Расставание с моей девушкой оказалось чертовски болезненным. Я не стану называть имя этой изменщицы, для истории оно не имеет никакого значения, да и повторение его вслух не принесет мне особого удовольствия. Скажу только, что познакомились мы на работе, оба – молодые и талантливые выпускники университета. В тайне я питал надежду в ближайшее время сделать ей предложение и съехаться в одну квартиру, а не снимать порознь, но не всем планам суждено сбыться. Недавно я узнал об ее измене и, что самое унизительное, весь наш офис это давно знал, а большинство наших мужчин имели случай насладиться ее прелестями за моей спиной.

Сначала я хотел утопить свое горе в вине, но по трезвом размышлении решил бросить работу, чтобы не видеть больше коллег с их фальшивым сочувствием и, конечно, саму мою возлюбленную. Я боялся, что даже крепкий алкоголь не сумеет решить мою проблему, а наоборот, в подпитии мой гнев сменится на милость и я первым позвоню ей. А зная ее прелестный, мягкий характер и сногсшибательную внешность, было бы неудивительно снова клюнуть на приманку. А потом винить бутылку коньяка вместо себя самого, согласитесь, как-то не серьезно. Поэтому лучшим решением было просто сбежать, уехать из столицы подальше, выбросить телефон, все воспоминания и переждать этот мучительный период в компании каких-нибудь неприхотливых провинциальных цыпочек. Конечно, я выбрал вернуться в родной городок. Отца я никогда не видел и всю мою семью составляла мать и младшая сестра. Они-то точно примут меня и проявят всю ту жалость, которая полагается в качестве утешения брошенным влюбленным.

Дорога, хоть и долгая, не показалась мне тяжелой. Я старался не думать о своей несчастной любви, но в голове постоянно стоял туман. То я радовался отъезду, то вдруг рвался с полпути вернуться в Москву, но всякий раз меня утешали планы в первый же день по возвращении наведаться к маминой соседке. Раньше я был слишком молод, чтобы напроситься в гости к этой красотке с сомнительной репутацией, а теперь она мне казалась заслуженным утешительным призом. Хотя, нет, репутация ее не вызывала сомнений – эта привлекательная, свежая еще женщина была гостеприимна ко всем более-менее платежеспособным мужчинам нашего городка и я был просто уверен, что завтра без труда заполучу ее.

Выйдя из аэропорта, я сел в автобус и преодолел последний участок пути до нашего городка. После столицы все здесь казалось серым и депрессивным. Даже наша пятиэтажка виделась теперь  этаким безобразным нагромождением, а исправительное учреждение через дорогу довершало давящую картину провинции. Трудно поверить, что здесь прошло мое детство, что в этом дворе с видом на тюрьму я проводил самые веселые часы, а в однушке на пятом этаже беззаботно уживался с мамой и младшей сестрой.

С какой же радостью меня встретила семья! Я заранее не предупреждал их, а потому восторг мамочки и сестренки трудно передать словами. Они расцеловали меня и наперебой расспрашивали обо всем, что только можно. Наша квартира с тех пор совсем не изменилась: крошечная кухня с советским еще светло-желтым гарнитуром, светлая квадратная комната с раскладным диваном и двумя узкими кроватями, стол, шкаф, да широкое окно. Вот и вся нехитрая провинциальная обстановка, но это все было таким родным, что хотелось сохранить нетронутым на долгие годы. Единственное, что изменилось по моим наблюдениям – без мужского общества мои дамочки совсем перестали за собой следить. Нет, они не пренебрегали гигиеной и макияжем, их было в достатке, но теперь мама и сестра не утруждали себя особой скромностью в домашней одежде. Когда не нужно делить жилплощадь с мужчиной, то незачем и стыдиться случайной наготы или внезапно открывшихся частей тела, думали они. 

 Мама так и работала в районной больнице медсестрой. На работе она ходила в скучно скроенном белом халате, а дома щеголяла в халатике столь невесомом и легкомысленном, что часть ее прелестей не удавалось скрыть за разлетающимся в движении шелком. А Ляля, моя сестренка, стала премиленьким юным существом с большими глазами. После ОГЭ она поступила в колледж и по утрам подолгу не могла заставить себя одеть нечто более приличное, чем вытянутая белая майка. Будет лишним говорить, что трусики эта с позволения сказать “ночнушка” скрывала лишь в самых редких случаях - только если девчонка стояла прямо и не шевелилась. А её трогательные грудки проглядывали при каждом мало-мальском наклоне. И самое удивительное, что даже мой приезд не смог изменить привычек моей родни, будто моего присутствия было не достаточно, чтобы разбавить женское царство.

