Глава 88

P.S., или Правопорядка Страж

В детстве я терпеть не мог пауков. Да кого я обманываю, я и сейчас их на дух не переношу. И со всей моей нулевой толерантностью к этим восьмилапым созданиям, гостя у бабушки на даче и натыкаясь на жирного паучищу, выжидающего свою добычу на паутине (а добычей частенько становился невнимательный я), бывало, я брал ветку и начинал одну за одной его нити обрывать. При этом я наблюдал, а куда денется жирный паук, когда потеряет точку опоры снизу, сверху, слева, справа. Паутина скукоживалась, и восьмилапому хищнику требовалось крутиться-вертеться, чтобы выжить.

Сейчас в моей жизни происходило что-то похожее. Словно кто-то в небесной канцелярии обрывает нити моего существования. Из-за неумения держать ширинку застегнутой я лишился работы и арендного жилья, возлюбленной, а теперь и семейных уз. Единственные, кто у меня остался, это родители и сын. Ну еще Сашка с Андрюхой, но они не в счет. Я не мог не ловить себя на мысли, что отныне тот жирный паук, которому приходится крутиться и вертеться, это я.

Другая проблема – это деньги, а именно их недостаток. Лишившись работы и прокатав последний месяц на выходное пособие, я позарез нуждался в трудоустройстве. Мои планы перебраться в фирму свояка также накрылись медным тазом. На панель идти я был профнепригоден. Работать в магазине или в баре было как-то не по статусу. Выход нашелся один – идти в таксисты.

Вот уже несколько дней я катал по городу от одной точки до другой. Учитывая пробки, незапланированный ремонт дорог то тут, то там, а также низкий спрос на дальние дистанции, весь мой заработок уходил на бензин. Через пару таких дней я решил вставать попозже и развозить своих сограждан в вечернее время. Вечер плавно перетекал в ночь, а там уже и другой тариф, и подвыпивший контингент, возвращающийся домой из бара. Первая ночная смена прошла гладко.

Во вторую смену (выпала она на пятницу) ко мне подсели три хорошенькие девушки в облегающих коротких платьицах и колготках в сеточку с просьбой отвезти их до сауны «Сан Саныч». Выходя из машины, они дали лишнюю тысячную купюру и попросили подождать их минут пятнадцать. «Мы в первый раз идем в это заведение. Вдруг сервис не понравится. Отвезешь нас тогда в другое место» сказали, улыбаясь, они. Мое дело нехитрое. Я откинулся в кресле и смотрел им вслед: они кошачьей походкой, покачивая бедрами, дошли до крыльца, поднялись по лестнице и скрылись за дверью. Прошло минут пять. Мимо проходит пожилая супружеская пара и, указав на меня, говорит: «А вот и сутенер этих сучек сидит. Тьфу!». Впредь молодых, симпатичных, одетых, как шлюхи, девчонок я больше в сауну не возил.

В третью ночь (то бишь субботу) я вез одного солидно одетого мужика из бара. Ехал и гадал: депутат он или бизнесмен. А этого недодепутата или недобизнесмена как укачало, что он мне весь салон заблевал. Я десять раз перекрестился, когда высадил его. Благо, он накинул сверху за «неудобства». До химчистки ехал я тогда с открытыми окнами, чтобы не одуреть от кисло-сладко-спиртом-разящего запаха. Выехал из химчистки я уже в три часа ночи. Думал: «Всё! Недодепутат всю ночь сорвал своей самбукой!». Проезжаю мимо клуба, а там две веселые девчонки машут. Притормаживаю. Оцениваю их взглядом: вроде на проституток не похожи. Опускаю стекло и задаю резонный вопрос:

— Куда желаете, девчонки?

На вид им и впрямь двадцать-два-двадцать-три.

— Домой, гражданин шофер. Отсыпаться, - пьяным голосом громко восклицает худая девушка с прямыми каштановыми волосами и веснушками на лице. Она мне кажется знакомой. Я перевожу взгляд на ее попутчицу: темные волосы, голубые глаза, пухлые губки, изящные изгибы стройного тела, небольшая грудь и округлая, но подтянутая попа. Такую забыть невозможно.

