Слава Богу, у Макса была собственная машина: А то бы пришлось Максу с Ульяной, как и большинству сверстников, таскаться по приятельским хатам, летом искать уединенные уголки на природе, а зимой ютиться по подвалам и чердакам. Тесная студенческая общага Макса редко позволяла там уединиться, а строгие Ульянины родители и не подозревали, что в свои 19 лет она уже давно не девочка. А так, – машину на ручник, спинки сидений откинуть, – и для двух молодых тел места вполне хватало.

В этот раз Максу захотелось так неожиданно, что выбирать место для парковки не стали, тем более что за заснеженным парком пешеходов вообще не было видно. Ульяна привычно стянула с себя короткую юбку, тонкий джемперок и осталась в одних чулках – белья она принципиально на такие свидания не одевала. Максим расстегнул брюки, приспустил плавки и любовники набросились друг на друга. В самый разгар процесса в окно машины назойливо и повелительно постучали. Через плотно тонированные стекла ребята разглядели две плотные фигуры в сером с поблескивающими на плечах погонами. Одеваться Максу было намного проще, и уже через несколько секунд он вынужден был через приоткрытое окно машины вступить в диалог с двумя ментами – сержантами.

– Старший сержант Пилипенко. Нарушаете общественный порядок, гражданин. Документики, пожалуйста.

Встреча не предвещала ничего хорошего, и Макс сразу же протянул свой бумажник, в котором лежали права, паспорт и студенческий билет.

– Так, так. Выйдите из машины, надо лицо ваше с фотографией при свете сравнить. Да, и девушка тоже, – повелительно приказал сержант.

– Я не одета, – попыталась возражать Ульяна.

– Выходите оба немедленно, а то применим силу, – вдруг вспылил мент, для убедительности стукнув стволом автомата о стекло машины.

Растерянный Макс выскочил первым, но сержанты не проявили к нему никакого интереса. Вид обнаженной девушки, стоящей около машины в узорчатых черных чулках и туфлях на каблуке, куда больше привлек их внимание. От напавшего вдруг страха Ульяна даже не пыталась прикрыть ни аккуратно подбритую киску, ни средние, но классически правильной формы груди.

– А Ваши документики где? – ехидно поинтересовался тот же сержант.

– У меня с собой ничего, – только и пробормотала Ульяна.

– Тогда девушку придется обыскать хорошенько. Ну – ка, Тимоха, займись, – повелительно приказал Пилипенко своему напарнику.

Второй мент, ничего не говоря, взял Ульяну за плечи и, повернув, к себе лицом стал нахраписто шарить по голому телу, как будто в самом деле обыскивал. Большие мужские руки цепко мяли плечи, затем грудь, опустились ниже и тут последовала его команда: "Раздвинь ноги". Ульяна молча повиновалась, Макс безучастно стоял рядом, не зная, что ему делать.

Тимоха уверенно запустил два пальца в женскую киску, повертел ими, затем достал и доложил: "Готово, командир!".

– Ты когда – нибудь милицейскую палочку пробовала? – снова так же ехидно поинтересовался Пилипенко.

– Отпустите девушку, – запротестовал было Макс, но тут же щелкнули заботливо приготовленные Тимохой наручники, а Макс еще получил и увесистый удар в живот.

– Итак, за нарушение общественного порядка гражданка приговаривается к "милицейской палочке".

С этими словами Пилипенко потащил болтающуюся у него на поясе резиновую дубинку, а Тимоха резким движением наклонил Ульяну, уложил ее на капот и точным пинком заставил девушку расставить ноги. Сержант нащупал дубинкой киску и одним рывком загнал туда резиновую палку. На вскрик девушки внимания никто не обратил, сержант продолжал орудовать дубинкой. Его энтузиазм начал иссякать лишь минуты через две, в течение которых все участники этой нелепой сцены сохраняли молчание: менты казалось просто делали свое дело, Макс ошалело смотрел на роскошно развратное тело своей девушки, а Ульяна боялась вымолвить еще хоть слово, не зная что может ждать ее впереди.

Закончилось как – то все неожиданно буднично. Пилипенко вытащил свою дубинку, небрежно обтер ее об стоявшего Макса, Тимоха разомкнул наручники, и менты неторопливо стали удаляться в сторону парка. Макс сначала ошалело посмотрел на измученную Ульяну, все еще лежавшую на капоте, ее широко раздвинутые ноги в чулках, выгнутую попку, а потом бросился к ней на ходу спуская свои плавки...