При первой же возможности заглянет и моя тетушка, мамина родная сестра - та сразу позвонила ей и поделилась радостной вестью. Вот уж кто в любой ситуации рад меня видеть – тетя всегда меня любила и баловала, и даже сейчас, когда я повзрослел, все равно остался для нее тем малышом, которого она некогда нянчила, баловала сладостями и прижимала головой к своей мягкой груди. Я не стал скрывать от родных настоящей причины приезда и, обманутый в любви, увидел столько сочувствия и утешений, сколько не мог заподозрить у этих двух славных созданий.

А пока что я рассеянно выслушивал щебет сестры и мамины рассказы, плотно подкрепился с дороги домашней стряпней и ждал подходящий момент улизнуть к обожаемой с детства соседке. Конечно, я старался отводить взгляд, когда Ляля ненароком обнажала грудь из-под растянутой майки или когда мамины сочные бедра показывались в вырезе халата, но сами они, казалось, не придавали значения таким пустякам и даже удивлялись моей необъяснимой скованности. Наконец, мне удалось улучшить момент и улизнуть из дома. Под предлогом прогулки наедине со своими мыслями я смог отделаться от неусыпного внимания и со сдержанным волнением вышел из квартиры. Нужно было спуститься всего на один этаж. С гулким сердцебиением я позвонил в дверь моей обожаемой соседки и ждал, когда мне отворят. На пороге появилась она сама – некогда роскошная и аппетитная тетя Лариса. Лара, как ее называли во дворе. Она совершенно не изменилась внешне. Стояла передо мной, вся такая свежая и серьезная, но затаенное распутство так и блестело в её глазах. Тетя Лариса задумчиво прищурилась и вдруг просияла:

— Максим? Это ты? Максик из 38 квартиры? Как же ты вырос! Настоящий взрослый мужчина!

От радости соседка даже сжала мои плечи вытянутыми руками и всматривалась в мое лицо при свете с лестничной площадки.

— Тебе позвать кого-то? Или ты ко мне пришел?

Я взволнованно кивнул, соседка с такой искренней радостью встретила меня, что боязно было сразу протянуть ей деньги за её специфическую услугу. Но саму её, казалось, возвышенные чувства подолгу не отягощали.

— Ну, заходи, чего стоишь, - Лара потянула меня за руку в темноту прихожей. – Ты мои расценки знаешь? Да что там, свои люди - сочтемся, для тебя я могу и в долг. 

Тетя Лариса дождалась, когда я разуюсь, заглянула в гостиную, где, уткнувшись в смартфоны, сидели двое ее детей, и в моем присутствии строго попросила их не выходить из комнаты. Она плотно прикрыла дверь и с наигранным кокетством призывно задвигала бедрами. Без лишних слов Лара сдвинула с квадратного кухонного стола все лишнее, накинула поверх толстый плед и при мне беззастенчиво стащила с себя белые старомодные трусы из-под домашнего платья. Вся эта непринужденность буквально шокировала меня, Лара оперлась на край стола, ловко завалилась спиной и в довершение подняла вверх свои стройные, согнутые в коленях ноги. Станок готов – только плати!

— Ты что зазевался, манду не видел? – Беззлобно хохотнула Лара, подсунув под затылок правую руку. 

Она похабно облизала ладонь и смочила розовые хляби, готовая принять нового клиента, а сколько их было до меня и сколько ещё нагрянет до конца дня, оставалось только догадываться. Дрожащими пальцами я расстегнул джинсы и, сконфуженный, достал восставший орган. Не так я представлял себе первую встречу с тетей Ларисой, но сейчас не время было для рассуждений – каждое мое промедление соседка сопровождала нетерпеливым взглядом. Стоило труда даже разорвать пакетик презерватива, казалось, еще секунда промедления и она накричит на меня. Я подошел к станку, подхватил приподнятые в стороны ноги и направил член в раскрытую, готовую для соития вульву. Удивительно, каким  свободным и легким было проникновение, в презервативе оно почти не причиняло мне наслаждения, но тетя Лариса так громко застонала, что за стеной зашевелились. Запах развратной женщины слегка кружил голову, её промежность выделяла тот солоноватый аромат, ради которого мужчины совершают самые большие свои глупости. Но фальшивый стон проститутки не добавлял удовольствия. Поршень без сопротивления задвигался на всю глубину влагалища, я нарочно ударял лобком женскую промежность, но даже самый мощный мой напор не мог удивить Лару, она смотрела в потолок и фальшиво кричала.

