— Кли, сокровище, а встань рядом со мной... Пусть мальчики на кошечек полюбуются... А мы их реакцию проверим... Ан, ложись-ка рядом с нашим гостем – ну прямо бок в бок... Да, да, да, вот так... Как там ваши... Ну... Как бы получше сказать... А! Пипирки! Точно, пипирки! Что они с утра такие дряблые? Ладно, Павлушка только кончил... Ну а ты то, Анус? Кли, давай поизображаем утреннюю разминочку с растяжечкой! Хотя, стоп! Что-то они какие-то не одинаковые – Анус весь такой красивенький, хоть сейчас на фотосессию – всё при нем – и губки накрашены, и глазки подведены... А Павлик – ну весь такой бледненький... Надо это дело поправить... Клиторчик, подруга моя боевая, у тебя косметичка далеко? Нет? Давай, сделай Павлушечку красивым! А то - как он из гусенички в бабочку превращаться будет? Анус, подвинься чуток – дай место мастеру!

Я отодвинулся на край кровати, а Кира, сообразив, что от неё требуется, прихватив косметичку, присела на колени у спинки кровати так, что голова гусенички оказалась в зоне доступности – почти между её коленями.

Паша задергался, заизвивался и опять начал вспоминать и нас и всех наших родственников с описанием того, что он со всеми сделает сразу же после свободы, которую мы должны были ему предоставить, причем немедленно.

Фарида, дав нашему гостю поговорить, тоже забралась на кровать и сев поверх ног Павлика, зажала его за яйца так, что тот взвыл:

— Сука, что ты делаешь! Больно!

— А будет ещё больнее! Не дёргайся, ты Кли мешаешь работать! Она для тебя же старается! Будешь красивый и неотразимый! И будешь нравиться не только девочкам, но и мальчикам – Анусу например! Так ведь? Кли, давай, сделай красиво!

Кира хихикнула и, подвинувшись чуть выше и зажав голову Павлуши между коленями – чтобы не дергался – приступила к макияжу. Фарида, не отпуская гениталии «клиента» свободной рукой взяла телефон и стала снимать процесс.

Косметолог постаралась – макияж в конце концов получился чрезвычайно блядским – громадные яркие губы, тени, подводка, «стрелочки» в углах глаз – всё претендовало на довольно высокий ценник и постоянный спрос на услуги в ближайшем придорожном кафе.

— О! Примерно то, что мне и надо! Ну а теперь – Анус, подвинься к... К Паулине! Точно! К Паулине! Хочу зафиксировать факт появления новой звезды...

Я, как и было предписано, переместился вплотную к Павлику – Паулине, почти что прижавшись к нему боком. Фарида подняла вверх большой палец и стала снимать нашу сладкую парочку со всех сторон. И тут ей что-то не понравилось:

— Слушайте, мальчики – девочки... Нет в нашей дружной команде однообразия... Клиторчик, встань-ка со мной рядом... Ага... А теперь – давай расстегнемся – снизу, естественно... - Девушки синхронно потянули за язычки нижних молний своих комбинезонов, в результате чего благодарным зрителям были предъявлены нижние прелести, как мне показалось даже слегка влажные – Как ты думаешь, Кли, что нарушает гармонию? Правильно! Ты, я, Анус – лысенькие, а наш друг весь заросший! Я считаю, что этот недостаток надо исправить! Ты же справишься? Посмотри, вроде в ванной есть и пена, и бритва...

Павлик, молчавший до этого, снова оживился, начав высказывать в своеобразных выражениях свое отношение к предстоящей процедуре.

— Пашенька, дружок, ну что ты такой говорливый! Я уже устала... Давай-ка тебе ротик слегка закроем... - Фарида потянулась в сторону игрушек, нашла кляп-шарик и, хотя Павлик и пытался дергаться, довольно сноровисто вставила его в рот «червячку» и плотно затянула ремешок на его затылке, после чего сложносочиненные предложения превратились в мычание и обильное слюноотделение.

Ну а Кира, как была – в расстегнутом снизу комбинезоне села Паше на ноги, положив рядом с собой атрибуты парикмахерского искусства – справа ножницы и пену для бритья, а слева бритвенный станок.

Пощелкав ножницами барбершопица левой рукой перевела в вертикальное состояние окончательно поникший член клиента и стала почти под самый корешок состригать весьма обширную паховую растительность: - Не дергайся, дружок, а то вдруг рука дрогнет... А ножницы острые...

Затем в ход пошли пена для бритья и станок, и минут через пять всё было готово – в нашем коллективе лысых стало на одного больше.

Кира собрала отходы производства (Фарида хихикнула: - Не выбрасывай, продадим кому-нибудь на парик) и, присев на краю кровати стала ждать дальнейших указаний.

— Ну вот, теперь другое дело! И не жарко, и красиво... Блин... Он же никогда там не брил... Раздражение может быть... Претензию нашей парикмахерской предъявит... Надо обработать... Только вот как... А! Поняла! Клиторчик, как там твоя красотулечка, дай посмотрю... О! Да она немножко мокренькая! Ну да, новый хуй увидала... Да и старый рядом! Давай-ка, вытри Павлушеньке там, где только что стригла! Да, да, писечкой! Проведи, так сказать, санобработку!

Кира не стала возражать – работа есть работа – сначала встала над «гусеницей» - филейной частью к её голове, а затем присела (растяжка позволила) на выбритое место и стала неспеша двигаться взад-вперед – «протирая» паховую область клиента парикмахерского салона.

