Завязав Насте глаза и предложив ей угадывать, кто в эту минуту занимается с ней сексом только по ее ощущениям, я приложил палец к губам, чтобы Пабло и Давид все делали, молча, и случайно не проговорились. Парни все поняли и с улыбками на лицах ждали, что же последует дальше. У меня бешено колотилось сердце. Казалось, оно сейчас выскочит из груди. И дыхания больше почти не было. Я постарался себя успокоить и руками показал парням, что они могут приступать к ублажению Насти. Они это тут же и сделали: Давид занялся ее личиком, а Пабло припал к ее писеньке. А я, надев на себя шорты и футболку, тихо достал из шкафа свою остальную одежду, побросал ее в спортивную сумку, взял из ящика комода свой паспорт и мой обратный билет и, еще раз показав пальцем парням, чтобы они молчали, вышел из комнаты. Парни, молча, проводили меня, недоуменно глядя мне в след. Только оказавшись в коридоре, я смог выдохнуть. Я в очередной раз решил уйти из жизни Насти. И на этот раз мое решение было твердым. У меня в голове до сих пор звучал Настин стон, больше похожий на крик о помощи: «Как я скучала по тебе! Хочу от тебя сегодня получить все то, чего мне так не хватало все эти годы!» И эти слова были предназначены не мне, а Давиду! Именно ЕГО ей все это время не хватало! Каждый звук произнесенных Настей слов, словно тупой ржавый гвоздь, входил в мое сердце, раскалывая его на части. Так вот кто был действительно ЛЮБИМЫМ НАСТИНЫМ МУЖЧИНОЙ! Молодой, сильный, красивый испанец, а не я, старый, пусть пока еще и не дряхлый, 68-летний дед, который по своей старческой глупости решил, что его действительно может любить молодая, красивая, здоровая 28-летняя девушка. С моих глаз, наконец, спали розовые очки. Я вздохнул и побрел во второй снятый мною номер. Там я переоделся, написал Насте прощальное письмо, взял себе немного наличных денег, а остальные вместе с письмом и банковской картой вложил в большой белый конверт. Я оставил его на виду, на комоде, а сам с вещами спустился в наш бар у бассейна, благо он еще работал. Я поискал глазами Хуанито, но, очевидно, это была не его смена. «Оно и хорошо», - подумал я, потому что разговаривать с кем-либо мне совершенно не хотелось. Я выпил несколько рюмок коньяка подряд. Мне нужен был толчок, чтобы принять окончательное решение. У меня в голове все время крутилась мысль: «Правильно ли я все понял? Правильно ли поступаю? Не совершаю ли я очередную глупость?» Ведь я уже один раз пытался уйти от Насти после нашего МЖМ с ней и Игорем. Тогда Настя вернула меня, и мне было ужасно стыдно за ту мою минутную слабость. «Нет!»- твердо прозвучал голос разума в моей голове, - «В этот раз ты УСЛЫШАЛ, а не просто придумал, что Настенька любит ДРУГОГО мужчину, и твое присутствие в ее жизни ей только мешает. Если ты действительно желаешь ей счастья, как все время говоришь, ты ДОЛЖЕН ДАТЬ ЕЙ ВОЗМОЖНОСТЬ это счастье получить, и не сбивать ее с пути!» Я вздохнул, соглашаясь с этим внутренним голосом, заплатил за коньяк и заказал такси до аэропорта.

Пока я ехал в аэропорт, я все время думал о том, что сейчас происходит в нашем номере. Продолжается ли этот сексуальный марафон? Как там Настя? Получила ли она то наслаждение, которое так ждала от секса с Давидом? Заметила ли мое отсутствие? Поняла ли, что я ушел НАВСЕГДА? Поняла, ПОЧЕМУ я ушел? Как отреагировала на мой уход? Голова начала гудеть от всех этих вопросов. Я постарался больше ни о чем не думать, а тупо смотрел в окно, прощаясь с ночной Испанией. Ясное небо и большая луна с россыпью звезд позволяли мне хорошо видеть спокойное, теплое, мирно плещущееся море, мимо которого мы проезжали, темные силуэты деревьев, продолжавших дарить мне напоследок свои тонкие ароматы, острые выступавшие из песка каменные холмики, за которыми так удобно прятаться парам, пришедшим к морю ради занятия сексом на природе. Я понимал, что прощаюсь с Испанией навсегда, и эта мысль вызывала у меня облегчение, потому что сейчас понятия Испания, Барселона, Давид и Настя слились в моей голове воедино и означали только одно: БЕЗУДЕРЖНУЮ БОЛЬ. Наконец, такси остановилось на стоянке аэропорта, и я вошел в зал вылета. Только сейчас, увидев десяток стоек регистрации и табло с указанием городов и рейсов, куда вылетали самолеты из Барселоны, я понял, что не знаю, куда же мне лететь. Легко было написать Насте: «Я больше никогда не появлюсь в твоем городе и даже улечу в другую страну», но решить, куда же именно мне улететь, было не так легко. Я, немного растерявшись, призадумался: «Итак, куда же мне лететь?» Из задумчивости меня вывел голос, объявивший посадку на самолет до Парижа. Франция! Конечно же, мне нужно лететь к моей дочери, Даше! Я посмотрел на часы: половина первого ночи. «Будем надеяться, что она еще не спит», - подумал я и набрал Дашин номер. Она ответила почти сразу: «Привет, папа! У тебя все в порядке? Ты звонишь в такое время...» «Все хорошо, Солнышко! Я тебя не разбудил?»- проговорил я бодрым голосом, - «Просто я очень соскучился». «Я тоже соскучилась. Как там Настя? Она не рядом с тобой? Если нет, передавай ей привет, и скажи, что я за ней тоже скучаю и очень хочу увидеться», - поговорила Даша. «Скажи мне, дочь, если я захочу к тебе прилететь, не прогонишь?»- спросил я. Легкое волнение заставило мой голос задрожать. Даша это сразу почувствовала: «Папа, что-то случилось?» Ее голос стал напряженным. «Дело в том, что мы с Настей расстались, и мне срочно нужно сменить обстановку, уехать куда-нибудь, а кроме как к тебе, поехать мне больше некуда», - понуро сказал я. «Конечно, приезжай. Только объясни толком: что значит, вы расстались? Может, вы просто поссорились, так я вас быстро помирю?» «Нет, маленькая, это окончательное расставание. Не было никакой ссоры. Просто я очень ясно увидел, что она любит не меня, а совершенно другого мужчину. А это значит, что мое присутствие в ее жизни становится бессмысленным и совершенно лишним. Оно будет ей только мешать построить по-настоящему счастливую жизнь с тем мужчиной, которого она действительно любит». «Ерунда какая-то», - подумав немного, сказала Даша, - «Ладно, ты приезжай, и мы еще поговорим. Но сразу хочу тебе сказать: я не верю, что Настя любит не тебя, а какого-то другого мужчину. Когда будешь знать дату и рейс, напиши мне, чтобы я тебя встретила». «Спасибо, дочь! Люблю тебя!»- сказал я и отключился.

