Напряжённая тишина, царившая во время поездки, поглощала всё внимание пары, сидевшей в автомобиле.

Погружённый в свои мысли, Рэй Томпсон смотрел вперёд, на бегущую навстречу ленту дороги. Время от времени он украдкой бросал косые взгляды на свою жену Мэрилин. Она же, в свою очередь, отвернувшись на пассажирском месте, смотрела в окно на всё, что привлекало её внимание.

Однако всякий раз, когда ей казалось, что это безопасно, она фокусировала свой взгляд на отражении своего мужа, чей размытый силуэт подрагивал на стекле пассажирской двери.

А мили, одна за другой, продолжали пролетать снаружи мимо них.

Подсознательно, как это бывает свойственно только супружеским парам, мелкие сигналы, известные только Рэю и Мэрилин, подсказывали обоим, когда один из них решал тайком взглянуть на другого. Это позволяло каждому из них скрывать собственные действия, а заодно лишало возможности беспрепятственного наблюдения за своим супругом.

Эта устоявшаяся практика существовала в семье Томпсонов уже долгое время. Общение между ними свелось к формальным вежливым разговорам на любую тему, которую требовалось затронуть.

"Мда-а, мы так чертовски сердечны друг с другом", - саркастически подумал Рэй, позволив своему взгляду задержаться на Мэрилин, одетой в чёрное платье, которое прикрывало стройные ноги в тёмных шёлковых чулках.

Ноги Мэрилин были скрещены в лодыжках; в этом платье и с её осанкой она выглядела настоящей леди, но в профиль были видны в основном её затылок и спина, поскольку она всё так же продолжала отворачиваться от мужа.

Её волосы цвета воронова крыла были почти в тон платью, и Рэй едва ли не с отвращением смотрел на её щеку, твёрдо очерченную линию подбородка и едва заметный изгиб губ. Сейчас это были единственные части её лица, доступные его взгляду.

Но тело Мэрилин, то изысканное женское тело, которое привлекло молодого парня ещё в колледже, по-прежнему поражало его своими изгибами и формами, хотя всё, что Рэй мог видеть в эту минуту, - это её прямую спину, сужающуюся к бёдрам, и мягкие округлости ягодиц, обтянутые платьем и сливающиеся с тёмной кожей пассажирского сиденья.

Впрочем, это было неважно, ведь Рэй в любой момент мог вызвать в своей памяти каждый сантиметр её тела, досконально исследованного им за эти годы - как визуально, так и тактильно. И чёрт возьми, дело не ограничивалось только этими двумя чувствами.

За девять лет их брака он тысячи раз вдыхал её неповторимый запах и пробовал на вкус каждую частичку тела Мэрилин. Он искренне верил, что если завязать ему глаза и просто позволить положить голову ей на грудь, он сможет распознать её по сердцебиению, дыханию, запаху, текстуре кожи...

Но Рэй чувствовал сам себя виноватым в предательстве - из-за этих своих мыслей о Мэрилин.

"Как вообще я могу думать о ней сейчас? Разве она не дала ясно понять мне своими словами и поступками, какое именно место я занимаю в общей картине мира?" - ворочались тяжёлые мысли в его голове.

Ведь прямо сейчас ему было о чём горевать. Ещё одна потеря, ещё одна душевная мука, ещё одна оглушающая боль от пустоты, которую ничем невозможно заполнить.

Это были чувства, которые терзали Рэя долгое, слишком долгое время. Сколько уже прошло, шестьдесят два месяца? Вот уже больше пяти лет Рэй Томпсон жил... нет, существовал в ежедневной агонии. Изо дня в день он вёл этот скорбный подсчёт, и сегодняшний день стал 1865-м в его личном аду.

Придут ли теперь события к быстрой развязке? Получит ли он своё завершение, каким бы болезненным оно ни было? Удастся ли ему когда-нибудь почувствовать, что он может вновь дышать полной грудью?

По-прежнему смотрящая в покрытое каплями окно Мэрилин Томпсон интуитивно почувствовала, что внимание мужа отвлеклось от неё. Она бросила быстрый взгляд на его искажённое отражение в стекле, чтобы убедиться в этом.

Вглядываясь в этот нечёткий силуэт, Мэрилин начала мысленно препарировать мужчину, которому посвятила себя столько лет назад. Противоречивые эмоции переполняли её разум. У них было так много хороших моментов, которые всплывали в её памяти... и слишком много плохого, что хотелось бы забыть.

"Почему, ну почему он не оказывает мне поддержки, в которой я так нуждаюсь?" - подумала она. "Почему я вообще должна чего-то ожидать, чтобы удовлетворить такую базовую человеческую потребность?"

Затем её сознание взвесило все "за" и "против" и спросило начистоту: а обеспечила ли она такую же потребность своему собственному мужу?

Раздражённая этим самоанализом, Мэрилин вновь сосредоточилась на печальном и стоическом выражении лица Рэя. Она знала, что страдания, которые всё это время испытывал её муж, были сопоставимы с её собственными.

Хотела бы она набраться смелости и первой начать диалог, чтобы разбить эту тягостную, угнетающую тишину. Но каждый раз за последний год, когда Мэрилин пыталась это сделать, её встречало неприятие со стороны мужа. И каждый раз, когда Рэй неуклюже пытался что-то обсудить с ней, она инстинктивно ощетинивалась, ответно отгораживаясь от него.

И вот теперь все их отношения состояли лишь из пустых, ничего не значащих разговоров, холодной вежливости и обоюдного чувства вины, угнетающего совесть каждого.

А ведь начиналось всё совсем по-другому.

Когда-то однажды между ними вспыхнула и засияла такая ослепительная любовь. Когда-то эти двое оказались связаны друг с другом узами блаженства и были полны счастливых надежд. Они стали единым целым ещё до того, как прошли через обряд бракосочетания. Ни один из них не мог бы вынести боли разлуки.

Когда Рэй и Мэрилин, обмениваясь свадебными клятвами у алтаря, смотрели друг другу в сияющие счастьем глаза, они оба думали, что никогда и ни за что не смогут превзойти ту всепроникающую любовь, которую излучали друг к другу в тот волшебный, незабываемый момент.

Они ошибались.

*******

Спустя четырнадцать месяцев после свадьбы, на Рождество, в их жизни появилась Рэйчел Ли Томпсон. Теперь они оба знали, что жизнь уже никогда не будет прежней, и чувствовали, что их души слились в сакральном триединстве.

Мэрилин вспомнила ошеломлённое выражение благоговения на лице Рэя, когда он впервые взглянул на свою дочь в родильном зале. Затем оно сменилось выражением нежнейшего обожания, когда он смотрел на то, как Мэрилин, измученная усилиями рождения новой жизни, впервые взяла на руки хныкающее дитя, и, склонившись над крохотной дочкой, расплакалась от радости.

Эта картина заставила и его присоединиться к потоку слёз, обхватив обеих своих девочек руками, когда все трое ненадолго прижались друг к другу, прежде чем команда врачей и акушерок приступила к стандартным послеродовым процедурам.

Так начался путь Мэрилин и Рэя к тому, чтобы стать идеальными родителями. Они купили и прочитали все книги по воспитанию детей. Они каждый вечер просматривали интернет. Они разговаривали со всеми друзьями и членами семьи, с кем только могли.

Беспокойство за ребёнка, через которое им, как и многим другим молодым родителям, пришлось пройти, было одновременно и восхитительным, и изматывающим. В конце концов, они пошли на компромисс, решив довериться самым практичным авторитетам - своим матерям.

Благодаря почти ежечасным беспокойным звонкам обе бабушки смогли развеять страхи и опасения новоиспечённых родителей, а заодно положили начало процессу балования своей прекрасной маленькой внучки. Родители Мэрилин были так очарованы девочкой, что переехали к ним с другого конца страны, чтобы жить поблизости.

Так началась жизнь в молодой семье Томпсонов, и каждый день, проведённый с малышкой Рэйчел, был для них полон новых чудесных открытий.

Кормления, циклы сна, смены подгузников... Тихие покачивания в два часа ночи, чтобы убаюкать ребенка нежной колыбельной. Восторженное наблюдение за малышкой, барахтающейся на полу в их гостиной, когда она, пыхтя и агукая, неуклюже пыталась утвердиться на четвереньках...

Постепенное увеличение роста и веса, визиты к врачу и прививки; бесчисленные фотографии девочки, с любопытством исследующей все подарки, вручённые ей на детских праздниках, и копии этих снимков, отправленные вместе с благодарственными письмами благотворителям, чтобы выразить им искреннюю родительскую признательность.

Видеозаписи каждого знаменательного события, случившегося в совсем ещё короткой жизни Рэйчел. Всё более устойчивая координация движений рук и глаз, а также крепнущий мышечный контроль.

Вспыхивающая каждый раз радость малышки от узнавания лиц и голосов родителей, как только они появлялись в поле её зрения; лучезарная улыбка на губах и маленькое трепетное тельце, тянущее к маме и папе свои крохотные ручки...

Первые, ещё неуверенные попытки ползания туда и сюда, первые лепечущие звуки, первые хватательные движения пальчиков... Детское питание и бутылочки-непроливашки.

Первый раз, когда она сказала "Ма-ма", вызвав слёзы умиления и гордости у Мэрилин и Рэя.

Первая неуверенная попытка встать на ещё слабые ножки... конечно же, окончившаяся неудачей и смешным плюханьем обратно на попку.

Каждый день и почти каждый час приносил малышке Рэйчел немного больше прогресса и выносливости. И вот, наконец, случился её первый, пока ещё нерешительный шажок.

Вскоре они оба уже держались на расстоянии, чтобы побудить дочурку, топая и размахивая ручками, с медленной и забавной сосредоточенностью, идти к ним.

Они радовались и праздновали каждый её успешный поход. И их сердца сжимались, когда они видели, как малышка мучилась, плача и страдая при прорезывании первых зубов.

Потом было постепенное расширение словарного запаса Рэйчел и удовольствие родителей от игры в "угадайку", когда удавалось верно расшифровать её бормочущие желания. Эпоха "terrible twos" и приучение к горшку.

["The terrible twos" - идиома, обозначающая этап развития детей, обычно в возрасте двух-трёх лет, который характеризуется повышенной бунтарской активностью и частыми истериками. - прим. JFC]

Покупка новых детских нарядов в соответствии с ростом Рэйчел. Празднование третьего и четвёртого дней рождения со счастливым лицом дочки, перемазанным шоколадным тортом.

Все эти и тысячи других, больших и мелких вещей, повлияли на их жизнь, как и на жизнь любых других родителей. И, как и все родители, Мэрилин и Рэй были уверены, что их ребёнок - самый умный и красивый из всех, когда-либо рождённых на этой Земле.

Потому что каждый хочет, чтобы его ребёнок был особенным. Непохожим ни на кого из других детей. Уникальным. И Рэйчел Ли Томпсон была уникальна. У неё было то, чего никогда не будет у десятков миллионов детей.

Лейкемия.

Мэрилин с содроганием вспомнила, какое опустошение она испытала, когда они с Рэем сидели в кабинете педиатра, а врач пытался подобрать слова, чтобы как-то сбалансировать собственные опасения с обнадёживанием супругов в благополучном исходе.

- При последнем обследовании Рэйчел было получено несколько тревожных результатов. Ничего серьёзного, просто некоторые моменты, которые потребуют проведения некоторых тестов... - говорил он тогда.

Затем последовала ещё одна консультация... и ещё более озабоченное выражение лица врача... несколько дополнительных анализов... ещё более тревожные результаты... а затем неясное и оттого до дрожи пугающее направление к онкологу.

А после... похожая на зомби реакция Мэрилин и Рэя, выходящих на ватных ногах из кабинета педиатра, и беззаботная Рэйчел, топающая между ними, держа их обоих за руки и не обращающая внимания на мрачную тень происходящего, нависшую над молодой семьёй.

Первая консультация с онкологом... новые анализы... ещё больше страха, сжимающего родительские сердца... А потом прозвучало это кошмарное, чёрное слово...

РАК.

Вердикт онколога был похож на приговор судьи, выносящего смертный приговор, на безжалостный удар его молотка, разрывающий жизнь пополам, на неотвратимо фатальное падение лезвия гильотины, которое невозможно остановить.

Мэрилин впала в истерику прямо в кабинете, и Рэй не намного отставал от неё.

Опытный онколог был свидетелем подобных реакций уже множество раз, и потому использовал свой опыт, чтобы вселить надежду в сердца потрясённых родителей. Он рассказал им о существующих прогрессивных методиках лечения, специфических особенностях воздействия на клетки, увеличении показателей выживаемости.

Врач заверил, что Рэйчел получит самый лучший уход, который только может быть предложен. Он подчеркнул, что он сам и его команда врачей и медсестёр приложат все свои усилия для лечения их дочери. Все они, как один, объединятся и будут неустанно бороться с этой коварной болезнью.

Но даже после того, как Рэй и Мэрилин ушли из его офиса и остались с Рэйчел в её спальне, они оба обнимали маленькую дочку и плакали.

А бедная маленькая девочка сидела на кровати в центре объятий своих родителей, и не понимала, почему её мама и папа так горько плачут. Непонятный, пугающий страх, в свою очередь, заставил расплакаться и Рэйчел, отчего её родители ещё сильнее залились слезами...

Вот и сейчас, сидя в машине и с болью вспоминая всё это, Мэрилин заплакала снова. Благо, что она заранее достала из сумочки салфетку, чтобы вытереть глаза, не роясь в её поисках. После пяти лет печальной практики у неё было предостаточно опыта, чтобы не тратить ни времени, ни сил на то, чтобы достать салфетку в нужный момент.

Это движение привлекло внимание Рэя, и он снова подумал, не стоит ли ему попытаться утешить жену, но... Но Мэрилин нашла своё утешение в другом месте, мрачно подумал он. Да и, говоря начистоту, ведь он тоже...

Рэй мысленно перенёсся в прошлое, в который уже раз проследив цепочку событий, которые привели их к этому моменту. Он вспомнил, как они оба сидели, разговаривали и репетировали то, как затронуть и обсудить эту тему с Рэйчел.

Он вспомнил, как Мэрилин так спокойно и терпеливо начала рассказывать дочке, что она больна и что им придётся посетить множество врачей и больниц, прежде чем Рэйчел станет лучше.

Сам же Рэй в эти минуты был похож на дрожащую массу эмоционального желе, но, следуя примеру Мэрилин, он начал уверять Рэйчел, что с ней всё будет хорошо. Что её мамочка и папочка ни за что не допустят, чтобы с ней случилось что-то плохое.

Господи, какой же ложью это всё оказалось. Все лекарства, все уколы, вся химиотерапия... эта проклятая химиотерапия. Ложь, сплошная грёбаная ложь! Их сердца разрывались, когда они видели, как Рэйчел мужественно переносит всё это. И слепо верит в то, что папа с мамой не сделают ничего, чтобы причинить ей боль.

Его бедная малышка вернулась домой после лечения, а у неё совсем не было аппетита.

Рэй помнил о том, как кричала его душа, когда он держал мусорную корзинку у кровати своей девочки, пока её рвало и выворачивало в неё. Каким бескровным было её личико, когда она медленно угасала, день за днём, неделя за неделей...

Волосы Рэйчел, эти блестящие чёрные волосы, которые она унаследовала от Мэрилин, клочьями падали с её головы.

Он вспомнил, как ужасно расстроились жена и дочка, когда решили, что пришло время обрить голову Рэйчел. Он попросил их тогда подождать немного, пока он не вернётся. Он сел за руль и ехал до тех пор, пока не увидел первую попавшуюся парикмахерскую. Войдя туда, Рэй, не колеблясь, попросил побрить его налысо.

Он чувствовал себя так странно, выходя из парикмахерской: лёгкое, непривычное покалывание от дуновения ветерка на его отныне лысой голове, любопытствующие взгляды людей, которые видели, как бледно-белая кожа черепа резко контрастирует с его загорелым лицом.

Когда Мэрилин и Рэйчел увидели его новый облик, они обе были в шоке, и их секундное изумление перешло в смех, когда сперва дочка, а затем и жена настояли на том, чтобы пощупать его гладкую, как бильярдный шар, голову.

Он наслаждался нежными, ласкающими поглаживаниями Рэйчел, когда она спросила, больно ли ему было брить голову. Он ответил, что ни капельки не больно, и это немного успокоило его малышку. А затем он увидел на лице Мэрилин выражение искренней благодарности за его самопожертвование.

Автомобиль остановился на красный сигнал светофора, и размышления Рэя были прерваны. Прошло уже так много времени с тех пор, как он видел подобное выражение на лице Мэрилин...

По странному совпадению, Мэрилин в этот самый момент вспомнила ту самую, поразившую их с дочкой, стрижку Рэя. Он сделал это, чтобы помочь её ребёнку. Но ведь Рэй всегда был рядом с Рэйчел... и с ней самой тоже... Только проявленное им спокойное мужество придало ей тогда смелости сделать то, что она сделала.

Она записалась на срочный приём в своей любимой парикмахерской, вошла и рассказала Антуану, что хочет сделать. Почти двадцать минут мастер умолял её передумать, но она уже приняла твёрдое решение.

Наконец, с набухшими от подступившей влаги глазами, она объяснила, почему хочет это сделать, и Антуан, тоже со слезами на глазах, согласился, и вскоре Мэрилин поражённо смотрела на себя в большом зеркале, которое отражало её лицо - и голову, обритую наголо, словно у магазинного манекена.

Другие стилисты, как и их клиенты, тоже плакали, ведь, пока она расставалась со своими шикарными волосами, эта история облетела весь зал, передаваясь из уст в уста. Антуан обнял её на прощание, когда она уходила в кассу, чтобы оплатить его услуги.

Мэрилин останавливали у каждого кресла, поскольку другие парикмахеры тоже хотели обнять и поддержать её в горе. Даже некоторые посетители настаивали на том, чтобы обнять её и хоть немного разделить материнскую боль.

Когда она, наконец, подошла к кассе, чтобы расплатиться, ей сообщили, что Антуан велел не принимать оплату от Мэрилин. Она настаивала, но Антуан был непреклонен в том, что Мэрилин ничего не должна за обслуживание.

Выходя из салона, Мэрилин чувствовала, что она искренне тронута искренним выражением сочувствия со стороны Антуана и остальных людей.