— А ты хорошо справляешься, - вдруг сообщила мне соседка, приподняв от стола затылок, - не плохо, не останавливайся, прибавь, ещё, быстрее…

Я механически таранил разработанную дырку соседки, каждое столкновение тел сопровождался шлепком и бесстыжим хлюпаньем. Постепенно голос путаны смягчился, она почти не кричала напоказ, а прикрыла веки и сосредоточилась на собственных ощущениях. Она даже расстегнула пуговицы домашнего платья, чтобы обнажить свои полные груди с огромными сосками. Но это зрелище предназначалось не мне, Лара потянулась губами и всосала чувствительный сосок.

— Да, да, миленький, быстрее, быстрее, - изнемогала Лариса, - когда будешь близко, сними презик и дай мне свой болт…

Я распалялся всё больше. Прожженная путана стала вызывать не отвращение, а какую-то грязную, животную похоть. Я еще таранил ее сочащееся влагалище, пытался нарочно причинять ей боль, сжимал ее подтянутые бедра и в какой-то момент почувствовал приближение оргазма. Очарованный ее предложением, я с чавканьем вытащил член, стащил резинку и подошел к столу сбоку, чтобы Лара ротиком могла делать с моим органом все, что ей заблагорассудится. И она оказалась способна  удивить по-настоящему, как голодный птенец с открытым ртом соседка потянулась к краю стола и жадно всосала член, а руку прижала к промежности и её сноровистые пальчики пустились в пляс. Лариса не давилась моим членом, она просто запускала его в глотку и так жадно сжимала ствол теплыми губами, что сперма быстро хлынула ей в рот неудержимым потоком. Каждая моя судорога в животе выталкивала новую порцию семени, такого количества ещё никогда не производили мои яйца, сколько удалось выжать из меня Ларисе. Она с неподдельной жадностью высосала последние капли и довольная откинулась затылком на стол.

— Кайф, - мечтательно произнесла удовлетворенная женщина. – давно меня так не драли…Иди, я тебя поцелую…

Лариса приподнялась на локте, сжала губы и вторую руку протянула ко мне. Но через несколько секунд она громко рассмеялась, достала со стула пачку сигарет и лежа закурила, расставив голые ноги на самом краю стола. Я еще несколько секунд смотрел на бесстыжую соседку, потом очнулся, заправил штаны и вышел из ее квартиры. Хорошо, что мне довелось познать Ларису именно сейчас, а не в том нежном возрасте, когда я впервые взглянул на неё с обожанием. Тогда бы я не смог пережить её неслыханного бесстыдства.

* * * * *

Делить комнату мне приходилось, как и раньше, с двумя особами женского пола, но теперь это стало доставлять мне неудобства, которых я раньше не знал, но  прочувствовал в первый же вечер. Мне постоянно приходилось отворачиваться или для приличия закрывать глаза, когда мои роднули готовились ко сну. Не нужно напоминать, что в однокомнатной хрущевке все мы были стеснены и не имели условий для раздельного переодевания. При этих обстоятельствах и сестра, и мамочка быстро пришли к выводу, что мое присутствие им придется терпеть долго, а идти на  слишком большие жертвы они были не готовы. Самое большее, на что я мог рассчитывать - они поворачивались спиной, когда переодевались при мне.

Единственным уединенным местом в квартире была ванная. По установившемуся порядку мама первой искупалась и вернулась в полупрозрачном пеньюаре и полотенцем на голове. Она даже сурово нахмурила брови в ответ на мой удивленный взгляд и я больше не рисковал заострять внимание на её внешности. Сестренка тоже не удостоила меня привилегией без очереди принять душ, аккуратной стопочкой сложила свое полотенце, не стесняющую движений ночную майку и пошла было в душ, когда резко развернулась, незаметно достала из телевизорной тумбочки розовый вибратор и с самым невозмутимым видом зашагала из комнаты. Мы с мамой переглянулись, но она лишь пожала плечами –  дело молодое и не нам её осуждать.