— Садитесь, девчонки! Подвезу. Будете моими последними клиентами на эту ночь, - с улыбкой отвечаю им.

— Спасибо! Вы наш спаситель, гражданин шофер! – смеется каштанововолосая. – Ух ты! Как у Вас тут чисто. В прошлый раз мы садились в такой гадюшник!

«Знала бы ты, что тут было час назад, дорогуша» подумал я, но вслух сказал лишь:

— Все ради вашего комфорта, милые леди! Итак, куда поедем?

— Ириш, давай сначала тебя завезем, а потом гражданин шофер мной займется, - сказала девушка с каштановыми волосами и кокетливо хихикнула.

— Нет, Катюх. Так дороже выйдет. Нам по пути тебя завезти, - ответила ей темноволосая голубоглазая секс-бомба, а затем сказала мне: – Сначала на Ленина, 321, а затем проспект Мира 400-б корпус 5.

Сказано-сделано. Вез я их аккуратно, не превышая скорость, притормаживая на поворотах. Нет, конечно, дело не столько в их комфорте, сколько в моих надеждах отоспаться этой ночью – вторую поездку в химчистку я не выдержу! Пока мы ехали, я не мог не пялиться в зеркало на темноволосую голубоглазку. И в эти моменты я ловил ее сфокусированные взгляды на меня. В какой-то миг в них мелькнуло прозрение. «Узнала-таки!» подумал я.

— Ленина, 321, милые дамы, - объявил я, притормаживая.

Девушки вышли на улицу. Худая с каштановыми волосами заглянули мне в открытое окно и изливалась словами благодарности минуты три. А затем потянулась ко мне и чмокнула прямо в губы. Отпрянув же, она пригрозила мне пальцем:

— Только смотри, гражданин шофер, чтобы Иришку целой и невредимой довез до дома! Даже не вздумай домогаться! – строгим голосом заявила она, а вслед добавила снова кокетливым: - Если только она сама не попросит.

— Будет сделано, товарищ лейтенант! – отрапортовал я.

— То-то же, - казалось, она осталась удовлетворена моим ответом. Гораздо позже она опомнится и задастся вопросом: откуда мне известно ее звание, но будет уже поздно.

Еще три минуты ушло на то, чтобы девушки распрощались и она зашла в свой подъезд. Голубоглазка вернулась в салон, села на заднее сидение по диагонали от меня, и мы тронулись. По пути ее прорвало на беседу:

— Скажите, водитель, как Вы относитесь к разбойникам?

Вопрос был неожиданным. Я даже стушевался немного.

— Мне нравятся фильмы про разбойников, в жизни же я отношусь к ним отрицательно. «Вор должен сидеть в тюрьме!» как говорилось в известном фильме. А Вы?

— Абсолютно солидарна с Вами. Скажите, а кто Ваш любимый персонаж среди разбойников? – продолжала она задавать любопытные вопросы.

— Робин Гуд, конечно. Грабил богатых, раздавал деньги бедным. Его и в наше время не хватает, - я улыбнулся ей, глядя в зеркало.

— Хороший выбор. А как Вы относитесь к Зорро? – наконец, она перешла к делу.

Разумеется, ее вопрос заставил меня поднять снова взгляд. Наши глаза встретились, и мы оба поняли, что узнали друг друга.

— О, пантера! Зорро – разбойник легендарный! – она почувствовала жар от моего взгляда и переменилась в лице, растянув губы в хищной улыбке.

— Думаю, мы не поедем на Мира, 400-б корпус 5, - загадочным тоном произнесла она.

— А куда мы поедем? – понизил тембр я.

— Стоило бы Вас отвезти в отделение полиции, легендарный разбойник, но не этой ночью. Улица Московская, дом 20 второй корпус.

— Маршрут перестроен, моя пантера.