Однако, проходя через парковку, она услышала громкие смешки в свой адрес, донёсшиеся от группы подростков, которые показывали на неё пальцами.

Она просто старалась не обращать внимания на их невежественные насмешки, напоминая себе о том, что было действительно важным, а именно - продемонстрировать солидарность с мужем и дочерью.

Поступок Рэя вызвал у них с дочерью смех, а её поступок - слёзы девочки, когда Рэйчел поняла, что ей не придётся проходить через это испытание в одиночку.

Когда Рэй увидел и обнял жену, он прошептал ей на ухо:

- О, детка! - в то время, как его руки бережно ласкали бритую голову Мэрилин. Она же прошептала в ответ:

- Ничего, всё в порядке. Они отрастут снова.

Затем она улыбнулась и шутливо сказала ему:

- Между прочим, это значит, что тебе придётся покупать нам с Рэйчел все платки от Hermes, которые мы только захотим, когда наши волосы отрастут.

И, благослови Господь его доброе сердце, он так и поступил. Каждый день он приносил домой по две коробки. Внутри были изящные платочки для обеих женщин, которыми он дорожил, а Мэрилин и Рейчел ежедневно примеряли свои разноцветные обновки и обменивались ими.

Когда Рэйчел чувствовала себя достаточно хорошо для прогулки, они выходили на публику и, не обращая внимания на взгляды, которые на них бросали незнакомцы, рисовали. Все втроём - они были едины в своей взаимной, всепоглощающей любви.

По крайней мере, так всё начиналось.

*******

Рэй и Мэрилин с самого начала понимали, что болезнь Рэйчел принесла в их прежнюю жизнь постоянный груз стресса. Каждую ночь, лёжа в постели и обнимая друг друга, они обсуждали, как им теперь предстоит справляться с повседневными трудностями.

Порой эти тихие разговоры заканчивались интимной близостью, и они занимались любовью до глубокой ночи. А иной раз они просто молча обнимали и прижимались друг к другу, пока сон не смыкал их глаз.

Каждое утро, приходя на работу, они первым делом делились новостями о Рэйчел со своими коллегами. Мэрилин работала графическим дизайнером в компании среднего размера, в штате которой трудилось около пятидесяти человек.

И каждое утро, после того, как она рассказывала о последних событиях, произошедших в жизни Рэйчел, коллеги неизменно просили её звонить им, если вдруг что-нибудь понадобится. Она всегда отвечала, что конечно, позвонит, но в действительности никогда не думала, что так и сделает.

У Мэрилин был надёжный тыл - коллеги, семья, друзья и соседи, на которых она могла бы опереться. Но хотя она искренне ценила их готовность прийти на помощь, Мэрилин никогда не позволяла себе показать, что на самом деле чувствует.

Да, она принимала все эти знаки внимания и позволяла окружающим высказывать ей своё сочувствие, но никто, НИКТО из них не мог по-настоящему понять её. Да и как бы они могли, если не были на её месте в такой же тяжёлой ситуации?

И вот так, изо дня в день Мэрилин безропотно выполняла свою работу, а затем возвращалась домой, чтобы стоически сменить "на посту" у постели дочери свою мать или свекровь.

Рэй был самым молодым адвокатом в своей юридической фирме. Старшие партнёры, конечно, с пониманием относились к его тяжёлому положению, но суровая реальность заключалась в том, что в конечном итоге от Рэя ждали результатов. И пока он продуктивно отрабатывал оплачиваемые часы на благо фирмы - партнёры были довольны.

В работе Рэй во многом полагался на свою секретаршу. Её звали Карен Фергюсон, и она помогала ему держать руку на пульсе и не сбиваться с пути.

Поэтому каждое утро она приносила ему чашку кофе и искренне интересовалась, как дела у него самого и его дочки. Он проводил с ней несколько минут, делясь личными новостями, пока не начинались бесчисленные звонки и не подходило время деловых встреч.

Вот так, в общих чертах, и жили Томпсоны - день за днём, неделя за неделей преодолевая эмоциональные "американские горки" своей жизни.

Часто повседневную рутину нарушала какая-нибудь очередная процедура, которой подвергалась Рэйчел, и тогда они оба бросали всё, лишь бы быть рядом с их страдающей малышкой. Потом они возвращались на работу, лихорадочно налаживая дела и навёрстывая упущенное.

Время обладает страшной силой - оно сокрушает всё, медленно и неуловимо.

Вот так незаметно, минута за минутой, время безжалостно подтачивало брак Рэя и Мэрилин. Это было настолько неощутимо, что ни один из них даже не осознавал возникновения проблемы, когда они начали отдаляться друг от друга.

Да, они по-прежнему были рядом с Рэйчел каждую свободную минуту. Они распределяли поручения и обязанности по дому между собой так, как было лучше для дочери.

Выздоровление Рэйчел оставалось главным приоритетом в их жизни.

Но пока они молча продолжали бороться за хрупкое здоровье малышки, внутреннее напряжение, вызванное стрессом, постепенно начало сеять песчинки раздражения в ранее отлаженный механизм их отношений.

Они по-прежнему, изо дня в день, тянули лямку на своих работах; но, в любом случае, Рэйчел была на первом месте для них обоих. Пока дочка шла на поправку, улыбалась и была счастлива, в сердцах Рэя и Мэрилин пели соловьи и светило солнце.

Хорошие дни приносили с собой ложные надежды, плохие же дни они старались вытеснить из своей памяти. Но, несмотря на это, стресс и время постепенно и неумолимо превращали песчинки раздражения в зёрна обиды.

Одним из первых был случай, когда из-за срочно назначенной деловой встречи Рэй никак не мог успеть на одну из процедур Рэйчел. Мэрилин кипела от злости, сидя в одиночестве в ожидании мужа в безликой приёмной, чувствуя себя брошенной в окружении этих бледно-зелёных, равнодушных больничных стен.

И когда он ворвался в комнату, весь напряжённый и взвинченный, с озабоченным выражением лица, и сразу же спросил у неё, как дела у Рэйчел, она с раздражённой враждебностью буркнула, что пока не получала никаких новостей.

Её тон был так резок и сух, что Рэй не решился продолжать расспросы; он просто тихо сел рядом, ожидая вместе с ней известий от врачей. Уже будучи дома, она, чувствуя дискомфорт, извинилась, и они помирились самым приятным для обоих способом - в постели.

Но мало-помалу случались и другие мелкие оплошности, из-за которых то он, то она срывались друг на друга. И вскоре примирительная ночная близость в качестве извинения стала происходить всё реже и реже.

Рэй же ловил себя на том, что теперь каждое утро изливал душу своей секретарше Карен.

- Честное слово, Карен, что бы я ни сделал - ей всё не так! Просто шагу невозможно ступить без того, чтобы она к чему-нибудь не придралась, - как-то пожаловался он.

Карен выразительным жестом показала ему, чтобы он продолжал.

- Вот, например... на днях Мэрилин разозлилась из-за того, что мы приехали на приём к врачу всего за десять минут до назначенного времени. Да когда, чёрт возьми, ты приходишь к больницу и доктор принимает тебя точно по записи? Ни-ког-да! Ну? Я ведь прав?!

Нервно жестикулируя, Рэй расхаживал по кабинету, в то время как Карен не сводила с него глаз.

- И что? Конечно же, мы прождали в очереди полчаса, прежде чем нас, наконец, вызвали. А затем, как только Рэйчел уже не могла нас услышать, она та-аак накинулась на меня! Понимаешь? У меня и так дел по горло, а тут ещё эта нервотрёпка... зачем мне всё это?!

Со всей деликатной мягкостью Карен вставила:

- Мистер Томпсон, вам просто нужно сесть и спокойно поговорить со своей женой. Вы слишком много вложили в отношения, чтобы пустить ситуацию на самотёк. Потратьте немного времени и объясните, что вы делаете всё, что в ваших силах, и что вы знаете, что она тоже старается изо всех сил.

- Я понимаю тебя, Карен, и я стараюсь, честное слово, я очень стараюсь... Но иногда это просто сильнее меня, и я не справляюсь, понимаешь? - тяжело вздохнул Рэй.

- Ладно... спасибо, что выслушала меня и дала выпустить пар, - подвёл он черту, переключаясь в рабочий режим. - А сейчас, думаю, нам лучше взяться за подготовку контракта с Джонсом.

- Всегда пожалуйста, мистер Томпсон. В любое время, если вам захочется поговорить, просто позвоните мне, - прочувствованно сказала Карен.

Рэй проводил взглядом привлекательную секретаршу, когда она выходила из его кабинета.

"Как же повезло мне с такой толковой помощницей", - подумал он.

"Господи, я боюсь того дня, когда она придёт и скажет мне, что собирается уволиться, потому что выходит замуж. С такой-то внешностью, у неё наверняка нет отбоя от ухажёров. Может, дать ей хорошую прибавку, чтобы она не ушла?" - размышлял Рэй.

В это же время на другом конце города явно расстроенная Мэрилин яростно колотила по клавишам, пытаясь закончить свой последний проект.

Её непосредственный начальник, Джон Таллос, неслышно подошёл к её офисному закутку и, скрестив руки на груди, смотрел на экран компьютера. Хоть Мэрилин и ощущала дискомфорт от такого пристального внимания, но она, хмурясь, продолжала биться над своей проблемой.

После минуты изучения монитора Джон Таллос неожиданно наклонился, завладел мышкой и... одним щелчком удалил весь её проект.

- Какого чёрта, Джон?! - вскричала, подскочив на месте, Мэрилин.

Её возмущение и досаду можно было понять - ведь всего одним его движением целая неделя упорной работы оказалась пущена коту под хвост.

- В мой офис, Мэрилин, - коротко бросил он и, не дожидаясь её, направился к себе.

Её коллеги тут же уткнулись в свои мониторы, делая вид, что не замечают ни уходящего босса, ни взволнованную и растерянную Мэрилин, последовавшую за ним в его кабинет.

Едва она переступила порог, руководитель велел ей закрыть дверь и сесть. Она послушалась и теперь нервно ёрзала в кресле, ожидая начала разговора.

- Мэрилин, я понимаю, что на тебя сейчас давит сильный стресс, - заговорил Джон, заняв своё место за массивным столом.

- Но проблема в том, что это начинает отражаться на твоей работе. Мне не понадобилось и тридцати секунд, чтобы понять: в параметрах твоего проекта допущены серьёзные ошибки. Судя по тому, что я видел, ты топчешься на месте уже неделю.

Мэрилин буквально оторопела от строгого выговора босса. Она начала что-то бормотать в своё оправдание, но Джон остановил её сбивчивую речь, подняв руку:

- Ничего страшного, Мэрилин. У нас достаточно времени, чтобы всё подправить и успеть представить проект в отведённый срок. Но меня куда больше тревожишь ты. Мэрилин, ты - лучший работник в моём отделе, и когда страдаешь ты, страдаем мы все.

Тон мистера Таллоса сменился с по-деловому озабоченного на мягкий и сочувствующий.

- Как я уже сказал, я понимаю, что сейчас тебе приходится нелегко. Скажи, чем я могу помочь? Тебе нужен отпуск? Или ты хотела бы взять пару дней выходных? Может, мне дать тебе помощника? Скажи мне, Мэрилин, что тебе нужно?

Мэрилин уставилась в пол.

- Джон, прости, что накосячила. Просто на меня сейчас навалилось столько всего... - пробормотала она в смятении.

- Врачи заговорили о пересадке костного мозга, мы сейчас в поисках подходящих доноров, а у меня в голове только одно: моей малышке опять будет больно!

При этих словах её брови страдальчески надломились, подбородок задрожал, а на глазах заблестели слёзы.

- Рэй первый в очереди на донорство, а я... я на днях разозлилась и набросилась на него - подумала, что мы опоздаем к врачу, и устроила ему взбучку. Мой муж пытается спасти нашу дочь, а я только и делаю, что цепляюсь к нему...

Мэрилин умолкла, пытаясь сглотнуть ком в горле и взять себя в руки. Потом она подняла голову и выпрямила спину:

- Мне нужно работать, Джон. Нам жизненно необходима медицинская страховка для Рэйчел. Но ещё мне так нужна хоть какая-то отдушина, чтобы не видеть всё время, как она страдает... иначе я, наверное, просто свихнусь. Знаю, это звучит как бред, но это правда.

- Мэрилин, для меня это совсем не бред, - сочувственно отозвался Джон. - Я никогда и никому в офисе не рассказывал об этом, но в детстве я потерял отца из-за рака, и я помню, как это ударило по мне, а особенно - по моей матери. Ей, как и тебе, пришлось уйти с головой в работу, только чтобы не сойти с ума от горя.

Голос её начальника теперь звучал глухо.

- А я... знаешь, я целыми днями пропадал на улице, лишь бы не видеть, как он угасает у себя в спальне. Смешно... или ужасно, я не знаю... но теперь я понимаю: он совсем не держал на меня зла за это. Думаю, он и сам не хотел, чтобы я видел его таким, - тихо сказал Джон.

- Мэрилин, я знаю, ты всё держишь в себе - я понимаю это, потому что узнаю в тебе себя, а я делал точно также. Но только прошу тебя - не замыкайся в себе. Поговорить с кем-то - это нормально.

- Так что если тебе когда-нибудь понадобится поговорить с кем-нибудь - можешь звонить мне. Чем смогу - помогу. А сейчас прими мой совет: тебе нужно помириться со своим мужем, - сказал ей Джон, и Мэрилин слабо улыбнулась ему и кивнула.

- Ну, вот и хорошо, - совсем другим голосом заключил босс, хлопнув ладонями по крышке своего стола.

- А теперь давай, иди и перелопать свой проект, а я попрошу Тери и Фрэнка помочь тебе с ним. Я буду контролировать, кк у вас идут дела, и все вместе мы покончим с этим, чтобы ты могла уделить больше времени своей маленькой девочке. Договорились?

Мэрилин, у которой после его ободряющих слов будто гора с плеч свалилась, встала с просветлевшим лицом и улыбнулась:

- Спасибо, Джон, - искренне поблагодарила она босса.

Выходя из его кабинета, она подумала: как же ей повезло, что у неё такой понимающий начальник.

*******

Наступило Рождество, и Рэйчел праздновала свой пятый день рождения. В тот момент, когда внесли праздничный торт, девочку окружала вся большая семья: мама с папой, бабушки и дедушки, дяди и тёти, а также её двоюродные братья и сёстры.

Она загадала своё желание после того, как все хором спели "С днём рожденья тебя!", и Мэрилин пришлось помочь ослабевшему ребёнку задуть все пять свечек.

Когда Рэйчел спросили, какое желание она загадала, она ответила, что хотела бы увидеть Белое Рождество. Никто не пытался объяснить ей, как редко в их краях выпадает снег. Вместо этого все переключили внимание малышки на двойную кучу подарков, ведь они были и на её день рождения, и на Рождество.

Весь этот день Рэйчел с восторгом распаковывала подарки, а все вокруг ахали и восхищались ими. Рэй пытался заснять всё на видео, хотя сам с трудом передвигался по комнате. Он ещё не до конца оправился после процедуры забора костного мозга.

Рэй вспомнил ту пытку, через которую прошёл сам, и понял, что такую же боль пришлось перенести и его хрупкой девочке. При одной лишь мысли об этом у него навернулись слёзы, и чёткая до того картинка в видоискателе расплылась перед его глазами.

Тогда Рэй быстро передал камеру Мэрилин, чтобы прийти в себя.

Взяв себя в руки, он провёл рукой по короткой щетине волос, растущей на его голове. Они с Мэрилин готовы были оставаться лысыми ради Рэйчел, но дочка сказала им, что с волосами они нравятся ей больше. Он перевёл взгляд на свою жену и увидел, что её волосы тоже начинают понемногу отрастать.

"Ещё долго до той длины, которую она любит", - подумал он. И даже до той, что была у Мэрилин при их первой встрече, было ещё ой как далеко...

"Боже, я ведь до сих пор помню тот вечер, как будто это было вчера", - подумал он, погружаясь в воспоминания о своей учёбе в колледже.

Он и несколько его приятелей из родного города сбились в земляческую кучку, чтобы уменьшить стресс от резкого перехода от школьной к студенческой жизни в кампусе большого университета. Забавно, но некоторых парней из той компании он не особо-то и жаловал - но в тот момент всем им, провинциалам, просто требовалось чувство локтя, придававшее каждому из них некоторой уверенности.

Вот так, всей своей компанией, прихватив с собой пару-тройку случайных соседей по комнатам, они и отправились на вечеринку первокурсников.

Конечно же, самые общительные и раскрепощённые из парней быстро отбились от группы и в одиночку ринулись на штурм "богатой дичи" в лице юных хорошеньких девушек, которые, в свою очередь, тоже сбились в кучку для общей самообороны.

Рэй с завистью наблюдал за тем, как всё больше и больше парней, приметив кого-то, кто им нравился, отваживались на решительный шаг, пытаясь завязать разговор со своей избранницей, а при удаче - и начать заигрывать с ней.

Сам Рэй, увы, был не из таких. Он на опыте знал, что если подойдёт к симпатичной незнакомке и наобум попытается заговорить с ней, то обязательно начнёт заикаться, нести околесицу и, это, в конечном счёте, наверняка убедит её, что она разговаривает с круглым идиотом.

Нет, для Рэя всё должно было сложиться иначе: ему нужно было сначала узнать девушку поближе и почувствовать себя комфортно и непринуждённо рядом с ней.

Вот тогда он мог раскрепоститься и начать проявлять свои лучшие качества: душевность, внимательность, чуткость, юмор, доброту, верность и прочие достоинства, которые с бухты-барахты, с первого беглого взгляда разглядеть попросту невозможно.

И всё же, глядя на то, как нахальные парни один за другим получают от стойко держащихся девушек от ворот поворот, он задавался вопросом, найдёт ли он когда-нибудь "ту самую" - кого-то, с кем ему самой судьбой суждено быть вместе.

Он заметил, что нескольким его приятелям всё же удалось преодолеть начальную стадию знакомства и они уже оживлённо общались с группками девушек; те указывали пальцами в сторону оставшихся парней, вероятно, дотошно расспрашивая о них, пока многочисленные женские взгляды оценивающе скользили по разным кандидатам.

Рэй понимал, что, скорее всего, его "сосватают" к такой же "одинокой душе", только из противоположного лагеря, и, хотя с его мнением, возможно, и посчитаются, но решающим фактором станет коллективный консенсус компании... по крайней мере, для этой первой встречи-знакомства.