Как ни странно, но мне удалось довольно быстро сдать свой обратный билет и купить новый до Парижа. Рейс был в семь утра, так что мне не так-то много времени нужно было его ожидать. Отправив Даше всю необходимую ей информацию, я нашел себе местечко в углу зала и присел, ожидая приглашения на регистрацию. В моей голове снова зароились неспокойные мысли: «Судя по времени, Настя уже знает, что я ушел. Может, она уже даже нашла мое письмо и поняла, что я ушел насовсем. Господи! Только бы она отреагировала спокойно. Хотя, зная ее характер, о каком спокойствии может идти речь? Но, если я все правильно понял, и она по-настоящему влюблена в Давида, то его присутствие рядом с ней сейчас и правда сможет ее успокоить, вернее, не даст депрессии разрушить ее душевное спокойствие, не оставив от него камня на камне». Меня прошиб холодный пот от этих мыслей, поэтому я попытался перестать думать о Насте, а стал думать о себе, о моих чувствах, о моем будущем. Боже! О каком МОЕМ будущем можно сейчас говорить? Сколько мне еще осталось? 10, 15, ну максимум 20 лет? Конечно, я мог бы их провести, продолжая нежно заботиться о Настеньке, ее детях, которые обязательно появятся у них с ее любимым мужем. Но смог бы я переступить через свою любовь к ней? Отдать ее полностью на волю другого мужчины, отказавшись от секса с ней, и тем более, с ними обоими? Так и не прийдя ни к какому решению, я постарался убедить себя в том, что я поступил правильно, и стал думать о том, как мне вести себя с Дашей. Я же понимал, что, в общем-то, принимая мою сторону, она все же попытается примирить нас с Настей. Они действительно очень сдружились, и Даша была в полном восторге от того, как мы с Настей живем. Естественно, она захочет, чтобы все это не разрушилось, а продолжалось бы еще много лет. Я вздохнул, представляя себе наш с ней разговор. Из задумчивости меня вывел голос диктора, объявивший регистрацию на мой рейс. Я подхватил свою сумку и поплелся к указанной стойке.

Буквально через три часа я уже был в Париже. «Интересно, успела Даша добраться до аэропорта, или мне придется ее ждать?»- подумал я, становясь в очередь на паспортный контроль. Еще минут двадцать, и я вошел в зал прилета. Даша уже была тут. Мы с ней расцеловались, правда, несколько холодней, чем это было в тот раз, когда она прилетала в гости ко мне. Но мне была понятна ее настороженность, поэтому я отнесся к такой встрече абсолютно спокойно. «Еще раз прошу прощения за то, что доставляю тебе неудобство. Я постараюсь свести его к минимуму», - тихо проговорил я, - «Как ты успела так быстро добраться?» Даша махнула рукой: «Никакого неудобства. Я тебе очень рада. А сюда меня привез мой знакомый. Его зовут Жак. Я вас позже познакомлю. Он уехал, так как он сегодня работает, поэтому домой мы поедем на городском транспорте». Париж встретил меня не очень приветливо: небо было серым от набежавших туч, моросил мелкий холодный дождь, а порывы ветра время от времени норовили забросить его капли за воротник моей рубашки. «Да, это явно не ясная и жаркая погода Барселоны», - поежившись, со вздохом подумал я. Чтобы не промокнуть, мы с Дашей быстро заскочили в метро, и где-то еще через полчаса были у нее дома. Даша снимала небольшую квартирку на две спальни в доме старой постройки. «А зачем тебе две спальни? Ты заранее готовилась к моему приезду? Так нам хватило бы и одной», - попробовал пошутить я. «Мы снимаем квартиру вдвоем с моей подругой, Хлоей», - ответила на мой вопрос Даша, - «Так получается дешевле. Я вечером вас познакомлю. Она неплохо говорит по-английски, так что ты сможешь общаться с ней напрямую, без моего перевода». Я, смутившись, кивнул: «Извини, это была шутка». «Тебе, наверное, нужно отдохнуть. Вид у тебя, честно говоря, не очень. Ты иди, прими душ, а я пока приготовлю что-нибудь поесть», - сказала Даша. И потом, улыбнувшись, добавила: «Только не жди такого завтрака, как ты готовил мне у себя дома. Я не такой кулинар, как ты». Я приобнял дочь за плечи, поцеловал ее в макушку и пошел в ванную. Стоя под струями горячей воды, я снова начал думать о Насте и о том, что я сделал. Похоже, у меня самого началась депрессия, которая жадно сжирала меня, выедая мозг, сердце, нервы, душу. Нужно было срочно себя вытаскивать из этого состояния, иначе я мог натворить такого, что потом уже никогда не получилось бы исправить. Я решительно закрыл воду, вытерся найденным здесь же полотенцем, оделся и вышел к Даше, уже точно зная, что мне нужно делать, как минимум, первое время. На столе меня ждала большая чашка кофе с молоком и свежие круассаны. «Спасибо, Дашенька! Прекрасный французский завтрак! И нечего было прибедняться! Все очень здорово!»- улыбнулся я дочери и принялся уплетать пахучую сдобу. «Ну, рассказывай, что у вас произошло», - увидев, что я закончил завтракать, спросила Даша, - «Судя по тому, что ты прилетел из Барселоны, вы были на отдыхе? И что же ты там ЯСНО увидел?» Я честно рассказал ей обо всем. И о том, что мы полетели в Барселону, чтобы Настя смогла повторить ее прошлые сексуальные приключения с теми же самыми парнями. И о том, как она встретилась и что делала с Хуанито, Пабло и Давидом. И о том, как вслух, не боясь, что я все услышу, она призналась, что все время, пока мы были с ней в отношениях, она скучала по Давиду и хотела сейчас дополучить от него все те удовольствия, которые недополучала, будучи со мной. Закончив рассказ, я замолчал, но полученное мною возбуждение от моего собственного рассказа настолько взвинтило мои нервы, что мне с огромным трудом удавалось сидеть на месте. Я со страхом понял, что мой рассказ об этих ужасных для меня событиях, настолько возбудил меня сексуально, что я готов был наброситься на любую женщину или мужчину и вытворял бы с ними самые невероятные вещи. Мой член буквально горел от желания. Мои губы дрожали, жаждуя действий, мои руки, не найдя себе места, накрыли мою ширинку и начали расстегивать змейку на ней. Я понимал, что веду себя более чем странно. То, что со мной происходило, было полным сумасшествием. Заметив мое состояние, Даша широко раскрыла глаза. А когда она увидела, как я безо всякого стеснения достаю свой напрягшийся член и начинаю бешено его дрочить, сверкая безумными глазами, сказала тихим шепотом: «Папа, идем в мою комнату. Я помогу тебе расслабиться».

