— Увидишь. А теперь приберись в квартире. Гости будут в семь.

Я провёл день в лихорадке. Мыл полы, протирал пыль, расставлял тарелки и бокалы. Купил цветы — поставил их в вазу на стол.

В семь раздался звонок. Дмитрий, Андрей, Саша, Серёжа, Макс — все пришли, с бутылками, с улыбками. Алина вышла из спальни в коротком красном платье из плотного шёлка, с открытыми плечами и глубоким декольте, облегающем каждый изгиб её тела. Платье заканчивалось высоко над коленями, открывая стройные ноги.

Она оказалась в центре внимания. Мужчины обступили её, целовали в щёки. Я стоял в стороне с бокалом сока.

Мы сидели за столом. Я во главе, Алина рядом, её рука на моём колене. Тосты за моё здоровье, пожелания терпения и мужества.

— А теперь, — сказал Дмитрий, когда тарелки опустели, — у Андрея есть подарок для именинника. Вернее, для Алины.

Андрей достал из пакета длинную коробку, перевязанную красной лентой, протянул Алине. Она открыла её, и глаза засияли:

— Ой, мальчики, какая прелесть!

Она вытащила подарок. Страпон. Большой, чёрный, из матового силикона, с реалистичными венами и набухшей головкой. Ремни были из чёрной кожи, с металлическими пряжками.

— Что... — выдавил я.

— Примерь! — закричал Макс.

Алина встала, сняла платье — шёлк скользнул по её телу, обнажая грудь, и она осталась в одном кружевном белье чёрного цвета — бюстгальтере с полупрозрачными чашечками и трусиках на тонких бретельках. Она расстегнула бюстгальтер, бросила его на стул. Андрей помог застегнуть страпон — чёрные ремни обхватили её бёдра, силиконовый член встал вертикально, пугающе огромный.

— Нравится? — спросила она, поворачиваясь ко мне. Силиконовый член качнулся в такт её движению — огромный, чёрный, с пульсирующими венами и набухшей головкой, блестящей от смазки, которую на него предусмотрительно нанесли.

Я не мог говорить. Смотрел на эту штуку, пристёгнутую к моей любимой девушке, на чёрные кожаные ремни, охватывающие её бёдра, и чувствовал, как мир рушится.

— А теперь, — сказала Алина, приближаясь ко мне, — я хочу его опробовать. Прямо сейчас.

Она взяла меня за руку и подняла со стула.

— Раздевайся, — приказала спокойно, как приказывала много раз до этого.

Я посмотрел на мужчин. Дмитрий откинулся на спинку, улыбаясь. Андрей уже достал телефон, снимал. Саша, Серёжа и Макс переглядывались, облизывая губы.

— Быстрее, — поторопила Алина. — Или попросить мальчиков помочь?

Я стянул джинсы, трусы. Пояс показался на свет.

— На четвереньки.

Я опустился на пол. Холодный ламинат коснулся коленей. Сзади возилась Алина. Я слышал её дыхание, ощущал её пальцы, проверяющие застёжки.

— Смазку! — сказала она, и Андрей протянул тюбик. Я почувствовал холодную жидкость на своем анусе.

Я закрыл глаза. Не хотел видеть. Чувствовать — тем более.

Фаллос коснулся моего ануса. Я вздрогнул.

— Тихо, тихо, — проворковала Алина. — Это же подарок. Ты любишь подарки.

Она вошла резко, одним движением. Я вскрикнул — от боли, от неожиданности, от унижения. Сзади засмеялись.

Она начала двигаться — медленно, потом быстрее. Каждый толчок отдавался в металл пояса, в мой запертый член, в сердце. Я сжимал кулаки, упирался лбом в ламинат. Молчал. Не хотел, чтобы они слышали, как мне больно.

— Смотри на меня, — велела Алина, наклоняясь и хватая меня за волосы. Я поднял голову. Она смотрела в глаза — и улыбалась. — С днём рождения, милый. Рад?

Я молчал.

Она двигалась ещё несколько минут, потом остановилась, тяжело дыша.