Постепенно сближающиеся группы парней и девушек перемешались, образовав в итоге одну большую компанию, и в общем шуме вечеринки потоком посыпались имена и представления друг другу.

Было довольно забавно наблюдать на лицах всех присутствующих лихорадочные попытки запомнить, кому какое имя принадлежит - чтобы не путаться и лишний раз не оконфузить себя до конца этого вечера.

И было также ясно видно, какие пары удачно стартовали и уже обнаружили меж собой лёгкость общения и полное взаимопонимание, а какие были обречены с самого начала.

Рэй затерялся в круговороте толпы, как вдруг из неё вынырнула одна бойкая девушка, с которой его минуту назад познакомил сосед по комнате. Она схватила его за рукав и потянула куда-то в сторону, воскликнув:

- Рикки, я хочу тебя кое с кем познакомить!

Рэй и сам в этой неразберихе не смог бы с уверенностью вспомнить её имя, но его задело, что она забыла, как его зовут, и, тем не менее, имела нахальную бесцеремонность знакомить его с кем-то ещё.

В тот самый миг, когда он протестующе буркнул:

- Я не Рикки, а Рэй! 

...самозванная "благодетельница" уже притащила его к кому-то, выпалив:

- Мэри, познакомься с Рикки!

Незнакомка была столь же раздосадована её путаной забывчивостью, когда огрызнулась:

- Меня зовут Мэрилин, а не Мэри!

И в этом, почти случайном, пересечении времени и пространства Рэй был ошеломлён, увидев высокую темноволосую красавицу... но, к счастью, он оторопел не настолько, чтобы не протянуть ей руку для знакомства.

"Боже правый, как же я не заметил её раньше!" - пронеслось у него в голове, когда он сосредоточил на ней всё своё внимание.

Ростом она была примерно пять футов десять дюймов [почти 178 см]; на ней было простое платье в цветочек, которое, однако, умудрялось подчёркивать её великолепную фигуру. Обувью девушки были сандалии - очевидно, Мэрилин, с её ростом, не хотела смущать парней, надевая туфли на каблуках.

Внезапно Рэй осознал, что если бы на ней действительно были шпильки, он бы смотрел этой очаровательной девушке прямо в глаза. О, эти её завораживающие глаза... в их глубокой морской зелени и правда можно было утонуть. И этим колдовским глазам можно было поклоняться всю жизнь...

Когда её теплая мягкая рука скользнула в его ладонь, она озарила его сияющей улыбкой и слегка встряхнула головой, отбрасывая с лица волну длинных, шелковистых, чёрных как смоль волос, после чего произнесла приятным голосом:

- Привет, Рэй, рада с тобой познакомиться.

И, говоря по правде, Мэрилин действительно была рада встретить здесь Рэя. Ведь к этому моменту она уже не раз пожалела, что согласилась прийти на эту суматошную студенческую вечеринку.

- Давай же, Мэри, это будет весело! - уговаривала её соседка по комнате.

А её это просто выбешивало. Три дня она жила в одной комнате с тремя другими девицами, и они ВСЁ ЕЩЁ не могли запомнить, как её зовут! Но, в конце концов, они её уговорили, и она согласилась пойти... и всё вышло точь-в-точь как в старших классах школы.

Стоило парню - любому парню! - заметить, какая она высокая, как он тут же изменял свой курс, избегая её, лишь бы не уязвить своё хрупкое эго. В результате, на этой чёртовой вечеринке она стала объектом череды скрытых отказов - когда парни приглашали танцевать других девушек вокруг неё, а саму Мэрилин начисто игнорировали.

Да, она знала, что при своём росте всё равно красива и, что более важно, умна и всегда способна поддержать беседу. И все жё, несмотря на все свои достоинства, Мэрилин страшилась того, что может стать в колледже таким же объектом насмешек, как и в школе.

Она знала, что никому из других девочек в старших классах никогда не приходилось проводить выходные без свиданий.

Она знала, что ни одной из них не доводилось так отчаянно хотеть пойти на выпускной, что пришлось согласиться на одно-единственное полученное приглашение.

Она знала, что ни одна из этих девиц не пошла бы на главный школьный бал в компании с самым низкорослым парнем в классе, из-за чего её одноклассники ехидно хихикали, когда они оба позировали для фотографии на выпускной.

И она была уверена в том, что ни одну из девушек не бросал их кавалер так жестоко и гнусно, как это проделали с ней - сразу же после бала, как только тот гадёныш выиграл пари, в котором поспорил со своими приятелями на то, что приведёт её на бал, для всеобщего осмеяния.

У Мэрилин до сих пор перед глазами стояла отвратительная картина того, как мерзкий коротышка пробирался сквозь толпу, едва ли не приплясывая и победоносно размахивая над головой зажатыми в кулаке долларовыми купюрами, под одобрительные крики и улюлюканье своих дружков.

Она думала, что колледж позволит ей начать всё сначала, и потому решила уехать на другой конец страны, чтобы сбежать от своего прошлого.

Но, видимо, этого было недостаточно.

"И здесь, в этом колледже, парни не дадут мне ни шанса...", - с горечью подумала она в тот момент, когда соседка по комнате представила ей очередного юношу, переврав при этом её имя. Наверняка и вот этот парень сбежит от неё при первой же возможности...

И вот тут её ждал приятный сюрприз - Мэрилин увидела, что парень был очень симпатичным, и к тому же смотрел на неё с явным интересом. Она улыбнулась, когда он, запинаясь, произнёс своё имя, и исправила ошибку энергичной, но бестолковой соседки, представившись сама.

И вместо того, чтобы первым делом банально начать болтать о погоде, или отпустить какую-нибудь дурацкую шуточку про её рост, Рэй стал задавать ей вполне рассудительные вопросы: откуда она, какую специальность выбрала и почему, нравится ли ей учиться.

А когда она ответила, удовлетворив его первоначальное любопытство, он продолжал смотреть на неё своими зелёными глазами, прикованными к ней с восхищённым вниманием.

Она поняла, что он отчаянно хочет продолжить разговор. Это было новое, неведомое доселе чувство для Мэрилин, и она наслаждалась его вниманием.

Она видела, что Рэю тяжело было поддерживать нормальную беседу - приходилось перекрикивать оглушительный гам, стоящий вокруг них на вечеринке. Ему это не нравилось, и тогда он наклонился к ней и спросил:

- Не хочешь пойти к "Салли" и выпить там чашечку кофе?

Она улыбнулась и сразу же согласилась.

С облегчением покинув этот хаотичный гвалт и, получив возможность разговаривать нормальными голосами, они направились в ближайшую кофейню. Они шли неспешным шагом, и темы для разговора плавно сменяли друг друга, даже когда они вошли в заведение.

Рэй привычно-вежливым движением пододвинул и придержал её стул, когда Мэрилин садилась. Ему и в голову не приходило беспокоиться о том, что Мэрилин сочтёт его действие за проявление мужского шовинизма. И у самой Мэрилин ни разу не возникло мысли, что Рэй относится к ней как к существу второго сорта, пока они продолжали беседу.

Правда же заключалась в том, что они инстинктивно чувствовали себя легко и комфортно рядом друг с другом. Даже официантка, обслуживавшая их, могла бы поклясться, что эта пара состоит в долгих отношениях, а не познакомилась всего час тому назад.

Всё то время, что Рэй и Мэрилин провели в кофейне, они обменивались улыбками и смеялись, совершенно не обращая внимания на других посетителей, пока им не сообщили, что заведение закрывается.

Провожая Мэрилин обратно в общежитие, Рэй заметил, как она слегка вздрогнула и поёжилась от ночной прохлады. Он сразу же снял свою куртку и набросил её на плечи девушки.

Мэрилин с наслаждением укуталась в куртку парня - впервые в жизни. В школе ей слишком часто приходилось со скрытой завистью наблюдать за одноклассницами, щеголявшими в бейсбольных куртках своих парней и открыто демонстрировавшими этим свои притязания и обязательства. Теперь и она надеялась, что на неё тоже претендуют.

На мгновение её охватила волна настоящего беспокойства:

"О Господи, неужели мне всё это только кажется? Может, мне стоит немного притормозить, а то вдруг спугну его..." - пронеслось у неё в голове.

Но неизменный заинтересованный блеск в глазах Рэя, который она ловила в мерцании ночных фонарей, бросая на него украдкой быстрые взгляды, развеял её опасения, и она блаженно уткнулась в тёплую подкладку его куртки.

Рэй же не обращал на холод никакого внимания - всё оно было приковано к очаровательной спутнице, шагающей рядом с ним.

Они совсем не торопились возвращаться в кампус, но, как показалось обоим, слишком быстро добрались до общежития, в котором жила Мэрилин. Во дворике у здания их разговор смолк сам собой, и на мгновение они оба застыли в нерешительности, подыскивая способ попрощаться.

Рэю отчаянно хотелось поцеловать её, но у него не было уверенности, как на это отреагирует Мэрилин. Все его мысли были сосредоточены на одном - чтобы она согласилась встретиться с ним снова. Он знал, что просто обязан увидеть её опять.

Мэрилин нерешительно подала ему руку, в глубине души надеясь на гораздо большее и ища ответ в его глазах.

Рэй с трепетом сжал протянутую ладошку, и в те короткие секунды, когда они оба стеснённо замолчали - что было совсем нехарактерно для них в этот вечер, - они как-то незаметно придвинулись друг к другу и завершили встречу нежным, лёгким поцелуем.

Стоя на месте и смотря вослед девушке, махнувшей на прощание рукой и скрывшейся в подъезде, Рэй с щемящей остротой осознал, что ему уже не терпится увидеть её снова. Мэрилин же, взлетев по лестнице, вошла в свою комнату в общежитии, где её уже несколько часов поджидали встревоженные соседки по комнате.

- Мэри... э-ээ... Мэрилин, ну и где ты была? Ты просто исчезла, даже не сказав нам, куда идёшь! - набросились они на неё.

"Прекрасно, наконец-то они запомнили, как меня зовут", - подумала Мэрилин, с великой неохотой снимая куртку Рэя. Улыбнувшись, она взяла её в руки, прижала к себе и вдохнула исходящий от кожи запах - запах её парня.

- Где ты это взяла? - с жадным любопытством поинтересовалась одна из девушек.

Мэрилин просияла счастливой  улыбкой и, нежно проведя по ней рукой, ответила:

- Получила от мужчины, за которого я выйду замуж.

Тем временем в комнате Рэя, в другом крыле общежития, он подвергся аналогичному допросу.

- Чёрт, Рэй, ты только что был тут, я отвлёкся всего на секунду - а тебя уже и след простыл! Куда, чёрт возьми, ты пропал?!

Рэй лишь ухмылялся в ответ, пока вопросы от его соседей по комнате не начали перерастать из просто интересующихся в нечто иное. Как это обычно бывает у парней, допрос из чистого любопытства вскоре сменился поначалу поддразнивающими подколами, а после и вовсе съехал на сальный троллинг.

- Рэй, если тебе уже удалось заполучить задницу той долговязой тёлки, с которой я видел тебя на вечеринке, надеюсь, ты обкатал её заодно и для меня! Правда, мне, пожалуй, понадобится стремянка, чтобы трахнуть её, - съехидничал Генри.

- Ага, Рэй, а я бы с удовольствием поиграл в "перископ" с её сисяндрами! - расхохотался Адам, выкатив глаза и вращая руками так, будто он пристраивался к огромной груди воображаемой девушки, словно к окулярам прибора на подводной лодке.

Комната взорвалась общим хохотом, пока все не осознали, что объекту их шуток, в отличие от остальных парней, было вовсе не смешно. Когда смех, наконец, стих, сменившись неловким молчанием, Рэй заговорил.

- Генри, вы с Адамом - мои дружбаны ещё с начальной школы. Если хотите и дальше оставаться ими, то больше чтоб ни одного плохого слова о Мэрилин я от вас не слышал. Ясно?! Или я накостыляю вам так, что обоим тошно станет.

Ледяное спокойствие, с которым он произнёс эту угрозу, недвусмысленно дало понять всем: черта проведена, и Рэй не потерпит её нарушения.

Чувствуя себя неловко, но вполне благоразумно помалкивая, парни разошлись по своим кроватям. Рэй же не спал до поздней ночи, вновь и вновь вызывая в памяти волнующий образ Мэрилин.

*******

Следующим утром на занятиях Рэй был сам не свой, переползая с лекции на лекцию словно в тумане. Слава Богу, что ни один из преподавателей не вызвал его отвечать, ибо неизвестно, что выдал бы его рассеянный разум, которому в это время было вовсе не до учёбы...

К счастью, этот день, наконец, закончился, и Рэй обнаружил себя, сидящим в одиночестве, за пустым столиком в одной из аудиторий. Он машинально вертел в руках мобильный телефон, раздумывая, что ему делать дальше и разрываясь между страхом и желанием.

Хотя у него и не было большого опыта в отношениях с девушками, он знал об общепризнанном правиле: нужно выждать три дня, прежде чем звонить им.

Раньше Рэй никогда не задумывался, кто и почему установил именно трёхдневный срок. Видимо, это время было необходимо, чтобы обе стороны успели немного "остыть" и могли бы продолжить общение на более нейтральной волне.

"А что, если я всё-таки позвоню Мэрилин? Не отпугнёт ли это её? Или она обрадуется моему звонку? Мне нужен какой-нибудь предлог для разговора! Хм-мм... чёрт... как мне объяснить, зачем я ей звоню?"

Эти и другие похожие вопросы заполоняли сознание Рэя, пока оно металось туда-сюда, разрываясь между страхом и надеждой.

"АА-АААРГХ!" - мысленно простонал он, - "ну почему всё это, чёрт побери, ТАК сложно?!" - но в какой-то момент его пальцы всё же нашли в себе капельку храбрости и набрали-таки номер Мэрилин.

А Мэрилин в это же самое время сидела у себя в комнате и занималась. Ну, хорошо...она пыталась заниматься.

Весь день её мысли были заняты тем чудесным вечером, который она провела наедине с Рэем. Накануне она легла в постель, прижимая к себе его куртку, и заснула, чувствуя себя уютно и безопасно, ощущая едва уловимый, но такой надёжный запах его кожи.

"И что это вдруг нашло на меня, когда я заявила этим девчонкам, что нашла мужчину, за которого собираюсь выйти замуж?" - этим вопросом она терзалась с самого утра.

Ведь у них была всего лишь одна встреча, просто одна чашка кофе, вот и всё...

"И на этом я уже начала строить воздушные замки? Неужели я, чёрт возьми, настолько отчаялась? Чёрт, я, наверное, так его напугала, что он до сих пор бежит без оглядки..."

"Но ведь потом... был тот поцелуй. Тот чудесный, нежный проблеск взаимности. И инстинктивное желание продолжить... Боже, ведь он тоже должен был это почувствовать", - неотвязно размышляла Мэрилин, тщетно пытаясь сосредоточиться на задании по английской литературе.

Внезапно её телефон запиликал. Странно... удивилась она, ещё было не время для её еженедельного общения с родителями. И от своих соседок по комнате Мэрилин тоже не ожидала звонка - они были в гостях у других девочек.

- Алло..? - произнесла она.

Звук её голоса, как и тогда, при знакомстве, мгновенно околдовал Рэя, и в его сознании сразу возник очаровательный образ Мэрилин. Но уже через пару секунд он осознал, что напрочь забыл все заготовленные фразы, и запаниковал.

- Э-ээ... привет, Мэрилин, это Рэй... Рэй Томпсон... со вчерашнего вечера... помнишь, мы пили кофе...

Рэй поморщился и съёжился, мысленно костеря себя последними словами. Идиот! Ну, со сколькими ещё Рэями она могла пить кофе вчера поздним вечером?!

Тем не менее, пересилив своё внезапное косноязычие, он заставил себя продолжить:

- В общем... я звоню спросить... не хочешь ли ты сходить и выпить ещё чашечку кофе..?

Мэрилин начала улыбаться, едва услышав его голос, и её улыбка стала совсем широкой, когда Рэй, запинаясь, задал свой вопрос.

- Рэй, я с огромным удовольствием. Давай встретимся там же, где вчера, примерно через полчаса?

- Это было бы здорово, Мэрилин, - счастливо выдохнул он. - Тогда я иду заказывать столик для нас. До встречи!

Вся одолевавшая её смертная скука от чтения Чосера мгновенно испарилась, едва она попрощалась с ним, отбросила книжку и стала собираться. Какое же это всё-таки странное ощущение - одеваться и наводить красоту ради парня...

Вскоре она уже выпорхнула из здания общаги и быстрым шагом направилась к "Салли". Войдя внутрь, она вгляделась в толпу и сразу же увидела Рэя, который поднялся ей навстречу.

Когда Мэрилин приблизилась, Рэй заметил, что на ней снова была надета его куртка.

"Чёрт, на ней она смотрится куда лучше, чем на мне", - подумал он, не отрывая от неё глаз, пока она подходила к столику. Они улыбнулись друг другу, обменялись приветствиями, и вся неловкость, вместе с прежними страхами, быстро испарились, уступив место лёгкой, непринуждённой беседе.

И снова они засиделись до самого закрытия, и Рэй снова провожал её через весь кампус.

Оказавшись у входа в своё общежитие, Мэрилин уже собиралась снять куртку Рэя и вернуть её ему, но он попросил оставить её у себя, ведь на завтра у них уже было назначено ещё одно, "учебное" свидание у "Салли", на котором он обещал ей помочь разобраться в "Кентерберийских рассказах" Чосера.

И они наверняка снова останутся там до закрытия кафе...

На этот раз, когда они потянулись друг к другу для прощального поцелуя, колебаний было уже меньше. Прижавшись к Рэю, Мэрилин жадно поцеловала его раз, потом другой... и, с неохотой оторвавшись от столь же нетерпеливых губ, всё же прошептала ему:

- Спокойной ночи...

Рэй возвращался к себе в одиночестве, пытаясь справиться с нахлынувшими на него чувствами и одновременно наслаждаясь привкусом её помады на своих губах. Вокруг царила ночная тишина, и полная, ярко-лимонная луна освещала ему дорогу...

Одно свидание, совмещённое с учёбой, на следующий день перетекло в другое, а затем - ещё в одно.

