантов на рейдеров. И опять же с Хуаном Максоном Элсдрагоном у меня свои счёты, но что супермутанты вырежут значительную часть коренного населения перевала мне категорически не нравится. Или даже не вырежут, а утащат в Форт Даггерпоинт, а если там есть ВРЭ, как утверждает Дженн, то дела на перевале Каджон могут пойти очень плохо. Сильверман науськивая супермутантов на рейдеров, совершает ту же ошибку, что совершили разведчики пустоши. Потому что завтра супермутанты придут за Ксиабулой, а послезавтра за Юнион-сити и Ангельской разборкой.

—Обычно так и было бы, но помни, мы говорим о сепаратистской группировке в незаконном государстве за пределами НКР. Он не гражданин. И в последний раз, когда я проверял, ты тоже, — напомнил мне генерал Сильверман.

—Мне это не нравится. Убить Элсдрагона — это именно то, о чём меня предупреждал дю Виль, — сказал я. Сильверман признаёт, что по ту сторону трассы I-15 существует отдельное государство, где не живут граждане НКР. И то, что он задумал выглядит очень дерьмово. Потому что он думает, что, когда мы с супермутантами сделаем для него всю грязную работу, он захватит урановую шахту и приподнесёт её кому-нибудь на блюдечке с голубой каёмочкой. Если, конечно, ему удастся убрать потом оттуда супермутантов.

—Хоть этот коварный ублюдок и заноза в заднице, но иногда он прав. Вот это я уже понял, — ответил генерал Сильверман. — Я десятилетиями желал смерти этому парню. Я мечтал об этом. Никогда не думал, что у меня появится такой шанс в этой жизни... и вот моё окно возможностей.

—У меня столько же причин желать ему смерти, как и у любого другого. Мне это не нравится, — сказал я.

—Да, готов поспорить, что столкнуть тебя в эту яму было не очень-то мило. Но он сделал со мной нечто большее. Когда Россман взорвал шахту Выживальщиков, я был всего лишь капитаном. После этого мы попытались на них напасть, но дошли лишь до Юнион-Сити. Элсдрагон убил сотни людей на кукурузных полях. Это была настоящая бойня. Конгрессу было стыдно признать, что они погибли от взрывоопасной кукурузы. Они похоронили событие. С тех пор мы наслаждаемся этой тупиковой ситуацией. Просто наблюдаем, как мафия набирает силу. Ждём, — ответил генерал Сильверман. Что-то генерал Сильверман начал путаться. Месяц и 2 недели назад он мне рассказывал, что был уже полковником 18 лет назад, когда доктор Россман и остальные разведчики пустоши нашли нас. А сейчас он мне рассказывает, что был всего лишь капитаном в 2253 году, когда доктор Россман взорвал цистерну со спиртом в шахте и была битва за Юнион-Сити на кукурузном поле. Впрочем, может он начал терять память, как бабушка Дженн. А военный губернатор не в твёрдой памяти — это очень опасно.

—Я взгляну на ситуацию. Попробую придумать план, — сказал я.

—Возвращайся и поговори со мной, когда все выяснится, — ответил генерал Сильверман, но я не стал уходить.

—Я просто хочу обсудить варианты что делать с Элсдрагоном, — сказал я.

—У вас есть несколько вариантов. Давай их обсудим, — предложил генерал Сильверман.

—Когда я встретил лидера клана Ши Киву, она взяла рейнджера Варгас в «Афина-Тек», — ответил я.

—Ммм. Пробраться в эту шахту будет непросто, но, если ты отправишься на их территорию, женщина Ши найдёт тебя. Если вы сможете использовать её восстание против Элсдрагона как инструмент для дестабилизации рядов рейдеров, это может выиграть нам немного времени. Или, что еще лучше, вы могли бы заставить племена объединиться вокруг Ши, и мы могли бы убедить их сдаться НКР, — предложил Сильверман. Блин, интересно и какое будущее их будет ждать в этом случае? Работать на той же шахте или кукурузных полях за кров и еду, а кто плоды этого получит? Впрочем, тут возможны разные варианты развития событий.

—Я хочу знать, есть ли у вас какие-либо сведения о чёрном ходе в шахту, —попросил я.

—Там не так уж много всего. Старый док Россман знал дюжину способов попасть туда. Это был практически его второй дом. Если вам известны какие-либо старые записи или секретные тайники Россмана, вы потенциально можете обнаружить одну из его секретных точек доступа, — ответил генерал Сильверман, а я прикинул, что его голограмма тоже может что-то знать. Вот и повод сходить в Ксиабулу.

—Что-нибудь ещё? — спросил я.

—Ну, тогда, возможно, у меня есть вариант по умолчанию. Дю Вилль как-то сообщил мне, что у Элсдрагона есть дочь на ранчо «Чёрная Лошадь», — ответил генерал Сильверман. — Вы могли бы попытаться похитить её и использовать это как козырную карту, чтобы выманить его из шахты. А потом вы могли бы его убить. Это маловероятно, но мне говорят, что в её теле есть следящее устройство, которое Элсдрагон использует, чтобы отслеживать её местоположение. Пока ты будешь рядом с ней, он не посмеет попытаться убить тебя. Ты можешь просто сразиться с ним, и всё. Игра окончена.

—Ладно, это всё, — сказал я.

—Хорошо, увидимся здесь, когда всё это закончится, — ответил генерал Вильям Сильверман. Я попрощался и покинул кабинет Сильвермана, дав знак своим спутникам, что находились снаружи следовать за мной. Теперь я решил пойти к сенатору Полу дю Виллю и выслушать его.

—Ты вернулся. Я слышал, что миссия в Форте Даггерпоинт прошла не совсем так, как ожидалось. Тем не менее, мы можем использовать это в своих интересах, — сказал он, увидев меня. — Орда супермутантов разгромила силы Выживальщиков. Они сгибаются под тяжестью их лобовой атаки. Сейчас самое время нанести удар. Сильверман будет совершенно застигнут врасплох. Мы доставим тебя в «Афина-Тек», убери Элсдрагона, а затем доложи мне.

—Какими способами я могу попасть в «Афина-Тек»? — cпросил я.

—Это полностью зависит от вас. Давайте рассмотрим ваши варианты, — ответил Пол дю Вилль.

—Кива предложила мне помочь в её восстании. Рейнджер Варгас уже внутри, —напомнил я.

—Если Варгас жива и не заперта в камере, то, возможно. Если женщина Ши предаст тебя, рейнджер — твой единственный друг. Найдите её, прежде чем нападать на Элсдрагона, а затем подождите, пока Ши пострадают. Не подставляйтесь под их удар. Я отправлю сообщение своему агенту в шахте. Кива встретит тебя, когда ты будешь готов встретиться с Элсдрагоном в его офисе. Найди Вильсона Вилко на его складе у озера Большой Медведь. Его люди будут сдерживать наступление супермутантов. Пусть он проведёт тебя в шахту. Ты сможешь входить и выходить через него. Если он мёртв, Ши что-нибудь придумает, — ответил Пол дю Вилль.

