19 августа. Среда. Утро.

​После прошлого бурного вечера Семён ожидал, что Эльмира попытается отыграться на нём в течение рабочей недели — загрузит безнадежными проектами, устроит публичный разнос на летучке или демонстративно проигнорирует его инициативы. Но, к его удивлению, генеральный директор вела себя безупречно. На официальных совещаниях она общалась с ним сухо, профессионально и исключительно по делу, словно между ними никогда не было ничего, кроме корпоративных отчетов.

​Эта маска «стальной леди» Сити работала идеально на публику, но Семён замечал детали. Он видел, как едва заметно вздрагивали ее пальцы, когда он подписывал у нее документы, и как она спешно отводила взгляд, если их глаза встречались в коридоре. Компромат в облаке действовал безотказно, выжигая в ней любые мысли о бунте.

​К середине среды Семён чувствовал себя хозяином положения как никогда прежде. В своем новом кабинете начальника отдела он вальяжно листал кадровые перестановки. Теперь он управлял процессами, и это пьянящее чувство власти требовало логического продолжения на сорок втором этаже.

​В 18:15 Семён, даже не поправляя галстук, поднялся наверх.

​19 августа. Кабинет Эльмиры Эдуардовны. 18:30.

​Защелка на двери глухо звякнула, и панорамное остекление привычно налилось плотным матовым цветом. Эльмира Эдуардовна сидела за своим массивным столом в строгом черном брючном костюме в тонкую белую полоску, застегнутом на все пуговицы. Ее волосы были собраны в привычный безупречный пучок.

​— Пришел, Смольнов, — не поднимая глаз от документов, тихо произнесла она. — Распоряжение по бюджетам на следующий квартал я подписала. Можешь забрать.

​Семён прошел через кабинет, но вместо того, чтобы сесть в кресло, остановился прямо у нее за спиной. Он положил тяжелые ладони на её плечи, чувствуя, как под дорогой тканью пиджака мгновенно напряглись ее мышцы.

​— Документы подождут, Эльмира, — хрипло произнес Семён, наклоняясь к ее уху. — Мне не нравится твой костюм. Слишком закрытый. Слишком официальный. В этой комнате ты больше не директор. Сними пиджак.

​Эльмира Эдуардовна замерла, сжав зубы так, что на щеках проступили желваки. Ей, сорокалетней властной женщине, управляющей огромным департаментом, было невыносимо подчиняться приказам вчерашнего клерка. Но страх позорного разоблачения и потери всего, что она строила годами, был сильнее гордости. Послушно, без единого слова, она расстегнула пуговицы и сбросила пиджак на спинку кресла, оставшись в легкой белой майке на тонких бретельках, которая контрастировала с ее строгими брюками.

​— Отлично. А теперь встань, — скомандовал Семён, делая шаг назад.

​Она медленно поднялась. Семён бесцеремонно расстегнул свой ремень, сбрасывая брюки и оставаясь полностью готовым к продолжению их «аудита». Его член, твердый и горячий, требовал действия.

​Парень подошел к ней, грубо развернул спиной к столу и усадил прямо на его полированный край, среди раскиданных папок с логотипом «Олимпа». Одним резким движением он развел ее ноги в стороны. Эльмира тихо ахнула, упираясь ладонями в стол, чтобы удерживать balance. Семён расстегнул молнию на ее строгих брюках и стянул их вместе с бельем до середины бедер, полностью открывая ее сочную, нетерпеливо пульсирующую плоть.

​— Сёма... пожалуйста... — в ее голосе впервые проскользнула слабая, умоляющая нотка, но Семён лишь хищно улыбнулся.

​Он не стал медлить. Схватив ее за бедра, он одним мощным, глубоким выпадом вогнал свой стержень в ее горячую, тесную глубину.

​— А-а-ахх! — Эльмира запрокинула голову, впиваясь пальцами в кожаную подложку стола. Бумаги и ручки полетели на пол, когда Семён начал двигаться — быстро, жестко, безжалостно, полностью забирая ее инициативу и волю.

​В этой позе, сидя на столе и глядя на Семёна снизу вверх, Эльмира испытывала двойной шок. Она видела его торжествующее, доминантное лицо, видела, как ее собственное тело беспрекословно отзывается на каждый его толчок. Кабинет наполнился громкими, властными шлепками и ее прерывистыми, рваными стонами. Стальная леди Сити плавилась под его напором, судорожно сжимая ногами его поясницу и полностью растворяясь в оргазмических судорогах, которые накатывали одна за другой.

​Семён чувствовал, как ее внутренние мышцы бешено сжимают его член, доводя напряжение до предела. Нарастив темп до максимума, он сделал несколько мощных, сокрушительных толчков и с громким рыком излился глубоко внутрь своей подчиненной, заставив ее содрогнуться в финальном, оглушительном пике.

​Прошло несколько минут, прежде чем дыхание в кабинете выровнялось. Семён не торопясь отстранился, привел себя в порядок и застегнул брюки. Эльмира так и осталась сидеть на краю стола — с растрепанной прической, тяжело вздымающейся грудью и в наполовину спущенных строгих брюках, на которых отчётливо виднелся влажный след. В её глазах больше не было злости — только абсолютное признание его силы.

​Парень подошел к вешалке, взял её пиджак в тонкую белую полоску и небрежно бросил ей на колени. Затем взял со стола подписанное распоряжение по бюджетам, аккуратно вложил его в свою папку и посмотрел на женщину сверху вниз:

​— Прекрасные показатели, Эльмира. Свободна. В следующую среду жду тебя без брюк — надень строгое юбочное платье. Будет проще проводить... аудит.

​Не оборачиваясь, начальник отдела Смольнов вышел в коридор, оставив за собой запертый кабинет и полностью подчиненного директора.