В пятницу вечером Мэрилин и Рэй посетили симпозиум, посвящённый фильмам в жанре "нуар", и дружно уплетали попкорн, наблюдая за тем, как Хамфри Богарт одновременно распутывает головоломное преступление и покоряет сердце Лорен Бэколл.

В субботу они отправились на университетский футбольный матч. Даже сокрушительный провал их команды не смог омрачить тот энтузиазм, который они испытывали, просто находясь рядом друг с другом.

А в воскресенье они договорились отдохнуть на природе, разбив пикник в компании нескольких друзей.

Следующая неделя была заполнена новыми "учебными встречами" в кафе и других местах, в то время как выходные позволили им насладться обществом друг друга на настоящих свиданиях.

Так продолжалось в течение следующих месяцев, пока Мэрилин и Рэй незаметно для всех не стали ядром своей компании. Хотя сами они вовсе не стремились к этому, их пара как-то сама собой стала стабилизирующим и притягивающим центром для всей группы.

И оба они могли лишь улыбаться, подтрунивать и смеяться, наблюдая за тем, как их "друзья-спутники" приходят к ним, чтобы в тесном кругу проанализировать и обсудить собственные любовные приключения.

Никому не нужно было обсуждать то, что происходило между Мэрилин и Рэем. Всё стало ясно как божий день уже после их шестого пятничного свидания.

Когда Рэй сказал, что все его соседи по комнате уехали на выходные, чтобы поддержать свою футбольную команду в выездном матче, Мэрилин предложила воспользоваться сложившейся ситуацией.

- Ты уверена в этом, Мэрилин? - спросил он, пока они стояли, глядя друг на друга в тихой комнате общежития.

Значимость предстоящего события была велика для них обоих, заставляя нервничать больше обычного. Мэрилин была уже почти готова взять своё предложение назад, когда Рэй продолжил:

- Я хочу, чтобы ты знала: я никогда раньше этого не делал, - признался он. - То есть... я в курсе, как это делается - наслушался от других парней, но мне важно, чтобы всё было идеально для тебя.

- Я люблю тебя, Мэрилин. Я влюбился в тебя с первого взгляда. И я всегда буду любить тебя. Независимо от того, скажешь ли ты "да" или "нет", я всё равно буду любить тебя и желать тебя всю жизнь.

Искренность в голосе и выражении лица Рэя была всем, что требовалось, чтобы рассеять остаточные сомнения Мэрилин. От своих соседок по комнате она наслушалась предостаточно ужасных историй о парнях, клявшихся в любви, а после, получив своё, бросавших доверчивых девушек. Мэрилин была полна решимости не допустить того, чтобы с ней произошло нечто подобное.

И вот теперь её парень не только первым произнёс заветное слово на букву "Л", но и давал ей возможность без последствий выйти из игры. Всё, что нужно было сделать - просто отступить, и её жизнь потекла бы дальше, как и прежде.

И вдруг Мэрилин поняла, чего она хочет на самом деле, и чего не хочет. Она не хотела потом оглядываться назад и думать, что это был тот самый поворотный момент "а что, если бы...". Рэй открыто заявил о своей преданности ей, и Мэрилин чувствовала то же самое к нему.

Значит, она ответит ему тем же. Пришло время.

Она наклонилась вперёд, нежно поцеловала его и начала раздеваться. Рэй несколько секунд, застыв, смотрел на происходящее, а затем, спохватившись, тоже неловко начал стягивать с себя одежду.

Когда они разделись до нижнего белья, Мэрилин забралась на узкую кровать. Рэй выключил свет и последовал за ней.

Поцелуи и неловкие, вслепую, прикосновения и ощупывание друг друга разжигали страсть. Вскоре и бельё полетело на пол, а огонь внутри них продолжал разгораться.

Оказавшись сверху, Рэй интуитивно попытался занять правильное положение. Наклонившись, он потянулся рукой вниз, отчаянно надеясь отыскать верную дорогу внутрь девушки. Та уже подумывала, не стоит ли ей самой помочь Рэю, когда, по счастливой случайности, его пенис всё-таки проник в её вагину.

Судорожный вздох Мэрилин стал для Рэя доказательством, что он на верном пути. Она затаила дыхание, когда набухший ствол скользнул в её девственную пещерку.

Дискомфорт... укол боли... зачем она только согласилась на это..? Но уже через мгновение давление на её девственную плеву исчезло, а боль с дискомфортом отступили. Мэрилин осознала, что её девичья невинность осталась в прошлом, пока твёрдый пенис Рэя всё глубже и глубже проникал в неё.

Рэй продолжал шептать ей слова любви, не заметив пары слезинок, выкатившихся из её глаз. Хоть и неумело, но он продолжал, и постепенно, путём неуклюжих проб и ошибок, они всё же нашли подходящий ритм.

Рэй был невероятно возбуждён тёплым и влажным ощущением пребывания внутри Мэрилин. Наконец-то он постиг, в чём же заключалась эта великая тайна между мужчиной и женщиной!

Однако из-за своего возбуждения он не смог продержаться долго в этот первый раз. Всего пять минут - и он испытал оргазм.

Зато после он в сумраке ночи снова и снова доказывал свою любовь к ней. Благодаря щедрому дару юности Рэй смог обрести эрекцию ещё трижды за ночь, и Мэрилин со всем пылом отвечала его страсти.

Когда взошло солнце, измотанный, но счастливый Рэй нежно ласкал спящую Мэрилин. Вскоре она проснулась, и сияющая улыбка, разлившаяся по её лицу, стала для него драгоценной наградой, полностью развеяв все его опасения.

*******

После тех выходных Рэй и Мэрилин всё больше и больше познавали друг друга, с каждым днём укрепляя свои отношения.

Их друзей озадачивало то, что они не были похожи характерами - как бывают похожи пара близнецов или две капли воды. Они частенько спорили как о политике, так и об искусстве, и у них были разные музыкальные пристрастия. Один их друг лучше всего подвёл итог:

"Единственное, что у вас двоих есть общего, - это вы сами!"

Но для них этого было вполне достаточно.

На каникулах Рэй пригласил Мэрилин стать его гостьей на День благодарения и стерпел все шуточки в свой адрес, пока она очаровывала его семью. А на Рождество он полетел с Мэрилин к её родителям и с честью выдержал их строгую проверку.

Они продолжали чередовать праздники и каникулы на протяжении всей учёбы в колледже, освоившись в обеих семьях и став там желанными гостями. Поэтому ни для кого не стало неожиданностью, когда после выпуска Рэй попросил Мэрилин немного подождать, пока он поступит в юридическую школу.

Она последовала за ним и переехала жить к нему, покуда Рэй погружался в премудрости сократовского метода в юриспруденции. Когда он успешно сдал экзамены в адвокатуру и обе семьи собрались отметить это на праздничной вечеринке, Рэй при всех опустился на одно колено и попросил её выйти за него замуж.

Отец Мэрилин с улыбкой наблюдал за взволнованно-счастливым согласием дочери.

Хотя он был достаточно старомоден, чтобы не быть на все 100% в восторге от того, что его юная дочь стала жить с Рэем, всё же жених проявил уважение, попросив у него её руки до того, как сделать официальное предложение. Его дочь могла бы подцепить парня и гораздо хуже манерами и жизненными перспективами.

*******

"В радости или в горе..." - именно в этом я поклялась, когда выходила замуж за Рэя", - вспоминала Мэрилин, пока они ждали у очередного светофора. "Я была так готова наслаждаться лучшими временами... но когда настали худшие, я, определённо, показала своё истинное лицо".

"Что ж, повернуть время вспять уже не удастся, - с горечью подумала она. - Я потеряла его, и мне некого винить, кроме самой себя".

"Самое смешное, что я даже не заметила, как это всё случилось. Сначала это были небольшие сочувствующие и ободряющие беседы в кабинете Джона. Потом всё как-то само собой переросло в совместные обеды. Затем, время от времени, мы отправлялись выпить по бокалу вина после работы...

О, всё это вроде бы казалось, да и было, вполне безобидным. В большинстве наших встреч участвовали и другие люди, и Джон ни разу не пытался сказать или сделать что-то наедине.

Он по-прежнему оставался для меня "жилеткой", в которую я могла поплакать и тем, кому можно было излить свою душу.

Джон никогда не пытался принизить Рэя, когда я выплёскивала свою боль и разочарование из-за того, что стряслось с Рэйчел. Он всегда давал мне хороший совет, говоря, что я должна продолжать общаться с Рэем. Но со временем это стало проще сказать, чем сделать...

А потом случился тот обед, на котором мы были только вдвоём. У меня выдался особенно паршивый день, и я ыла на грани срыва.

Джон отвёл меня в тихий ресторан, и целый вечер сидел и слушал, как я изливала ему свои горести. Он протянул руку, взял в неё мою, и держал её, пока я рассказывала о мучительной боли, которую переживала. Боли не физической, нет - душевной.

И когда пришло время прощаться, он обнял меня - просто в знак сопереживания, прежде чем я поехала домой. Тогда я была счастлива, что у меня есть друг, с которым я могу поговорить..."

*******

Мэрилин вернулась домой, собрав волю в кулак, чтобы начать ухаживать за Рэйчел. Они с Рэем были едины в том, что дочка для них - на первом месте. Всё, что их тревожило, должно было отходить на второй план, как только они переступали порог дома. Изо всех своих сил они будут заботиться о малышке, а с мелкими разногласиями разберутся позже.

В тот вечер Рэй вернулся домой только к полуночи. Мэрилин начала беспокоиться, когда стрелка часов приблизилась к семи. У него была привычка звонить, если он задерживался на работе допоздна.

Когда Рэйчел спросила, где её папа, она ответила, что он задержался на работе, но обязательно заглянет к ней, когда она ляжет в кроватку.

Мэрилин сама начала звонить ему, но телефон каждый раз переключался на голосовую почту. Она продолжала оставлять сообщения, но Рэй ей так и не перезвонил.

Когда он, наконец, приехал домой на такси, Мэрилин уже кипела от ярости. Его костюм был помят, а от него самого разило виски. Она набросилась на мужа с упрёками, стараясь всё же при этом не слишком шуметь, чтобы не разбудить Рэйчел.

Он попытался было выпрямиться в полный рост, но шумевший в голове алкоголь делал это почти невозможным. Глядя на жену в упор, Рэй спросил напрямую, был ли у неё роман с Джоном Таллосом?

Не дожидаясь ответа, он, пошатываясь, поднялся наверх и, стоя в дверях детской, некоторое время просто смотрел на спящую дочь. Затем он прошёл в гостевую спальню и закрыл за собой дверь.

На следующее утро, когда Мэрилин была занята приготовлением завтрака, в кухню ввалился страдающий от похмелья Рэй. Вместо приветствия она лишь раздражённо плюхнула тарелку с едой на стол, прямо ему под нос.

Когда он понял, что к своей еде не получит ни вилки, ни ножа, ни ложки, не говоря уже о чашке кофе, он вздохнул и встал, чтобы позаботиться обо всём самому. Усевшись, наконец, на своё место и бросив взгляд на жену, Рэй увидел, что Мэрилин, яростно пережёвывая пищу, делала вид, что не замечает его.

Наскоро проглотив свой завтрак, она встала и с грохотом швырнула свою тарелку в раковину. Вздёрнув подбородок и сжав губы, Мэрилин молча направилась к выходу из кухни. Лишь в дверях она резко обернулась и спросила:

- Не хочешь рассказать, что это, чёрт возьми, на тебя нашло?!

Для Рэя обвинительный тон жены ощущался не легче, чем предыдущее грозовое молчание. Тем не менее, он ответил:

- Вчера, когда ты так мило ворковала со своим боссом за обедом, вас заметил один из старших партнёров фирмы. Он подумал, что мне будет интересно узнать, чем занимается моя жена.

- Представь моё удивление, когда на фотографиях, которые он сделал на свой смартфон, я увидел, что моя жена держится за руки с другим мужчиной. Не говоря уже о том "замечательном" кадре, где вы так нежно обнимаетесь. Да, это действительно сделало мой день!

Отбросив саркастический тон, Рэй продолжил:

- Было и без того отвратительно сознавать, что этот придурок разошлёт снимки остальным шишкам в фирме и использует их как оружие, чтобы помешать мне стать партнёром. Но настоящей "вишенкой на торте" стало тошнотворное чувство - вот здесь, в животе - от одной только мысли о том, что женщина, в которую я влюбился с первого взгляда, теперь смотрит на другого мужчину так, как раньше смотрела только на меня!

Горечь и душераздирающее отчаяние в голосе Рэя поразило Мэрилин в самое сердце, пока он одно за одним бросал тяжёлые слова.

- Так что... я провёл остаток дня, запершись в своём кабинете; не ответил ни на один звонок, просто не мог заставить себя работать. Я сидел там один... и чувствовал, как весь мой мир переворачивается с ног на голову... снова.

- Рэй, прости! - воскликнула она. - У меня был тяжёлый день, и Джон предложил пообедать вместе. Он для меня не больше, чем друг. Все эти прикосновения были просто проявлением сочувствия с его стороны. Я была так расстроена... а он всё время повторял, что мне нужно поговорить с тобой.

- Хочешь - верь, хочешь - нет, но Джон изо всех сил старался убедить меня понять, насколько всё это ранит и тебя тоже. Каждый раз, когда мы с ним разговаривали, он спрашивал, как твои дела. Поверь, тебе незачем бояться его, Рэй! В большинстве случаев, когда мы с тобой ссорились, он принимал твою сторону!

При этих словах Рэй выпрямился:

- Погоди-ка минутку! Ты хочешь сказать, что рассказывала этому типу о том, что происходит в нашей семье? Со мной, значит, ты говорить не хочешь, но при первом же удобном случае бежишь к своему начальнику и жалуешься ему? И что вы, чёрт возьми, там обсуждаете, а? Ты говоришь с ним обо мне, Мэрилин? О том, что происходит между нами?

Она не ответила, но виноватое выражение её лица сказало ему обо всём. Так и не окончив свой завтрак, Рэй встал, поставил тарелку в раковину и начал мыть посуду. Мэрилин же застыла на месте, пытаясь придумать, что ей сказать, чтобы не подлить масла в огонь бушующего между ними пламени.

Как раз когда она собралась заговорить, Рэй прервал молчание:

- Я иду в офис. Не забудь, у нас приём у врача в половине четвёртого. Я заеду за Рэйчел, заберу её, и мы встретимся с тобой уже там.

На этом разговор был окончен. Он пополнил собой длинный список проблем, всё больше и больше отравлявших отношения Мэрилин и Рэя.

В кабинете врача между ними соблюдалось хрупкое перемирие. Хорошей новостью было то, что новое лекарство поначалу оказывало положительное влияние на Рэйчел.

По возвращении домой оба пытались вести себя так, словно ничего не произошло. Когда пришло время ложиться спать, Мэрилин спросила Рэя, идёт ли он в спальню. Он понял, что она просит его вернуться в супружескую постель.

В тот вечер у них был секс, но... впервые за всё время их брака он казался обоим рутинным исполнением супружеского долга, чем-то вроде обязанности. Закончив, они сразу же отвернулись друг от друга, и всё остальное время до сна оба были погружены в глубокие, но одинокие раздумья.

*******

Загорелся зелёный свет, и машина, набирая скорость, миновала перекрёсток.

"Я должен был понять, что Мэрилин не стала бы мне изменять, - угрюмо думал Рэй. - Но я не дал ей ни малейшего шанса объясниться. А после... после мне становилось всё проще и легче отдаляться от неё.

Она ведь умоляла меня выслушать её, но моя глупая гордость всё время вставала между нами... и теперь я потерял её. Похоже, сейчас у Джона есть все шансы занять моё место. После прошлого Рождества ему, конечно, легко выступать рыцарем на белом коне..."

После той памятной ссоры и неудачного примирения они стали спать в разных спальнях, несмотря на то, что Мэрилин настаивала, чтобы Рэй вернулся в их спальню.

Рэй не согласился сразу на её предложение, и это расстроило, а затем и разозлило Мэрилин. Так что к тому времени, когда Рэй был готов вернуться к ней, уже она заявила, что сложившееся положение её вполне устраивает.

Вот так, день за днём, они стали жить отдельными жизнями.

Малышка Рэйчел никогда не знала о проблемах между родителями. Перед ней они продолжали выступать единым фронтом, выражая безусловную любовь и поддержку, пока в состоянии девочки не появились признаки ремиссии и её силы не окрепли.

Но вдали от Рэйчел возводилась ледяная Берлинская стена, и каждая новая обида превращалась в ещё один кирпичик враждебности в этой личной войне.

Однажды утром Рэй пришёл на завтрак, где лицом к лицу столкнулся с ещё более разъярённой версией Мэрилин.

"Да как он смел обвинять меня в измене, когда сам крутит роман с той сучкой, которую называет своей секретаршей?!"

Прежде чем он успел хоть что-то сказать, Мэрилин заявила, что у неё есть доказательства того, что Рэй и Карен спят вместе. После этого обвинения она выбежала из комнаты.

На самом же деле всё, что было у Мэрилин, - это светлый волосок, приставший к пиджаку Рэя, когда Карен накануне обняла его в знак поддержки.

Ирония судьбы: теперь точно такой же набор обстоятельств вышвырнул брак Рэя и Мэрилин с худо-бедно державшейся орбиты, отправив его в безвозвратное падение в чёрную дыру.

И в это же самое время у третьих лиц - Джона Таллоса и Карен Фергюсон - внезапно проявился свой собственный интерес к происходящим событиям. Хотя в каком-то смысле это стало закономерным.

По мере того как брак Томпсонов трещал по швам, эти двое постепенно осознали, что у них развиваются чувства к человеку, с которым они работают. И всё же они не предпринимали открытых попыток разжечь свои романы и тем самым усилить тлеющий конфликт; вместо этого они продолжали пытаться быть нейтральной опорой поддержки - каждый для своего "друга".

Но сохранять свою роль, держать себя в руках и контролировать чувства для Джона и Карен становилось всё труднее, особенно когда они мысленно представляли себя на месте неверного супруга.

В конечном счёте, они оба поняли: пока не решится ситуация с Рэйчел, ни Мэрилин, ни Рэй не захотят и не смогут расторгнуть брак. Вот так, скрипя изношенными механизмами, и продолжала крутиться эта карусель, повинуясь изменчивым капризам судьбы...