Через десять минут мы были на месте. Припарковались на подземке и на лифте поехали на самый верхний этаж. Кристина рассказывала, что этот жилой комплекс построила компания, в которой она работала. Дома свежие. Еще даже не все квартиры были проданы. На верхних этажах в авангардных корпусах размещались пентхаусы, а в остальных – лофты. Мы были во втором типе. Поднимаясь на лифте, мы с «Иришкой» держались отстранено: не обжимались, не сосались, не лезли друг другу в трусы. Просто стояли и смотрели друг на друга. Она оценивала меня, я мысленно раздевал ее. Прозвучала приятная музыка, и двери разъехались.

Внутри лофта я мог лицезреть холодные кирпичные стены, темные перекладины под высоким потолком, серый кухонный гарнитур с островком, используемым в качестве барной стойки, и высокие барные табуреты в одном углу, а также массивный шкаф в серых тонах, ширму и двуспальную кровать с металлическими перекладинами в другом. Одним из преимуществ данного помещения были огромные окна, через которые комнату застилал свет ночного города. Щелчком выключателя хозяйка включила световой контур, проходивший по плинтусу. Верхний свет в условиях таинственности она решила не включать.

Иришка прошла в свою берлогу первой, покачивая бедрами, обтянутыми коротким клубным платьем. Она дразнила меня своей походкой. Подол ее платья пополз вверх по накачанным ножкам, обнажая грань между чулками и голыми ляжками. Лямка как бы случайно спала с ее плеча. Иришка остановилась на середине комнаты. Ночной свет из окна отбрасывал загадочные тени и делал контуры ее фигуры особенно сексуальными. Она в ожидании повернула набок голову, мол, ты идешь или как? Я в несколько шагов преодолел разделявшее нас пространство. Мои руки инстинктивно потянулись к ее плечам, а моя эрекция – в сторону ее округлых, но подтянутых ягодиц. Мои губы коснулись ее щеки, а ноздри вдохнули запах ее духов. Она мимолетным движением распустила свои темные волосы, а я уже покрывал поцелуями ее шею.

Вдруг Иришка шагнула вперед, оставляя меня позади. Этакая игра в кошки-мышки! Она направлялась к кровати. Я последовал за ней. В паре шагов от пункта назначения она обернулась, а я настиг ее. Мои руки легли на ее талию, а губы устремились навстречу ее губам. В следующий миг я вкусил сладость ее помады и чувственность ее поцелуя. Ее томные вздохи, ее возбужденные охи. Я спустил свои руки на ее попку и с силой впился пальцами в ее ягодицы. Иришка схватила меня за запястье, сделала шаг назад и с разворота кинула меня через бедро на кровать. У меня аж весь воздух из легких выбило.

Когда я пришел в себя от ее броска, она уже сидела на мне, задрав повыше платье. Я хотел было шлепнуть ее по заднице, схватить за сиськи или порвать на ней платье и взять ее жестко и грубо, но мои руки оказались пристегнутыми наручниками к одной из металлических перекладин в изголовье кровати. Я глянул на них, затем на нее: Иришка светилась самодовольной и немного маниакальной улыбкой.

— Попался, Зорро! – наклонившись к моему лицу, сказал она, а затем чмокнула меня своими сладкими пухлыми губками и, как хищная кошка, спрыгнула с меня на пол. – Я сейчас припудрю носик и вернусь, никуда не уходи! – кокетливо бросила она мне через плечо, удаляясь и покачивая бедрами. Прежде, чем она отдернула вниз платье, я успел рассмотреть красные стринги на ее округлой, но подтянутой попке.

Иришка Попова скрылась за дверью, за которой затем включился холодный свет и послышался шум душевой воды. Я остался лежать на кровати, наедине с собственными мыслями. Тут у меня и мелькнуло осознание того, что в этой истории я даже не тот жирный паук, а упитанная муха, угодившая в сеть черной вдовы. Вскоре вода стихла, свет в ванной погас, а Иришка через минуту вышла из-за ширмы в латексном костюме и маске. В руках она держала плеть и какой-то непонятный продолговатый предмет, от длины которого я инстинктивно напряг булки.

— Настал час расплаты, - зловеще промолвила Иришка.