—Я могу войти. Я лёгок на подъём, — сказал я.

—Интересно. Если в своём путешествии вы наткнётесь на броню рейдера, советую её надеть. Люди склонны отворачиваться, когда ты выглядишь как друг. Это идеальный способ незаметно воткнуть клинок между позвонков, —ответил Пол дю Вилль.

—Я так и не подружился с рейдерами. Есть идеи? — спросил я.

—Хм, возможно. Придётся проявить смекалку. У Элсдрагона есть дочь на ранчо «Чёрная Лошадь», в доме на вершине холма. Если её похитить, он прибежит. Советую тебе отвезти её за пределы Барстоу, подальше от нашествия супермутантов. Я передам ему весточку, и он сядет на винтокрыл, чтобы встретиться с тобой, — ответил сенатор Пол дю Вилль.

—Я не знаю, является ли похищение девочки правильным решением, — сказал я.

—Это не война. Здесь нет правил. Если хочешь играть в игру власти, научись любить пачкать руки, — ответил сенатор Пол дю Вилль.

—Хорошо, тогда я похищаю его любимое дитя, увезу её в какой-то трейлерный парк и...— спросил я сенатора.

—А потом убьёшь его. Он не будет заинтересован в том, чтобы войска разгромили его людей, зная, что его семья в опасности. Отвлекай его достаточно долго, чтобы устранить, как тебе заблагорассудится, а потом разберись с девчонкой. Мне всё равно, что ты с ней сделаешь. После смерти Элсдрагона рейдеры будут в смятении, а супермутанты нападут на НКР. Мы используем это время, чтобы убить Сильвермана, —ответил сенатор Пол дю Вилль.

—Откуда Вы знаете, что Элсдрагон придёт? — спросил я.

—Он мне однажды кое-что рассказал. Он вживил Элизе в бедро транспондер. Если она покинет этот дом, он узнает. С винтокрылами Анклава в его распоряжении он будет там. Я позабочусь об этом. Просто убедитесь, что она жива, пока он не появится, —ответил Пол дю Вилль. Так, оказывается он поддерживал контакт с Элсдрагоном и знает такие вещи о его жизни.

—Где, чёрт возьми, находится Барстоу? — спросил я.

—В нескольких милях от Афин. Двигайтесь на север от трассы 138, и вы его не пропустите, — ответил Пол дю Вилль.

—Итак, после смерти Элсдрагона, как мы поступим с Сильверманом? —спросил я.

—Просто встретимся здесь. Убедитесь, что у вас достаточно огневой мощи. Я подготовлю своих людей, — ответил Пол дю Вилль.

—Что произойдёт после смерти Сильвермана? Не придёт ли за нами НКР? —спросил я.

—Они могут попытаться, но здесь, на периферии, может случиться всё, что угодно. Знаешь, поначалу я ненавидел этот жалкий городок грязных фермеров, но потом мне даже нравится его беззаконие. Это так мило. К тому времени, как основные силы НКР достигнут Юнион-Сити по приказу Конгресса, будет уже слишком поздно. У меня есть вариант — шах и мат, — ответил сенатор Пол дю Вилль.

—Какого рода мат? — спросил я.

—То, что вы пропустили, когда вас выгнали из Форта Даггерпоинт: ядерную ракету, — ответил сенатор Пол дю Вилль.

—Вы собираетесь нанести ядерный удар по НКР? — спросил я. Только этого не хватало.

—Нет-нет, ничего подобного. Да, я злодей, но не варвар. У меня есть альтернативные способы применения самого оружия. В системе запуска Форта Даггерпоинт есть ключевая структура управления. Я хочу расшифровать её и взять под контроль несколько шахт, которые мы обнаружили к западу, в месте под названием Хоупвилль. Мне нужен этот форт, — ответил сенатор Пол дю Вилль.

—На секунду я забеспокоился, — заметил я.

—Ха-ха-ха! О, поверь мне, моя мама была уверена, что я вырасту диктатором-убийцей. К счастью для тебя, я лишь наполовину от этого, — рассмеялся сенатор Пол дю Вилль.

—Знает ли Сильверман, что там находится ядерное оружие? — спросил я.

—Возможно, но скорее нет. Билл не входит в круг людей, которые знают о существовании этой информации. После того, как мы разберёмся с Сильверманом, мы воспользуемся этим, чтобы обеспечить одобрение Конгрессом наших планов на обозримое будущее. Нас будет не остановить, — ответил сенатор Пол дю Вилль.

—Я не думаю, что хочу, чтобы кучка гангстеров размахивала атомными бомбами над НКР в качестве разменной монеты, — заметил я.

—Мы уже не просто гангстеры. Мы — настоящие капиталисты и хотим, чтобы правительство не вмешивалось в нашу обычную деятельность. Мы же не будем держать их над Ангельским Бониярдом и сыпать пустыми угрозами. Мы планируем часть продать, а остальное оставить себе—в качестве «страховки», —ответил сенатор Пол дю Вилль. —Убирайся из моего офиса и разберись с этим покушением. Мне надоело об этом говорить, я хочу, чтобы это было сделано!

—Я сомневаюсь. НКР нужен Сильверман, чтобы стабилизировать этот регион, —заметил я.

—Регион был стабилен. Всё испортили вмешательство Сильвермана и это отвратительное предательство Анклава. Знаешь, сколько человек погибло в этих столкновениях? Почти двести. Двадцать девять из них — гражданские. Удерживать Конгресс в рабочем состоянии достаточно долго, чтобы выполнить вашу миссию, становится всё сложнее. Они говорят об импичменте президенту. После того, как мы уберём этих людей с должности и вернём рейдеров под свой контроль, в Пустоши не останется никого, кто мог бы нарушить мир, — ответил сенатор Пол дю Вилль. Тут я был согласен с Полом дю Виллем. Этот бардак нужно остановить. Если при этом племена останутся формально независимыми и смогут наладить мирное сосуществование и торговлю с НКР, то это будет не самый плохой вариант.

—Я просто хочу убедиться, что это правильный выбор для людей здесь, —заметил я.

—Народ проголосовал за меня, а не за Сильвермана. Мы заботимся о том, чтобы люди получали то, что хотят, потому что они понятия не имеют, что им нужно. Именно поэтому мы здесь, — ответил Пол дю Вилль. Только это был народ Нью-Рино и штата Вашу, а не Юнион-сити. Хотя с военным правлением тут пора заканчивать. И, возможно, план Пола дю Вилля решит эту проблему.

—Я больше не хочу убивать Сильвермана. Всё изменилось, — сказал я.

—Ничего существенного не изменилось, кроме того, что мы узнали, что оставшиеся шуты Анклава всё ещё активны. Если ты струсил, может, я смогу тебя согреть. Сделай другое предложение, — ответил сенатор Пол дю Вилль.