В комнате Даша уложила меня на свою кровать и легла рядом со мной. Она гладила мои волосы и шептала мне на ухо: «Папочка, дорогой мой, успокойся. Вы обязательно с ней помиритесь, и все у вас будет, как раньше. Не придумывай ничего. Она любит только тебя одного, а то, что она говорила Давиду, были просто слова. Может, она их говорила, чтобы его раззадорить, чтобы он не стеснялся тебя и по полной выложился во время их секса. А ты, неправильно понял ее слова и принял их слишком близко к сердцу». Даша начала нежно целовать мое лицо, легко касаясь своими губами моих закрытых глаз, носа, щёк, губ. В это время ее руки скользили по моему телу, ощупывая через футболку мою напрягшуюся грудь и кубики пресса на животе. А когда ее пальчики добрались до моего члена, который продолжал торчать из ширинки, как ствол орудия, выведенного на заданную позицию, я перестал сдерживаться и набросился на тело дочери. Это было сделать несложно, так как она стояла на коленях сбоку от меня, нависая надо мной. Ее футболка и бюстгальтер улетели в сторону, а джинсы вместе с трусиками я спустил к ее коленкам. И больше уже ничто не мешало мне наслаждаться ее телом и доставлять ей удовольствие, целуя и поглаживая ее грудки, животик, писеньку. Я понимал, что Даша хочет заняться моим членом, но сейчас мое возбуждение требовало моих активных действий, а не ее, поэтому я положил дочь спиной на кровать, полностью стащил с нее джинсы и трусики и принялся жадно целовать ее тело. Я не был грубым, наоборот, очень мягким и заботливо нежным, но, в то же время, очень настойчивым, не допускавшим никаких возражений по поводу моих действий. Я облизал Дашины груди, слегка покусывая ее напрягшиеся сосочки. Прошелся языком по ее животику, который тут же задрожал, словно здороваясь со мной в поцелуе. Я пропустил ее писечку и, целуя внутренние стороны ее ножек, спустился к ее ступням. Я обсосал все 10 пальчиков, таких миленьких, славных с аккуратными красными ноготочками. Когда я услышал, что дыхание Даши стало глубже и напряженней, а ее тихий протяжный стон все чаще пронзает тишину комнаты, я вернулся к тем частям ее тела, которые оставил на десерт. Я раздвинул ее ноги, лег между ними и, обняв ее за попочку, вставил в ее анальную дырочку сразу по два пальца каждой руки. Я буквально впился в ее писечку своим ртом. Мои губы даже не целовали, а именно ласкали ее большие внешние половые губки, слизывая пахучие капельки выделявшейся смазки. Мой язык нежно поздоровался с малыми половыми губками и, ненадолго задержавшись в их компании, острым кинжалом скользнул внутрь ее пещерки. Мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы отыскать и раздразнить ее точку G. Пора было навестить Дашин клитор. Он ведь тоже заждался встречи с моими губами и языком. Мои губы легкими пощипываниями заставили эту милую горошинку немного набухнуть от получаемого возбуждения. Буквально несколько толчков моего языка, и сильное содрогание Дашиного тела подсказало мне, что ее сознание уже больше не находится в теле, а отправилось в сказочное путешествие по той самой нирване, которая показывается людям только во время ХОРОШЕГО секса.

Нам с Дашей не понадобилось время для восстановления наших сил. Даша еще не перестала дрожать, когда ее ротик занялся моим членом. Не знаю, повлиял ли на нее мой рассказ, или мои оральные ласки были настолько хороши, но Дашин минет был самого высокого класса. Она с таким упоением целовала и сосала мой член, с таким удовольствием вылизывала и массировала мои яйца, так нежно выписывала круги своими пальчиками, введенными в мою анальную дырочку, что я, даже не дойдя до оргазма, испытал такие божественные эмоции, которые вытеснили из моей головы мысли о нашем с Настей расставании. Я оторвал Дашу от своего члена, поставил ее на четвереньки попкой к себе, несколько раз лизнул ее большие половые губы и прижал головку своего члена ко входу в Дашину пещерку. Даша замерла и тихо двинула попкой навстречу мне. Я вводил в нее свой член очень медленно и аккуратно. Мои движения были плавными, без подергиваний и задержек. Мой член скользил внутри влагалища, щекоча и раздражая его нервные окончания. Я знал, что Даша чувствует каждой клеточкой своей расщелинки мою любовь и несдерживаемое желание доставить ей столько удовольствия, сколько только возможно. И, отвечая мне взаимностью, она сильно сжимала свои малые губки, чтобы увеличить трение ствола члена о стенки влагалища и, тем самым, усилить и мои ощущения наслаждения и неги. «Хочу, чтобы ты вошел в попку», - тихо сказала Даша, в какой-то момент просто влипнув в меня попой и не давая мне больше двигаться. Я погладил ее по спинке кончиками напряженных пальцев, смазал своей слюной вход в анальную дырочку и выполнил ее просьбу. В попку я входил еще медленнее, постепенно заполняя ее сантиметр за сантиметром. При каждом моем последующем движении Даша тихонько повизгивала и шептала: «Да, папочка, да! Ты самый лучший папа на свете! Еще глубже, пожалуйста, еще глубже!» Это начало меня не на шутку заводить. В какой-то момент я позабыл об осторожности и задвигался очень резко и с большой амплитудой. Даша громко застонала. Но это не был стон от боли, это был стон удовольствия. И он на меня так подействовал, что я перестал быть живым человеком, а стал просто машиной для удовлетворения желаний и потребностей моей дочери. Я стал менять Дашины дырочки после каждых двух-трех толчков моего члена. Я с равной скоростью и глубиной погружения входил и в ее писечку, и в ее попку. Мне очень хотелось кончить, и я старался изо всех сил поднимать мое возбуждение до тех высот, до каких это было возможно. Даша была в изнеможении. Она уже перестала наслаждаться оргазмами, которые сотрясали ее тело. Не знаю, испытывала ли она до этого мультиоргазм, но то блаженство, которое, как я чувствовал, исходило из нее, думаю, она еще не скоро сможет забыть. Ко мне оргазм так и не пришел. Очевидно, сказалось мое моральное состояние, усталость и навалившаяся на меня депрессия. Но я был рад, что смог доставить дочери поистине божественное наслаждение. Это значило для меня много больше, чем мое собственное удовольствие. Мы с Дашей немного полежали, отдыхая, и пошли в ванную, чтобы под холодным душем привести в порядок свои тела и мысли.