Я оторвал взгляд от продолговатого предмета и рассмотрел ее БДСМ-наряд. Она всерьез вжилась в образ пантеры: черная кожаная маска с треугольными ушками, такой же кожаный корсет, утягивающий ее талию и поддерживающий форму грудей, черные стринги с доступом к промежности и черные чулки в крупную сеточку. Я взглянул в ее голубые глаза и нервно сглотнул: я ее одновременно хотел и боялся.

— Знаешь, когда я говорил, что практикую анал, я не это имел ввиду, - я кивнул в сторону предмета в ее руке.

Иришка перевела взгляд, секунду подумала, а потом выпала из образа и звонко рассмеялась. Десять секунд смеха оборвались так же резко, как и начались. Она по-кошачьи подошла к кровати, отложила плеть и предмет на прикроватный столик и занялась моими ногами. Я этого сразу не смог заметить, но, оказывается, на перекладинах в ногах тоже имелись браслеты. Она поочередно пристегнула мои лодыжки и вновь оседлала меня.

— Какое стоп-слово ты выбираешь, мой разбойник?

Ее шаловливые руки поднимались горячей волной по моим бедрам в сторону ширинки, из которой отчаянно пыталась выбраться моя шпага. Сквозь джинсы она нащупала мой член и сжала пальцами, отчего я невольно ахнул. Это лишь позабавило Иришку. Затем ее руки поползли выше по моей рубашке. Одна за другой пуговицы расстегивались, обнажая мой торс. Она распахнула рубашку и коснулась своим кошачьим языком моих сосков, что вновь вызвало мои волнительные ахи. Тогда пантера впилась зубами в один из сосков, а ногти вонзила в мою грудную клетку и оставила царапины. От неожиданности и возбуждения я неосознанно вскрикнул, а моя предательская «шпага» лишь подначивала пантеру, мол, да, детка, давай еще!

Ее язычок облизал мою шею и проник в мой рот. Наконец, и я смог впиться в нее губами и зубами в страстном поцелуе, но, почуяв исходящую от меня опасность, пантера ловко отпрянула и лукаво мне улыбнулась. Оставив на моих губах вкус голубики. Пока я был пленен ее голубыми похотливыми глазами и хищной улыбкой, ее правая рука потянулась к прикроватному столику. Иришка нависла над моим лицом, зная, что я обездвижен. Вдруг в моем поле зрения появился и этот пресловутый предмет. Она поводила им перед моим лицом, а затем ткнула концом мне в горло и повела им ниже в сторону моей груди, сосков, живота и паха. При этом она не сводила взгляда с моего лица, изучая мою реакцию.

— Помнишь? Я твой анус в тот раз пощадил, - сглотнув, изрек я.

— Помню, как ты к нему прицеливался. И, возможно, если бы я не взяла инициативу в свои руки, ты бы им воспользовался, - холодным маниакальным тоном произнесла Иришка.

Вдруг раздался щелчок. Появился в комнате еще один источник света. Зажигалка! Иришка, восседая на мне, поднесла огонек к продолговатому предмету, и красная свеча в ее правой руке загорелась. У меня аж от сердца отлегло. Иришка же смотрела на меня в свете пламени свечи и самодовольно улыбалась.

— Если бы я хотела отыметь тебя в задницу, мой легендарный разбойник, я бы надела другой костюм.

Вдруг капля расплавленного воска упала на мой живот, в нескольких сантиметрах от пупка, и я от неожиданности вздрогнул и вскрикнул. Иришка залилась звонким смехом. Поняв забавность ситуации, а, может быть, все дело в нервах, я тоже засмеялся. В свете свечи и она выглядела менее зловеще. Я разглядел фиолетовую помаду на ее губах (вот откуда взялась голубика!). Пламя свечи отражалось в ее голубых глазах. Иришка опустила ее кончик, и на меня снова капнул воск. Я перестал вскрикивать на третьей капле, а на пятой – прекратил вздрагивать, и игра со свечой Иришке перестала быть интересной. Она поднесла кончик к своим губам и легким дуновением погрузила комнату во мрак.