—Я хочу столько, сколько ты сможешь положить к моим ногам. 10 000$ за единоразовое предложение — голову генерала НКР, — сказал я. Пол дю Вилль не доверяет людям, которых нельзя купить. Вот и пусть думает, что меня купить можно, только цена очень высока. Заодно и деньги не помешают, если я таки решу помочь ему. Поведение Сильвермана сильно этому способствует.

—То, что я предлагаю вам, гораздо ценнее золота. Возможно, я единственный человек в этой пустоши, кто заботится о ваших интересах, — ответил сенатор Пол дю Вилль. — Оставайтесь со мной, и немного денег будет наименьшей из ваших выгод.

—Насчёт Сильвермана. Как мы это сделаем? — спросил я.

—Когда вернёшься после прогулки с Элсдрагоном, мы будем ждать тебя на главной улице. Встретимся там. Те, кто нам лоялен в рядах НКР, будут разделены между нами и теми, кто не лоялен к Конгрессу. Мы издадим несколько громких звуков, а затем уберём кровь и дым, прежде чем кто-нибудь проявит любопытство. Всё закончится прежде, чем вы успеете оглянуться, — ответил Пол дю Вилль.

—Хорошо, я иду, — сказал я.

—Действительно, — ответил Пол дю Вилль и на этом наш разговор был окончен. После него, впрочем, мне удалось проникнуть в служебные помещения штаб-квартиры и поискать там чего-нибудь полезного. В одном из сейфов я обнаружил бутылку с грязной водой, бутылку с сансет саспариллой, докторский саквояж, а также ментаты, спок и пиво. А в другом я нашёл 9-мм пистолет, патроны к нему, гильзы, крышки и кое-что ещё. Понятно, что воровать не дело, но при том, что тут творится, воровство - это не самое скверное. Когда мы вышли, снаружи нас ждал Рей Герреро.

—Ну что? — спросил он.

—Да вот нам дали новое задание, — ответил я и вкратце обрисовал ему ситуацию на перевале Каджон после нашего похода в Форт Даггерпоинт, а также предложил принять участие в нашей миссии.

—Нет, я в это ввязываться не буду, — сказал он. — Хотя может быть увидимся на поле боя. Только не забудь дать этим супермутантам по заслугам.

—Ладно, удачи, — пожелал я ему.

—И вам удачи, —ответил он и пошёл вниз по главной дороге в сторону гостиницы.

—Ну и что теперь? — спросил Джонни Мэттисон.

—Завтра утром выдвинемся в Ксиабулу, — ответила Дженн. — Майкл захочет получить ответы на вопросы, как от голограммы доктора Россмана, так и от Валасы.

—У нас тут вроде есть своя ясновидящая, зачем нам Валаса? —спросила Джейми.

—Есть вопросы, ответы на которые знает только она, — ответила Дженн.

—Ладно, а сейчас можно зачистить сектор управления насосами? — попросила Джейми. — А то мы сегодня слышали оттуда какие-то звуки, похоже, что опять туда просочились гули.

—Хорошо, давайте займёмся этим, — ответил я и мы направились в сторону бункера Хардинга. Там я велел своим спутникам передвигаться в режиме скрытности. А мы пошли следом. Там действительно было несколько гулей. Нескольких убил я, а одного Эрик. У одного из гулей я обнаружил упаковку с антирадином, у других крышки. Мы заглянули в «Хижину барана», надеясь увидеть знакомые лица, но их не было. Ораны вряд ли погибли, но где они, кто знает. Тогда я решил заглянуть к капитану Джеймсону. Возле клиники на наших глазах солдаты подстрелили самку огненного геккона, но абсолютно не проявили интерес к её шкуре или мясу. Мы разжились и тем, и другим, а также яйцом. После этого мы пошли в штаб капитана Джеймсона.

—Привет, приятель! Ты реально спас мою задницу в Даггерпоинте. Даже после того, что я тебе сделал... ты меня вытащил. Это был смелый поступок. Не могу сказать, что я бы поступил так же, и мне стыдно. Спасибо, — поблагодарил меня капитан Джеймсон, когда увидел.

—Забудь. Ты угостишь меня выпивкой? — спросил я.

—Ха-ха, да, но мне придётся пропустить этот раунд. Начальство поручило мне разгребать бумажную волокиту. Пропусти несколько стаканчиков за меня в кантине, а потом расскажи, как обстоят дела в пустоши, — ответил капитан Джеймсон и протянул мне купюру в 20 калифорнийских баксов.

—В этот раз ты со мной не пойдешь, я правильно понял? —спросил я и обрисовал поставленную мне Сильверманом задачу.

—Чёрт, я не то чтобы не должен, но мне нужно подать этот отчёт. Без него начальство будет действовать вслепую, — ответил капитан Джеймсон. — Увидимся в следующий раз, хорошо?

—Ладно. Береги себя, — пожелал я капитану Джеймсону.

—Да... Ты тоже, — ответил капитан Джеймсон. После этого я повёл своих спутников с наш с Дженн дом. Там я велел своим спутникам прокапаться от радиации, а сам отправился сначала на кухню. Так, нужно сначала приготовить на дорожку ядер-колу. Я достал из холодильника плоды невадской агавы и ферокактуса и принялся готовить. Так, бутылка у меня есть только одна, вот на одну бутылку и приготовим. Когда ядер-кола была готова, налита в бутылку из-под газировки и запечатана крышкой, я взял 2 стеклянных кувшина, резиновый хирургический жгут и занялся очисткой воды. Закончив с этим, я пошёл в нашу с Дженн спальню и там на верстаке собрал докторский саквояж, в который положил зажим, медицинскую шину, резиновый хирургический жгут и скальпель. В дороге могут быть разные ситуации. Когда я с этим закончил, я вернулся на кухню, где Дженн разогревала кусочки игуаны на обед. Когда мы сели обедать, то после молитвы Джейми включила радио. Там играла музыка и мужской голос пел:

Я гусар, я гунн, я жалкий англичанин,

Разгромивший Бонапарта при Ватерлоо,

Я драгун на сабле, я казак на марше,

Я конный солдат, вне времени, до мозга костей.

Что ж, я был с Кастером и седьмом в 76-м или 77-м,

Нас скальпировали сиу в Литтл-Биг-Хорне,

И слёзы, и опустошение некогда гордого воинственного народа,

Это я знаю, потому что тоже скакал с ними.

И я пил кобылью кровь на бегу, когда скакал с Великим Ханом,

По замёрзшей монгольской степи, когда он был в расцвете сил,

И я белогвардеец, я красногвардеец, я конная гвардия самого царя,

Когда Романов был убит ночью.

И я знал Саладина и ездил на его быстрых арабских скакунах,

Преследуя обречённых крестоносцев на их тяжёлых конях,

И всё же я ехал на першероне против окружавших сарацинов.

Вновь против себя самого.

Что ж, я гусар, я гунн, я жалкий англичанин.

Разгромил Бонапарта при Ватерлоо.

Я драгун на сабле, я казак на марше.

Я конный солдат, вне времени, до мозга костей.

Что ж, я носил багрянец канадской конной гвардии,

Если ты молчишь и будешь слушать.