После душа мы не стали одеваться, а, как были голенькими, так и легли в Дашину кровать. Мы немного помолчали, просто глядя друг другу в глаза. Первой нарушила молчание Даша. «Папа, ты твердо уверен, что вы с Настей должны расстаться? Может, ты все же ошибаешься? Ведь один раз ты уже ошибся, тогда, с Игорем. Подумай еще хорошенько». Я обнял Дашу и прижал ее крепко к себе. «Ты же умная девочка, и сама все хорошо понимаешь. То, что человек говорит в порыве страсти, как произошло с Настей, говорится от сердца. Это - чистая правда, не прикрытая никакими условностями. Это копившиеся годами мысли, которые Настя не могла больше скрывать ни от себя, ни от других. Поэтому она и высказалась во всеуслышание, совершенно не заботясь о том, услышу ли я эти слова, и как на них отреагирую. Ей было все равно, потому что она говорила ПРАВДУ!» Я сглотнул комок, подступивший к горлу, погладил Дашу по волосам и продолжил: «Это, конечно, случайность, что этим мужчиной оказался Давид, им мог быть Игорь, Сергей, Пабло, или кто-то совершенно другой. Но это ОБЯЗАТЕЛЬНО должен был быть молодой и сильный мужчина, более подходящий ей по возрасту и, конечно, по сексуальным возможностям, чем твой старый отец. У нас же с ней разница в возрасте ровно 40 лет, как и у нас с тобой. Она могла бы быть еще одной моей дочкой и твоей сестрой. Понимаешь? Пройдет еще два-три года, и я уже не смогу доставить ей столько сексуального удовольствия, сколько ей необходимо для полного удовлетворения. Я уже сейчас соглашаюсь на присутствие в нашей с ней постели других мужчин, чтобы моя сексуальная слабость была не так заметна. Так что наше расставание в любом случае уже определено. А если она действительно так скучала по Давиду все это время, зачем «тянуть кота за хвост» и ждать какой-то другой повод?» Я замолчал, продолжая гладить Дашину голову. То, что я чувствовал моими пальцами ее мягкие шелковые волосы, действовало на меня успокаивающе. Я даже начал понемногу дремать. Даша молчала, переваривая услышанное, при этом рукой поглаживая мой опавший член. В ее движениях не было попытки меня возбудить, а только успокоить и расслабить. «Люблю тебя, дочь!»- прошептал я и провалился в глубокий сон.

Проснулся я, услышав, как хлопнула входная дверь. Прошелестели по коридору легкие шаги, и чуть скрипнула дверь соседней комнаты. Дверь Дашиной комнаты была приоткрыта, и я успел заметить промелькнувший тоненький девичий силуэт. Я посмотрел на Дашу. Она крепко спала на боку, положив голову мне на грудь и бесстыдно выставив напоказ свои милые грудки и красивую голенькую попочку. Мой член все еще был у нее в руке. Я не знал, нужно ли мне ее разбудить, или продолжать делать вид, что я тоже еще не проснулся. Вдруг наша дверь открылась полностью, и в комнату заглянула миловидная девушка с короткими темными волосами в легком ситцевом халатике, едва прикрывавшем ее маленькую стоячую грудь и оставившем открытыми ее стройные ножки и даже краешек ее беленьких трусиков. Увидев, что я не сплю, она мило улыбнулась и что-то тихо прошептала мне по-французски. Я понял только два слова: Даша и папа, поэтому, улыбнувшись в ответ, только пожал плечами. Девушка перешла на английский: «Ты Дашин папа? Я видела твою фотографию. Я – Хлоя, Дашина подруга и соседка». Кивнув на наши обнаженные тела, Хлоя продолжила: «Значит, она говорила правду, и ты действительно занимаешься с ней сексом? Она говорила, что ты очень умелый любовник, и тебя хватает и на нее, и на твою жену. Кстати, а где же она?» «Я прилетел один. И, да, мы с Дашей занимаемся сексом и один на один, и в группе с другими девушками и парнями, включая и мою жену тоже», - также тихо ответил я, стараясь не разбудить свою дочь. Тема нашей беседы привела к тому, что мой член начал возбуждаться. Он выскочил из-под руки Даши и буквально взвился, наполняя вены ствола горячей кровью и слегка подрагивая. Хлоя подошла ко мне, присела на край кровати и, обхватив член рукой, немного подрочила его. «Какой он у тебя горячий», - проговорила она, не отрывая от члена взгляд и продолжая мягко сжимать его ствол. Затем она наклонилась и с легким вздохом лизнула его головку. Мне стало так приятно, что я не выдержал и задрожал всем телом. Это разбудило Дашу. Она открыла глаза и улыбнулась мне: «Привет, папуля!» Вдруг она увидела Хлою, сосущую мой член. «Я так понимаю, вы уже познакомились», - проговорила она и опустилась к лицу Хлои. Приобняв ее рукой за голову, Даша поцеловала Хлою в губы, не дав ей вынуть мой член из ее рта. Получилось, что мой член целуют, сосут и облизывают одновременно два жарких ротика. «Пожалуйста, девушки, продолжайте, мне так приятно!»- сказал я, прижимая к себе обе их головы. И Даша с Хлоей продолжили делать мне минет в два ротика. Они старательно облизывали ствол члена, язычками щекотали выпиравшие вены, заставляя мою кровь течь по ним еще быстрее. Они сосали головку, кружа язычками вокруг ее основания, руками массировали мои яйца, пальчиками гладили мою попку, периодически вставляя их в мою анальную дырочку. Я готов был кончить, но еще больше я хотел почувствовать вкус Дашиной подружки, поэтому я подхватил ее за талию и посадил писенькой на мой рот, по пути сняв с нее халатик. Я почувствовал ее запах, такой возбуждающий, чистый, немного пряный. Насладиться ее вкусом мне мешали трусики, которые явно были уже не нужны ни ей, ни мне. Я сорвал их с нее зубами, гневно рыча, когда трусики не захотели слетать, запутавшись на ногах. Я напал на освободившуюся писечку Хлои, как голодный пес на долгожданную кость. В отличие от писечек Насти и Даши у Хлои там была аккуратная прическа в виде маленького сердечка. Ощущения от этого у меня были не совсем обычные, но не менее приятные. Я с глубоким чувством удовлетворения изучал половые губки Хлои. Я облизывал их, замирал с ними в страстном поцелуе, смаковал капельки выделявшейся смазки и пробирался языком все глубже и глубже в ее пещерку. Знакомство с ее точкой G и внутренними стенками влагалища было одинаково приятно и Хлое, и мне. А когда я добрался до ее клитора и затанцевал с ним изумительный по своему рисунку танец языка, легкое подрагивание тела Хлои и ее сладостный стон возвестили нам с Дашей, что начало ее знакомства со мной состоялось и получилось весьма содержательным и приятным.