Ещё одно Рождество, ещё один день рождения... и ещё одно разочарование Рэйчел оттого, что в этот праздник так и не выпал белоснежный покров, как на тех чудесных рисунках из книжки. И снова груда подарков смягчила обиду малышки на то, что она не увидела снега.

Когда они по очереди вручали подарки дочке, чтобы та разрывала упаковку и радовалась им, Мэрилин уловила зловещий знак: Рэй взглянул на один из подарков и на мгновение застыл, прежде чем передать его Рэйчел. Затем он натянул на лицо фальшивую маску счастья, которую не снимал до конца церемонии вскрытия подарков.

После стольких лет совместной жизни Мэрилин привыкла к перепадам настроения мужа и, хотя никто больше ничего не заметил, она поняла: что-то его задело. Оставшись при первой же возможности наедине, вдали от семьи и друзей, она спросила, что случилось.

- Этот твой приятель... - прошипел он, - ты позволила ему прислать подарок моей дочери?

Не дожидаясь ответа, он вернулся в комнату к Рэйчел и стал восхищаться полученными ею подарками, даже тем, что прислал Джон Таллос.

После того, как все разошлись и в доме воцарилась тишина, Рэй сразу же скрылся в своей спальне, отчаянно пытаясь найти выход, могущий помочь решить его проблему.

Мэрилин же осталась в комнате Рэйчел, лёжа рядом с ней на кровати и глядя на мирно спящее дитя. Она гадала, что ещё принесёт зыбкое, неизвестное будущее её девочке...

И ей самой.

А будущее принесло ей безразличие. Люди ошибаются, думая, что противоположность любви - это ненависть. Нет, это не так.

Противоположность любви - безразличие. Оно приходит и овладевает твоей душой, когда тебя больше не волнуют поступки другого человека.

По крайней мере, ненависть всё ещё вызывает в человеке какие-то чувства, пусть и негативные. Но когда кто-то равнодушен к тебе, когда чьи-то действия больше не могут задеть струны чувств внутри тебя - вот это и является полной противоположностью любви.

Медленно, но верно взаимное безразличие росло, по мере того как супруги Томпсон продолжали заботиться о Рэйчел.

Джон продолжал сближаться с Мэрилин, а Карен - с Рэем. И хотя они оба участвовали в эмоциональной измене, ни один из них пока ещё не был готов переступить черту и обратить влечение чувств в измену настоящую, плотскую.

И Рэй, и Мэрилин всё ещё чувствовали, что эта последняя связь между ними сохраняется, и будет сохраняться - до тех пор, пока они окончательно, юридически, не разорвут свой союз.

И этого не должно было случиться при Рэйчел. Ни в коем случае нельзя было разрушать её детство, её и без того хрупкую жизнь. Только не после всего того, что с ней уже случилось.

Ради дочки Мэрилин и Рэй были полны решимости продолжать оставаться вместе, пусть даже и без подлинного семейного счастья - пока эта иллюзия будет поддерживать жизнь в Рэйчел и делать их малышку счастливой.

*******

Время продолжало катиться по спирали.

Прошёл ещё один год... и ещё одно загаданное желание Белого Рождества не сбылось. Снова были рождественские подарки, включая один от Джона Таллоса. В этот раз протестов от Рэя не последовало.

Время от времени то Рэй, то Мэрилин предпринимали попытки к сближению, пытаясь разрешить возникшие разногласия. Но... назовите это судьбой, неудачным выбором времени, или уязвлённым самолюбием - ничто не могло вновь разжечь их угасший огонь.

Теперь они жили просто как соседи по дому, объединённые одной общей целью - уходом и заботой о Рэйчел. Оба относились друг к другу вежливо и в присутствии дочери, друзей и семьи изображали из себя любящую пару, но сбрасывали эту личину, оставаясь наедине.

Пролетел ещё год, наступило очередное Рождество, и они ждали, когда же Рэйчел снова загадает, чтобы на этот праздник, наконец, выпал снег и всё вокруг стало бы белым-бело.

И вдруг она удивила родителей. В этот раз их девочка пожелала, чтобы рождественские гирлянды не гасли, даже когда само Рождество закончится.

Мэрилин и Рэй не смогли сдержать слёз, когда пообещали, что рождественские огоньки будут продолжать гореть для Рэйчел и дальше. Слабая благодарная улыбка исхудавшего ребёнка скрепила их обещание.

Так развешанные рождественские гирлянды у дома Томпсонов стали гореть круглосуточно.

Однако вскоре Рэй и Мэрилин начали слышать ворчание недовольных соседей, которым не нравилось, что яркие огни горят даже в конце января. К февралю Ассоциация Домовладельцев прислала им на дом почтовое уведомление - с требованием выключить и убрать рождественские гирлянды.

Рэй пообещал Мэрилин, что разберётся с этим, и достал устав ТСЖ, чтобы заново разобраться со множеством включённых в него пунктов и правил.

Сначала он направил им письмо, с просьбой пойти навстречу и исполнить единственное желание их больного ребёнка. Ему сразу же было отказано, после чего они получили письмо от юриста ТСЖ, в котором было всё то же требование: выключить освещение и убрать гирлянды.

Тогда он позвонил и поговорил с адвокатом, но и тот был непреклонен: рождественские гирлянды должны быть выключены и убраны, иначе последуют судебные иски.

Каждый день Рэй сообщал Мэрилин об осложнениях, возникших в этой ситуации, и та, испытывая всё большее разочарование, начала злиться и обвинять мужа в его неспособности решить проблему. Тем не менее, Рэй упорно продолжал стоять на своём, исполняя обещание, данное дочке, и огни в доме Томпсонов и вокруг него продолжали гореть день и ночь.

Вскоре им пришло заказное письмо, уведомляющее о намеренном нарушении правил ТСЖ, и о том, что против них подан иск. Мэрилин по-прежнему твердила, что Рэй не прилагает всех усилий для разрешения тупиковой ситуации, несмотря на то, что тот подавал ходатайство за ходатайством в рамках затеянного против них судебного процесса.

Своё недовольство и разочарование мужем Мэрилин высказала Джону, во время одного из их ежедневных обедов.

- Он ничего не делает, Джон. Всё, что я слышу каждый день - это "я подал такое-то ходатайство", или "слушания перенесли", или "по этому вопросу готовится заключение"... А мне от него нужно только одно - чтобы он решил этот вопрос, и моя дочь могла бы наслаждаться рождественскими гирляндами.

- Мэрилин, я уверен, Рэй делает всё, что в его силах, действуя законным путём, - мягко ответил Джон, - но иногда, возможно, лучше действовать в другом направлении.

- У меня есть друг на местном телевидении. Если хочешь, я попробую заинтересовать их в создании репортажа о Рэйчел. Это может привлечь внимание общественности и тогда, возможно, нам удастся пристыдить их и заставить отозвать свой иск.

- О, Джон, спасибо! - воскликнула Мэрилин и, охваченная порывом, подалась навстречу и поцеловала его. Но уже через секунду, смутившись своей внезапной вспышки, она отстранилась.

- Я... Мне жаль, Джон. Я не должна была этого делать... - нарушила она неловкое молчание. - По крайней мере, пока я замужем за Рэем, я обязана хранить ему верность...

Не дав ей договорить, Джон с горячностью прервал её:

- Но что будет после, Мэрилин? Ты ведь должна знать, что я к тебе чувствую. Ты не можешь провести остаток своей жизни прикованной к тому, кто тебе безразличен! Ты обязана сделать что-то ради себя самой, чтобы быть счастливой. Я могу сделать тебя счастливой, и я готов подождать, пока ты не дашь мне этот шанс.

Мэрилин была ошеломлена этим его экспрессивным признанием. Да, они с Джоном и раньше обиняком затрагивали эту тему, но теперь всё было высказано вслух и напрямую, и игнорировать это уже было невозможно.

- Джон, это... для меня это слишком внезапно и быстро. Ты мне небезразличен, это правда, и я хочу быть счастлива, но... подумай сам: учитывая мою ситуацию в целом - когда я смогу что-либо предпринять?

- Давай пока сосредоточимся на том, чтобы уговорить твоего знакомого сделать репортаж и решить эту проблему, - с этими словами Мэрилин снова обняла своего друга, и тот наслаждался ощущением её тела в своих объятиях.

*******

В это же время, на другом конце города, Карен обнимала Рэя.

- Поздравляю, Рэй! Я знала, что ты сможешь найти решение этой проблемы! - открыто радовалась она.

Рэй замер, когда Карен приподнялась на цыпочках, поцеловала его и крепко обняла. От столь тесного контакта его член, который слишком долго был не у дел, тут же встал по стойке "смирно", вознамерившись вонзиться в Карен. Смутившийся хозяин непослушного органа попытался аккуратно и незаметно отстраниться.

- Ну уж нет, босс! - запротестовала Карен. - Я слишком долго ждала этого шанса и не позволю тебе ускользнуть!

С этими словами она ещё крепче прижалась к нему и поцеловала снова. Вдобавок ко всему, она подалась бёдрами вперёд, побуждая его член вжиматься в её податливое тело и неистово пульсировать в брюках.

С большой неохотой Рэй оторвался от неё.

- Карен, я должен остановиться и позвонить Мэрилин, - сказал он, - надо сейчас же сообщить ей эту новость. Она будет так счастлива, когда узнает, что я добился от судьи отклонения иска!

- Я же говорил ей, что моего встречного заявления будет достаточно, чтобы остановить этот судебный процесс. Теперь Ассоциации домовладельцев придётся в срочном порядке переписывать свои правила, чтобы включить в них рождественские гирлянды и запретить их использование вне сезона.

Карен не успела произнести и пары слов в ответ, как в офисе Рэя вдруг запикал динамик внутренней связи. Она автоматически подняла трубку:

- Офис Рэя Томпсона.

Прошло всего несколько секунд, и она, нахмурив брови, ответила абоненту:

- Да, мистер Флетчер, мистер Томпсон здесь.

С этими словами она протянула трубку Рэю - а тот недоумевал, зачем он понадобился старшему партнёру.

- Томпсон, на восьмом канале вот-вот покажут сюжет, который тебе нужно посмотреть. После этого жду тебя в моём офисе! - сухо, в приказном тоне сообщил ему босс.

Прежде чем Рэй успел ответить, мистер Флетчер повесил трубку. Озадаченный, он включил телевизор в своём кабинете - по восьмому каналу крутились какие-то рекламные ролики.

Наконец, начались местные новости, и Рэй с Карен увидели, как симпатичная ведущая объявила:

- А теперь, как мы и обещали перед перерывом, у нас трогательная история о маленькой девочке, которая борется с раком. На свой день рождения она пожелала, чтобы рождественские огни продолжали гореть у её дома даже после праздников. Проблема в том, что в её районе полно злобных Гринчей. У нас на прямой связи Нил Салливан, он расскажет подробнее об этой истории.

Изображение на телеэкране сменилось картинкой из гостиной дома Томпсонов, где нервничающая Мэрилин ждала начала интервью. Рядом с ней находился Джон Таллос.

- Спасибо, Соня, - поблагодарил ведущую репортёр. - Я здесь с миссис Мэрилин Томпсон, чья дочь Рэйчел проходит лечение от лейкемии.

- День рождения Рэйчел приходится на Рождество. И в это Рождество её заветным желанием было, чтобы рождественские гирлянды, в их доме и снаружи, продолжали гореть. Прямо сейчас это желание девочки исполняется благодаря её очень решительной маме, которая готова сражаться против всего своего района. В этом и заключается проблема...

Ошеломлённый Рэй продолжал смотреть, как Нил Салливан берёт интервью у его жены. Она подробно объяснила, почему посчитала необходимым предать гласности информацию о тяжёлом состоянии дочери.

Когда репортёр спросил Мэрилин, что думает её муж об этой ситуации, она неуютно поёжилась, словно ей было не по себе, и после паузы ответила:

- Он делает что может, но... этого недостаточно, чтобы решить проблему. Вот почему я решила послушать моего друга Джона и предать ситуацию огласке. Возможно, если люди узнают об этом и выскажут нашей Ассоциации домовладельцев, что они о них думают, моя дочь сможет и дальше радоваться, глядя на свои любимые рождественские огни. Знаете, ведь для Рэйчел это очень важно...

После разговора с Мэрилин репортёр переключился на Джона, которого представил другом семьи, и начал задавать вопросы уже ему.

- Нил, всё, чего я хочу - это видеть Рэйчел счастливой и просто помочь моей подруге Мэрилин всем, чем могу, - сказал Джон.

Рэй яростно вдавил кнопку выключения и швырнул пульт в стену, разбив его вдребезги. Когда он спешно выбежал из своего кабинета в направлении офиса мистера Флетчера, перепуганная Карен собрала все осколки, чтобы выбросить их в мусорное ведро.

*******

Тем вечером взволнованная Мэрилин с нетерпением ждала, когда Рэй вернётся домой. Наконец, около девяти часов она услышала звук его машины, заезжающей в гараж.

Когда дверь открылась, она встретила мужа стоя, возбуждённо воскликнув:

- Рэй, где ты был? У меня потрясающие новости! Сегодня у нас дома было телевидение, репортёр взял у меня интервью о Рэйчел, и я рассказала всем о том, что пытается сделать Ассоциация. Они выложили этот сюжет на своём сайте, и только представь - по ссылке уже целых 100 000 просмотров! Люди осаждают телефонные линии и веб-сайт Ассоциации Домовладельцев и разносят их в пух и прах за то, что они творят! Ну, что ты на это скажешь?

Безучастный Рэй продолжал расхаживать по комнате, глядя на всё, кроме своей жены. Мэрилин не могла понять его отстранённого поведения.

- Рэй, ты слышал, что я сказала? - повторила она громче и настойчивее. - Мы наконец-то нашли способ оказать давление на Ассоциацию и заставить их отозвать иск!

Рэй остановился перед баром и налил себе выпить. Позволив первому глотку мягкого бурбона согреть горло, он повернулся к взволнованной жене.

- Да, Мэрилин, я слышал. Поздравляю, - нейтрально произнёс он. - Единственная проблема в том, что никакого судебного иска больше не существует.

С этим бесстрастным комментарием он сунул руку во внутренний карман пиджака, вытащил несколько листов юридического вида, сложенных вдоль, чтобы поместиться в карман, и бросил их на кофейный столик перед Мэрилин.

Рэй неопределённо махнул в сторону бумаг своей рюмкой.

- Это копия постановления, подписанного судьёй и зарегистрированного сегодня утром, которое отклоняет иск Ассоциации.

Он сделал ещё глоток и, глядя на жену поверх рюмки, продолжил:

- К тому времени, как твоё интервью вышло в эфир, я уже выиграл дело. В любом случае, спасибо тебе за то, что верила в меня. Без твоей поддержки у меня ничего бы не вышло.

Он сделал ещё глоток.

- И ещё. Было действительно замечательным сюрпризом увидеть тебя на экране и услышать, как ты, по сути, рассказываешь всему миру, что я делаю недостаточно для своего ребёнка.

Мэрилин встрепенулась и воскликнула:

- Рэй, я не это имела в виду!

Тот вновь устало отмахнулся от Мэрилин.

- Я знаю, Мэрилин, знаю. На меня нельзя было положиться. Слава Богу, твой бойфренд смог тебя выручить.

Рэй повернулся и налил себе ещё порцию. Стоя спиной к жене, он заговорил снова.

- Всё это забавно, но ты ещё не знаешь о последствиях своего интервью. Сразу после эфира меня вызвал к себе старший партнёр. Оказалось, ему позвонили и владелец, и управляющий двенадцатого канала. Полагаю, ты не в курсе, что 12-й телеканал - один из наших клиентов? - задал вопрос Рэй, поворачиваясь обратно.

- В любом случае, они были отнюдь не в восторге от того, что восьмой канал - их главный конкурент - обошёл их с резонансным сюжетом, представляющим большой интерес для местных жителей. Особенно в случае, когда речь идёт о семье адвоката из юридической фирмы, которая ведёт их дела.

- Естественно, из-за всего этого мистер Флетчер задал мне такую трёпку, что теперь я сомневаюсь, что останусь на своём месте к концу следующей недели. Что ж, как ты можешь себе представить, я был в восторге от своих блестящих перспектив.

- Поэтому я пригласил Карен отметить это со мной. Ничего особенного - всего-то пара стаканчиков, и только мы вдвоём... прямо как ты со стариной Джонни, с вашими маленькими встречами за ланчем. Я думаю, ты уловила некоторое сходство... да, Мэрилин?

- В общем, я прекрасно провёл время, сидя вместе с Карен и размышляя над тем, в какие юридические фирмы мне, вероятно, стоит рассылать своё резюме, - заключил Рэй.

Не обращая внимания на слёзы, блестевшие в глазах жены, он опрокинул в себя остаток выпивки и собрался подняться наверх.

- Спасибо тебе, Мэрилин, за то, что опозорила меня перед всем миром. Видеть тебя и Джона в моём доме, сидящих рядом на моём диване, и говорящих о моём ребенке... Лучше и не придумаешь.

Голос Рэя был полон горечи. Перед тем, как начать подниматься по лестнице, он на секунду приостановился и сделал последний укол:

- Дай мне знать, когда на сайте восьмого канала наберётся миллион просмотров. Это уж точно научит Ассоциацию Домовладельцев не связываться с тобой... и твоим приятелем.

Эта сцена стала началом действительного распада отношений. Теперь они оба стали искать утешения на стороне, вне семейных уз.

И всё же, несмотря на искушения, ни один из них не мог заставить себя физически изменить своему супругу. Несколько раз и Карен, и Джон попадали в неловкое положение, когда Рэй и Мэрилин резко обрывали их попытки ускорить процесс сближения.

Это заставляло потенциальных разрушителей семейного очага ненадолго отступать, но, подобно силам природы, они настойчиво возвращались, продолжая заманивать избранные ими цели всё глубже в свои расставленные сети.

В свою очередь, отношения Рэя и Мэрилин дома становились всё более отстранёнными. В каком-то смысле это для них стало даже легче, словно они оба уже негласно признали, что их браку пришёл конец и все подспудные трения прошлого исчезли.

Впрочем, внешне, перед своими родными и друзьями, они продолжали поддерживать иллюзию крепкой семьи. Конечно, с Рэйчел им приходилось быть осторожнее, стараясь изо всех своих сил и способностей представать перед девочкой любящими Мамой и Папой.

Но даже так время от времени им приходилось выкручиваться, когда Рэйчел задавала им прямые и бесхитростные вопросы.