Ты поймёшь, что я стоял с ними.

Когда в Майерторпе, – кричала она, – погибли её четверо всадников.

Застрелены в алом, холодные, как кровь.

Я был «быстрейшим с самыми», когда сражался за Бедфорда Фореста.

Пережил союзный набег генерала Вильсона.

И мне не было смысла рассуждать, мне было лишь действовать и умирать.

В Крыму с атакующей лёгкой бригадой.

Нанятый швейцарцами или шведами. Будь я христианином, будь я язычником.

Я положу дьявола на саблю.

С блестящим фланговым манёвром я – улан alles uber.

Вселяя ужас в пехотный полк.

Что ж, я гусар, я гунн, я жалкий англичанин.

Разгромил Бонапарта при Ватерлоо.

Я драгун на скакуне, я казак на марше.

Я конный солдат, вне времени, до конца.

Я знал, что мои дни сочтены, когда по окопам прогрохотали.

Более современные machinations de la guerre.

Не ровня ни скорострельному огню, ни стальным птицам небес.

С последним арьергардным боем я отступаю.

Не ровня колючей проволоке или вою бронемашин.

Неохотно отступаю и ухожу.

Сегодня я еду со спецназом на этих хитрых афганских лошадях.

Северный альянс Дустума благодарит.

И неважно, поражение или победа, в бою мне приходит в голову,

Что мы можем увидеть пополнение в наших рядах.

Я гусар, я гунн, я жалкий англичанин.

Разгромил Бонапарта при Ватерлоо.

Я драгун на сабле, я казак на марше.

Я конный солдат, вне времени, до мозга костей.

Я конный солдат, вечный, до мозга костей.

Я с австралийцами в Беэр-Шеве захватил столь необходимые колодцы.

И с польскими уланами атаковал немецкие танки.

Видел, как подстрелили коня Росса в Вашингтоне в ночь,

Когда мы сожгли Белый дом.

И проклинал разграбление Йорка и сынов янки.

Песня закончилась и раздался голос ведущего: «Говорит радио НКР. Прошлую песню исполнил Корб Лунд. Поскольку он был канадец, то он радуется сожжению Белого дома в войне 1812 года и упоминает битву за Йорк в то же время. Это не имеет никакого отношение к битве за Торонто в 2072 году. Также он не имеет в виду племя Великих Ханов, на нашей счастье у них тоже нет лошадей. И о них. Командование армии НКР сообщило об успехах в войне с ними в районе Буллхед-сити. А в Калвер-сити продолжаются ожесточённые уличные бои с силами Макса Террора. Командование сообщает, что силы НКР подтянули тяжёлое оружие и кладут повстанцев батальонами. Повстанцы попытались как обычно провести ночную атаку на позиции наших войск в Калвер-сити, но успеха не имели и были уничтожены. В Шейди Сендс Конгресс рассматривает билль о специальных федеральных судах по уголовным делам, которые связаны с восстанием Макса Террора в штатах Лос-Анджелес и Сияние Дня. Президент Венделл Петерсон заявил, что местная судебная штатов банально не справляется и многие тяжкие преступления, для которых установлена его указом обязательная смертная казнь должны быть переданы под федеральную юрисдикцию в этих штатах в связи со сложившейся там ситуацией. Такая практика имеет место на федеральных территориях и вполне соответствует Конституции по мнению правительства НКР. Поэтому по мнению президента, в штатах Лос-Анджелес и Сияние Дня должны быть созданы специализированные федеральные суды для рассмотрения этих дел. Он называл это вторым уровнем правосудия. Тем не менее, некоторые конгрессмены и сенаторы считают такую практику посягательством на установленные Конституцией права и полномочия штатов в сфере правосудия. Также данные суды в соответствии с текстом билля будут финансироваться из федерального бюджета, что не устраивает ряд конгрессменов, которые выступают против увеличения расходов федерального бюджета НКР. В Конгрессе идут дебаты по данному биллю». Ведущий замолчал, заиграла музыка и мужской голос запел:

Oui, belle!

C'tait elle!

—Чёрт, я вспомнила, — сказала Джейми.— Это была она.

—Кто? — спросил я.

—Аннай Оран. Мне её лицо казалось знакомым и я вспомнила, — ответила Джейми.

—Что именно ты вспомнила? — спросил я.

—Она спрятала тогда нас от демонов. В апреле 2242 года, — ответила Джейми. —И оставила еду, чтобы мы с Эриком вас кормили и сами ели.

—Интересно, — заметил я.— Значит, что мы знаем на сегодняшний день. Наших родителей забрал король Демонов, также известный, как Отец. И это приключилось недалеко от Форта Даггерпоинт. Скорее всего, их превратили в супермутантов, а сейчас король Демонов пришёл за следующим поколением, т.е. за нами. Если они действительно бесплодны, то давать людям размножаться, а потом забирать родителей, а затем и детей, когда вырастут и тем самым пополнять свою армию. Умно.

—И что из этого следует? — спросил Бен Курц.

—Думаю, что нужно решать вопрос с Элсдрагоном, забирать оттуда Киру и валить с перевала Каджон. Сильверман это всё заварил, пусть он и хлебает, — ответила Джейми.

—А Ксиабула? — напомнил нам Бен Курц. Чёрт, там ведь живут Шинва Ятополи и малышка Кри, да и они все родичи Дженн.

—Да точно. Ну мы могли бы предложить им тоже сняться и мигрировать отсюда. Валаса это изначально рассматривала, как потенциальный план, — ответил я.— Похоже, Сильверману трудно справиться с этой угрозой со стороны супермутантов.

—Возможно, он на грани того, что ему приходится иметь дело и с возрождающимися племенами рейдеров, и теперь еще и с зелеными демонами. Рейдеры и так были достаточно плохи с полученными ими технологиями Анклава, но эта новая угроза напоминает нам о происхождении НКР, —сказал Бен Курц. —Говорят, что давным-давно с далекого юга появился Выходец из Убежища и провел множество битв, последняя из которых уничтожила Мастера. Мастер был великим злом, которое превратило людей в зверей и натравило их на своих сородичей. Зелёных демонов. Если те в Тюрьме Десяти Тысяч Ужасов такие же, то мы можем столкнуться с угрозой, даже большей, чем та, что была для Выходца из Убежища.

—Что ты знаешь о супермутантах? — спросил я.

—Это демоны. Я сражался с ними много раз. Что ты хочешь знать? — ответил Бен Курц.

—Где ты впервые столкнулся с ними? — спросил я.

—Это было давно, когда я впервые покинул Вегас и прибыл сюда с родителями. Мы заблдились в песчаной буре и укрылись в пещере, они пришли за нами. Они убили изгнанников моего убежища и сожрали их трупы, — ответил Бен Курц. — Тех, кого они могли использовать для своих козней, они утащили в бурю. Их крики заглушил песок. Именно тогда я научился стоять и сражаться. Когда я впервые стал Курцем из Калифорнийского племени.

—Подождите-ка секунду, вы были из убежища? — спросил я.