Я снова ощутил ее руки в районе моей шпаги. Она расстегнула-таки молнию и достала член. Ее горячие ладони стали его массировать. Мне было так приятно, что я не смог сдержать томные звуки. Иришка наклонилась к моей члену и коснулась головки кончиком языка. Снова несдержанный стон. Тогда она развернулась, перекинула свою ножку над моей головой и оттопырила в сторону моего лица свою бритую промежность. Все было понятно без слов. Она села своей киской мне на лицо, и я принялся ласкать ее. Тем временем Иришка склонилась над моей «шпагой», натянула на нее презерватив и заглотила с чавканьем и причмокиванием. Лежа в позе 69, мы принялись удивлять друг друга оральными ласками. На мое вагинальное торнадо, она приготовила достойный ответ, от которого, я думал, кончу за пару минут.

Затем моя хищная кошка перебралась на мой член и оседлала его. Под нами запружинила кроватка, заскрипел ее каркас. Иришка закричала и застонала, получая долгожданный вагинальный массаж. Я опустил взгляд и залюбовался ее сочной попкой, контрастирующей на фоне латексного костюма, которая скакала на моем члене. Я попытался ей подмахивать, но, распятый на кровати, едва ли мог пошевелиться. Иришка, очевидно, с нашей первой встречи желала получить реванш. Сделать меня беспомощным и доминировать надо мной. Ее дикое родео вскоре возымело успех – она выгнула спину и протяжно простонала.

Моя шпага по-прежнему была боеспособна. Я попробовал пошевелить тазом и потормошить ее вагину. Отдышавшись, Иришка повернулась ко мне лицом и снова заняла позу наездницы.

— Отстегни меня, и я закончу начатое, - сказал я.

В ответ Иришка сощурила свои голубые глаза, потянулась правой рукой к столику и взяла с него плеть. Она провела ею по моей груди и животу, а затем замахнулась и хлестнула меня по груди. Боль пронзила мое тело, и я вновь невольно ахнул.

— Что ты делаешь, садистка?! – возмутился в сердцах я.

Иришка вновь замахнулась, и ее плеть снова полоснула меня по груди. Я разозлился. Я хотел поставить ее раком и отыметь сначала вагинально, затем отодрать ее анально и, в конечном итоге, засунуть ей член по самые гланды и напоить ее спермой. Но я даже пошевелиться не мог. Только и оставалось браниться и получать за это удары плетью. Моя мучительница при этом лишь покачивала бедрами, медленно насаживаясь на мой член.

Вскоре я стиснул зубы и молча терпел ее порку. Моя грудь раскраснелась и горела от ударов. А Иришка сконцентрировалась на скачках и ускорила темп. Я закинул голову и сделал вид, будто закрыл от удовольствия глаза, но на самом деле мне не терпелось разглядеть наручники, которыми она приковала мои руки. То были не табельные полицейские, а реквизит из секс-шопа. Я потянул в разные стороны руки, и металл врезался в мои запястья. Я знал, что, пусть сами браслеты сделаны из крепкого металла, цепь являлась самой уязвимой частью этой секс-игрушки. Я поднапряг мышцы живота, груди и плеч и стиснул зубы. Думаю, мышца, на которой в тот момент скакала Иришка, тоже напряглась, и моя дикая кошка сначала обрадовалась, а затем поняла, что к чему, но было уже поздно. Цепь тянулась-тянулась, и шов одного из звеньев треснул. В следующий миг Иришка замахнулась плетью, чтобы утихомирить мой непокорный нрав, а цепь с треском лопнула, и мои руки освободились.