- Мамочка, а почему вы с папой больше не спите в одной комнате?

Вопрос дочери, прозвучавший как гром среди ясного неба, заставил Мэрилин замереть.

Должна ли она отрицать? Стоит ли ей солгать во спасение? Или же... решиться совершить немыслимое и разрушить искреннюю веру ребёнка в своих родителей, объяснив, что мама и папа больше не любят друг друга?

- Дорогая, мы больше не спим вместе потому, что оба хотим быть ближе к твоей комнате, если будем нужны и ты нас позовёшь, - пришёл ей в голову ответ.

Такое объяснение, похоже, удовлетворило Рэйчел - её лицо прояснилось. Затем она добавила:

- О, а папа сказал, что это потому, что ты всю ночь храпишь.

- Вообще-то, милая, храпит как раз твой папа! - возмутилась та.

Мэрилин откинулась назад, прикрыла глаза и довольно преувеличенно изобразила храп, издаваемый Рэем.

Её старания заставили Рэйчел сначала хихикнуть, а потом и вовсе рассмеяться над нелепыми звуками, разнёсшимися по комнате. Она потянулась к матери, и они обнялись. Так они замерли на несколько долгих секунд, и Мэрилин осторожно покачивала самое драгоценное сокровище, которое было у неё в жизни.

Как долго ещё они смогут притворяться, подумала она. Что она будет делать, когда весь мир Рэйчел однажды рухнет? Сможет ли она вообще когда-нибудь справиться с этой болью?

У Мэрилин не было ответов ни на один из терзавших её вопросов.

Таким образом, повседневные будни продолжались своим чередом, а Рэйчел оставалась центром их жизни. События, требовавшие присутствия обоих родителей, по-прежнему согласовывались. С той лишь оговоркой, что в определённые периоды то один, то другая могли "задерживаться" или "опаздывать".

Причины не объяснялись; а поскольку вопросов не задавалось, то и ответов не требовалось. В тех же редких случаях, когда упоминалось имя Джона или Карен, это лишь слегка раздражало обиженного супруга.

А время шло и шло...

*******

Одним из любимых времяпрепровождений Рэйчел было чтение на ночь перед сном. С годами её любимые книжки-малышки естественным образом сменились на что-то более подходящее для возраста девочки.

Сейчас, лёжа в кровати, Рэйчел заново слушала о приключениях из тома "Гарри Поттер и философский камень". Родители уже читали Рэйчел эту книгу, как и следующие две части саги о волшебниках. Но ей не понравилось, куда повернул сюжет, и она попросила перечитать ей первую книгу ещё раз.

Тогда, раньше, когда всё ещё было лучше, Рэй и Мэрилин читали книгу по очереди, подражая голосам персонажей, к восторгу дочки.

Теперь оба родителя редко собирались вместе, чтобы почитать. Но Рэйчел продолжала настаивать, и иногда Мэрилин и Рэй приходили вдвоём, и тогда волшебная улыбка их малышки на короткое время заставляла исчезнуть проблемы между ними.

Однажды вечером Рэйчел попросила почитать их обоих. Когда они устроились в своих креслах рядом с её кроватью, то заметили, что в книжке, за несколько страниц до того места, где они закончили вчера вечером, в качестве закладки торчит большой лист бумаги.

Рэйчел просто улыбнулась и объяснила, что это сюрприз для них.

- Детка, ты хорошо себя чувствуешь? - спросила Мэрилин, приложив ладонь ко лбу девочки. - Рэй, у неё жар... может, нужно отвезти её в больницу? - обеспокоенно обернулась она к мужу.

- Нет, мамочка, я чувствую себя хорошо. Я не хочу в больницу! - запротестовала Рэйчел. - Ну пожалуйста, почитайте мне?

Температура у ребёнка поднималась нередко - организм боролся с инфекциями и побочными эффектами от разных лекарств, которые вступали в реакцию друг с другом. В конце концов, она уговорила родителей продолжить чтение.

Но пока они попеременно читали, Рэйчел мало-помалу становилась всё более вялой и менее реагирующей на историю.

Внезапно по её телу пробежала дрожь, которая быстро переросла в настоящие судороги. Глаза Рэйчел закатились, когда Рэй вскочил и подхватил её. Мэрилин вскрикнула, уронила книгу на пол и бросилась к мужу и дочери.

Трясущимися руками она выхватила из кармана халата телефон, чтобы немедленно позвонить 911 и вызвать "скорую". Рэй бросился вниз и выгреб из морозилки весь лёд - нужно было попытаться сбить жар, которым был охвачен организм девочки.

Им обоим казалось, что "скорая" добиралась до их дома целую вечность.

Ворвавшиеся в дом фельдшеры умело и быстро пристегнули Рэйчел ремнями безопасности к каталке и отнесли её в машину скорой помощи, поджидавшую маленькую пациентку. Тревожные всполохи мигалок освещали ночной сумрак и суету людей рядом с домом Томпсонов.

Все их соседи повысыпали на улицу, привлечённые шумом сирены и зрелищем того, как Мэрилин и Рэй торопились за медиками, вынесшими из дома каталку с Рэйчел, а затем загрузившими её в машину "скорой". Вслед за ними, Мэрилин забралась внутрь, чтобы всё время быть вместе с дочерью.

Рэй бросился к своей машине, завёл мотор и пристроился вслед за каретой "скорой", как только завыла сирена. Он следовал за ней по пятам, включив "аварийку". Влетая на скорости на перекрёстки, Рэй не думал ни о чём, кроме одного - он ни за что не должен был упустить из виду машину, на которой везли его девочку.

Так, почти одновременно, они ворвались на больничную площадку для прибывающих "скорых", и Рэй, отмахнувшись от требования санитара отогнать машину на обычную стоянку, устремился за каталкой.

Мэрилин рыдала, пока бежала по коридору с другой стороны каталки, которую дежурная бригада со всей возможной скоростью доставила в отделение интенсивной терапии. Двойные двери палаты захлопнулись перед ними, отделив их от дочки, и медсестра, преградившая путь, велела обоим идти в комнату ожидания.

Как испуганные и послушные овечки, они подчинились и сели рядышком, молча ожидая и страшась вестей о том, что случилось с их ребёнком.

Через несколько минут в комнату вошла охрана больницы - они напомнили Рэю, что он должен переставить свою машину. Он поднялся на негнущихся ногах, вышел, оставил машину на стоянке для посетителей и поспешил обратно в зону ожидания.

Опустившись снова рядом с Мэрилин, он стал ждать, повторяя про себя все молитвы, какие только знал. Время от времени оба поднимали глаза и видели, как мучительно медленно тикают секунды на настенных часах... Они отчаянно надеялись и одновременно - до дрожи боялись новостей.

И вот, наконец... двери распахнулись, и к ним вышел мрачный молодой человек в хирургическом облачении.

"Нет-нет-нет-нет-не-ееет...", - поднимаясь со своего места словно в тумане, мысленно твердила мантру Мэрилин, пока доктор приближался к ним.

- Мистер и миссис Томпсон, я доктор Картер, и я занимался Рэйчел. Хочу, чтобы вы знали, что происходит, - заговорил он

- Мы сбили температуру, сейчас состояние вашей дочери стабильно. Скоро её переведут в палату. Насколько мы можем судить, лейкемия и все принимаемые ею лекарства истощили организм Рэйчел до такой степени, что её иммунная система не справляется с нагрузкой.

- Сейчас мы связываемся с вашим онкологом и всеми врачами, которые вели Рэйчел, и выясняем последние данные из её истории болезни. Как только всё будет получено, мы сможем составить план лечения. Скоро выйдет медсестра и проводит вас в палату к дочери.

Доктор уже собрался уходить, когда Рэй, боявшийся задать этот вопрос, всё же не выдержал:

- Доктор, с ней всё будет в порядке?

Донельзя измотанный врач приёмного покоя "скорой" лишь бросил на него усталый взгляд покрасневших от недосыпа глаз, а затем развернулся и исчез, чтобы заняться следующим пациентом.

Рэй и Мэрилин рухнули обратно в кресла, слишком хорошо понимая, что означал отказ доктора заверить их, что их дочка поправится...

*******

Подточенный болезнью организм Рэйчел смог продержаться всего одиннадцать дней.

Мэрилин и Рэй безотлучно дежурили в палате дочери. Они поочерёдно спали на больничной кушетке, пока кто-то из двоих бодрствовал, не сводя глаз с их такой хрупкой и измученной девочки. Палату они покидали только для того, чтобы добраться до дома, принять душ, переодеться и поесть.

Потом - сразу же возвращались обратно.

Оба старались тихо разговаривать по телефону, и каждый раз один из них делал вид, что не слышит, как другой сдержанно общается с Джоном или Карен. Оба в основном переписывались со своей "поддержкой" по смс - так, им казалось, было деликатнее и приватнее.

Родственники прибывали со всей страны, чтобы поддержать их. И все они в один голос настаивали на том, что Рэю и Мэрилин нужно передохнуть и позволить им присмотреть за Рэйчел. Конечно же, они оба отказались слушать эти советы.

Они остались в палате, наблюдая в гнетущей тишине, как их измученная дочь лежала там, подключённая к капельницам и всевозможным мониторам, выдающим показания. Глазами, полными слёз, они видели, как их малышка изо всех сил пытается вдохнуть воздух в своё хрупкое маленькое тельце, несмотря на интубацию...

Рэйчел таяла на глазах, день за днём, и втайне Рэй и Мэрилин начали молиться о том, чтобы страдания их бедного ребёнка прекратились. Наконец, консилиум врачей подошёл к ним и сообщил: все доступные медицинские возможности исчерпаны. По их общему мнению, пришло время отключить аппараты.

Мэрилин и Рэй посмотрели друг на друга и медленно кивнули в унисон. Черты их лиц изломились, оба согнулись, словно от невыносимой боли, и заплакали.

После того, как они подписали необходимые бумаги, объединившиеся в горе семьи, всхлипывая и держась за руки, смотрели, как аппараты, один за одним, были отключены, и маленькая Рэйчел ушла в свой последний, вечный сон.

Тёплый золотистый солнечный свет сочился сквозь окно в больничную палату, тишину в которой прерывали лишь редкие всхлипывания, когда их дочь испустила последний вздох в своей короткой жизни в 6:14 утра.

Безутешные бабушки и дедушки обнимали своих детей, вместе оплакивая общую потерю и шепча слова поддержки. Никто не обратил внимания на то, что Рэй и Мэрилин лишь формально подержали друга в недолгих объятиях, прежде чем подойти к другим родственникам.

Тут же было решено собраться всем в доме родителей Мэрилин, чтобы обсудить организацию похорон. Родители Рэя отвезли сломленных сына и сноху домой.

Войдя, Рэй остановился и с минуту смотрел на огоньки рождественских гирлянд, всё ещё сиявших и переливавшихся среди бела дня.

Медленно протянув руку, он одним щелчком, окончательно, выключил свет.

*******

Остаток недели, пока Мэрилин и Рэй занимались всеми формальностями и приготовлениями, прошёл словно в тумане. Некролог... гроб... кладбище; священник... музыка... дата и время посещения...

И сами похороны.

Следующие пару дней Мэрилин и Рэй бродили как сомнамбулы - их дом заполонили еда, цветы, растения, траурные венки, открытки с соболезнованиями и посетители. Они продолжали механически двигаться, давая друг другу пространство. Так сама собой сложилась временная система, которая худо-бедно работала вплоть до прощания.

Родители Рэя снова забрали их и отвезли на гражданскую панихиду. Оказавшись внутри, Мэрилин и Рэй разошлись в разные стороны, начав неловкий процесс общения с теми, кто пришёл на церемонию.

Рэй не мог понять одного - почему у стольких людей возникло настойчивое желание подвести его к гробу, чтобы посмотреть на Рэйчел?

Там лежала не его дочь. Её милая улыбка, её обаяние, её живая искра и чистая душа - всё было сейчас где-то далеко; оставив здесь одну лишь пустую оболочку. И всё же он страдал от этого процесса.

Рэй сидел в одном конце зала, а Мэрилин - в другом, когда вошёл ОН.

Рэй не отрывал тяжёлого взгляда от Джона Таллоса, который направился прямо к Мэрилин; она же встала со своего места и крепко обняла его, задержав Джона в своих руках дольше, чем это было необходимо.

Рэй продолжал наблюдать за тем, как они ведут приватную беседу, слегка отстранившись, но всё ещё оставаясь в полуобъятиях и глядя при этом в глаза друг другу. Должно быть, они как-то почувствовали его пристальный взгляд - ибо оба одновременно глянули в его сторону и тут же резко отстранились.

Рэю же было просто любопытно, зачем они вообще устраивают этот фарс, делая вид, что отдаляются друг от друга. В конце концов, подумал он, разве это не тот парень, с которым она хочет быть? На какое-то мгновение Рэю даже показалось, что Джон Таллос собирается подойти к нему.

"Да ты, блядь, издеваешься...", - подумал Рэй.

Вероятно, выражение его лица в этот момент изменилось, поневоле отражая его мысли - и это, возможно, заставило того передумать, изменить направление своего движения и раствориться в толпе.

В свою очередь, это оставило Рэя наедине с безответным вопросом: а что бы он сделал, подойди Джон к нему? Это было чисто умозрительное упражнение, делившее его вероятную реакцию ровно напополам: принять соболезнования от соперника или, наоборот, взорваться и начистить ему морду..?

Вернувшись тем вечером домой, Мэрилин и Рэй, не сговариваясь и не обменявшись ни словом, разошлись по своим спальням.

"Ещё один день участия во всём этом фарсе - и Мэрилин объявит о своей независимости", - с грустью подумал Рэй, раздеваясь перед сном.

Мэрилин в это же время ходила взад-вперёд по своей спальне, раздумывая о том, постучаться ли к Рэю и попробовать в последний раз поговорить с ним? Попытаться дать ему понять, через что она проходит?

Когда же, наконец, она решилась и вышла в коридор, то, приблизившись, заметила, что свет в спальне Рэя уже погас. Разочарованная, она тихо вернулась в свою комнату и закрыла свою дверь.

*******

На заупокойной службе было многолюдно: на отпевание пришли все друзья и знакомые Мэрилин и Рэя.

Священник произнёс прочувствованную речь, а сопутствующая музыка создавала щемящий и печальный настрой. Маленький гроб утопал в цветах. Затем настало время последнего прощания - скорбящие траурной вереницей проходили мимо семьи.

За ними пришла очередь родителей - им оставалось в последний раз взглянуть на Рэйчел и попрощаться с ней. У Мэрилин сжалось сердце и подкашивались колени, когда она подходила к богато украшенному гробу.

"О Боже, сейчас они заколотят этот ящик и оставят моего ангелочка, мою маленькую девочку совсем одну, в этом ужасном и холодном мраке! Никто, ни один родитель не должен хоронить своего ребёнка..." - стучало у неё в голове.

Внезапно Мэрилин пошатнулась, и отец схватил её за руку, в то время как Рэй с другой стороны тоже успел подхватить её, чтобы она не упала.

Глядя на его печальное, стоическое лицо, она собрала остатки мужества и попрощалась со своей малышкой... навсегда. Почти окаменевшую от горя, её вывели на улицу и проводили к лимузину, который позже отвёз её и Рэя на траурную панихиду у могилы.

Там, в месте последнего упокоения Рэйчел, прозвучали последние слова и молитвы. Те, кто принёс гроб на своих руках, возложили свои бутоньерки на его крышку и отошли в сторону.

Людей вокруг неё стало больше, и в образовавшейся толпе она увидела, как Карен Фергюсон обнимает Рэя.

Мэрилин с горечью подумала: ну почему она не разбудила Рэя прошлой ночью и не поговорила с ним? Неужто ей суждено идти по жизни с двумя незаживающими ранами в сердце - из-за людей, которых она потеряла?

*******

В конце концов, их скорбный путь, как и весь этот бесконечно длинный, тяжёлый день, закончился, когда лимузин, свернув в их квартал, подкатил к дому Томпсонов.

Длинный чёрный автомобиль въехал на подъездную дорожку и остановился. Шофёр, оставив работать двигатель на холостом ходу, вышел и, открыв заднюю дверь, помог супругам покинуть салон. Перед тем, как уехать, он ещё раз принёс им свои соболезнования от имени похоронного бюро.

Рэй и Мэрилин Томпсон, моргая от яркого закатного солнца, ещё некоторое время стояли у порога, не решаясь войти в свой отныне опустевший дом.

И всё же им пришлось сделать это, чтобы собрать уцелевшие осколки прежней жизни. Обрушившаяся на них гнетущая тишина только усиливала атмосферу пустоты, оставшейся после ухода Рэйчел.

Рэй и Мэрилин бесцельно бродили по комнатам, не понимая, куда приткнуться и что им теперь делать. За всё это время они не проронили ни слова и, казалось, даже избегали друг друга.

Возможно, это было связано с той внутренней болью и горем, с которыми столкнулись оба, и с которыми каждый из них боролся в одиночку. А возможно, так было из-за затаённого страха: они чувствовали, что их следующий разговор станет первым непоправимым шагом к окончательному распаду их брака.

Они оба понимали, что это неминуемо, но никто из них не хотел иметь с этим дело сегодня, прямо сейчас. Только не в день, когда они навсегда попрощались со своей малышкой.

Они также понимали, что уже скоро друзья и родственники начнут навещать их или будут звонить, чтобы поддержать их в это тяжёлое время. Им оставалось только держаться,  переключив своё внимание на визитёров, чтобы отложить неизбежный разговор на будущее.

Мэрилин, устав бесцельно слоняться по пустым комнатам, решила подняться наверх и там дождаться, пока появится кто-то из гостей.

Рэй в то же время застыл в прихожей, разглядывая семейные фотографии, висевшие в рамках на стене - немых свидетелей их жизни, которая никогда больше не будет прежней. Переводя взгляд с одного снимка на другой, он всё глубже погружался в меланхолию.

"Интересно", - отстранённо, где-то на краю сознания, всплыла мысль, - "захочет ли Карен сразу же завести детей?"

- НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!

Душераздирающий вопль, донёсшийся сверху, эхом разнёсся по дому, заставив Рэя вздрогнуть. Он ринулся вверх по лестнице, прыгая через ступеньки, когда новый, полный отчаяния крик повторился.

- НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!