— Хорошо, — сказала она, выходя из меня, и я почувствовал, как силикон скользит по внутренней стенке кишки, потом по правой ягодице. Она сняла страпон — чёрные ремни звякнули о пряжки — и села на диван. Её грудь блестела от пота в тусклом свете.

— Ну как тебе подарок?

Я не ответил. Лежал на полу голый, в поясе, с текущей по ногам смазкой.

— Теперь нужно отблагодарить дорогих гостей, которые сделали такой замечательный подарок молодой паре, — с усмешкой провозгласил Дмитрий, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди.

Это означало, что мне нужно полизать анус Андрею. Кажется, все, кто к нам приходил, больше интересовались Алиной, но Андрей был не против и получить удовольствие, которое ему мог доставить я. Я совершенно не горел желанием его обслуживать, но у меня не было выхода, ключ от моего пояса верности сейчас был в собственности у его друга Дмитрия.

Андрей, коренастый парень в чёрной футболке с коротким рукавом, сидевший на диване, снял джинсы — тёмно-синие, с потёртостями на коленях, — аккуратно сложил их и положил на кресло. Он уселся поудобнее, раздвинул ноги и приподнял бёдра, открывая моему взгляду свой анус — темное, сжатое колечко мышц, окружённое редкими тёмными волосками.

Я смотрел на это и чувствовал, как внутри всё сжимается. Алина взяла меня за руку и подвела к дивану. Она надавила мне на плечи, заставляя опуститься на колени. Её пальцы сжали мой затылок, и она прижала моё лицо к промежности Андрея сильным, твёрдым движением.

Я зажмурился, высунул язык и попытался задержать дыхание, но запах ударил в нос — солоноватый, терпкий, с оттенком мужского пота. Андрей был чистым — явно принял душ перед приходом, — но я всё равно уловил запах пота, смешанный с мылом. Я осторожно коснулся языком его ануса — кожа была теплой, чуть влажной, вся в складочках. Алина надавила сильнее, требуя активности. Я начал водить языком по сжатому колечку, представляя, что это Алина, что это её анус, её запах. Я облизывал складки, чувствуя, как он расслабляется под моим языком.

Андрей задышал чаще. Его член, до этого висящий спокойно, начал наливаться жизнью, подниматься, твердеть. Он взял его в руку, сжал ствол, провёл большим пальцем по головке. Потом перехватил руку Алины и положил её на свой член. Она принялась дрочить ему — медленно, уверенно, сжимая ствол и поглаживая головку большим пальцем, пока я продолжал лизать его анус.

Через несколько минут Андрей оттолкнул меня — грубо, не глядя. Я откинулся назад, сидя на полу, и смотрел, как он встал, наклонил Алину, схватив её за бёдра, и вошёл в неё сзади. Она стояла, опершись руками о спинку дивана, грудь покачивалась при каждом толчке. Он двигался быстро, жадно, его бёдра хлопали о её ягодицы, и комната наполнилась влажными шлепками и её стонами. Он кончил внутрь, с рывком, сжав её бёдра так, что пальцы оставили красные следы на её коже.

Я, сидя на полу, смотрел на это. Потом, как всегда, мне пришлось подползти и вылизать её, чувствуя вкус его спермы на своём языке. Андрей оделся, застегнул джинсы и улыбнулся, глядя на меня сверху вниз.

Праздник закончился. Гости расходились, хлопая дверью, шутили, что «день рождения удался», смеясь и желая мне «спокойной ночи». Я остался на полу, один, с металлом между ног и привкусом чужого семени на губах, глядя в потолок.

Алина подошла, наклонилась, поцеловала в лоб.

— Спи, мой хороший, — сказала она и ушла в спальню. Я слышал, как она напевала мелодию из фильма, который мы смотрели на одном из первых свиданий.

Дни превратились в однообразную ленту. Утро начиналось с ледяного душа: я вставал, потому что утренняя эрекция упиралась в металл, и шёл в ванную, где холодная вода обжигала запертый член, остужая его ровно настолько, чтобы я мог передвигаться. Потом кофе, дела, ожидание вечера. А вечером — Алина.