Одной рукой я поймал ее правую, сжимавшую плеть, а другой схватил ее за задницу. Рывком потянул ее корпус на себя и сковал в железных объятиях. Она брыкалась и пыталась освободиться, но я слишком долго этого ждал, чтобы теперь дать ей уйти. Левой рукой я прижимал ее спину, а правой держал за округлую, но подтянутую попку. Устроившись поудобнее и возымев упор стопами, я принялся молотить по ее киске снизу вверх. Сквозь ее стиснутые зубы до меня доносилось ее страстное мычание. Иришка разжала челюсти, желая меня укусить, и из ее уст полились чувственные стоны и крики. Я даже не заметил, как один из пальцев руки, которой я держал ее за попу, вошел в ее задний проход и стимулировал точку Кей. В порыве страсти она вонзила свои зубы в мою шею. Я решил ответить ей зеркально. Как дикие звери, мы кусались и совокуплялись, пока, наконец, мой конец не почувствовал внезапный оргазм. Я вогнал его по самые яйца и дал залп. Пока мой член пульсировал в ее влагалище, а мой забытый палец оставался в ее анусе, я почувствовал, как Иришка, продолжая ерзать тазом, тихонечко достигла второго оргазма.

Когда последние афтершоки оргазма прекратились, я ослабил хватку, хотя Иришка в ней уже и не нуждалась, притянул ее лицо к своему и пылко поцеловал. Она в блаженном экстазе ответила, и мы принялись примирительно нежиться: она все так же лежала на мне, а мой конец, скукоживаясь, постепенно выходил из ее пещерки. Мои руки переместились на ее талию и потянулись к ее сиськам, спрятавшимся под чашечками кожаного корсета. Оказалось, чашечки были сбрасываемыми, и, разобравшись с конструкцией, я высвободил ее томящиеся груди. Припал к ее соскам губами и языком, а Иришка чувственно ахнула в ответ и обняла руками мою голову. Мои же ладони спустились к ее обнаженным ягодицам и принялись их гладить. Так мы и провели несколько минут, упиваясь последствиями полового акта.

Вскоре она освободила мои лодыжки от кожаных оков, сняла свою маску и легла на бок рядом со мной.

— Скажи мне, пантера, и часто ли ты сменяешь полицейский мундир на кожаный БДСМ-костюм черной кошки и караешь разбойников в своем ложе на верхнем этаже?

— На самом деле, мы с коллегами совместно снимаем этот лофт, чтобы время от времени выпустить пар после напряженной работы, — ответила она. — По большей части мы имеем дело с кражами, угонами, мошенничеством, однако, порой попадаются и страшные дела: убийство, расчленение, изнасилование. Бывает, насмотришься на материалы дела, наслушаешься рассказов от коллег, увидишь, в конце концов, подозреваемого, и сама выходишь в состоянии аффекта! Некоторые курят, ходят в бар, чтобы расслабиться и подлечить нервы. Мы же с девчонками придумали снимать стресс таким вот образом.

— А сами не боитесь нарваться на маньяков?

— На этот случай я всегда ношу с собой перцовый баллончик. Шучу, конечно! — она тихонько засмеялась. — А если серьезно, то я не веду сюда тех, в ком сомневаюсь. А тех, кого привела, в постели сразу пристегиваю наручниками.

— Ты не сомневалась на мой счет? — поинтересовался я.

— Нет, а стоило? — почувствовался тон будущего следователя.

— Разумеется, нет. Я против насилия, — твердо сказал я. В ее взгляде читался скептицизм. — Нет, серьезно. Я одобряю и классический секс, и все извращения — оральный, анальный секс, гомосеки, лесбиянки, групповуха, БДСМ, золотой дождь, — но по взаимному согласию и за закрытыми дверями! Если мужик хочет мужика и это взаимно, то пусть долбят друг друга по очереди. Лишь бы мне это не навязывали! Но если один хочет, а другой нет, то, в моем понимании, это уже насилие. Физическое насилие — когда сильный принуждает слабого. Химическое — когда подсыпают препараты, а потом пользуются состоянием. Психологическое — когда принуждают посредством запугивания или шантажа. Все это насилие, поскольку не обоюдное. Поэтому в отдельном котле, на мой взгляд, должны вариться все эти зоофилы, некрофилы и педофилы, поскольку их партнеры не в состоянии разделять их желания.