—Я там родился, но не помню этого. Его залили цементом, и моих родственников выселили на руины Вегаса. Возникла некоторая путаница относительно того, почему это произошло. Одни обвиняли человека, другие — мага. Насколько я помню, мы ушли, —ответил Бен Курц.

—Итак, как тебе удалось сбежать из пещеры и от мутантов? — спросил я.

—Я был слишком юн, чтобы сражаться с ними, а моё племя было малочисленным. Я сбежал с двумя старшими друзьями в пустоши. Мы бежали неделями. Нас поджидали гули, радскорпионы и орды рейдеров, пока мои друзья наконец не сдались, —ответил Бен Курц. — Зелёные демоны последовали за мной. Они схватили меня, но в конце концов мне снова удалось освободиться от их пут. Я установил мины вдоль моста между двумя каньонами, и они последовали за мной. Мины убили двоих, остальные упали и разбились насмерть.

—Эта история звучит знакомо, —заметил я, вспоминая комиксы, которые Бен Курц рисовал в убежище.

—Так и есть. Я рисовал их в убежище, пока моя истинная личность спала. Кошмары о звере преследовали меня. Они преследовали меня даже во сне. Они побудили меня стать воином, — ответил Бен Курц.

—Знаешь, как мы можем их убить? — спросил я.

—Они также уязвимы для выстрелов, как и любой человек, просто им нужно больше выстрелов, чтобы умереть. Если заманить их в ловушки, их будет легче уничтожить. Однако их хозяева умны, и с ними будет не так-то просто справиться. Эти демоны кажутся менее способными, чем те, с которыми я сражался. Они изуродованы. Осквернены. Как будто их силы распылены. Я думаю, их хозяин пытается ускорить их творение. Или он слаб и некомпетентен. Мы можем этим воспользоваться, —ответил Бен Курц.

—Как нам проникнуть в «Афина-Тек» и убить Элсдрагона? — спросил я.

—Мы заходим к нему в офис и стреляем в него, — ответил Бен Курц.

—Серьёзно? Это так просто? — спросил я.

—Конечно, нет. Так никогда не бывает. Но сейчас это критически важно. Наша единственная цель— закончить его жизнь. Безумная прогулка по Афинам — глупость. Мы столкнёмся с сотнями, охраняющих свои дома и семьи. Но если нам удастся проникнуть туда, возможно, под прикрытием, это сработает. Возможно, нам удастся найти кого-то, кто симпатизирует НКР. Если мы сможем получить пропуск как работорговцы или как новобранцы племени, мы сможем проникнуть на их базу, уйти, найти Элсдрагона и убить его, — ответил Бен Курц.

—Есть ещё идеи, что нам делать с этим дураком Элсдрагоном? — спросил я остальных.

—Ну чёрт, чувак! Похоже, есть целая куча способов. Прокрадываемся, стреляем ему в х... и сваливаем оттуда. Или попробуем договориться. Я слышал, его дочь снова заперлась на ранчо «Чёрной Лошади»? Хотя не уверен. Поспрашивайте у НКР или наёмников. Может, у кого-то есть яйца просто штурмовать и разнести его задницу. Никогда не знаешь, — предложил Джонни Мэттисон.

—Понятно. Если ни у кого нет других предложений, то завтра в 8 утра выдвигаемся в сторону Ксиабулы. Думаю, что голограмма доктора Россмана, а также Валаса нам подскажет, что делать, — постановил я.

—Ну а сегодня у нас будет история на ночь от Дженн? — спросила Джейми.

—Это можно, — ответила Дженн и начала свой рассказ.

Жизнь Тарика Муратова в Убежище 69 шла своим чередом. Днём он выполнял задания Максин на компьютере, а по вечерам принимал у себя женщин Убежища 69. Ведь он был единственным парнем на всё убежище. Сначала это были женщины из той же секции Убежища, где он жил, а потом и остальные. И если женщинам из своей элитной секции Тарик уделял минимум месяц каждой, пока они не беременели, а потом Максин устанавливала график посещений в течении месяца для нескольких женщин. Сама Максин родила первого мальчика в Убежище 69 в августе 2078 года. Лия Леви в сентябре, а Шонда Клифтон в октябре, а Мира Гупта в ноябре 2078 г. Максин провела через Совет Убежища 69 правило, что в первом поколении дети будут получать фамилии по матери в виде исключения, а вот мальчики в следующем поколении будут передавать свои фамилии своим потомкам. И вообще нынешний порядок — это всего лишь временные меры, вызванные сложившейся ситуацией. Впрочем, это в основном были фамилии их мужей, которые либо погибли на войне, либо находились в Убежище 68. Максин поручила Мире Гупте организовать в Убежище 69 школу и детский сад с яслями. Что касается графика посещений, то Максин руководствовалась несколькими соображениями. Во-первых, запросами. По этой части Максин никого не принуждала, желающих провести время с единственным парнем было достаточно. Во-вторых, старшинством. Старшие по возрасту женщины, но ещё в состоянии зачать, выносить и родить имели преимущества по понятным причинам. В-третьих, беременности не должны были повредить работам, где требовалась физическая сила и выносливость, как, к примеру, в гидропонике. За последние 7 лет Тарик был близко знаком с очень многими женщинами и все они были очень разные: чёрные, белые, азиатки, коренные американки, самоанки и т.п. Нью-Йорк был воротами в Америку и потому всегда был городом-космополитом, где было полно людей разных рас и культур. Также это выглядело и в Убежище 69.

Был обычный день в начале декабря 2084 года. Сейчас основной работой Тарика был анализ отчётов всех служб Убежища 69. Обычно дополнительно к анализу, Максин озвучивала ему какую-либо проблему, а он должен был придумать для неё решение. Утром после завтрака они его обсуждали, а затем многое зависело от того, была ли Максин с этим решением согласна. Ну а вечером у него было запланировано очередное свидание «вслепую». В этот вечер женщина явно задерживалась и Тарик грешным делом подумывал, что стейки из синтетического мяса остынут. И действительно она пришла только в 7:30 вечера, опоздав на полчаса. Это была белая брюнетка в комбинезоне убежища, на вид которой было где-то около 35 лет. Впрочем, самому Тарику было уже 25 лет.

—a marche? Я Белина Питерс, — представилась брюнетка. — Похоже, я опоздала, но я... ici astheure (прим. искаж. фр. « cette heure» — сейчас). А ты Тарик? Я много о тебе слышала.

—Здравствуй! —поздоровался Тарик. —Да, я Тарик, а откуда ты? Я просто тебя не совсем понимаю.

—О, pardonnes moi, — ответила Белина. — Просто я, когда волнуюсь, то забываю английские слова. В доме моих родителей почти не говорили на английском, поэтому... pardonnes, если я иногда вставляю французские слова. Встретить первого взрослого мужчину за столько лет...

—Хорошо, Белина, не волнуйся и прошу к столу. Хочешь яблочный сидр? —предложил Тарик. — Из урожая этого года в гидропонике.