Она жила своей жизнью: яркой, полной, сексуальной. Я — своей, в роли молчаливого свидетеля. Мужчины менялись. Я сбился со счёта: имена мелькали, иногда по два-три новых в сутки.

— Сегодня был Игорь, — рассказывала она, пока я лизал её после очередного свидания. — Помнишь Игоря? Он писал тебе тогда. У него большой член, милый. Я кончила три раза. Потом пришёл Паша, его друг, мы трахнулись в машине — у него кожаный салон, запах кожи смешался с моим возбуждением. Ещё два раза. Вечером — Дмитрий, он устал, но я его завела, и он меня отымел как следует. Итого шесть раз. Неплохо, да?

Я молчал. Язык работал автоматически, привычно.

Она кончала минимум девять раз в неделю. Иногда больше. Мужчины менялись: таксист в форменной рубашке, коллега Дмитрия в строгом костюме, парень из спортзала в мокрой от пота майке, двое сразу из бара, где она была с подругами. Она рассказывала мне всё: позы, детали, вкус.

— Ты представляешь, он кончил мне на грудь, а второй — в рот, — щебетала она, сидя на моём лице, и я чувствовал, как её бёдра сжимают мою голову. — Я смешала, а потом проглотила. Ты бы хотел попробовать их сперму, милый?

Я не отвечал. Просто лизал, чувствуя её дрожь, и понимал, что это единственное, что мне осталось.

Пошла четвёртая неделя моего заточения. Я был готов на что угодно, чтобы подрочить. Но никто и не думал меня открывать. Но однажды вечером забрезжила надежда.

Дмитрий пришёл вместе с Андреем. Они привычно трахнули Алину на сером льняном покрывале моей кровати, и теперь лежали на ней, расслабленные, восстанавливая силы. Дмитрий откинулся на подушки, его член ещё влажный после секса, немного поблёскивал. Он был в хорошем настроении — я видел это по его расслабленной позе, по тому, как он лениво поглаживал живот Алины, которая лежала между ним и Андреем, демонстрируя свои прелести.

— Ну что, — вдруг заговорил Дмитрий, глядя на меня. Его голос звучал снисходительно. — Хочешь потеребить свой членик?

Я встрепенулся. Сердце забилось быстрее. Неужели он позволит мне подрочить?

— Но нужно будет кое-что сделать, — продолжил он, лениво поворачивая голову ко мне. — Ты готов?

Я сглотнул. Я не знал, что от меня потребуется, но был готов на многое — почти месяц я не кончал, и каждая ночь превращалась в пытку.

— Условие простое, — Дмитрий кивнул в сторону Андрея, который лежал на боку, положив голову на согнутую руку. — Нужно отсосать Андрею.

Меня словно ошпарило. Мало того, что я наблюдал, как чужие мужчины пользуют мою девушку. Мало того, что я был лишён даже возможности кончить. Теперь меня хотели заставить делать то, чего я совсем не хотел. Это было унизительно — за пределами моих границ.

Дмитрий прочёл это на моём лице. Он вздохнул, пожал плечами:

— Ну как хочешь. Я просто пытался помочь. Алина говорила, что ты страдаешь, вот я и предложил вариант. — Он повернулся к Алине, погладил её по бедру. — Но нет так нет. Алина старается угодить гостям, быть хорошей хозяйкой, делает нам приятно, а ты даже не хочешь ей немного помочь. — Он снова посмотрел на меня, и в его голосе появились холодные нотки. — Значит, не так уж тебе это и нужно. Посиди в поясе, подумай над своим поведением.

Неужели мне придется еще терпеть этот дурацкий пояс? А может быть согласиться? Ничего такого уж страшного не должно произойти. Ну возьму разок в рот, это же не катастрофа. Зато смогу кончить.

Я посмотрел на Алину. Она лежала между ними, соски затвердели от прохлады. Она внимательно смотрела на меня — в её серых глазах я видел любопытство, смешанное с ожиданием. Ей было интересно, что я решу. Андрей, уже угадав, о чём я думаю, приподнялся на локте, его член начал подниматься, набухать, головка стала наливаться цветом.