Этот надрывный, исступлённый крик, казалось,  длился дольше, чем возможно в человеческих силах, и сверлящая боль пронзила сердце Рэя, бросившегося на звук.

Там, в спальне Рэйчел, на полу лежала Мэрилин, сотрясаясь в безудержных рыданиях, и когда в комнату ворвался Рэй, из её груди вырвался ещё один вопль, исполненный муки и отчаяния.

Увиденное потрясло его до глубины души. В этот миг он осознал, что ни он, ни Мэрилин так и не дали выхода своим истинным чувствам во время похорон Рэйчел. И вот теперь, запоздало, Мэрилин захлестнула разъедающая душу волна горя.

Он опустился на пол рядом с женой, отчаянно пытаясь найти способ утешить её, и, обняв, привлёк её к себе.

- Наша девочка! Наша малышка! - безудержно рыдала Мэрилин, сотрясаясь в объятиях Рэя, пока тот продолжал крепко прижимать её к себе.

И долго ещё тягостную тишину в доме оглашали плач, болезненные вскрики и всхлипывания матери, так рано потерявшей своего ребёнка и выплёскивавшей теперь свои эмоции, вырвавшиеся наружу...

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Рэй обратил внимание, что Мэрилин всё это время судорожно сжимала что-то в своей руке. А в расширенных глазах его жены застыло нечто... что было похоже на первобытный ужас.

Глаза Мэрилин смотрели сейчас на него с болью, с мольбой, с отчаянием. Эти глаза умоляли об освобождении... и о прощении, когда она медленно подняла дрожащую руку и разжала кулак, протягивая ему измятый лист бумаги.

Ошеломлённый Рэй уставился на этот лист... и тут до него дошло, что произошло.

За всё время их бессменного дежурства в больнице ни Мэрилин, ни он сам так и не удосужились прибраться в комнате Рэйчел после того, как у неё начались судороги. Никто из них не хотел снова входить туда и тревожить ауру комнаты дочки, боясь, что это навлечёт на неё беду.

Будто это им как-то помогло...

И вот теперь Мэрилин, чтобы как-то занять себя, решила прибраться в спальне Рейчел и сделала своё открытие. Она подняла с пола брошенную в суматохе книгу о Гарри Поттере, и из неё выскользнул листок, который Рэйчел использовала в тот злополучный вечер в качестве закладки.

Мэрилин подобрала её, и...

С щемящей болью в сердце Рэй рассматривал фигурки, неумело, по-детски нарисованные фломастером на листе бумаги, и снабжённые печатными буковками подписей.

Там был их дом, с немного покосившейся крышей и крылечком; на большой фигурке, стоявшей рядом, было написано "ПАПА"; на фигурке поменьше - "МАМА".

А за ними... за ними следовали две совсем маленькие фигурки: одна была подписана "СЕСТРИЧКА", а другая - "БРАТИК".

А сверху, с пушистого облачка, на них смотрела фигурка с тонкими ручками и ножками-прутиками. У неё были золотые крылышки и нимб над головой, а рядом - простая надпись: "Я".

В ту же секунду всё горе и вся боль, сломавшие Мэрилин, обрушились и на Рэя, а улыбающиеся человечки, сложенные из тонких чёрточек, словно калёным железом отпечатались в его изломанной душе.

Целых пять лет они мысленно готовились к этому исходу. Пять долгих лет, день за днём, они возводили вокруг себя защитные бастионы.

И вот теперь эмоциональная плотина, которую они так тщательно укрепляли последние пять лет, рухнула и рассыпалась в один момент... и он разрыдался вместе с Мэрилин.

Они так и остались сидеть на полу в спальне Рэйчел, вцепившись друг в друга, как в последний якорь, держащий каждого из них на плаву, и оплакивали то, что уже никто и никогда не в силах им вернуть.

Время остановилось для них. Настойчивое пиликанье телефонов, отправленные, но не прочитанные смс-сообщения, звонки и стук в дверь - сейчас ничто из этого не имело значения. Послеполуденное солнце клонилось к закату, затем вечер сменился сумерками... но они всё так же, склонив головы, молча обнимали друг друга.

Наконец, когда комнату окутала темнота, Рэй услышал, как Мэрилин заговорила. Тихим, дрожащим голосом, прерывающимся от страха и неуверенности, она спросила:

- Рэй... для нас всё кончено? Мы можем как-то снова стать "нами"? Я потеряла Рэйчел... и... если потеряю ещё и тебя, мне незачем будет жить. Скажи, есть ли ещё "мы", Рэй..?

Вместо ответа он встал, поднял на ноги свою прекрасную жену и, держа её за руку, наощупь повёл вниз по тёмной лестнице. Дойдя до входной двери, они на мгновение остановились у стены, просто переплетя пальцы своих рук и затаив дыхание.

Потом в тишине раздался щелчок - и поздним весенним вечером в их квартале вдруг снова ожили и вспыхнули огнями рождественские гирлянды - как провозглашение любви в доме Томпсонов.

Они посмотрели друг на друга... и Рэй повёл тихую, податливую Мэрилин обратно - наверх, в их спальню. Казалось, его настигло прозрение, когда он начал нежно целовать Мэрилин.

Грубая пелена отчуждения будто спала с него. Он снова был в "их" спальне. Там, где ему было самое место. Он был кровь от крови "их двоих", и она была плоть от плоти "их двоих", и в этот момент ничто другое не имело значения, кроме женщины, которая пленила его много лет тому назад.

Его губы жадно прильнули к губам Мэрилин, чтобы вновь ощутить их после долгой разлуки. Её тело прижалось к нему, и это знакомое чувство было одновременно успокаивающим и волнующим, когда их руки вновь начали нетерпеливо блуждать по узнаваемым выпуклостям и изгибам.

Мэрилин тихо застонала, когда он поцеловал её, а его рука на мгновение сжала её грудь. За годы совместной жизни Рэй понял, насколько Мэрилин нравилось, когда к ней прикасались именно так. Он твёрдо решил, что и сегодня вечером, и во все последующие дни он будет дарить радость женщине, которую любит.

Он начал нежно покусывать мочку её уха, и Мэрилин ответила восхищённым вздохом, наслаждаясь тонкими электрическими импульсами удовольствия, разбегавшимися по коже от его ласки.

Руки Мэрилин скользнули по торсу Рэя, лаская его, пока её губы неустанно возвращали поцелуй за поцелуем своему партнёру. Её пальцы нежно пробежали по его грудной клетке и скользнули по рёбрам, заново "вспоминая" его тело.

Целых десять лет у неё был открыт доступ к этому замечательному мужчине, и теперь ей отчаянно хотелось наверстать упущенное за этот последний, слишком долгий неприятный период, который они оба пережили. Её рука не задержалась, миновав живот, а скользнула ещё ниже... и, добравшись до яичек, мягко обхватила и сжала их, нежно и ободряюще.

Под действием этого недвусмысленного сигнала Мэрилин возбуждение с ещё большей силой охватило всё его существо.

Единственное, чего он хотел в эту минуту - это овладеть этой знакомой незнакомкой, этой соблазнительной искусительницей. Взять её, использовав грубую, первобытную силу, и ещё раз доказать, что он принадлежит ей, и только ей. А она - лишь ему одному, и никому больше в целом мире.

Но в его любви к Мэрилин глубоко укоренилось искреннее желание доставить в первую очередь удовольствие ей. Показать, что она для него - всё... ибо так было всегда. И всегда будет.

Мэрилин сразу откликнулась на его безмолвный, но ясный призыв, и они оба стали раздевать друг друга. Выработанная за годы привычка позволяла им наслаждаться каждым мгновением, трепетать, замирая на миг при виде обнажающейся плоти, и тут же продолжать, осыпая её лёгкими поцелуями и ласками.

Наконец, в полумраке спальни, они сбросили одежду, и мощный первобытный инстинкт, вместе с зовом природы, потребовал от них немедленного соития.

Но у обоих были другие планы. Они уже не были студентами колледжа, движимыми бушующими гормонами и ослеплёнными страстью.

За все эти долгие годы вместе - сперва юности, а затем и зрелости - они срослись, сплелись в единое целое. Выяснили, что и как именно возбуждает другого. Знали, что доставляет удовольствие и делает их половинку счастливой.

И сейчас они намеревались применить эти знания на практике.

Рэй медленно скользнул вниз по знакомому, но всё такому же прекрасному телу Мэрилин, пока не опустился на колени, словно послушник, поклоняющийся своей богине.

Он прижался лицом к аккуратному треугольнику лобковых волос, прикрывающем сокровище Мэрилин. Он вдохнул её особый женский аромат... Аромат, которого Рэй был лишён слишком долго.

Он прильнул щекой к её трепещущему животу, и Мэрилин, довольным вздохом отреагировав на эти усилия, обхватила его голову руками и утопила пальцы в волосах мужа.

Поцелуи, лёгкие укусы, ласки языком... Рэй медленно продвигался всё ниже - туда, где находился возбуждённый маленький бутончик Мэрилин, жаждущий внимания. Но у Рэя на этот счёт была другая, далеко идущая стратегия.

Он разбрасывал свои ласки повсюду, доводя предвкушение Мэрилин до предела, пока она безмолвно умоляла его исполнить её желание и сорвать этот трепещущий бутон.

По мере приближения губ Рэя к центру удовольствия Мэрилин, он обратил внимание на то, как она реагирует на его стимуляцию. Её тело дрожало, колени ослабли и начали подгибаться, когда он уже почти добрался к цели.

Откинув голову и едва держась но ногах, она протяжно стонала, и её голос доносился до него сверху. В конце концов, Рэй сам не выдержал дольше этой сладкой пытки: скользнув руками вверх по её бёдрам, он сомкнул губы и втянул в свой рот её и без того напряжённый, восхитительный маленький клитор.

Тело Мэрилин вздрогнуло, словно пронзённое ударом тока, и эта непроизвольная реакция была так сильна, что заставила её ноги подкоситься, а тело - упасть на кровать. Рэй, не останавливаясь ни на миг, продолжал ласкать языком и губами её чувствительный бугорок. Пальцы Мэрилин судорожно вцепились в простыни, и её бёдра поднялись в воздух, а после сжали его голову, поощряя его усилия.

Но Рэю и не нужна была карта эрогенных зон этой женщины, чтобы знать, что её заводит в постели. Десять лет практики, проб и ошибок, разговоров после близости - он точно знал, чего и как именно жаждет Мэрилин.

И он продолжал дарить ей это блаженство, едва касаясь языком, словно порхающими крыльями бабочки, эпицентра наслаждения.

- О, Рэй... я... конча-а..аа-аюю! - изнемогая, застонала Мэрилин.

В этот момент её пальцы вцепились в его волосы, пока он неутомимо приближал её к пику. Внезапно, без предупреждения, его зубы куснули упругую горошинку...

И она взорвалась в экстазе.

Спина Мэрилин выгнулась, её согнутые в коленях, раздвинутые ноги упёрлись носочками в край кровати, а тело содрогалось раз за разом, пока её тёплые соки брызгали на лицо Рэя.

Когда всё закончилось, она мурлыкала, как котёнок, пока Рэй продолжал слизывать капельки её женского секрета с бёдер и паха. Затем Рэй начал скользить вверх по её телу, и Мэрилин приготовилась ответить ему взаимностью, поласкав его замечательный член, который уже давно был на взводе.

Но он остановил её прежде, чем она успела прикоснуться губами к этому возбуждённому, налитому кровью монстру, сказав:

- Дорогая, я ждал слишком долго... Мне нужна ты!

После этих его хриплых слов Мэрилин поняла, насколько муж нуждается вновь обладать ею, и раздвинула ноги, чтобы принять в себя всю его мужскую силу.

Поначалу Рэй боялся, что после столь длительного воздержания ему не удастся продержаться так долго, как это случилось в первый раз, когда они занимались любовью. Прошло так много времени... и сейчас он уже был лишён того, первого юношеского очарования девушкой, которая буквально околдовала его с первого взгляда. И всё же...

Мэрилин ахнула, когда член глубоко проник в неё, и, обхватив лицо Рэя руками, притянула его поближе и поцеловала в знак благодарности. Опасения Рэя по поводу преждевременной эякуляции рассеялись, как только они с Мэрилин нашли общий ритм.

Ночь наполнилась нежным шёпотом и проявлениями любви, пока они оба плавно двигались в унисон. Их тела блестели от проступивших капелек пота, которые, словно смазка, помогали им гладко скользить друг по другу.

Когда Рэй ускорил темп, Мэрилин поняла, что он приближается к кульминации. К счастью, он совпал с её собственной, и она подстегнула его:

- Пожалуйста, милый, я уже близко... продолжай! Да-ааа... вот так, ещё немного!

Рэй начал вколачиваться в неё с удвоенной силой. Осталось недолго, ещё чуть-чуть! Он отдавался ей со всей неистовой страстью, и Мэрилин отвечала ему тем же, подаваясь ему навстречу. Всё её существо было полно решимости соединиться со своим мужем и раствориться в этом вихре страсти.

Это вдохновляющее зрелище и подтолкнуло Рэя к оргазму. Каждый его мощный удар сопровождался новым выстрелом спермы в лоно жены. Раз, ещё один... и тут Мэрилин кончила снова, её тело неконтролируемо билось под ним, пока его яростные толчки продолжали вновь и вновь пригвождать её к кровати.

Когда всё закончилось, Рэй с удивлением обнаружил, что эрекция никуда не делась, и его орган продолжает пульсировать от желания. Не размышляя ни секунды и не давая себе передышки, он снова проник в сочное и пленительное влагалище любимой женщины.

Не ожидавшая от мужа такой прыти, Мэрилин почти сразу испытала мгновенный оргазм, пока Рэй, у которого, казалось, открылось второе дыхание, энергично трудился над ней.

Фейерверки оргазмов, следовавших один за другим, ослепляли её, заставляя кричать и задыхаться - казалось, она купалась в каком-то бесконечном генераторе удовольствия. К счастью, во второй раз Рэю понадобилось гораздо меньше времени, чтобы достичь пика, после чего он, обессиленный, рухнул рядом с Мэрилин.

Едва он оказался бок о бок с ней, они принялись ласкать друг друга. Покрывая поцелуями лицо Мэрилин, Рэй вдруг понял, что она плачет: сначала слезинка упала на его губы, а затем он ощутил вкус скатившейся солёной капли.

- Мэрилин, что случилось?

- Рэй, прости меня! Прости! Пожалуйста... прости меня! - всхлипывая, повторяла она. - Я не должна была отдаляться от тебя! Ты для меня - единственный человек на всём свете!

Мэрилин принялась неистово целовать Рэя, пытаясь убедить его в своей искренности. Он отвечал ей тем же, целуя и лаская каждый дюйм её тела, до которого мог дотянуться.

- О, Мэрилин, моя прекрасная женщина, это я должен просить у тебя прощения! Я позволил своему эго встать между нами... я отгородился от тебя и не дал тебе шанса поговорить со мной.

- Я позволял обидам копиться всё больше и больше, и сам отстранялся от тебя. Поверить не могу, что чуть не позволил тебе уйти! Потерять Рейчел, а потом и тебя...

Мэрилин слушала, как Рэй, задыхаясь от переполнявших его чувств, совершал своё признание. Собравшись с мыслями, после короткой паузы он продолжил эмоциональное очищение, так необходимое ему самому.

- ...Я бы пропал без тебя, Мэрилин... Ты навсегда забрала моё сердце, и если бы ты ушла, моя душа... она была бы разбита на кусочки. И в этом была бы только моя вина.

Мэрилин прервала его:

- Нет, дорогой, не говори так! Это я виновата. Я позволила Джону быть там, где должен был быть только ты. Клянусь, я никогда не изменяла тебе физически, но я... я обкрадывала тебя, Рэй.

- Я позволила ему заполнить ту эмоциональную опустошённость, которую должна была заполнять и лечить только твоя забота... Как ты вообще можешь терпеть меня после всего, что я тебе сделала? После того, что я натворила с нами?

Мэрилин порывисто обняла мужа. Рэй ответил ей тем же, стиснув жену в таких крепких объятиях, что, казалось, ещё чуть-чуть - и раздавит её.

- Мэрилин, детка, мы оба виноваты в том, что всё пошло наперекосяк, - серьёзно ответил он. - Мы были так сосредоточены на Рэйчел, что забыли о нас самих. Мы так отчаянно пытались удержать её здесь, с нами, что не замечали, какому стрессу подвергли себя и друг друга.

- Рэй, но как нам вернуть всё на свои места? Поверь, дорогой, я сделаю для тебя всё, что угодно! - с жаром воскликнула Мэрилин.

В этот момент раздался поздний звонок в дверь, и она машинально хотела привстать, чтобы одеться и открыть. Рэй же схватил её за руку, придержав на месте, и сказал:

- Первое, что мы делаем - посылаем весь мир к чёрту. Прямо сейчас, с этой минуты! Это время - только для нас двоих. И мы не позволим ничему встать между нами.

Остаток вечера они не брали трубки и не обращали внимания на стуки в дверь. Они вновь прорастали друг в друга, занимаясь любовью всю ночь, до самого утра. Медленной, чувственной любовью.

Это была не та торопливая, неуклюжая близость их первого раза, и не та неутолимая похоть их брачной ночи и медового месяца. Нет, это было то упоительное наслаждение, которое дарит любимый человек, поклявшийся хранить и лелеять тебя до конца своих дней.

И остаток той ночи они потратили на то, чтобы заново открыть друг для друга и с новой силой воспламенить свою любовь.

На рассвете они вышли из дома, замкнули парадную дверь и положили запасной ключ под коврик. По дороге к месту назначения обеим парам родителей были отправлены одинаковые смс-сообщения.

Немного времени спустя они стояли перед большим электронным табло, изучая информацию о прибытии, отправлении и пунктах назначения множества рейсов.

Сделав свой выбор, Рэй и Мэрилин Томпсон подошли к стойке регистрации, предъявили паспорта и кредитку и улетели к месту назначения, имея при себе только ту одежду, что была на них, и не волоча за собой ни грамма лишнего эмоционального багажа.

И они исчезли на три недели.

*******

Джон Таллос был обескуражен текущей чередой событий. На протяжении трёх недель после похорон он пытался связаться с Мэрилин с помощью голосовой почты и смс-сообщений. Но она так ни разу и не ответила ни на одну из его просьб.