— Неплохо сказал, — одобрила Иришка. — Я тоже так считаю. Особенно педофилы, — тут ее голос дрогнул. Мне показалось, что в этом есть что-то личное. Неужели кто-то надругался над ней, когда она была ребенком?! Через пару секунд она переборола непрошенные эмоции: — Извини, просто не могу представить, что в голове у этих нелюдей, которых тянет изнасиловать ребенка. В последнее время, возможно ты слышал, у нас в городе была совершена серия надругательств над детьми. Преступник до сих пор не был пойман.

— Дети не смогли его опознать? — удивился я. Обычно в новостях писали, что извращенцев успевали оперативно разыскать по горячим следам.

— Нет, — Иришка покачала головой, — то, что он делает с ними, ломает им психику, и они закрываются и боятся вспоминать.

От этих разговоров и мне стало как-то жутко. Я решил сменить тему:

— Значит, ты по моему взгляду поняла, что я — разбойник безобидный? Или же готова была рискнуть, лишь бы снова почувствовать меня внутри? Должен был предупредить: мой дружок вызывает привыкание!

Иришка в голос рассмеялась. Я решил воспринять ее смех как комплимент моему остроумию, а не надсмехательство над моей «шпагой».

— Нет, просто после нашего первого знакомства тебя изучили вдоль и поперек и не обнаружили никаких приводов, а Ебанько, пообщавшись с тобой, составил психологический портрет, согласно которому ты заносчивый, высокомерный, дерзкий любитель детективных сериалов и книг, но никак не потомок профессора Мориарти и Ганнибала Лектера.

— Ясно, — выслушал я ее версию, хотя понимал, что она это выдумывала на ходу, в то время как главная причина — это моя неотразимость. — Скажи, а табельные наручники ты с собой не носишь?

— Конечно же, нет, ведь это запрещено федеральным законом «О полиции», а именно в статье 21. В ней сказано, что «право применять специальные средства возникает только при выполнении служебных задач», — отрапортовала наизусть моя пантера. Увидев мой пристальный взгляд, она расплылась в лисьей улыбке и уже менее официально добавила: — Если не считать пару в моей дамской сумочке, которую я стащила из дома — папа как-то принес и оставил. А что?

— Просто любопытно, почему ты пристегиваешь своих жертв такими хлюпенькими экземплярами, которые при желании можно сломать?

— Ну во-первых, не жертв, а партнеров, ведь они оказываются здесь по собственной воле. А во-вторых, чтобы они не поняли, что я из полиции, и не заявили на меня. Ведь «ношение спецсредств без законных оснований может быть расценено как нарушение служебной дисциплины.»

Тут она вспомнила, что наручники из секс-шопа я хоть и разорвал, браслеты по-прежнему оставались на мне. Иришка соскочила с кровати и открыла деревянную коробочку, стоявшую на прикроватном столике. Сняв с меня браслеты, она отправилась в душ, а я лежал на кровати и любовался тем, как она покачивала своей попкой. Мы договорились заночевать в ее лофте, а утром я доброшу ее до дома. Когда она вернулась ко мне в постель в костюме Евы, я ожидал ее в максимально фотогеничной позе в костюме Адама.

— Уже поздно, — потягиваясь и зевая, промолвила она и нырнула под пододеяльник. Я последовал за ней и наши голые тела соприкоснулись. Признаться, я и сам до смерти хотел спать, поэтому мои приставания быстро сошли на нет, и мы задремали.

Когда Иришка проснулась под утро — было полседьмого, воскресенье — она лежала на животе, а мои очумелые ручки массировали ее спину. Только сейчас я разглядел под ее лопаткой изящную татуировку. Она томно промычала спросонья и помахала своей попкой, в которую упирался мой боеспособный член. Мои руки спустились до поясницы и задели одну из ее эрогенных зон, отчего ее округлая, аппетитная попка приподнялась, маня меня анусом и вагиной. Шаловливые руки стали мять ее ягодицы, разводя их в стороны и обнажая два заветных отверстия, в которые так и норовил попасть мой член. Большие пальцы обеих рук массировали внутреннюю часть ее ягодиц и бедер и в кратчайшие сроки добрались до половых губ. Иришка томно простонала и попробовала перевернуться на спину, чтобы заняться этим в миссионерской позе, но не тут-то было. Ее не пускали руки. Которые были прикованы к перекладине в изголовье кроватки. Полицейскими наручниками из ее сумочки.