Мы с Дашей дали Хлое прийти в себя. Мы, обнявшись, лежали рядом с ней и, улыбаясь, смотрели, как ее тело дрожит, ощущая сказочные приливы ее оргазма. Наконец, ее лицо просветлело, и она выдохнула уже почти спокойно. «Ты права, твой папа очень умелый любовник. Такой куни мне еще никто не делал, даже наш Жак!», - сказала она Даше. «Это еще не все. Он же пока еще не входил в тебя. Посмотрим, что ты скажешь потом», - ответила Даша. Хлоя вопросительно посмотрела на меня. Я улыбнулся, притянул ее к себе и очень крепко поцеловал в губы. Я лег спиной на центр кровати, положил Хлою спиной на себя, разведя в стороны ее ножки так, чтобы Даше хорошо был виден и мой возбужденный член, и Хлоина раскрытая писенька. «Дашенька, мне нужна твоя помощь», - сказал я дочери и кивнул головой на свой член, - «Пососи его хорошенько и полижи ее писечку. А когда мы с ней оба начнем там подрагивать, вставь член в ее пещерку». Даша легла между моими ногами, медленно лизнула большие половые губки Хлои, сильно надавив на них своим языком, и, услышав ее сдавленный стон, всосала в свой ротик мой член, а в расщелинку Хлои глубоко ввела два своих пальчика. Я в это время взял в свои руки грудки Хлои и, погладив их напряженными пальцами, легко покрутил ее сосочки. Хлоя задрожала сильнее и задышала глубже и чаще. А когда я губами поймал ее ушко и, всосав его в свой рот, начал языком вылизывать его раковинку, Хлоя закричала в полный голос, не в силах по-другому отреагировать на получаемое наслаждение. Услышав этот крик, Даша подвела головку моего члена ко входу во влагалище Хлои, и я одним движением вошел в нее на всю длину моего члена. Хлоя захлебнулась звуками собственного стона. Она перестала дрожать, став обездвиженной куклой, потерявшей сознание, улетевшее в райскую высь сексуальной неги на встречу с самыми сильными эмоциями, наполненными удовольствием и наслаждением. А я продолжал ритмично двигаться во влагалище Хлои, раздражая ее нервные окончания и тем самым поддерживая ту эйфорию, которая носила сознание Хлои на своих волнах. Время от времени я вынимал свой член из писеньки, давая возможность Даше его пососать и насладиться смешанным вкусом моих и Хлоиных соков. Даша делала это с огромным удовольствием, ритмично насаживаясь на член головой и буквально высасывая из меня все соки. Когда мой член снова входил в пещерку Хлои, Даша занималась ее клитором, легонько посасывая и покусывая его одними губами. Понимание, какое удовольствие мы с Дашей доставили Хлое, настолько возбудило меня, что я начал кончать, заполняя ее влагалище своей густой, горячей, терпкой спермой. Даша поняла это по моему подрагиванию и тепло мне улыбнулась: «Поздравляю, папа, ты впервые кончил во француженку!» Она достала мой член из влагалища, вылизала его и высосала все остатки спермы. «Ты очень вкусный! Хочешь попробовать?» Я кивнул, соглашаясь. Даша высосала из писечки своей подружки мою сперму, смешанную с соками Хлои и в поцелуе влила мне в рот ее часть. Я впервые пробовал вкус собственной спермы и, надо признаться, он мне понравился. Хлоя пришла в себя и смотрела на меня с нескрываемым восхищением. «Ты действительно очень умелый любовник. И Даша твоя тоже безумно хороша. Спасибо вам обоим. Я получила незабываемое наслаждение. И очень надеюсь, что еще не раз его получу», - она крепко поцеловала меня и Дашу и побежала в ванную, сверкая голой попкой. Мы с Дашей посмотрели друг на друга. «Ну, как ты себя чувствуешь? Не стало немного легче?»- спросила Даша. «Если ты говоришь о депрессии, то - да, она немного отступила. И - да, я уже не чувствую расставание с Настей так остро». Но стоило мне это произнести, как тоска снова колючей проволокой опоясала мое сердце, впиваясь в каждую его клетку.