Как и следовало ожидать, Ляля провела в ванной чуть больше времени, чем требует даже самое тщательное купание, но я готов ручаться – потратила воды она ни на каплю больше, чем я или мама. Вернулась она с выражением какой-то бессмысленной радости на лице и  ванная досталась мне. Не прошло и десяти минут, как я вышел помытым, но к этому времени свет в комнате был погашен. В темноте мы пожелали друг другу спокойной ночи и наступила тишина, возле лица Ляли зажегся желтоватый свет смартфона, мама, уставшая после смены в больнице, почти сразу уснула, а я долго лежал, подперев затылок рукой, и смотрел в темноту, прокручивая в памяти события сегодняшнего дня.  На новом месте - точнее, хорошо забытом старом - сон был тревожный и прерывистый. Не проходило и двух часов, как я тянулся к телефону в надежде увидеть сообщение от возлюбленной и такая тоска сдавила мою душу, что я готов был сорваться в Москву прямо из постели. Приходилось взять себя в руки, но в ночной одинокой тишине выдержка могла  мне изменить. Так, в тяжелых размышлениях, проваливаясь в короткий сон, я провел свою первую ночь на малой родине. 

 На рассвете широкая полоса света протянулась через комнату и я растерянно осмотрелся. Да, я все еще был в маминой квартире и вопреки тревожным снам никуда не уехал. Ясность постепенно вернулась и я сладко потянулся на жестковатом матраце. Напротив меня, на такой же узкой кровати спала Ляля. Сначала я смущенно отвел взгляд, но через несколько секунд любопытство взяло верх и я воспользовался случаем рассмотреть ее. Сестренка почему-то спала без трусиков, прижав коленки к груди, майка ее задралась и оголила худенькие ягодицы. От увиденного мой член напрягся, но я совершенно не собирался воспользоваться положением и корил себя за грязные мысли относительно аппетитной девичьей попки.

Мама крепко  спала и, чтобы убедиться в этом, мне пришлось приподняться. Ее полупрозрачный пеньюар тоже почти не скрывал прелестей, но я сразу отвернулся к стене, чтобы не рассматривать сиськи собственной мамы. Сон больше не шел, стали вспоминаться неприличные образы Лары и эрекция набрала полную силу. Как я ни старался ее утихомирить, предательский орган только сильнее распалялся и требовал повернуть взгляд к сестре. Моё возбужденное сознание подсказывало перелечь в ее кровать и прикоснуться членом между ее худеньких половинок, которые почти не скрывали щелку и пугливую дырочку. В таком томлении я и пролежал, пока не сработал будильник и мои домашние не повылазили из кроватей. 

Они бесцеремонно дефилировали передо мной и даже бросали косые взгляды на торчащее одеяло в районе моего паха. Нет, моя эрекция не вызывала их осуждения, скорее наоборот – в глазах матери была следствием моего болезненного расставания с девушкой. Девчата позавтракали, нарядились и вместе вышли: мама – в больницу, а сестра – в колледж.

На весь день квартира оставалась в моем распоряжении, а это много значит для людей, вынужденных тесниться и уживаться в однушке. Первым делом мне нужно было снять напряжение. Конечно, это стыдно – возбуждаться на прелести родной сестры и, тем более, мамы, но они так щедро раздаривали свою красоту, что невозможно было не обращать внимания. И это же предстоит мне следующим вечером. Нужно срочно искать способ на длительную перспективу. Первым делом я решил повторить набег в соседнюю квартиру и в качестве трофея изнасиловать Ларису. В денежном эквиваленте это почти ничего не стоило, но она так охотно отдавалась завоевателям, что её удивительная неприхотливость вызывала у меня чувство  брезгливости. Что касается рукоблудия, этот жалкий способ я тоже исключал и согласился бы прибегнуть к нему только в крайнем случае, например, застигнутый крайним возбуждением ночью под одеялом. Выход должен быть более изящный, чем банальный онанизм или безотказная соседка.

Так, в беззаботном размышлении я и провел весь день. Чтобы отвлечься от возбуждения, наметанным глазом я  обнаружил много сломанных вещей в квартире и даже составил список для завтрашнего похода в хозяйственный. Пока я живу у мамы с сестрой, нужно привести их обветшалую квартирку в порядок и лучше с этим не затягивать. Первым делом я подтянул расшатавшиеся петли шкафов, потом затянул кухонный кран и этим устранил надоедливую капель. Увлеченный делами хозяйственными, я и не заметил, как вернулась с работы мама, а за ней и Ляля.  Уже с порога мамин взгляд вызвал нехорошее предчувствие и я не ошибся - даже не раздевшись, мама попросила меня присесть на диван возле себя. Ляля встала рядом и лицо ее выражало такую же суровость.

— Максим, - мама нахмурила брови, - это что за выходки? Не перебивай меня! Зачем ты вчера бегал к Ларисе?!