Я жалобно посмотрел на Алину, ища у неё поддержки. И она ответила мне взглядом — тёплым, нежным, таким, каким смотрела на меня в первые дни, когда мы только встретились. В этом взгляде было обещание, что всё будет хорошо. Я решился.

Я подполз к Андрею. Моя рука дрожала, когда я опёрся о край кровати. Я смотрел не на него — на Алину. Она взяла одной рукой мою голову, другой — ствол Андрея. Его член был тёплым, пульсирующим. Она направила его к моим губам, и я почувствовал, как плоть касается моих губ.

— Давай, малыш, — прошептала Алина, поглаживая меня по затылку. — Это не страшно.

Я открыл рот. Его член проник внутрь — солоноватый, тёплый, с её привкусом. Алина продолжала шептать:

— Видишь, малыш? Всё хорошо.

Я чувствовал, как его головка касается моего нёба, как язык скользит по нижней стороне ствола. Андрей задвигался — сначала медленно, потом быстрее, глубже, упираясь головкой мне в горло. Я старался не касаться его зубами, раздвинул челюсти пошире, позволяя ему двигаться в моём рту. Внутри меня поднималась тошнота, смешанная с унижением.

Через несколько минут Андрей отпихнул меня. Я откинулся назад, сглатывая слюну, чувствуя, как горло саднит. Он опрокинул Алину на спину, раздвинул её ноги, и я увидел, как он направляет член в её влажную киску. Она застонала, прикусила губу, и он начал двигаться в ней — быстро, жадно. Дмитрий наблюдал с лёгкой улыбкой. Я скатился с кровати и сидел на полу, смотрел на них, и с каждой секундой мне становилось легче — она взяла на себя его напор, я был свободен от его члена во рту.

Андрей кончил в неё. Я привычно приник губами к её дырочке, чувствуя, как из неё вытекает его сперма, и начал высасывать, как делал это много раз до этого.

— Уговор был, что ты ему отсосешь, — заговорил Дмитрий, когда я поднял голову. Его голос был ледяным. — Если бы он кончил тебе в рот, мы бы увидели, что ты постарался. Ты мог бы заслужить возможность кончить. Но ты поленился. Так что остаёшься в поясе.

У меня на лбу выступила холодная испарина. Меня обманули. Я сделал всё, как они велели — но Андрей сам не захотел кончать мне в рот, он переключился на Алину. Я открыл рот, хотел сказать, но Дмитрий уже смеялся. Андрей засмеялся следом — довольный, расслабленный. Алина тоже улыбалась, но её рука гладила меня по голове, и я чувствовал её тепло, её заботу. Она хотела утешить. И я знал, что ей нравится то, что происходит. Я заплакал — тихо, беззвучно, слёзы смешивались во рту со спермой Андрея и привычным вкусом Алины.

В тот вечер я чувствовал себя преданным и разбитым — даже сильнее, чем в день рождения, когда они подарили Алине страпон и опробовали его на мне. Я лежал в постели, отвернувшись к стене, глядя на серый рисунок обоев, и притворялся спящим. Алина прижалась ко мне спиной, обняла за талию, и я почувствовал тепло её тела через тонкую ткань моей старой футболки. Она уже побывала в душе — я слышал шум воды, — но её дыхание всё равно пахло чужим мужчиной.

— Ты обиделся? — тихо спросила она.

Я молчал.

— Милый, ну не дуйся. Это игра. Ты же любишь играть. И тебе ведь хочется быть куколдом.

— А если меня больше совсем не откроют? — голос мой прозвучал жалобно, как у ребёнка.

— Они просто шутят. Никто тебя не закроет навсегда. Ну, я так думаю.

Она засмеялась — тихо, чтобы не шуметь, — и её смех был мягким, почти ласковым, но в нём слышалась та самая нотка, которая появлялась всегда, когда она уклонялась от прямого ответа. Потом поцеловала меня в обнажённое плечо, прижалась щекой к моей спине и почти сразу уснула — я слышал, как её дыхание становилось ровным и глубоким. А я лежал с открытыми глазами и смотрел в темноту, чувствуя, как металл давит на пах, и думал о том, что это никогда не кончится.