Мы с Дашей тоже приняли душ и уже полностью пришли в себя. «Идем, погуляем по вечернему Парижу», - пригласила меня дочь, - «Я покажу тебе мое любимое кафе и улочки, по которым я больше всего люблю гулять». Мы вышли из дома, и нас сразу обдало запахами вечернего города. Это была смесь запахов какой-то острой уличной еды, приправленная запахом отработанного бензина и горячего асфальта. Был уже поздний вечер, но на улицах, ярко освещенных старинными фонарями, было полно народа. И все эти люди никуда не спешили. Они медленно шли вдоль горящих витрин маленьких магазинчиков и чудных уличных кафешек. Иногда, встретив знакомых, кто-то останавливался и довольно громко приветствовал встреченного. Но это почему-то абсолютно никому не мешало, а только добавляло некий колорит вечернему Парижу. Звуки музыки, доносившиеся из кафешек, смешивались со звуками проезжавших машин и голосами беседовавших людей, но не составляли какофонию, режущую ухо, а были весьма гармоничны нашему лиричному настроению. Даша привела меня к небольшому кафе, спрятавшемуся в узком переулке. Хозяин кафе, пожилой дородный мужчина с пышными усами, поприветствовал ее, как старую знакомую. «Как обычно. Нам обоим», - поздоровавшись с хозяином, заказала Даша. Нам принесли по большой чашке латте и паре маленьких пахучих булочек. Мы пили чудесный кофе, заедая его свежей сдобой. Я чувствовал, как уходит моя тревога за Настю, и как все глубже в мою душу зарывается, прячась, тоска, уже не так откровенно терзая мое сердце. Даша внимательно смотрела на меня и, кажется, отчетливо видела все те изменения, которые со мной происходили. «Я смотрю, ты уже жалеешь о вашем расставании?»- спросила она. «Жалею, но не о расставании, а о том, что в самом начале допустил переход от отношений любящего мудрого дедушки и маленькой глупенькой внучки к отношениям двух любовников. Это моя основная и самая большая ошибка. Все остальное – это уже ее следствия», - с горечью в голосе ответил я. «Нет, папа, нет! Я видела вас вместе. Вы действительно две половинки одного целого. И если ВЫ не любите друг друга, то я тогда вообще не знаю, что такое ЛЮБОВЬ. Ведь, когда вы рядом, вы просто светитесь от счастья и всегда ведете себя так, чтобы хорошо было в первую очередь другому, и только потом себе. Очень прошу тебя: одумайся. Ты сейчас делаешь несчастными и ее, и себя!»- воскликнула Даша, крепко сжимая мои руки. Я помолчал и проговорил виноватым тоном: «Идем домой, милая. Как говорится: утро вечера мудренее». И мы, молча, побрели домой по любимым Дашиным улочкам.

На следующее утро Даша ушла на работу, предупредив меня, что вернется только часам к семи вечера. Я сидел в кухне за столиком и пил свой утренний кофе, когда туда вошла Хлоя. На ней была только растянутая короткая футболка, из-под которой призывно выглядывало маленькое сердечко ее подстриженной писечки. Ее карие глазки были полуоткрыты, а короткие волосы торчали в разные стороны. Видно было, что она уже встала, но еще не совсем проснулась. «Доброе утро, милая! Хочешь кофе, или что-нибудь более калорийное?»- шутливо спросил я. Хлоя полностью открыла глаза. Когда она увидела меня, ее взгляд стал совершенно осмысленным, и она рукой потянула край футболки вниз, стараясь прикрыть свою писечку. «Доброе», - ответила она, - «Кофе, если можно, а на что-то более калорийное, боюсь, у меня уже не хватит времени. Мне скоро пора на работу». Я закинул в кофемашину капсулу и меньше, чем через минуту, поставил перед Хлоей чашечку ароматного напитка. Хлоя с улыбкой кивнула мне и какое-то время, молча, меня разглядывала. «Хочу еще раз сказать тебе спасибо. Все вчера было очень здорово. Мне ужасно понравилось. Надеюсь, мы сможем это повторить», - наконец сказала она. «Конечно, как только захочешь. Ты вчера сказала, что это было даже лучше, чем с вашим Жаком. Он что, ваш эталон сексуальных партнеров?» «После нашего вчерашнего секса уже точно нет. Ты намного более умелый, чем он. Просто у него гигантский член. В длину он сантиметров двадцать пять, и в диаметре не меньше семи. До появления тебя это было моим основным критерием», - ответила Хлоя. «Такой огромный?»- я почувствовал, как зашевелился мой член, когда я мысленно представил себе этого гиганта. «А как же он помещается в твоей писечке или ротике? Ты не боишься, что он тебе все порвет?»- с опаской в голосе спросил я. «Нет», - улыбнулась Хлоя, - «Наоборот. Везде становится так тесно, и он так быстро раздражает мои нервные окончания, что я кончаю еще до того, как становится больно. Да ты расспроси Дашу. Она начала заниматься с ним сексом совсем недавно, а значит у нее самые свежие впечатления». Она залпом допила кофе и, испуганно крикнув, «Ой! Я уже опаздываю», - побежала в ванную. Я облизнул пересохшие губы. «Этот чудесный гигантский член! Я обязательно должен его увидеть, а, может и попробовать! Дашенька должна мне в этом помочь!» И я погладил свой возбужденный член, успокаивая его. Вернувшись в комнату, я завалился на кровать и снова начал думать о Насте: «Моя любимая девочка! Очень надеюсь, что твой шок уже прошел. Очевидно, Пабло, Хуанито и Давид смогли своим сексом с тобой избавить тебя от боли расставания со мной. А, может, и не было никакой боли, и ты уехала с Давидом в Мадрид, и уже даже не вспоминаешь обо мне? Почему я решил, что так глубоко вошел в твою голову и сердце, что мое исчезновение имеет для тебя такое большое значение? Может, у тебя и нет никакой боли, а это просто я сам себя накручиваю?» Я вскочил с кровати и подошел к окну. На улице снова моросил дождь. «Надо пойти проветриться, иначе я просто сойду с ума», - подумал я и вышел из квартиры.