Я не нашелся, чем ответить на такую неуместную претензию и забубнил что-то неразборчивое. Не маме судить, как я удовлетворяю свои потребности и тем более  - не сестре.

— Тебе что, девчонок вокруг мало? Из столицы приехал… эээ, весь такой из себя городской, а на эту потаскушку полез… эээ.

Я виновато поднял глаза – и мама, и сестра смотрели на меня с таким осуждением, которое способно придавить любого.

— В нашем городе и так мужиков нормальных днем с огнем не отыщешь, - от негодования мама всплеснула руками, -  понимаю, что у тебя расставание с девушкой, но ты на нее посмотри, полюбуйся на сестру! Долго ей с вибраторами трахаться, пока нормальные парни к Лариске табунами ходят?

Последние слова прозвучали как гром среди ясного неба, Ляля даже выпрямилась и её личико вспыхнуло ярким румянцем. Понятно, что мать беспокоится о будущем Ляли в этом отсталом городишке, но напрасно она посвятила меня в её тайну.

— Макс, я тебя познакомлю с моими подругами, - дружелюбным голосом вступилась Ляля, - только ты больше не ходи к тете Ларисе, ладно? Про нее такое рассказывают. 

И мама с сестрой наперебой начали припоминать все городские слухи и количество грехов соседки определялось исключительно терпением слушателя. К счастью, в прихожей раздался электрический звонок и Ляля кинулась открывать, а через минуту привела в комнату мою любимую тетушку. Как же я был благодарен ее появлению, она не скупилась на объятия и поцелуи, рассматривала меня и даже за общим столом на кухне смотрела с таким обожанием, будто я был не ее племянником, а кинозвездой, по воле случая оказавшейся в провинциальном городке. Совершенно неожиданно мама подняла глаза на часы и встрепенулась.

— Бляха-муха, уже семь! Всё, все марш в комнату, бегом-бегом.

Я удивленно смотрел, как Ляля с тетей поспешно поднялись из-за стола, а мама на ходу расстегнула блузку и бросила на меня такой нетерпеливый взгляд, что я поспешил за сестрой.

— Свет не включай, - услышал я Лялин голос со стороны дивана.

Сестра с тетушкой сидели в темноте, а я, удивленный происходящим, опустился между ними и ждал объяснений.

— Не удивляйся, у мамы такая подработка, - пустилась в объяснения сестра, тщательно подбирая слова, - в больнице же много не заработаешь.

— Ой, объясни ему толком, - шепотом присоединилась тетя, - мама твоя титьки в окно показывает… за деньги…

Ошеломленный новостью, я беззвучно шевелил губами.

— Ну, не тупи, племяш, что у нас находится через дорогу? Правильно, тюрьма. Вот ей мужики платят, чтобы она у окна стояла с голой грудью. Что тут непонятного?

Ляля взглянула на телефон, неловкая тишина установилась в комнате, слышно было тихое мамино шуршанье на кухне и через несколько минут она включила нам свет, застегивая на ходу свою выходную блузку.

— Забыла, представляете, - с удивительным простодушием сказала мама, - пойдемте на кухню, я чайник поставлю.

Как ни привычны были домашние к маминой подработке, как ни легки были их взгляды, я долго не мог поднимать на неё смущенного взгляда. Все вместе мы попили чай с припасенным печеньем, потом мы с сестрой вернулись к гостиную, а мама с тетей, увлеченные разговором, так и остались за столом. Ляля, пользуясь случаем, без очереди отправилась в душ, а я откинулся на диване и вспоминал, ничего ли я не сказал лишнего и чего еще мне ждать от сердитой родительницы. Невольно я прислушался к женскому разговору и волна смущения залила мое лицо краской.

— Катюх, - услышал я жалостливый мамин голос, - ты же обещала… ты представь, как мне трудно без мужика, тем более еще Макс вернулся. Я же не железная!

— Блин, сестра, не начинай, - тетя пыталась отвертеться от обещанного, - за что ему такое счастье? Думаешь, он заслужил?

— Ну, будь ты человеком, я же тебя всегда выручала!

Заинтригованный, я осторожно поднялся с дивана и бесшумно приблизился к двери, чтобы лучше слышать заговор мамочки с тетей:

— Катенька, ну в последний раз, прошу тебя, умоляю, умоляю.

— Ладно, я поговорю с мужем. Он-то точно не откажется с тобой покувыркаться, только я не хочу часто его баловать.

— Спасибо, я сделаю для тебя все, что захочешь! Когда тебя отправят в командировку, можешь на меня рассчитывать – я не оставлю ему сил для других баб!