Я закрыл глаза и попытался представить, что однажды я проснусь — и пояса больше не будет. Что я смогу дотронуться до себя сам, наконец, ощутить собственную ладонь на своём члене, сжать его и кончить без чужого разрешения. Но в глубине души я знал: этого не случится. Потому что Алина не хочет, чтобы это кончалось. А она получает то, чего хочет.

Месяц в поясе.

Следующие пару дней прошли как в тумане. Алина приходила и уходила — я слышал, как хлопает дверь, как её каблуки цокают по плитке в прихожей. Я мыл посуду, стирал бельё, гладил рубашки, чувствуя, как металл между ног трётся о кожу. Член упирался в стенки трубочки, пульсировал без надежды на освобождение.

Но потом серые будни кончились. Алина, стоя на пороге спальни в коротком шёлковом пеньюаре персикового цвета, не терпящим возражений тоном сказала, что хочет развеяться. Мы пошли в кино.

Я не спрашивал, от чего именно она хочет развеяться — от меня, от нашей квартиры, от бесконечной череды любовников, которые приходили к нам. Я просто надел тёмные джинсы, свободную серую футболку, и мы вышли. Пояс надевать не нужно было — он уже больше месяца был на мне.

В кинотеатре было людно. Алина оделась вызывающе — короткое чёрное платье с открытыми плечами из плотного материала, который туго облегал её бёдра и заканчивался высоко над коленями. Туфли на шпильках, красная помада, которая ярко выделялась на её губах. Она знала, как выглядит: я видел, как мужчины провожали её взглядами, как она ловила эти взгляды и наслаждалась ими, чуть прикусывая нижнюю губу. Я шёл рядом, нёс её сумочку, чувствовал, как пояс давит на мошонку при каждом шаге, и, поскольку Алина была в игривом настроении, думал, что сегодня, наверное, снова будут гости.

Мы купили попкорн и напитки — она выбрала французскую мелодраму, где много целуются и мало стреляют. Я бы предпочёл боевик, но меня никто не спрашивал. Мы зашли в зал, нашли места в середине ряда у прохода. Алина села, поправив платье, я опустился рядом. Свет погас, на экране появилась реклама.

Через десять минут она начала вертеться, вздыхать, поправлять волосы.

— Скучно, — сказала она. — Малыш, сходи принеси мне ещё колы.

Я встал, пошёл к бару. Очередь была небольшой — человек пять, — и через пару минут я уже стоял с большим стаканом в руке. Когда я вернулся, Алины на месте не было.

Я вышел в коридор. Там было пусто — только тусклый свет, запах попкорна и влажной уборки. Я пошёл к туалетам и прислушался. Из женского туалета доносились звуки — приглушённые, но знакомые: ритмичные шлепки, тихие стоны.

Я толкнул дверь и вошёл. Внутри горел тусклый жёлтый свет, отражаясь от кафельной плитки цвета слоновой кости. Алина стояла у стены, упершись в неё руками. Её платье было задрано до пояса, кружевные трусики она спустила до лодыжек. Сзади к ней пристроился мужчина со спущенными джинсами. Я не видел его лица — только широкую спину в тёмной футболке, коротко стриженый затылок. Его руки лежали на её обнажённых бёдрах. Его член двигался в ней — размеренный, глубокий ритм, от которого её ноги подрагивали.

Я застыл. Картина была шокирующей — но я не мог не смотреть на её тело: на её выразительную попку, которую он сжимал ладонями, на её длинные ноги на шпильках, которые она слегка согнула, чтобы ему было удобнее.

Она обернулась ко мне. Глаза блестели, красная помада размазалась по уголкам губ.

— Малыш, закрой дверь, — сказала она со сбившимся дыханием. — Не надо, чтобы все видели.

Я закрыл дверь и остался стоять у входа, прижавшись спиной к двери. Мужчина обернулся — ему было около тридцати пяти, короткая стрижка, уверенный взгляд. Моё внимание задержалось на дорогих часах на его запястье. Он посмотрел на меня с любопытством, без тени смущения.

— Это твой? — спросил он у Алины.

— Парень, — ответила она, двигаясь ему навстречу, её бёдра ритмично подавались назад.

— Не ревнует?