—Merci beaucoup, —ответила Белина и Тарик налил ей сидр в бокал, а также себе.

—Ну давай, за первую встречу за столько лет, — сказал он, они чокнулись и выпили. — А откуда ты, Белина?! Из Квебека?

—Нет, из Содружества Массачусетс, — ответила Белина, закусывая выпитый бокал стейком.— Mon pre et maman были учёными и преподавателями в университете Залива Массачусетс. Mon ppre et mononcle выращивали... le bl d'Inde et la ptate в Дракю. Там я проводила всё лето, а на английском... mon ppre et mononcle говорили только в городе, как и их соседи.

—Так, я ничего не понял, — сказал Тарик. — Я из Калифорнии и, к сожалению, не учил французский в школе.

—Хорошо, ma famille обитала в Дорчестере, — ответила Белина.

—И твои родители работали в университете Залива Массачусетс? — догадался Тарик.

—Oui, — ответила Белина и кивнула головой.

—А на ферме жили и работали дедушка и дядя, — снова догадался Тарик.

—Oui, — снова ответила Белина и кивнула головой.

—La ptate...— начала Белина и показал рукой на картошку, которая шла в качестве гарнира к стейкам.

—Понял. Может ещё выпьем, чтобы ты перестала нервничать? — предложил Тарик и налил Белине сидр, а также себе.

—Это моя проблема с детства. l'cole я путала слова и не могла их написать правильно, — сказала Белина, сделав несколько глотков. — Из-за этого успеваемость у меня была не самая лучшая. А таким как я одна дорога — в колледж Банкер Хилл. Там учат строителей, водопроводчиков, электриков. Я ведь опоздала, потому что устраняла протечку, которую обнаружили как раз во второй половине дня

—Ты училась в Банкер Хилле? — удивился Тарик. — А в каком году ты выпустилась?

—В 2070, — ответила Белина. — А что?

—А ты не знала Нейта Финдлея? — спросил Тарик.

—Конечно, знала, — ответила Белина. — А откуда ты его знаешь?

—Он мой кузен, — пояснил Тарик.

—А что ты про него знаешь? Я последний раз его видела на своей свадьбе. Он был шафером. А разговаривала с ним спустя 2 года, когда...— Белина замолчала, пытаясь подобрать слова.

—Когда что? — спросил Тарик.

—Quand il a dit au tlphone que mon mari tait mort, — ответила Белина на французском и затряслась в слезах. Тарик разобрал из этого только слово tlphone, но этого было достаточно.

—Белина, мне жаль, — сказал он. — Может не будем это вспоминать?

—Pourquoi? Давай вспомним его, — предложила Белина и подняла бокал с сидром. — За Ника Питерса. Я ж ношу его фамилию, а фамилия моего отца Оливетт.

—За Ника Питерса, — поднял бокал Тарик и они выпили. — К сожалению, я его не знал, но думаю, он был хорошим человеком.

—Он был единственным в старшей школе, кто не смеялся над моей речью. Мы начали встречаться в выпускном классе, а потом вместе поступили в Банкер Хилл. С ним я даже научилась справляться со своими проблемами, — ответила Белина. — А потом...

—Что потом? — спросил Тарик.

—После выпуска из колледжа ему и Нейту пришли повестки от отборочной службы. А дальше mariage prcipit, — ответила Белина. — Потом они отбыли на Аляску выгонять оттуда китайских комми, а я осталась в его доме ждать его оттуда и нашу дочь, которая родилась 21 февраля 2071 г. Он звонил мне, когда была возможность. А 27 апреля 2072 года Нейт позвонил и... Кстати, а сам Нейт вернулся оттуда на своих ногах?

—Да, я был на его свадьбе в 2077 году, — ответил Тарик.

—Он женился на Андреа? — спросила Белина.

—Какой Андреа? — не понял Тарик. — Имя его жены Нора Эммерсон.

—Андреа Питерс, старшая сестра Ника. Они встречались, когда мы учились в Банкер Хилл, — ответила Белина. — Впрочем, я не удивлена. Они слишком разные. Хотя это не всегда проблема.

—А вы разве не общались? — спросил Тарик. — Вы же в любом случае родичи, даже если Ник погиб.

—Это очень непростая история, — ответила Белина.

—Если не хочешь вспоминать, я пойму, — сказал Тарик.

—Bien. Я расскажу, как дело было. Я делила дом с Андреа в Чарльзтауне, —начала свой рассказ Белина. —Собственно, этот дом принадлежал papa et maman Ника и Андреа, но они переехали в Вегас по работе. Андреа на тот момент была уже взрослая. Ник тоже и поступил в Банкер Хилл, поэтому они остались в Бостоне. А младший брат Рик поехал с родителями в Вегас и учился там. А через год после гибели Ника он вернулся, чтобы поступить в университет Залива Массачусетс. Ему уже было 18, и он был так похож на Ника...

—И что случилось? — спросил Тарик.

—Я так долго была одна, а он был так похож на Ника. У него был такой же голос. Однажды я не удержалась и пустила его в свою спальню. Я стала sa premire femme, —ответила Белина и всплакнула. — Мне с ним было так же хорошо, как и с Ником, а может и лучше. Наша связь продолжалась пару месяцев, а потом я поняла, что снова беременна. Я сказала ему об этом и привело к страшному скандалу. Его родители запретили ему жениться на мне и признавать родившуюся дочь. Она носит фамилию Питерс, т.к. я на тот момент была на той же фамилии, но в графе nom de pre у неё прочерк.

—Почему? — спросил Тарик.

—Доктор Харрисон Питерс leur pre обозвал меня la salote, — Белина снова всплакнула. — Он сказал, что я женила на себе его старшего сына и присвоила выплаты от департамента ветеранов за его гибель. Хотя они сами тогда отказались от чека в мою пользу. И он не позволит, чтобы его младший сын бросил учёбу, ушёл на фронт и тоже вернулся оттуда в цинке. Et ma maman...

—Что? — не понял Тарик.

—Mon pre учился в университете Залива Массачусетс. Он хотел стать ветеринаром и в этом его поддержал mon ppre и оплатил его курс бакалавра. Дальше он захотел исследовать болезни, которые общие у животных и человека и найти от них лекарство. На это ему удалось получить грант, чтобы учиться в магистратуре. Там он и познакомился с ma maman, которая приехала из Франции со схожей целью, —продолжила свой рассказ Белина. — Они поженились, родилась я, а потом случился 2052 год. Mon pre всю жизнь работал с очень опасными штаммами и случайно заразился. Он умер, когда моей старшей было полгода. Может, он бы и поддержал меня, но не ma maman.

—Что она сделала? — спросил Тарик.