Гуляние под мелким противным дождем – это то еще удовольствие, особенно, если у тебя нет зонта, а ветер-проказник так и норовит исподтишка швырнуть тебе в лицо, или за воротник горсть холодных капель. И вроде бы ничего страшного: ведь лето, но настроение очень быстро скатывается к минору. Я добрался до кафе, в котором мы были вчера с Дашей, и решил переждать дождь там. Хозяин, узнав меня, улыбнулся: «Comme d'habitude?» Я не говорю по-французски, но в данном случае трудно было его не понять. «Oui, merci!»- ответил я, использовав практически весь свой запас знаний французского. Через пару минут я уже пил горячий пахучий кофе, с наслаждением вдыхая аромат свежего круассана. И жизнь начала приобретать краски. Дождь перестал казаться мне таким противным, мое состояние больше не выглядело таким безысходным и даже мысли о Насте перестали нагонять на меня тоску. «И в ее жизни, и в моей наши отношения сыграли определенную роль. Они подарили каждому из нас огромное количество счастливых моментов, которые мы никогда не забудем. Они позволили нам пережить самое замечательное чувство, которое только может испытать один человек к другому: ЛЮБОВЬ. К сожалению, эти отношения подошли к своему завершению. Что ж, такова жизнь. Но они навсегда останутся в нашей памяти и, как знать, может, в будущем помогут нам избежать каких-то ошибок и разочарований. Да, нам обоим сейчас тяжело. Пережить расставание после обволакивающего чувства бесконечной безумной любви действительно сложно. Только вот у Насти это была лишь ВИДИМОСТЬ чувства, иначе она не могла прокричать во всеуслышание те слова, обращенные к Давиду. Думаю, она уже и сама это все поняла. И никакой депрессии у нее сейчас нет, а есть только новое чувство теперь уже, надеюсь, НАСТОЯЩЕЙ любви к мужчине, который сумеет дать ей то счастье, о котором мечтает каждая женщина», - все эти слова медленно проходило через мой мозг, успокаивая мои натянутые, как струна, нервы. Сердце начало биться спокойнее, дыхание выровнялось, только вот маленький чертик, хватая меня за левое ухо, монотонно нашептывал, словно вбивая в мою грудь осиновый кол: «Не лги себе. Ты ее убил своим уходом. И ты сам это знаешь. Но уже ничего нельзя изменить. Вот и живи теперь с этим!» Я потряс головой, словно пытаясь стряхнуть этого чертика. И он, как минимум, замолчал. Дождь перестал. Я заплатил за кофе и пошел гулять дальше, знакомясь с парижскими улицами и скверами. Я не старался запомнить, где именно я ходил и что видел. Это было просто бесцельное праздное болтание по городу. Через несколько часов я устал и вернулся домой к Даше. Я нашел в ее холодильнике и кладовке кое-какие продукты и по старой памяти занялся приготовлением ужина. Приготовление еды всегда на меня действовало расслабляющее, и очень скоро меня перестали занимать все другие мысли, кроме рецептов тех блюд, которые я готовил. Под конец я даже начал насвистывать какой-то незамысловатый мотивчик, который сам же и придумывал на ходу. Меня привел в чувства звук открывающегося замка. Я глянул на часы: шесть вечера. Для Даши еще рановато. «Наверное, это Хлоя», - подумал я и выглянул в коридор.

Это действительно была Хлоя. Только она была не одна. Вместе с ней в квартиру вошел молодой парень. На вид ему было не больше двадцати. Смугловатый, кареглазый с густыми волнистыми темными волосами он выглядел весьма привлекательно. «Это Жак», - представила его Хлоя, - «К сожалению, он не говорит по-английски». И, посмотрев на Жака, добавила: «Но это не делает его менее сексуальным». Я кивнул. «Извини, я немного занят: готовлю ужин. Так что пока не смогу составить вам компанию, хотя попозже», - я пристально посмотрел на ширинку джинсов Жака, - «Я был бы весьма рад нашему близкому знакомству с Жаком». «Даша говорила, что ты любишь сосать члены у мальчиков», - улыбнувшись моему намеку, проговорила Хлоя, - «Я бы с удовольствием на это посмотрела. Но ты же помнишь, что член у него гигантский? Не испугаешься?» «Наоборот, буду делать это с еще большим удовольствием». «Хорошо. Я его подготовлю и позову тебя», - сказала Хлоя. «Я буду ждать с нетерпением», - я кивнул и вернулся к своим делам на кухне. Но делать там я уже больше ничего не мог. Хорошо, что мои блюда были уже полностью готовы. Мне оставалось только разложить все по тарелкам. Я сел на стул у двери кухни и весь превратился в слух. Сначала из комнаты Хлои доносился лишь шелест одежды и звуки страстных поцелуев, затем я услышал тихое повизгивание Хлои, которое через несколько секунд сменилось сдавленным стоном удовольствия. Я понимал, что Жак ее трахал! Мой член был настолько возбужден, что его не могла удержать змейка на ширинке джинсов. Если бы я ее не открыл, думаю, мой член ее бы просто порвал. Хлоя прокричала мне из-за двери: «Валера, заходи!» Мои ноги почему-то стали ватными. Я с трудом дошел до двери в комнату Хлои. Она была немного приоткрыта. Я открыл ее полностью и вошел внутрь. Картина, которую я увидел, довела мое возбуждение до предела: обнаженный Жак лежал на спине на середине кровати. На его ротике лицом к двери сидела голенькая Хлоя и двумя руками (!) дрочила действительно огромный член Жака. Обе ее руки не могли его полностью обхватить, поэтому его большая темно-бардовая головка гордо возвышалась над руками Хлои. Увидев мой член, торчавший из ширинки джинсов, Хлоя улыбнулась мне и кивнула: «Иди сюда». Я подошел на подгибавшихся ногах и стал на колени у кровати. Хлоя убрала руки от члена Жака и прижала к нему мою голову. Но меня не надо было принуждать. Мой рот обхватил эту сказочную головку, и мой язык облизал ее внутри рта, стараясь сразу же задействовать все ее нервные окончания. Член был действительно длинным и толстым. Я понимал, что взять его в рот целиком я не смогу, поэтому я выбрал другой способ действия. Я руками стал поглаживать ствол члена, нежно двигая пальчиками по вздувшимся венам, давая почувствовать ту ласку, которую я готов был им подарить. Одновременно с этим я языком лизал головку, посасывал ее, вылизывал и легко покусывал уздечку. Я часто менял темп вылизывания. Периодически всасывал в рот член так далеко, как только мог. Массировал и мял яйца. Я видел, что Жак снял Хлою со своего лица и, приподнявшись на локтях, внимательно следил за моими действиями. По его осоловевшим глазам я понял, что он получает удивительное наслаждение и очень скоро кончит. Поэтому я старался еще больше усилить те сказочные эмоции, которые я ему дарил. Хлоя, первое время заворожено следившая за моими действиями, получила такое возбуждение от вида меня, сосущего член Жаку, что не смогла усидеть, и принялась мастурбировать. Сначала она только массировала свой клитор и вводила в свою пещерку два перекрученных пальчика, но потом стала вгонять в свою писечку не пальчики, а целую ладонь. При этом она так призывно стонала, что ее возбуждение передалось и мне. Я стянул с себя джинсы и трусы и, усердно посасывая и вылизывая член Жака, наблюдая, как стонущая Хлоя трахает себя ладонью, принялся быстро дрочить свой изнемогавший от желания член. Жак переводил свой взгляд с меня на Хлою и обратно, и его глаза раскрывались все шире. Думаю, такого возбуждения он не испытывал раньше никогда. Вдруг его затрясло, он застонал, заскрежетал зубами и выстрелил мне в рот струю густой горячей терпкой спермы. Ее было так много, что часть начала выливаться сквозь мои разомкнутые губы. Хлоя мигом подскочила ко мне и впилась своими губами в мои, высасывая из моего рта ту часть спермы, которую я еще не успел проглотить. В это время в комнату заглянула Даша. За своими занятиями мы не услышали, как она пришла домой. Молча оценив обстановку, она крепко поцеловала в губы Хлою, пытаясь отобрать у нее изо рта хоть немного спермы Жака, но Хлоя уже все проглотила. Тогда Даша посмотрела на меня, увидела мой стоячий член и набросилась на него своим ротиком. И правда, я был единственным, кто еще не кончил. Даша так рьяно начала сосать мой член, заглатывая его в свой ротик до самого горла, что я бурно кончил буквально через пару минут. Даша высосала мою сперму до последней капли и проглотила ее, не поделившись ни со мной, ни с Хлоей. Мы все четверо, молча, сидели и глупо улыбались, глядя друг на друга. На правах самого старшего я сказал по-русски: «Во-первых, всем огромное спасибо за доставленные друг другу удовольствия! Во-вторых, всем в душ, и прошу на кухню ужинать. Что, я зря полдня у плиты корячился?» Даша перевела мои слова Хлое и Жаку. Все заулыбались и пошли выполнять мои указания. Я был в полном восторге от произошедшего. Отсосать такой классный поистине гигантский член! И проглотить такую вкусную сперму, а еще наблюдать, как молодая красивая француженка в экстазе трахает себя не двумя пальчиками, а целой ладонью, а потом дать отсосать своей дочери на глазах у ее друзей! Что может быть более возбуждающим и прекрасным! Я был в полном ауте! Мой член снова стоял, выпирая из джинсов. «Дашенька, милая! Сегодня ты получишь от меня такой секс, которого у нас с тобой еще не было», - подумал я и стал ждать ребят, чтобы накормить их моим ужином.