— Он куколд, — выдохнула она. — Ему нравится смотреть.

Мужчина усмехнулся, отвернулся и продолжил вгонять в неё свой член. Я видел, как его пальцы с силой сжимают её бёдра.

— Иди сюда, — позвал он меня, не оборачиваясь. — Встань рядом. Хочу, чтобы ты видел, как я кончаю в неё.

Я подошёл. Остановился в двух шагах от них, чувствуя, как пояс давит на пах, как член предательски пульсирует, упираясь в металл.

— Хорошая шлюха, — сказал мужчина, похлопывая Алину по ягодицам. — Как тебя зовут?

— Алина, — ответила она, кусая губу.

Он ускорился, задышал чаще, сжал её бёдра сильнее. Она застонала — громко, не стесняясь, её голос отражался от кафельных стен. Через минуту он кончил, сильно прижав её к себе. Он вынул член, снял презерватив, и, нагнувшись над Алиной, поднёс к её лицу, переливая сперму прямо в её приоткрытый рот.

— Не глотай, — велел он. — Поцелуй парня.

Алина подтянула трусики повыше, чтобы не упасть, подошла ко мне, обняла за шею. Её пальцы скользнули по моему затылку, она притянула меня к себе и поцеловала долгим, влажным поцелуем. Я почувствовал, как её язык касается моего, как чужое семя перетекает из её рта в мой — густое, тёплое, с едким привкусом латекса. Она отстранилась, улыбнулась.

— Проглоти, милый, — сказала она.

Я проглотил. Мужчина смотрел на нас, довольно усмехаясь.

— Хорошая пара, — сказал он, застегнул джинсы, поправил футболку и вышел, не назвав своего имени. Дверь за ним закрылась, и тусклый свет отразился от кафеля, который блестел от разводов.

Алина взяла из моих рук сумочку, достала маленькое зеркальце и салфетку, поправила размазанную помаду, провела пальцами по волосам, убирая сбившиеся пряди. Мы вернулись в зал досматривать фильм, но я не мог следить за сюжетом — на экране мелькали лица, а в голове стояла картина из туалета, и привкус спермы всё ещё оставался на языке. Алина зевала, крутилась на кресле, и на середине фильма наклонилась ко мне:

— Пойдём домой. Здесь скучно.

Я встал, держа её сумочку, и мы вышли в вечернюю темноту. Пояс между ног казался тяжелее, чем когда-либо.

Через два дня я вернулся домой и застал Алину с Дмитрием. Они сидели на диване — моём старом диване с потёртой серой обивкой, — и пили кофе из моих кружек. Увидев меня, Дмитрий откинулся на спинку, развалился по-хозяйски, на его губах заиграла знакомая насмешливая улыбка.

— О, пришёл наш страдалец! — произнёс он с ленивой издевкой. — Проходи, не стесняйся. У нас тут уютно.

Я остановился в дверях гостиной, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия. Алина сидела рядом с ним, поджав ноги, в коротком шёлковом халатике цвета лаванды, который был завязан на поясе — но неплотно, так что виднелась ложбинка между грудей. Она смотрела на меня с лёгкой улыбкой, но в её глазах я читал напряжение.

— А у нас к тебе новое предложение, — продолжил Дмитрий, покручивая в пальцах маленький блестящий ключик. Тот самый. — Ты же знаешь Андрея. Он хочет новых ощущений. А ты хочешь, чтобы тебя открыли. Вы можете помочь друг другу.

Я смотрел на ключ. Металл казался почти живым — таким желанным, таким близким.

— Ты уже сосал у него на прошлой неделе, — продолжал Дмитрий, и его голос стал мягче, почти уговаривающим. — Было не очень страшно, правда? Теперь следующий уровень. Ты примешь его в попу. — Он сделал паузу, глядя мне в глаза. — И Алина тебя откроет.

Я вскочил с дивана, на который только что опустился.

— Нет! — произнёс я. Голос сорвался, прозвучал высоко и тонко, как у подростка.

Я смотрел на них — на Дмитрия, который откинулся на спинку с выражением спокойного превосходства, на Алину, которая сидела неподвижно, сложив руки на коленях. Я искал в ней поддержки, но она молчала. Она не отводила от меня глаз, и я видел, как она ждала моего ответа.