—Доктор Харрисон Питерс после рождения моей второй дочери сказал мне убираться из его дома. Он дал мне копию ордера на моё выселение, который он получил у судьи Бостонского муниципального суда в Чарльзтауне, и сказал, что, если я его не выполню добровольно, я буду общаться с помощниками шерифа, — ответила Белина. —Но он мне предложил решение. Я должна буду переехать с девочками в Нью-Йорк. Там меня включат в программу для вдов военных от департамента по делам ветеранов. Он поможет мне там снять жильё, а когда младшей будет год, там есть ясли и я смогу работать. И я не должна контактировать с ним, Андреа и Риком. Если же я начну качать права и требовать, чтобы Рик признал дочь, то он докажет. что я плохая мать и заберёт обеих девочек под свою опеку. Et ma maman... Она не заступилась за меня. Она велела мне делать, как говорит доктор Харрисон Питерс. Так я и оказалась в Бронксе. 2 года я проработала в Кооп-сити по части ремонта коммуникаций et... nous sommes ici astheur.

—Может они оба что-то знали? — предположил Тарик.

—Не знаю. Ma maman всегда стыдилась меня. Mon pre вырвался с фермы, она приехала сюда из Франции, они выучились и стали исследователями, а я...— дальше Белина забормотала что-то на фрацузском, что Тарик явно не понимал.

—А тут тебе как? — спросил Тарик.

—Trs bien! — ответила Белина. — Есть работа, не надо думать, что в любой момент власти отменят пособие на дочек и что тогда делать? Кроме того, помимо ремонта миссис Эйлс и миссис Гупта также привлекают меня... travailler l'cole. Они считают преимуществом, что я от волнения забываю английскую речь. Дети вынуждены слушать мой французский. А миссис Эйлс и миссис Гупта считают, что довоенные языки нужно сохранять, кто знает, кого встретят на поверхности наши потомки, когда... la porte de l’abri откроется.

—Это имеет смысл. Ну что за преимущества! — сказал Тарик и поднял бокал с сидром.

—Et pour l’avenir! — поддержала его Белина и они выпили. — Мы ж ведь тут собрались именно ради этого? Не пора или перейти к делу?

—Думаю, что да, — Тарик понял намёк. Поэтому, когда они закончили обедать, Тарик расстелил постель и выключил свет. Белина была просто голодной самкой, которая стащила с Тарика и себя одежду, страстно целовала его и просила трахать её, сколько у Тарика хватит сил, а когда Тарик входил в её горячую и влажную пещерку, громко стонала и кричала: «Oh mon dieu! J'adore ta queue! Plus!», что Тарик не понимал, да оно ему было и неважно. За последние 7 лет он встречал немало таких. В эту ночь Тарик спустил в пещерку Белины минимум три раза прежде чем окончательно обессилев уснул в её объятиях.

На этом Дженн закончила свой рассказ. Джонни Мэттисон это прокомментировал

—Да, неплохая история для всех.

—Ну, ты, Джонни, явно хотел бы быть на месте Тарика, — заметила Джейми. — А вот довоенная история Белины безрадостная. Неужели мать её не любила?

—Любила и поэтому отправила в Нью-Йорк, — ответила Дженн.

—Почему? — спросила Джейми.

—Там вот какая история. Белина рассказала Тарику, что знала. Её родители были микробиологами, которые разрабатывали вакцину против новой чумы, которая появилась, как биологическое оружие китайских комми. И её отец действительно случайно заразился, работая с образцами, он ушёл на самоизоляцию и это спасло всех остальных от заражения. После его смерти Одиль Оливетт продолжила исследования. Их финансировала компания Фредерика Синклера «Большая Гора», —ответила Дженн. —Но Волт-Тек предложила в случае ядерной войны перенести эти исследования в убежище, где в случае разработки вакцины можно было бы всех вакцинировать, а потом провести испытание в условиях изоляции, выпустив вирус. Харрисон Питерс тоже работал на «Большую Гору». Но цель проекта была в другом. Генная модификация растений для повышения урожайности и возможности выращивать их под землёй. Кстати, кукуруза с повышенным содержанием этанола — это тоже разработка «Большой Горы». Харрисон Питерс считал данные исследования вполне безопасными и даже просил руководство разрешить его невестке с внучками жить в том убежище, но ему отказали. А вместо этого предложили для них Убежище 69. А Одиль Оливетт прекрасно понимала все риски их пребывания в том убежище, где будет она. Поэтому Белину с дочками и отправили в Нью-Йорк.

—Да уж, только наше убежище было относительно адекватным, — заметила Джейми, а мой внутренний пассажир расхохотался: «Что бы она сказала, если бы знала, что к нам должны были поселить Аннай Оран, которая бы превратилась в монстра и съела бы всё убежище, чтобы породить своего клона?».

—Может быть, — согласилась Дженн. Вскоре мы закончили обедать и мои спутники отправились в бункер, а в доме остались только мы с Дженн. Она как обычно потянула меня на вечерние водные процедуры, а когда мы вернулись в спальню, то она включила там радио и принялась готовить всю нашу атрибутику. На радио играла музыка и Шейла О’Райли пела:

Приходите, юные повстанцы, послушать мою песнь.

Ведь любовь к родине — это прекрасная вещь.

Она прогоняет страх, словно пламя костра.

И для нас начинается патриотов игра.

Меня зовут О'Райли, мне нет семнадцати.

Мой дом в Эль-Сегундо, где меня отняли от груди.

Все наши беды — злых северян вина.

И для нас начинается патриотов игра.

....

Мне сказали, что О'Коннолли застрелили прямо в кресле его.

Его раны, полученные в бою, кровоточат и оголены.

Его прекрасное тело искалечено, избито и изувечено.

Вскоре меня сделали частью патриотов игры.

Теперь я умираю, моё тело в дырах.

Я думаю о тех предателях, которые торговались и продавали.

Мне жаль, что моя винтовка не настигла

Тех ублюдков, которые игру патриотов продали.

Песня закончилась и раздался голос Макса Террора: «Я Террор Макс, ваш судья после апокалипсиса. Вы слушаете Смерть-981. Шейла О’Райли посвящает эту песню своему брату, который погиб в сражении. Да, мы не отрицаем, что повстанцы тоже погибают в сражениях и её брат храбро сражался в Калвер-сити и забрал с собой многих северян, о чём радио НКР не расскажет. А у нас на повестке дня очень интересная инициатива Венделла Петерсона по созданию специализированных трибуналов в штатах Лос-Анджелес и Сияние Дня для проведения карательных операций с использованием этих судов кенгуру. Почему они так называются? Этот термин появился 420 лет назад в Луизиане, где белый народ любил ускорять правосудие. Особенно, в отношении цветных. Сейчас в некотором роде история повторяется. Тиран Венделл Петерсон решил создать новый инструмент подавления и запугивания жителей свободных штатов Лос-Анджелес и Сияние Дня. Он это называет двухуровневым правосудием. Но наш ответ: «Это наша земля и мы не подчинимся». У нас достаточно патриотов, которые готовы умирать и убивать за эту землю, потому что другой у нас нет. И сейчас для вас «Двухуровневое правосудие». Исполняет Роман Новиков.». Макс Террор замолчал, после чего заиграла музыка и Роман Новиков запел:

Мы выросли, веря в справедливость закона,

В то, что все равны, в то, что справедливость существует,

Но теперь кажется, что правила изменились,

Словно наши люди отчуждены,

С нами обращаются как с чужаками в нашем доме,

Пока другие получают пароли,

Которых мы никогда не знали,

Равновесие нарушено, правда близка,

Это двухуровневого Венделла заслуга.

