Спросить бы Макса сегодня, зачем он это сделал, наверное он не смог бы ответить. Фиг знает. Может скука, может, стремление к чему-то новому, неизведанному. А может настроение нахлынуло романтическое. А может, банальное любопытство. В любом случае, что сделано, то сделано. Да и прошло уж шесть лет. В конце концов, ничего страшного-то не случилось.

Тем более, семьёй тогда ещё не обзавёлся, только-только из армии пришёл. Так что, греха особого вроде бы и нет. Молодость.

Макс тогда жил с родителями, в хрущёвке на Шевченко, а в соседнем подъезде жил паренёк. Санька. Интересный такой, спасибо-пожалуйста, сразу видно, из приличной семьи. Выцветшие на солнце белёсые волосы, забавно оттопыренные уши, ботанические очки в пластмассовой оправе. Тощенький, угловатый, в принципе, это не так важно. Паренёк-то нормальный, общительный. Привязались как-то друг к другу. Где-то Макс его мороженым угостит, где-то байки солдатские потравит. Да, или просто, на лавочке лясы точат. Так и жили. Соседи же, считай.

Как-то на Ветлугу поехали, леща половить. Тут, в принципе, рядом, но всё равно, с ночёвкой. Подгадали, чтоб посреди недели. Народу там поменьше. Макс дембель догуливал, Саньке летом, вообще, всё равно.

Природа там офигенная. Один берег, вроде, как покруче и лесом поросший. Вот туда обычно и ездили. Подходы к реке нормальные. От комаров спрей. В принципе, не очень-то и досаждали. Может, лето сухое было, может, не запомнилось просто. Палатку раскинули. Не в жигулях же ютиться. Темнеет поздно, но к десяти уже сумеречеет. Клёв утром ждать надо, на зорьке. Пока отдохнуть решили. У Макса пузырёк был с собой. Посасывает. Санька рассказывает что-то. Своё, но наверное, жутко интересное.

Всё равно вечером прохладно. Забрались в палатку.

— Замёрз, Сань?

— Немножко.

Ну, правильно. Шортики, футболка. Рыбак, блин. Макушка его совсем рядом. Волосики льняные, ушки эти его. Прижался. И вот тут что-то накатило. Может от выпитого, может так чего-то, обстановка сама это. Может, как эксперимент.

— Ты мне нравишься, Сань.

— И ты мне. - Тихо так, отчётливо.

Макс никогда гомиком не был. Может, мысли и мелькали такие когда-то, но только мысли, да и то, давно. А тут, прям, интересно стало. И встаёт. Напрягается. Да, конечно, тут ещё и от водки на приключения тянет, скорее всего. Ну, просто интересно, что дальше будет.

Макс коснулся губами его макушки. Молчит.

— Ты мне очень нравишься.

— И мне. - Недавно такой болтливый был, а сейчас только "И мне".

Очки на нём немного мешали. Макс снял их и отложил в сторону. Надо рисковать. Коснулся губами его губ. Молчит. Значит, можно.

— Ты веришь в такую любовь, Саш?

— Я не знаю.

Макс рукой ему по шортам, по бедру, к жопке. Надо дожимать. Может и не надо было, но когда ещё такое будет. Тем более, если он нормальный, то и не будет ничего. А если голубоватый, то и ладно. У Макса на самом деле давно уже не было секса. Прям, реально встал. Плохо, что без подготовки. Да наплевать.

Макс шорты с него тащит. А он зажался весь. Ёжик натуральный.

— Я так боюсь.

— Саш, мы взрослые. Вот я тебе полностью доверяю. Потому что влюбился. Давно. - Макс нёс какую-то ахинею, потому, что так надо. Так положено.

Под шортами ещё трусики. Беленькие. Мммм... А он, видно, что боится. Наивный такой. Все боятся, но уж если до трусов дошло, то надо как-то.

— Саш, нам надо это. Нам обоим надо. Если не нравлюсь, так и скажи.