Первой в кухню вошла Даша. Она легко поцеловала меня в щеку и сказала: «После ужина мы едем в аэропорт». «Зачем?»- удивился я. «Нам нужно встретить там одного человека», - ответила Даша. У меня вдруг замерло сердце, кровь почти прекратила течь по моим венам, и я перестал дышать. «Да, речь идет о Насте», сказала Даша, увидев немой вопрос в моих глазах. «Она мне сегодня позвонила. Я не могла ей солгать и сказала, что ты здесь. Ты бы только услышал ее голос! Если бы меня кто-то так любил, как она любит тебя!» Честное слово, мне стало легче. Оказывается, я, старый идиот, все это время ХОТЕЛ, чтобы мы с Настей встретились, и чтобы наша любовь продолжила нас с ней лелеять и дальше столько времени, сколько нам отвел Господь. «Спасибо тебе, дочь!»- прошептал я и вытер слезы, брызнувшие из моих глаз, - «Так может уже пора ехать? Черт с ним, с ужином!» Даша улыбнулась: «Торопиться не нужно. Самолет прилетает почти в полночь. Вижу, что тебе не терпится. Надеюсь, ты понял, что ошибся, и больше такого не повторишь». Я ничего не видел и не слышал во время нашего ужина. Он полностью выпал из моего сознания. Только, когда мы с Дашей вышли из дома и сели в такси, я пришел в себя и начал хоть что-то соображать. Мое волнение было запредельным. Дочь это хорошо понимала и не доставала меня разговорами. Я с трудом дождался объявления диктора о прилете самолета, который привез мою Настю. Еще более томительным было ожидание, пока она проходила паспортный контроль и таможню. И вот в зал начали входить пассажиры ее рейса. Я впился глазами в дверной проем, через который проходили люди. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди от волнения. Наконец я увидел ее. Похудевшая, с изможденным лицом и абсолютно пустыми глазами она все равно для меня была самой красивой и желанной. Я хотел броситься к ней, но мои ноги будто прилипли к полу, и я не смог сделать даже одного шага. Зато Даша, заверещав, бросилась к Насте и начала ее целовать, причитая: «Настенька, милая, как я рада, что ты прилетела! Ты не слушай его, он же болван, который столько всего напридумывал, что сам же в этом всем потерялся! Ты же знаешь, как безумно он любит тебя. Настенька, прости его, пожалуйста!» Они подошли ко мне. Настя посмотрела мне в глаза. При этом ни один мускул не дрогнул на ее лице. «Ну, здравствуй», - она внимательно разглядывала мое лицо, - «Я очень внимательно прочитала твое письмо. Наверное, ты, как обычно, прав, хотя я и не согласна с твоими доводами. Но это твое и мое мнение. Они ведь не обязательно должны совпадать. Только в этой ситуации я поняла и другое: я больше не могу в тебя верить. Да, я знаю, что ты меня действительно любишь. Но ведь это еще не все. Любя, ты в меня НЕ ВЕРИШЬ! Поэтому, даже, если мы сейчас снова сойдемся, я не могу быть гарантирована, что завтра ты опять не расстанешься со мной, придумав в очередной раз подобную причину именно потому, что ты МНЕ НЕ ВЕРИШЬ, не веришь в то, что я тоже тебя люблю. Жить в постоянном страхе я не могу, да и не хочу. Поэтому я принимаю твой уход, и даже не буду оспаривать его причину. Если тебе так легче, пусть так и будет. Тебе не нужно улетать в другую страну, правда, если тебе самому этого не хочется. Мы спокойно можем жить в одном городе. Он достаточно большой, чтобы мы не пересекались». Повернувшись к Даше, она продолжила: «К тебе, Дашенька, это не относится. Я всегда буду тебе рада. Так что звони и приезжай, когда захочешь, а сейчас мне уже пора на регистрацию. Я слышала, что объявили посадку на мой рейс». Кивнув нам, Настя пошла в зал вылета, где действительно шла регистрация на рейс в Барселону. Я стоял, широко раскрыв рот, пытаясь осознать то, что только что услышал от Насти. Смысл ее слов с трудом доходил до меня, но я хорошо понимал одно: Насти у меня больше нет, и винить в этом никого, кроме меня самого, не получится. Только вот поняла ли она, что я ушел для того, чтобы освободить ей путь к НАСТОЯЩЕЙ, СЧАСТЛИВОЙ ЛЮБВИ. И не с доживающим свой век стариком, а с тем молодым мужчиной, который сможет ей ее дать. И что уход был вызван не отсутствием у меня веры в нее, а ИСКРЕННЕЙ ЗАБОТОЙ о ней и о ее БУДУЩЕМ...

Вот так и закончилась эта наша с Настей история, которая длилась без малого пять лет...