Анна всегда подозревала, что её сын Макс рождён для того, чтобы быть чьей-то шлюхой. В девятнадцать лет он был стройным, почти безволосым, с круглой упругой попкой и нежным лицом, которое легко превращалось в развратную сучью мордашку, стоило только накрасить его.

Всё началось в тот вечер, когда она застала его в своей спальне. Макс стоял на коленях перед большим зеркалом в её лучших чёрных чулках с поясом, в кружевных трусиках и с ярко-красной помадой на губах. Он яростно дрочил свой маленький гладкий член, глядя на своё отражение.

— Что за хуйня здесь происходит? — резко спросила Анна, закрывая за собой дверь.

Макс замер, но вместо того чтобы спрятаться, его член дёрнулся и выстрелил тонкой струйкой спермы прямо на ковёр.

Анна медленно подошла, схватила его за волосы и подняла лицо вверх.

— Значит, мой сынок — грязная маленькая шлюха? Ты надеваешь мамино бельё и дрочишь, как последняя блядь?

Макс дрожал, но его глаза блестели от возбуждения.

— Да... мамочка... — прошептал он.

С того дня она решила больше не притворяться.

Через неделю Анна полностью перестроила жизнь сына. Она выбросила почти всю его мужскую одежду, оставив только несколько вещей «для выхода на улицу». Теперь дома он должен был быть только в женском. Она называла его исключительно Маша или «шлюха», «сучка», «дырка».

Каждое утро Маша встречала мать на коленях у двери в полном «рабочем» виде: яркий макияж, длинный светлый парик, ошейник с надписью «Мамина шлюха», короткая юбка без трусиков и пробка в попке.

Сегодня был особенно тяжёлый день для Анны на работе, и она вернулась домой злая и возбуждённая.

Как только дверь открылась, Маша уже стояла на четвереньках, высунув язык, как послушная сучка.

Анна даже не поздоровалась. Она схватила его за волосы и сильно ударила по лицу ладонью.

— Ты сегодня будешь страдать, маленькая блядь.

Она потащила его за волосы в гостиную и бросила на диван лицом вниз.

— Жопу вверх, шлюха!

Маша послушно встала раком, задрав короткую юбочку. Его гладкая попка была уже хорошо смазана и слегка растянута — он носил пробку весь день, как и приказывала мать.

Анна достала из сумки большой чёрный страпон — 22 сантиметра толстого реалистичного члена с венами.

— Сегодня я буду ебать тебя по-настоящему жёстко. Ты будешь орать и плакать, но я не остановлюсь, пока не решу, что хватит.

Она плюнула на его дырочку, резко выдернула пробку и сразу всадила страпон почти до половины. Маша громко вскрикнула, вцепившись пальцами в диван.

— Тихо, сука! Терпи. Ты же хотел быть маминой шлюхой?

Анна схватила его за бёдра и начала мощно, глубоко и быстро долбить. Каждый толчок был жёстким, до самого основания. Яйца страпона громко шлёпали по гладким бёдрам Маши. Его маленький член болтался между ног, капая прозрачной слизью.

— Кричи громче, блядь! Пусть соседи услышат, какая ты грязная мамина дыра!

Анна схватила ремень и начала хлестать его по спине и попке, не прекращая яростно трахать. Красные полосы быстро появлялись на белой коже.

— Я... я мамина шлюха! — рыдал Маша между стонами и криками. — Еби меня сильнее! Разъеби мою пизду, мамочка!

Анна схватила его за горло, приподнимая верхнюю часть тела, и продолжала жестко долбить. Другой рукой она залезла ему между ног и сильно сжала его маленькие яйца.

— Этот жалкий отросток больше никогда не будет трахать никого. Он только для красоты. Твоя единственная рабочая дырка — это твоя жопа. Понял?

— Даааа! Я — мамина анальная-шлюха! Моя попка — твоя личная пизда!

Анна ебала его почти сорок минут без остановки, меняя позы: раком, на спине с поднятыми ногами, сидя на ней сверху, заставляя Машу самому насаживаться на толстый член.

Когда она наконец устала, Маша лежал на полу в луже своей спермы (он кончил уже три раза без рук), с размазанной тушью, слюнями и слезами на лице, тяжело дыша и всхлипывая.

Анна села на диван, широко раздвинув ноги. Её киска была мокрой и набухшей.

— Ползи сюда и вылижи меня до оргазма, шлюха. И не смей останавливаться, даже если будешь задыхаться.

Маша на четвереньках подполз, уткнулся лицом в мокрую горячую киску матери и начал жадно лизать. Анна схватила его за голову и сильно прижала, буквально ебя его лицо.

— Глубже языком, сука! Засунь его мне в пизду как можно глубже!

Она кончила два раза подряд, заливая лицо сына своими соками. Когда оргазм прошёл, Анна посмотрела вниз на полностью сломленную, дрожащую фембой-шлюху.

— С завтрашнего дня я начну приглашать своих подруг. Они давно хотят посмотреть, во что превратился мой сынок. Ты будешь обслуживать всех, как дешёвая уличная блядь. Будешь сосать, подставлять свою дыру и пить сперму, если я прикажу.

Маша поднял заплаканные глаза, полные унижения и возбуждения, и тихо прошептал:

— Да, мамочка... Я буду самой грязной шлюхой для тебя и твоих подруг... Используй меня как хочешь.

Анна улыбнулась, погладила его по голове и тихо сказала:

— Хорошая девочка. Теперь иди приведи себя в порядок. Через час я хочу увидеть тебя в новой розовой форме горничной и с самой большой пробкой в жопе. Вечер ещё не закончился.