Кирилл лежал на полотенце под палящим солнцем, щурясь сквозь дешевые солнечные очки, и пытался найти удобное положение на горячем песке. Рядом, на соседних полотенцах, расположились мать и Ася.

И внезапно его накрыло осознание.

Прошли ровно сутки.

Двадцать четыре часа назад он шел по этому же пляжу, увидел Асу, подошел к ней — думая, что просто поздоровается, передаст привет от матери, поболтает ни о чем. Обычный курортный день.

А сейчас...

Кирилл прокрутил в голове все, что случилось за эти сутки. Пляж. Номер отеля. Ее тело. Ее губы. Ее руки. Ее мышцы, сжимающие его до потери сознания. Ночь, полная движения и металлического привкуса во рту. Утро в ресторане. Примерочная. Туалет.

Он кончил с этой женщиной больше раз, чем за всю свою жизнь.

Кирилл перевернулся на полотенце, пытаясь уложить эту мысль в голове. Это казалось каким-то бредом, сюрреалистичным сном, из которого он вот-вот проснется. Сейчас зазвенит будильник, и надо будет вставать в школу. Сделать уроки. Съесть мамин завтрак. Пойти на скучную пару.

Но солнце жгло кожу. Песок был горячим. Рядом постанывала мать.

Реальность не отпускала.

— Господи, Ась, помягче! — простонала Ирина.

Кирилл повернул голову. Ася сидела на полотенце позади матери и делала ей массаж спины. Ее могучие пальцы — те самые, которые он чувствовал на себе всего пару часов назад — впивались в худые плечи Ирины с профессиональной жестокостью.

— Ирин, у тебя вся спина, — сказала Ася тоном строгого врача. — Вся. В спазмах и зажимах. Ты вообще когда последний раз делала массаж?

Ирина тихо материлась в полотенце.

— Массаж? — простонала она. — Ась, какой массаж? Я крашу волосы сама себе. Какой массаж? Это что-то на богатом.

Ася хмыкнула, продолжая давить на какие-то точки, от которых Ирина взвизгивала.

— У тебя есть твой великолепный сын, — сказала Ася, бросая быстрый взгляд на Кирилла. — Пускай он делает массаж.

Кирилл дернулся, чуть не подавившись воздухом.

— Ась, я не умею, — выдавил он.

Ася хихикнула — тем самым низким, грудным смехом, от которого у него внутри все переворачивалось.

— Да я научу, — сказала она просто. — Давай после пляжа зайдешь ко мне, и я покажу что да как.

Она снова впилась пальцами в спину Ирины.

— Ириш, ты как отпускаешь?

Ирина открыла рот, чтобы что-то сказать, но Ася нажала на особо болезненную точку, и мать просто пискнула, зажмурившись.

— Хорошо-хорошо! — выдохнула она сквозь боль. — Покажи ему, как делать массаж! Господи, как больно... Ась, всегда так больно?

Ася посмотрела прямо на Кирилла. Поверх очков в красной оправе. Медленно облизнула свои пухлые, налитые губы.

— Больно только первый раз, — сказала она с расстановкой. — А потом — сплошной кайф.

Она сделала паузу, глядя ему в глаза.

— Сплошной и бесконечный.

Кирилл почувствовал, как жар разливается по телу — и это не от солнца.

Ирина, ничего не замечая, простонала в полотенце:

— Тогда решено. Кирилл, зайдешь к Асе после пляжа, она научит тебя что да как. А потом — послеобеденный сон. Я точно буду спать. Меня вырубило.

Кирилл посмотрел на Асю. Та сидела с абсолютно невозмутимым лицом, но в глазах плясали чертики.

— Я думаю, — сказал Кирилл, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — что после массажа я тоже отрублюсь.

Ася усмехнулась.

— Это мы еще посмотрим, — сказала она тихо, так, чтобы слышал только он. — Кто кого отрубит.

Она подмигнула ему и снова принялась за спину Ирины, которая уже посапывала, расслабившись под умелыми пальцами подруги.

Кирилл откинулся на полотенце, глядя в слепящее небо. Прошли сутки. Всего одни сутки.

Ирина шла как овощ после пляжа. Жара, жесткий массаж от Аси и то самое чувство расслабления в мышцах, когда боль только что отпустила, — все вместе сделало из нее зомби, который мечтал только об одном: дойти до кровати и рухнуть.

Они вышли из лифта на седьмом этаже втроем. Ирина, не оборачиваясь, махнула рукой:

— Все, до встречи.

И быстро, насколько позволяли ноги, побежала к своему номеру. Дверь хлопнула.

Ася посмотрела на Кирилла поверх очков в красной оправе.

— Ну пойдем... — она сделала паузу, — массажист.

И хихикнула — низко, грудью, с той самой интонацией, от которой у Кирилла внутри все переворачивалось.

Они зашли в номер 714. Ася, не снижая скорости, стянула с себя одежду — одним движением, будто сдирала кожу. Пляжное платье полетело на стул. Купальник — туда же.