Два уровня правосудия, один для северян, другой для толпы,

Что они опускают на землю.

Граждане второго сорта на нашей собственной земле мы,

Оставшиеся в стороне, пока они занимают позицию.

Два уровня власти, два яруса лжи,

Те, кем они жертвуют, — это мы.

Дело не в расе твой или моей,

Дело в справедливости, в границах.

Один закон для всех, так и должно быть,

Не извращённый властью, не вами избирательно.

Мы платим цену, мы сталкиваемся с жаром,

Пока они нарушают правила на каждой улице,

Люди просыпаются, правда ясна.

Мы закончили с этой игрой двухуровневого Венделла.

...

О-о-о-о, о-о-о.

Двухуровневый Венделл.

Вы не можете отрицать.

Эта земля наша.

И мы не подчинимся.

Я выключил радио. Последнее время мне речи Макса Террора и песни его сторонников никак не прибавляют оптимизма. А Дженн меня попросила:

—Майкл, подготовь меня.

—Хорошо, дорогая! Соедини запястья- попросил я и поцеловал Дженн. Она подчинилась и вскоре стояла на коленях, а её руки были зафиксированы за спиной за кольцо над кроватью. Также я одел на неё ошейник и маску на глаза, а затем принялся рукой ласкать её киску.

—Майкл, дай мне ремень поцеловать, как обычно, — попросила Дженн.

—Успеется, —ответил я, целуя её ненужную шейку. —Я хочу сначала у тебя кое-что спросить. Что ты обо всё этом думаешь?

—Майкл, когда ты так делаешь, я могу думать только о ремне и о твоём х... в моей заднице, — простонала Дженн, а я прекратил её ласкать.

—Дженн, я серьёзно. Нам нужно решить, что делать, — ответил я.— Для начала я думаю, что я убью Хуана Максона Элсдрагона только, если он не отдаст Киру добровольно. В противном случае я его пощажу. Но это не понравится ни Сильверману, ни Полу дю Виллю.

—Тебе придётся его убить, — сказала Дженн. — Добровольно он Киру не отдаст.

—Хорошо, что делать дальше? — спросил я.— Пол дю Вилль хочет, чтобы я убил Сильвермана, когда с Хуаном Максоном Элсдрагоном всё будет кончено. И он согласен на сохранение независимости за племенами, а Сильверман хочет, чтобы я заставил племена сдаться НКР и передать ему шахту. А ещё он уе..., который всё это заварил. И я бы его убил, но тогда Пол дю Вилль хочет, чтобы мы провели повторный рейд на Форт Даггерпоинт и захватили тамошние ядерные боеголовки. Если семейка Бишопов или НКР будет владеть таким оружием... Плюс ситуация в Ксиабуле, которую нужно защитить от короля Демонов.

—Майкл, ты все ответы получишь в Ксиабуле, — ответила Дженн. — Именно за этим мы туда и идём. Я тебе пока ничем не смогу помочь. А если ты не возьмёшь ремень...

—Хочешь ремень? Ладно, будь по-твоему. Целуй! — приказал я и поднёс ремень к губам Дженн. Она его поцеловала, после чего я одел на неё кляп. Затем задрал её мини-юбочку и принялся наносить удары по её заднице, приговаривая: «Знаешь, Дженн, ты тут или опять мне врёшь, или от твоего дара нет никакого толку. Ты ведь хочешь, чтобы я с тобой это делал не ради дара, а потому что тебе это нравится. Потому что ты конченная изощрённая мазохистка, так? — спросил я, а Дженн кивнула головой, постанывая в кляп. — А я вместе с тобой за месяц и 10 дней превратился в такого же конченного изощрённого садиста. Потому что мне нравится пороть твою задницу, а потом очень жёстко трахать. И всё бы ничего, но знаешь, Дженн, чего я больше всего боюсь? Что когда-нибудь я не сдержусь и тебя случайно покалечу или убью. Иисус ё... Христос, во что я превратился? Ну что хочешь ещё?! Хочешь ещё?! Получи!». Закончив с поркой, я вогнал свой член в задницу Дженн. И мне хватило только 3 минуты, чтобы кончить. Впрочем, Дженн, похоже, тоже, судя по тому, как она выла в кляп, а её соки капали на простыню из киски. Я дал ей где-то 10 минут отдохнуть и спросил: «Ну что продолжим? Покачай головой из стороны в сторону, если хочешь, чтобы я прекратил». Но Дженн кивнула, и я продолжил экзекуцию. Когда я излился в её задницу во второй раз, я освободил её руки и снял кляп. Тогда Дженн растянулась на матрасе и стала тихо плакать в подушку.

—Дженн, прости, — сказал я.— Я немного увлёкся.

—Нет, я плачу не поэтому, — ответила Дженн.

—А почему? — спросил я.

—Потому что ты прав. Я действительно конченная изощрённая мазохистка, как и Валаса, а также наши с ней общие предки, — ответила Дженн. — Валаса сказала, что, когда Раз О’Ога пробуждает её дар, она его ненавидит, но при этом получает высший кайф и всё ему прощает.

—Ты ко мне тоже чувствуешь подобное? — спросил я.

—Да. И это даёт мне высший кайф. Когда я связанная и беспомощная, а ты наносишь удары по моей заднице, а потом насилуешь. Майкл, в следующий раз не спрашивай меня, хочу ли я на второй круг, а просто делай. А если хочешь и можешь, то иди на третий, четвёртый, пятый...— Дженн снова зарыдала в подушку.

—Так не пойдёт. Я должен знать предел твоей выносливости. И если тебе хорошо сейчас, то почему ты плачешь? — спросил я.

—Потому что мне это нужно. Потому что я сейчас чувствую не только свою боль, но и боль Киры, — ответила Дженн.

—Ты и так можешь? — удивился я.

—Похоже, что да. Майкл, просто обними меня сейчас, — попросила Дженн.

—Да, дорогая, люблю тебя, — сказал я и поцеловал Дженн сзади в её нежную шейку. А потом лёг рядом и приобнял её. Дженн ещё немного похныкала в подушку, а потом провалилась в царство Морфея. Блин, с девчонками бывает очень тяжело, а когда их то ли гормоны колбасят, то ли они начинают чувствовать не только свою боль, но и чужую. Впрочем, с Дженн не соскучишься. А вот вся сложившаяся ситуация на перевале Каджон меня очень сильно напрягает. Ладно, вполне возможно, что в Ксиабуле я получу ответы на все свои вопросы и мы сможем освободить Киру с минимальными потерями. А сейчас пора тоже поставить будильник на пип-бое на шесть утра и на боковую, т.к. завтра опять ранний подъём и дальний поход. Хоть бы у нас всё получилось.