Сюрприз застал ее врасплох. Я продолжал массировать ее ягодицы, бедра и половые губы, тыкаясь головкой члена в ее промежность, когда она спохватилась и решила возмутиться, но было поздно. Большой палец одной руки я просунул в ее анус, а двумя пальцами другой с хлюпаньем забрался в ее пещерку. «Аааах!» простонала Иришка, пока я своими шаловливыми пальцами круговыми движениями массировал две ее эрогенные зоны одновременно. «Нет, не надо» просила она меня, при этом похотливо растягивая гласные. Размяв ее дырочки, я ускорил темп, и Иришка теперь сопротивлялась с придыханием: «Нет, я... ах-ах... не хочу... ууух... туда-а... ааахх!». Ее киска истекала соками, а задний проход стал более податливым. Тогда, оставляя большой палец внутри ее анального колечка, я с размаху вогнал свою «шпагу» ей промеж булок, что ее киска аж булькнула от удовольствия и едва не подавилась. С ее уст сорвался невольный крик. Смешанные чувства испуга, возбуждения, возмущения и чего-то еще затуманили ее разум. Я же вцепился свободной рукой в ее ягодицу и резкими глубокими толчками разил ее вагину. Она кричала и стонала и захлебывалась междометиями. Не в силах контролировать ситуацию. Мой поршень драл ее с бешеной скоростью, отчего раскачивалась кровать, скрипели ее опоры и раздавались громкие хлопки. Пальцем же я совершал медленные круговые движения внутри ее ануса, подготавливая к следующему испытанию.

Стоило мне отпустить ее попку и вынуть из ануса пробку, Иришка безвольно повалилась на кровать, а ее киска еще дымилась от недавнего пожара. Я же зажал ее бедра между своими ногами, раздвинул ее округлые ягодицы и приставил влажную от ее вагинальных соков головку к заднему проходу. Переводя дыхание, пантера распознала мои намерения, когда я присунул ей на полшишки. Двигался я медленно, тактично, щадяще. Она возмущено кричала и взахлеб стонала одновременно. Новые ощущения были и противоестественными, и приятными. Раз за разом я оказывался все глубже в ее анусе. И если проникновение могло ей показаться болезненным, то извлечение оставляло после себя приятную истому.

Расширив ее задний проход, а также сексуальные познания, я начал набирать скорость. Мой член, обтянутый презервативом и обжатый ее неразработанной попкой, достаточно быстро дошел до точки кипения и готов был прыснуть в любой момент. Иришка протяжно стонала, кажется, начиная получать от анального секса удовольствие. Понимая, что мой оргазм уже близок, а Иришкин порядком отстает, я вынул член из ее попки, сорвал с него презерватив и вогнал его в ее вагину. Темперамент ее стонов тотчас же изменился. Я снова включил пятую передачу и трахал ее быстро и бескомпромиссно. Иришка догнала меня и, когда я, не в силах больше себя сдерживать, вонзил в нее член и прыснул, кончила со мной в унисон.

Высаживая лейтенанта Попову около ее дома, я взял ее за руку, взглянул ей в голубые глаза и поцеловал ее сладкие пухлые губы.

— Береги себя, пантера!

— Спасибо, мой легендарный разбойник, — она погладила мой пах на прощанье. — Ты тоже больше не попадайся.

Она вышла из машины и, покачивая своей округлой, но подтянутой попой, взяла курс на свой подъезд. Мой телефон, который всю ночь пролежал в машине, вдруг ожил и пиликнул – поступило новое сообщение. Я глянул на дисплей, а там имя, которое я дал ей еще двадцать лет назад: «Дежурная Попка». Я был крайне удивлен. А когда я прочитал «Если есть порох в пороховнице, приезжай ко мне. Есть предложение, от которого ты не захочешь отказаться», всю усталость и депрессию рукой сняло.