Абсолютно голая, она легла на спину поперек кровати и раздвинула ноги. Широко. Призывно.

Кирилл замер у двери, глядя на нее.

— Эм... Ась, — выдавил он. — Я думал, мы будем делать массаж. Спины?

Ася смотрела на него через очки. Выражение ее лица было именно таким, как в те минуты, когда она становилась не просто тетей Асей, а Королевой суккубов. Демон желания. Голод. Сила. Власть.

— Да, массаж, — сказала она низко. — Но не спины. Спины я тебе покажу — это просто.

Она провела рукой по своему телу, остановилась внизу живота.

— Я хочу сейчас, чтобы ты научился делать массаж моей кисы.

Она замурлыкала — буквально, издавая низкий вибрирующий звук:

— Мяу-мяу...

Потом тяжело вздохнула.

— Ты в туалете расслабился. А я — нет. Вот он, груз патриархата.

Она раздвинула ноги еще шире, демонстрируя растяжку уровня профессиональной балерины. Кирилл сглотнул.

— Но мы дадим ему бой, — сказала Ася, подзывая его пальцем. — Иди сюда.

Кирилл подошел как в тумане. Ноги не слушались.

— Смотри, — Ася взяла его руку и положила себе на бедро. — Тут все просто. Тебе надо начать аккуратно массировать мои бедра. Вот здесь, — она провела его пальцами по внутренней стороне бедра, медленно, с нажимом, — и вот здесь. Круговыми движениями. Не спеши. Дай коже разогреться.

Кирилл начал массировать. Медленно, неуверенно, чувствуя под пальцами твердые, как камень, мышцы, покрытые гладкой горячей кожей. Он водил ладонями по внутренней поверхности бедер, ближе к коленям, потом выше, к самому сокровенному. Ася направляла его руки, показывая, где нужно нажимать сильнее, где — ослаблять давление.

— Хорошо, — выдохнула она. — Очень хорошо. Теперь чуть выше.

Его пальцы коснулись складок, влажных, горячих, пульсирующих. Ася тихо застонала, прикусив губу. Кирилл провел по ним подушечками, чувствуя, как они раздвигаются под его прикосновением.

Он массировал самые интимные места — медленно, аккуратно, боясь сделать больно. Но Ася только постанывала, выгибаясь навстречу его рукам. Под его пальцами все становилось мокрым, скользким, невероятно горячим.

— Не останавливайся, — прошептала она. — Продолжай.

Он водил пальцами по складочкам, раздвигал их, гладил, чувствуя, как они набухают, становятся чувствительнее с каждым касанием. Клитор начал расти — медленно, но верно, выходя из своей складки, превращаясь в большую, очень заметную кнопку.

Ася открыла глаза и посмотрела на него.

— Помнишь, были такие шарики — жвачка? — спросила она с улыбкой. — В автоматах продавали. Вот он мне иногда его напоминает.

Она взяла его руку и поднесла к своему лицу. Осмотрела пальцы.

— Так-так. Ногти подстрижены. Шикардос.

Она посмотрела ему в глаза.

— Ты "Человека-паука" смотрел?

Кирилл моргнул, не понимая, к чему она клонит.

— Человека-паука?

— Ну да, — Ася усмехнулась. — Где парень стал стрелять белой жижей с помощью рук. Но это назвали паутиной, чтобы не смущать аудиторию.

Она хихикнула.

— Там все показано правильно. Сделай руками жест паука.

Кирилл тупо сложил пальцы в "козу" — средний и безымянный прижаты к ладони, указательный и мизинец торчат.

Ася томно кивнула.

— Теперь. Вставь мне средний и безымянный палец. И начинай массировать. Как в кино, что ты смотришь по ночам.

Кирилл вставил.

Сначала медленно — только кончики пальцев, чтобы привыкнуть. Ася выдохнула, расслабляясь. Он чувствовал мышцы — тренированные, сильные, сжимающие его пальцы с какой-то нечеловеческой силой. И текстуру — безумно приятную, бархатистую, горячую, как расплавленный воск.

Ася застонала — низко, глубоко.

— Чтобы ты знал, — прошептала она, — моя вагина изнутри и мои щеки — одна и та же ткань. Так устроено природой.

Кирилл начал двигать пальцами. Медленно. Внутрь — наружу. Внутрь — наружу. Ася дышала в такт, ее груди вздымались, металлические штанги в сосках блестели в лунном свете.

— Поэтому... — Ася высунула язык, — поэтому поцелуй считается таким интимным. Ты лезешь языком в самое важное место.

Кирилл ускорился. Совсем чуть-чуть. Ася одобрительно мыкнула.

Он нашел какой-то ритм — может, подсказанный инстинктом, может, ее дыханием. Пальцы входили глубже, скользили по внутренним стенкам, находили шероховатости и давили на них. Ася вздрагивала при каждом таком нажатии.

— Да... — выдохнула она. — Вот тут... еще...