После первой недели Джон оформил Мэрилин отпуск за свой счёт, сделав это задним числом, с учётом этих семи дней. Дату окончания отпуска он оставил открытой - в ожидании её возвращения, но рано или поздно ему пришлось бы объясняться по этому вопросу со своим начальством.

"Неужели Мэрилин не понимает, в какое затруднительное положение она меня ставит? Почему она не позвонит и не скажет, что, в конце концов, происходит?" - думал Джон. - "Впрочем, может быть... она просто расчищает путь, чтобы быть со мной?"

И тут внезапно раздался стук в дверь.

- Джон, можно войти? - услышал он знакомый голос за открывающейся дверью.

Загорелая, отдохнувшая и умиротворённая, - судя по её виду, - Мэрилин скользнула в его кабинет и села за стол напротив него.

- Мэрилин! - радостно воскликнул он и вскочил с места, чтобы обнять и поцеловать её.

Но она выставила перед собой руку, останавливая его порыв.

- Нет, Джон, не нужно меня так бурно приветствовать, - предостерегла она и жестом пригласила его сесть обратно.

- Я просто зашла предупредить, что увольняюсь, Джон. Я понимаю, что ставлю тебя в неудобное положение, но ничего не могу с этим поделать. Я готова задержаться здесь ровно настолько, чтобы ввести в курс дела того, кто займёт моё место, но, поскольку я так внезапно бросила тебя... думаю, ты уже нашёл кого-то, кто выполняет мою работу.

- Какого чёрта, Мэрилин? - реакция Джона была предсказуемой. - Ты приходишь сюда после того, как исчезла на три недели, и первым делом заявляешь об увольнении? А как же мы, Мэрилин? Ты забыла, что мы значили друг для друга?

- Джон, нам никогда не суждено было быть вместе. Ты был рядом, когда мне нужна была опора, и я всегда буду благодарна тебе за это. Но в своей жизни я любила только одного мужчину - моего мужа. Если бы я попыталась построить отношения с тобой, это стало бы предательством в отношении него... и вместе с тем обесчестило бы и меня, и тебя, Джон.

- Ты заслуживаешь большего, чем я могу тебе дать, поверь мне. Ты заслуживаешь ту, кто полюбит тебя по-настоящему... и это не я. Моё сердце и душа всегда принадлежали Рэю, а ты... ты всегда будешь на втором месте, Джон.

Говоря так, Мэрилин с сочувствием смотрела на этого очевидно несчастного мужчину.

- Я увольняюсь, потому что не хочу быть для тебя напоминанием о том, что могло бы быть. Я поняла, что слишком близко подошла к тому, чтобы потерять единственное, что мне дорого, - призналась она.

- У нас с Рэем всё начинается заново, и я обязана приложить все свои силы ради него, но... я не могу этого сделать здесь, когда ты рядом. Слишком легко было бы возобновить наши разговоры по душам, а это своего рода ловушка, в которую я не хочу попадать снова.

Мэрилин встала и, вздохнув, протянула руку:

- Прощай, Джон.

Джон в отчаянии сжал её руку, словно пытаясь любым способом удержать её, и выпалил с последней надеждой:

- Мэрилин, мы сможем всё уладить!

Она не поддалась на его призыв, мягко высвободила свою руку и вышла за дверь. А вместе с тем - и из его жизни.

На другом конце города Рэй спокойно сидел в конференц-зале, где собрались все партнёры юридической фирмы, в которой он работал. Они были намерены хорошенько проучить их младшего коллегу, который посмел исчезнуть на три недели и, видимо, думал, что это сойдёт ему с рук.

Как только заседание объявили открытым, Рэй немедля преобразился в того адвоката, который сделал его знаменитым на весь штат. Он не позволил этому трибуналу сразу же перейти в согласованное нападение.

Вместо этого он сам начал высказывать одну претензию за другой, перечисляя всё, через что ему пришлось пройти за время работы на них. Затем Рэй упомянул несколько весьма "жирных" клиентов, которых привёл в фирму. Наконец, он напомнил о группе своих постоянных респектабельных клиентов, с которыми работал на регулярной основе.

Очень быстро всем присутствующим стало ясно, что у Рэя на руках все козыри, и любые разговоры о его наказании следует отложить подальше - это было в интересах самой фирмы.

Но Рэй на этом не остановился. Он потребовал и добился партнёрского статуса для себя и трёх других младших сотрудников, которые тянули на себе львиную долю работы в офисе. К тому времени, как он покинул конференц-зал, для старых крючкотворов, годами не приносивших фирме никакой пользы, всё было кончено.

Рэй уже прикидывал, как переедет в бывший кабинет Чарльза Флетчера, когда ждавшая его Карен Фергюсон бросилась к нему и взвизгнула:

- Поздравляю, дорогой! Я так боялась, что тебя уволят! Теперь мы наконец-то сможем быть вместе и завести семью!

Рэй с грустью посмотрел на свою красивую взбудораженную секретаршу и тихо произнёс:

- Карен, нам нужно поговорить.

И мягко высвободился из её объятий.

*******

"Неужто пролетело уже девять лет?" - подумал Рэй, наблюдая за тем хаосом, что царил в их доме.

Разноцветная обёрточная бумага клочьями взлетала в воздух, когда близнецы открывали свои последние подарки. Раздававшиеся взвизги радости от обнаруженных игрушек и тут же начавшийся обмен ими между его сыном и дочкой умиляли Рэя, и он продолжал, улыбаясь, наблюдать за их весёлой вознёй.

Рядом с ним сидела Мэрилин. Она скользнула своей рукой в его, чуть склонилась и подарила ему долгий поцелуй, в благодарность за свой рождественский подарок - дорогое изумрудное ожерелье.

- Ты снова слишком много на меня потратил, Рэй. Придётся мне сегодня ночью отработать каждый доллар, - тихонько пообещала Мэрилин, прижимаясь к нему.

"Это точно, - подумал Рэй, - но я вовсе не против!"

Ему было интересно, что она приготовила для него, но он точно знал, что получит удовольствие от обещанного ею подарка.

В неразберихе, воцарившейся в ещё недавно безупречно чистой гостиной, Кобо, их золотистый ретривер, невольно оказалась в зоне досягаемости Чарли, их сиамского кота, восседавшего на подлокотнике дивана.

Молниеносным ударом лапы Чарли шмякнул по чувствительному носу Кобо и тут же спрыгнул на пол, прямо в ворох сорванной обёрточной бумаги и пустых коробок. Кобо залилась лаем и бросилась за хитрюгой-котом, а неугомонные близнецы, живо устремившиеся следом за питомцами, добавили кутерьмы и шума в общую какофонию звуков, разносившихся по всему дому.

Без труда запрыгнув на кухонную стойку, Чарли достиг безопасного убежища от разъярённой Кобо, которая, подскакивая, продолжала лаять на него снизу. Вероломный котяра, чувствуя себя в недосягаемости, принялся невозмутимо умываться, очевидно, довольный тем, как ему удалось отвесить "рождественскую саечку" пострадавшей собаке.

- Так, дети, нам пора выходить. Одевайтесь, - вставая, объявила Мэрилин.

Было холодное серое утро, и Рэй вёз свою семью к месту, которое они навещали каждый год. Пока они ехали, и Рэй, и Мэрилин были погружены в собственные мысли. Печальная аура поездки не затронула лишь близнецов, которые снова ввязались в свой извечный спор.

- Ты должен меня слушаться, потому что я старше тебя! - в очередной раз заявила Карла своему брату, который имел несчастье родиться всего на тридцать минут позже неё.

Пользуясь единственно доступной семилетнему мальчику логикой, Пол дал сестре отпор:

- А вот и нет! Ещё чего!

Спор продолжался в том же духе, пока близнецы хором не обратились к главному арбитру, потребовав от мамы решить, кто из них прав.

Обладая Соломоновой мудростью, Мэрилин постановила, что правы они оба, и постаралась внушить своим детям главное - они должны любить друг друга. Уладив этот вопрос, Пол и Карла тут же переключились на другие, не менее важные для них темы.

Глядя на дорогу перед собой, Рэй снова задумался: вот и ещё девять лет миновало, а как много всего произошло за это время...

Мэрилин открыла собственный бизнес в области графического дизайна, и с самого начала могла выбирать только те заказы, которые были ей интересны и вдохновляли её на творчество.

Рэй продолжал укреплять свои позиции в юридической фирме. Прошло не так уж и много времени, прежде чем он заставил старших партнёров согласиться на систему продвижения по службе и повышения зарплаты, основанную исключительно на деловых заслугах сотрудников. Это сделало внутреннюю атмосферу в офисе гораздо более комфортной.

Исключение было одно - Карен.

После того, как Рэй сообщил ей, что остаётся с Мэрилин, Карен подала заявление об уходе. Рэй пытался уговорить её перевестись в другой отдел, но его бывшая секретарша была непреклонна.

Через два года после её ухода в офис пришло объявление о свадьбе. Карен нашла для себя врача и собиралась выйти за него замуж. Рэй зашёл на сайт их свадебного списка подарков, купил самую дорогую вещь из вишлиста и написал к ней тёплую, сердечную записку с наилучшими пожеланиями.

На самой церемонии Рэй не присутствовал.

С Джоном же всё оказалось сложнее.

Однажды вечером, буквально как снег на голову, Мэрилин получила от него сообщение, в котором её бывший босс признавался в любви и просил встретиться с ним тем же вечером в "Хилтоне", где он снял номер.

Рэй встретил нетрезвого Джона в баре отеля и спокойно, не повышая голоса, поговорил с ним, объяснив, почему его жена не придёт. Когда Рэй ушёл, убитый горем мужчина не выдержал и расплакался прямо в баре, осознав, наконец, что Мэрилин никогда не будет вместе с ним.

Сама Мэрилин сменила свой номер телефона, чтобы обезопасить себя от повторения подобных ситуаций в будущем. В конце концов, до неё дошли слухи, что Джон перевёлся в лондонский офис их фирмы.

Карла и Пол стали счастливой случайностью.

Поначалу, когда Рэй и Мэрилин узнали о беременности, их обоих охватил страх. Но потом они сели и поговорили, как лучшие друзья, которыми оставались долгие годы, и оба поняли, что хотят дать себе ещё один шанс.

А потом было УЗИ, на котором обнаружилось, что Мэрилин ждёт двойняшек, и они восприняли это как добрый знак и благословление от Рэйчел.

Роды прошли гладко, и родительские навыки быстро вернулись к ним, когда они перестроили свою жизнь, сосредоточив фокус внимания и своих усилий на заботу о малышах... молясь про себя, чтобы с ними всё было хорошо.

*******

Год шёл за годом, встреча каждого нового Рождества превратилась в ритуал, и теперь близнецы уже осознанно участвовали в нём. Они то и дело засыпали родителей вопросами о Рэйчел. Ответы на них часто вызывали у Мэрилин и Рэя одновременно и улыбки, и слёзы, но они не стеснялись их.

Со временем думать и вспоминать о Рэйчел стало легче, хотя глубоко внутри - там, где сердце - всегда оставалась непроходящая боль и грызущее чувство утраты. И мысли о том, как могло бы всё сложиться, если бы...

Теперь, добравшись до кладбища, они снова собирались с духом, чтобы заново пережить свою скорбь. Маленькой сплочённой кучкой они медленно двигались мимо надгробий, пока не добрались до могилы Рэйчел.

Там Мэрилин опустилась на колени и беззвучно заплакала. Рэй присоединился к ней и склонил голову. Карла и Пол послушно последовали их примеру. Дети молча замерли в утренней прохладе, пока их родители молились о своём потерянном ребёнке.

Затем Мэрилин взяла себя в руки.

- Так, Карла, Пол, держите свои шарики крепко, пока все мы не отпустим их одновременно, - напомнила она детям.

У каждого из четверых был свой шарик. И к каждому воздушному шарику была привязана маленькая записочка.

В записке Карлы было пожелание, чтобы старшая сестра всегда была рядом, чтобы они вместе могли научить её непослушного брата, как себя вести. Пол написал, что хочет, чтобы старшая сестрёнка была здесь - тогда бы она ни за что не давала бы Карле им командовать.

Записки Мэрилин и Рэя были более сложными. Прежде чем вложить их в конверты, они поделились друг с другом своими мыслями. Между ними больше не было секретов.

Рэй написал:

"Дорогая Рэйчел, прошёл ещё один год, и мы снова здесь, в твой восемнадцатый день рождения. Сегодня я только о тебе и думаю. Думаю о том, какой ты была храброй, пока была с нами. Я так сильно по тебе скучаю, девочка моя! Каждый день я думаю о тебе, и иногда вижу тебя во сне.

Как бы я хотел сделать для тебя больше! Увидеть, как ты растёшь, взрослеешь и становишься красивой женщиной, какой ты и должна была стать. Но у Бога были другие планы на тебя, Ангел мой.

Я вспоминаю твоё желание на день рождения - чтобы Рождество было белым-белым... И думаю: почему я не сорвался тогда и не увёз вас с мамой в Канаду, на всю зиму? Или хотя бы не взял напрокат снежную пушку, чтобы твоё желание сбылось?

Но я так старался, милая, изо всех сил старался быть для тебя лучшим папой на свете. Когда-нибудь мы встретимся, и я увижу тебя на небесах. Люблю тебя, Солнышко.

Твой Папочка".

Мэрилин в своей записке написала:

"Моя дорогая малышка, как же я по тебе скучаю! Я думаю о тебе каждый день. И твой папа тоже. Я всё время пытаюсь представить тебя взрослой. Как же мне жаль, что ты не успела узнать столько всего! Того, чем я должна была с тобой поделиться, как каждая мать делится со своей дочерью.

Папа называет тебя своим Ангелом, но правда в том, что ты была ангелом для нас обоих. Ты спасла нас обоих от ужасной, катастрофической ошибки. Поэтому я и думаю о тебе как о своём милом ангеле, оберегающим всех нас.

Я знаю, ты помнишь, как папа слушал ту песню Вилли Нельсона об ангеле, который спустился с небес и пролетел слишком близко к земле. Вот такая ты для меня, девочка моя. Мой ангел-хранитель, которая помогла мне в самую тяжёлую минуту, а потом Бог забрал тебя обратно на небеса.

Я люблю тебя, малышка. Приглядывай за нами сверху.

Твоя Мамочка".

Все четверо встали у могилы и по сигналу Рэя отпустили воздушные шарики, которые стремительно взмыли вверх. Подняв головы, семья смотрела им вслед, пока те не скрылись из виду в низко нависших над землёй свинцовых тучах.

На этом общее оцепенение прошло, и дети повернулись, чтобы бежать обратно к машине.

Рэй задержался ещё на мгновение, глядя в хмурое зимнее небо. Он знал, что воздушные шарики через какое-то время сдуются и упадут обратно на землю, но его сердце щемило при мысли о том, что может быть... случится чудо, и эти шарики долетят до самого Рая, и тогда Рэйчел прочитает их послания..?

Он почувствовал, как рука его второй половинки скользнула в его ладонь, и, взглянув в лицо Мэрилин, понял: она думала о том же. Развернувшись, они медленно направились обратно к машине.

И тут случилось ЭТО.

Оттуда, где в неприветливой серой выси исчезли выпущенные ими шарики, начали падать снежинки. Сперва редкие, но уже через минуту их становилось всё больше и больше.

Крупные хлопья снега падали вниз, кружась и танцуя под порывами ветра, готовясь вот-вот накрыть белым пологом землю. Замести тропки, укрыть своей первозданной чистотой голые деревья, пожухшую листву... абсолютно всё вокруг. И превратить весь окружающий мир в сияющий мир белизны.

Наконец-то желание Рэйчел сбылось - пришло настоящее Белое Рождество. Близнецы с криками носились и прыгаи вокруг машины, пытаясь поймать мокрые хлопья на язык.

Мэрилин и Рэй смотрели друг на друга, пока невесомые снежинки, кружась, падали сверху и таяли на их лицах. И в этот миг, когда на глазах у обоих выступили слёзы, они поняли: это был их Ангел-хранитель... и она снова пролетела слишком близко над землёй.

От переводчика

Оригинальная история: "Grief" © 2014 by oshaw

Перевод и литературная адаптация: JFC © 2025-2026

 Визуализация, использованная для иллюстративного сопровождения текста, создана при помощи нейросети "Шедеврум" от YandexART.

P.S. Новым читателям и подписчикам всегда рад Если вы хотите получать оперативные извещения о появлении свежих публикаций, просто нажмите на кнопку "Подписаться" под текстом рассказа.

Онлайн-обновления (в виде "колокольчика") будут мгновенно отображаться в вашей верхней панели портала BW. Спасибо всем читателям за оценки и обратную связь в виде комментов!

Примечания к рассказу и полезныя сведения

1 - Хамфри Богарт [англ. Humphrey DeForest Bogart; 1899 - 1957] - знаменитый американский киноактёр "классической эпохи" Голливуда. Самые известные его фильмы: "Ангелы с грязными лицами" [1938], "Мальтийский сокол" [1941], "Касабланка" [1942], "Глубокий сон" [1946], "Сокровища Сьерра-Мадре" [1948], "Ки-Ларго" [1948], "Бунт на "Кейне" [1954], "Сабрина" [1954].

Обладатель премии "Оскар" за роль в картине "Африканская королева" [1951]. Институт киноискусства США назвал Богарта лучшим актёром в истории американского кино.

2 - Лорен Бэколл [англ. Lauren Bacall; настоящее имя Бетти Джоан Перски / Betty Joan Perske; 1924 - 2014] - американская фотомодель и актриса, признанная Американским институтом кино одной из величайших кинозвезд в истории Голливуда.

Самые известные фильмы с её участием: "Иметь и не иметь" [1944], "Глубокий сон" [1946], "Ки Ларго" [1948], "Как выйти замуж за миллионера" [1953], "Убийство в "Восточном экспрессе" [1974], "У зеркала два лица" [1996], "Догвилль" [2003].

Вдова Хамфри Богарта. Обладательница почётных "Оскара" [2010] и "Сезара" [1996], двух "Золотых глобусов" и двух театральных премий "Тони".

3 - "Ангел, пролетевший слишком близко над землёй" [англ. "Angel Flying Too Close to the Ground"] - песня, написанная американским певцом Вилли Нельсоном. Была выпущена на саундтреке к романтической драме/вестерну "Роза жимолости" [1980] режиссёра Джерри Шатцберга.

Послушать песню: https://rutube.ru/video/11333b033690e59407388d85a79772dc