— Я боюсь. - И трусы держит за верхнюю резинку. Снять-то можно, но лучше, чтоб сам. Психология.

Сейчас вспоминается всё это, как во сне. Трусики эти, ручки-веточки. Уж чего боится-то так? Девчонок можно понять, Там залёт, все дела. А тут? Честь потерять?

— Саш, может не получится ещё. А не понравится, не будем.

— Я правда, тебе нравлюсь?

— Да разве я бы стал просто так? - Макс взял его ладошку и к своему писюну. - Видишь? Ты давно мне нравишься. Ну, правда, чуть-чуть мы только.

— Я боюсь.

— Чего?

— Что я так буду.

— Да нормально это. Никто не узнает. - Вообще, конечно, понятно, почему мальчишки боятся. Всё равно же это переход на какой-то другой уровень. Вот ты, вроде ещё мальчик, и вдруг в тебя мужчина - раз и всё. И ты уже кто? Ну, не девочка, конечно, но что-то типа. По-человечески понятно это

Спустил трусики немножко. Сам. Растерянный какой-то. Или стесняется так. То, что Макс у него первый будет, это приятно. Это всегда приятно. Плохо, что из смазки только слюни. Не спреем же комариным. Нельзя так.

Макс ему ножки задрал, коленки к груди, чтоб видно было куда и как. Ножки тонкие... Да и ладно.

Никак не лезет. Смазку бы нормальную. А Саньке уже больно.

— Да сейчас, сейчас. - Хоть бы залупу всунуть. А он извивается, мычит. Потому, что только слюни есть. Пролезла. Всё. Как провалилась туда. Он только ойкнул.

— Максим, всё. - Кажется, сейчас заплачет. Ну, нельзя так, чтоб только всунул, и уже всё. Там, чем дольше, тем больше накат такой приятный. Вперёд-назад до тех пор, пока не потечёт. Там каждой жилкой ощутишь напирающую откуда-то снизу сперму, которая потом уже самопроизвольно пульсирующими порциями брызгается в девчонку... Или вот, в Саньку. Да, какая разница. Он теперь такой же.

Дышит часто. Не плачет. Но рот открыт, глаза вытращил.

— Ножки шире раздвинь, как девочка. Тебе же лучше будет. Уже не надо стесняться.

Коленки развёл в стороны, вообще прикольно стало.

— Счас, малыш, счас. - Макс вгонял уже полностью, под самое корневище, и почти до конца выводил назад. Так быстрей спускание наступит. А, вообще, нормально.

— Максим, всё. Я боюсь. - Но прерывать нельзя. Очень хочется прям в него натрухать. Да так и правильней. Он сам же трусы снял. Знал, для чего.

— Не ссы, Санёк, не забрюхатишь.

— Ну, Максим...так не надо- не поймёшь, плачет, или нет. Лицо закрыл ладошками.

И вот она. Пошла. Забрызгалась. Волна волшебного наслаждения прокатилась по всему телу, через мозг, вернулась обратно вниз, и с последними каплями стала угасать, оставляя после себя приятную истому в промежности ног, в мошонке, в опадающем стволе. Всё.

* * *

Потом Санька побежал к реке, ну, там, бабские дела. Макс привёл всё в порядок, выбросил в кусты одеяло. Он всё-таки попачкал его. На выходе уже. И долго сидели на берегу. Макс потягивал свой пузырёк, разговаривал, возможно даже, сам с собой. Было хорошо. И Санька сидел рядом. В трусиках и футболке. Тихий такой.

* * *

Максу и, правда, нравился этот паренёк. Ну, может, не внешне, а своей непосредственностью, романтичностью, какой-то подкупающей наивностью. Вот это ему, действительно, очень шло. Макс потом уехал в Нижний работать. Да так там и остался. Сашке даже телефон не оставил. Ни к чему. Другая жизнь. Но вспоминает до сих пор часто.