Он ускорился еще. Теперь пальцы работали быстрее, входя и выходя с четким ритмом. Ася начала постанывать громче — низкие, грудные звуки, от которых у Кирилла мурашки бежали по коже.

Грудь Аси колыхалась в такт его движениям. Мышцы живота напряглись, обозначая каждый кубик пресса. Она выгибалась на кровати, подаваясь навстречу его руке.

— О-хо-хо... — простонала она. — Ты способный ученик. Быстрее. Ускоряйся. Сделай мне хорошо.

Кирилл ускорился еще. Пальцы летали внутри нее, сминая, раздвигая, нажимая. Он чувствовал, как ее тело начинает дрожать — мелкая, едва заметная дрожь, предвестник бури.

Свободной рукой она взяла его вторую руку и положила себе выше лобка. На самый низ живота, прямо над тем местом, где работали его пальцы.

— Прижми тут, — шепнула она. — Сильнее. Так приятнее. Намного.

Кирилл надавил. Ладонь легла на горячую кожу, чувствуя, как под ней перекатываются мышцы, как напрягается пресс.

У Аси закатились глаза.

Он ускорился еще. И еще. Пальцы работали внутри нее с бешеной скоростью, нажимали на какие-то точки, которые заставляли ее тело выгибаться дугой. Влага текла по его руке, заливая запястье. Звуки, которые издавала Ася, были уже не стонами — это было что-то первобытное, животное, нечеловеческое.

И тут у него начало жечь предплечье. Мышцы устали от бешеного ритма, от напряжения. Кирилл понял, что долго не продержится. Еще минута — и он просто выдохнется.

И вспомнил.

Тот трюк, что она сделала с ним в этом номере. Когда остановилась на самом краю. Когда сжалась так, что он потерял сознание.

Кирилл резко остановился.

Вытащил руку. Мокрую, блестящую, дрожащую от напряжения.

Ася открыла глаза. В них было недоумение, смешанное с чем-то еще — обидой? Разочарованием? И почти сразу — пониманием.

Кирилл смотрел прямо в ее глаза. И молчал.

Она поняла.

— Не надо, — прошептала она, но тело ее уже напряглось в предвкушении. Мышцы живота сократились. Груди поднялись. Она знала, что будет дальше. И боялась. И хотела.

Кирилл ответил ей взглядом. Без слов. Одними глазами.

Нет.

И ударил.

Ребром ладони — не сильно, но точно, со знанием дела — по набухшему, торчащему клитору. И зажал ей рот второй рукой.

Ася взорвалась.

Она билась в экстазе — тело дергалось, выгибалось, мышцы ходили ходуном под кожей. Спазмы шли волнами — одна, вторая, третья, бесконечные, как морской прибой. Брызги из вагины летели в разные стороны, заливая его руку, кровать, простыни. Пот выступил по всему телу, заставляя кожу блестеть, как после тренировки.

Она закричала бы — но его рука зажимала ей рот. Крик превратился в приглушенный, вибрирующий стон, который чувствовался каждой клеткой его тела.

А потом она выгнулась в последний раз — так, что только затылок и пятки касались кровати, — и рухнула.

Тяжело дышала. Груди вздымались, опадали, вздымались снова. Глаза закатились за стеклами очков. Тело покрылось испариной, татуировки блестели во влажном свете.

— Какой ты... хитрый, — выдохнула она сквозь смех. — Быстро учишься.

Она попыталась сказать что-то еще, но веки слипались.

— О-хо-хо... Я... я...

Видно было, что даже для Аси, с ее химией, с ее нечеловеческой выносливостью, эти сутки непрерывного секса оказались перебором. Она отключилась прямо на середине фразы. Руки разметались по кровати. Груди тяжело опали. Мышцы расслабились, превратив ее из Королевы суккубов просто в очень красивую, очень сильную, очень уставшую женщину.

Кирилл постоял над ней несколько секунд, глядя на эту картину. Потом наклонился и поправил очки на ее лице — они съехали набок во время оргазма. Ася даже не шевельнулась.

Он тихо вышел из номера.

Вернулся к себе. Тщательно вымыл руки — теплой водой, с мылом, несколько раз, разглядывая в зеркале свое лицо. Оно изменилось? Ему казалось, что да. Что-то появилось в глазах. Какая-то уверенность. Какая-то сила.

Зашел в душ. Стоял под прохладными струями, чувствуя, как вода смывает пот, запах, воспоминания. Но воспоминания оставались. Впитывались в кожу.

Голова коснулась подушки — и его вырубило мгновенно.

Снилось ему странное.

Он стал охотником на демонов. Стоял посреди какого-то темного зала, а вокруг него кружили суккубы — красивые, пугающие, с татуировками и металлом в телах. Они боялись его. Шарахались от одного взгляда. Даже Королева — с пепельными волосами, выбритым виском и очками в красной оправе — смотрела на него с уважением и страхом.

— Ты не такой, как другие, — шептала она во сне. — Ты опасен.

Кирилл улыбнулся во сне и провалился в глубокую, черную пустоту