Мне особых подробностей видно не было – но Фарида, снимающая процедуру на телефон не могла не обойтись без комментариев:

— Что-то я ничего не понимаю – сделали мальчику красиво, сейчас обхаживаем – а от него никакой реакции... Кли, заметь – Анус только радом лежит, наблюдает, а у него – посмотри, какой стояк... А у Павлика – не то что полшестого, а вообще – ничего не показывает... А может он из тех, которым мальчики... или которых мальчики... А давай ка проверим... Вставай, хватит тереться – всяко толку нет... Вот что сейчас сделаем... Анус, двигайся к нему... Совсем близко... И – давай-ка подрочи. И ему, и себе... Ну, что замер? Давай, работай! За всё уплачено! А ты, Пашенька, не дёргайся! Как говорится – расслабься и попытайся получить удовольствие!

И что мне оставалось делать? Я правой рукой зажал свой прибор, а левой – Пашин, и стал синхронно выполнять возвратно-поступательные движения. Но – если мой боевой друг после трёх-четырех фрикций перешел в состояние полной боевой готовности, то Пашин никак не мог очнуться от сезонной спячки.

— Павлуша, а ведь ещё вчера вечером ты хотел оприходовать нашу Кли... Что случилось? Неужели у тебя стресс? Надеюсь, не навсегда? Иначе как тебе дальше существовать... А может ты проголодался? Ан, хватит – мозоль ему натрешь, как он в город потом поедет... Давай-ка его снова на пол положим – хочу напоить-накормить нашего доброго молодца!

Мы снова переложили Павлика на пол – чуть в стороне от кровати и Фарида освободила его от кляпа, после чего мы услышали очень много добрых слов, относящихся как ко всем нам, так и к каждому в отдельности.

— И где ты таких слов набрался... А вроде с виду такой хороший мальчик... Ну да ладно... Только как вот нам тебя напоить-накормить... О! Я знаю! Вот что мы на тебя наденем!

Фарида потянулась в темноту и предъявила на суд почтенного общества нашу не так давнюю игрушку – противогаз.

Анус, давай-ка, преврати гусеничку в слоника! А ты не дергайся, не то яйца оторву! Один хрен, от них для тебя никакого толку – импотент он и есть импотент!

Натянуть противогаз на голову Павлика у меня получилось довольно быстро, после чего Фарида прикрутила к маску шланг и подняла его перпендикулярно линии горизонта: - Кли, как у тебя там с водяными запасами? Есть хотя бы немного? Вот и прекрасно! Не дай нашему новому слонику засохнуть!

Кира поняла, что от неё требуется и, расставив ноги, присела над шлангом и зажурчала в него, весьма и весьма обильно – так что вскоре божественный нектар достиг своей цели – лица Палика – заполняя шлем, что было очень хорошо видно через стекла противогазных очков. И наш слоник, чтобы не захлебнуться, бы вынужден глотать струи золотого дождя... А когда стратегические запасы Киры иссякли, Фарида взяла емкость, в которой была адская смесь мочи и спермы самого Павлика и, стараясь не расплескать, не спеша перелила этот коктейль в шланг, так что Паше пришлось выпить и это...

— Ну вот, напоили, накормили... Дальше, наверное, надо бы и спать уложить... Хотя – ещё вроде рано... Павлуша, что ты по этому поводу скажешь? А, тебе же говорит неудобно... Ладно, давай снимем с тебя эту хуйню... Ан, отойди в сторону – пусть Кира это сделает, а я запечатлю для истории...

Кира хихикнула, и не спеша, явно наслаждаясь процессом, стянула с нашего подопечного противогаз.

Внешний вид головы гусеницы после питательных процедур был ещё тот – макияж не выдержал контакта с питательными напитками и коктейлями и расплылся – так что лицо Павлика было всё в потёках косметики, мочи и спермы...

— Ну что, перед сном надо киношку посмотреть? Для тех, кому «за»? Ан, ты можешь мой телефон к телевизору подключить? Давай, займись, а я пока для нашего гостя ещё нежданчик приготовлю...

Я довольно быстро законнектил два устройства, у успел застать тот момент, как Фарида нацепила на нашего страдальца пояс верности, защелкнув его на замок.

— Ну что, готово? Смотрим?

И нам было показано всё то, что было снято и сегодня утром, и вчерашние кадры со слоником, которого страпонила неуёмная госпожа...

— Ну, Паша, как тебе «Спокойной ночи малыши»? Я вот знаешь, что думаю... Попрошу, чтобы Анус это немного подмонтировал... Немного по времени разнёс по-другому... Сначала как слоника трахают, потом как его поят-кормят, а потом противогаз с него снимают... А под противогазом кто? Наш друг Павлик... А потом – гусеничка, как её доят, как она в стаканчик писяет и кончает... А потом как ей, всей такой в пидарском макияже мальчик пиписку дрочит... У меня много идей по этому поводу – как фильм смонтировать, кому его потом показать... Хотя... Можно ведь и не показывать... Но только тут договариваться надо... С глазу на глаз, без свидетелей... Понимаешь меня? Вот и хорошо... Ан, Кли – давайте-ка к себе... И телефон мой заберите – на временное хранение... и ключик от пояса – он пока без надобности... Кли, ножницы только оставь – думаю, пора гусеницу в бабочку превратить – отпустить на свободу... Всё, пока свободны... И дверь за собой закройте...

Два раза повторять для нас не пришлось – совещание высоких договаривающихся сторон продолжилось за закрытыми дверями.