Пояс давил. Уже больше месяца без оргазма. Я больше не мог. Я готов был на всё.

— Пожалуйста, милый, — тихо сказала она. Её голос был мягким, вкрадчивым, почти ласковым. — Это же просто секс. Я занимаюсь этим каждый день. Сделай это для нас. Для меня.

Я перевёл взгляд на ключ в руках Дмитрия. Такой маленький, такой блестящий. Но между мной и ним стоял Андрей с его членом и моё собственное отвращение.

— Я не могу, — прошептал я. Слёзы снова подступили, обжигая глаза. — Пожалуйста, не заставляйте меня.

— Никто тебя не заставляет, — пожал плечами Дмитрий, и его голос стал холодным. — Выбирай сам. Или ключ, или пояс.

Я перевёл взгляд на Алину. Она смотрела на меня с мягкой улыбкой, и в этой улыбке я прочитал всё. Она хотела этого. Она хотела увидеть, как её парня трахает другой мужчина. Она хотела этой унизительной сцены. Её глаза блестели, и я понял, что ей это нравится.

— Я согласен, — выдохнул я. Так тихо, что сам не услышал своих слов.

— Не слышу! — весело крикнул Дмитрий, подаваясь вперёд.

— Я согласен! — повторил я, и слёзы хлынули из глаз, оставляя мокрые дорожки на щеках.

Дмитрий довольно ухмыльнулся, достал телефон, набрал номер и коротко бросил: «Поднимайся. Наш клиент созрел». Через минуту в дверь позвонили. Я открыл. На пороге стоял Андрей — улыбающийся, самоуверенный, в чёрной футболке и джинсах. Он переступил порог, даже не поздоровавшись.

— Слышал, ты хочешь ключик? — спросил он, проходя в гостиную. — Ну давай, покажи, на что способен. — И продолжил приказным тоном: — Раздевайся. И на четвереньки.

Я стянул штаны, трусы. Кожа покрылась мурашками. Я встал на четвереньки посреди гостиной, на полу, и чувствовал, коленями каждый миллиметр.

— Алина, смазка есть? — спросил Андрей, расстёгивая ширинку.

— Всегда есть, — она взяла тюбик с журнального столика — прозрачный гель в белом флаконе.

Алина подошла ко мне, села на корточки, заглянула в глаза. Её пальцы — тёплые, мягкие — коснулись моего лица, смахнули слезу с щеки.

— Не бойся, — прошептала она. — Я рядом. Это больно только первый раз. Потом привыкнешь.

Я почувствовал холод — она нанесла смазку на мой анус, нежно, почти ласково. Её пальцы скользнули внутрь, один, потом два, и я закусил губу, чувствуя, как мышцы сжимаются вокруг них.

— Всё, готов, — сказала она, вставая.

Я услышал, как Андрей приблизился сзади. Его дыхание стало тяжелее. Я услышал, как он расстегнул ширинку, как член, твёрдый и набухший, коснулся моих ягодиц. Внутри меня всё сжалось от ужаса.

— Расслабься, — посоветовал Дмитрий из кресла, откинувшись на спинку и скрестив руки на груди. — Будет больнее, если будешь сжиматься.

Я попытался расслабиться. Не получилось.

Андрей вошёл резко, одним толчком. Я вскрикнул — громко, отчаянно, звук отразился от стен. Боль пронзила всё тело, от позвоночника до запертого в металле члена. Я упал лицом на пол, застонал, сжимая кулаки.

— Тише, тише, — Алина присела рядом, её пальцы гладили меня по голове. — Терпи, мой хороший. Ты такой молодец.

Её голос был мягким, но я слышал в нём восторг — чистый, незамутнённый восторг, от которого мне стало ещё хуже.

Андрей начал двигаться. Медленно, потом быстрее. Боль не уходила — она превратилась в тупую, ноющую пульсацию, которая отдавалась в каждом позвонке. Я хотел только одного: чтобы это кончилось.

— Нравится? — спросил Андрей, тяжело дыша. Его руки сжимали мои бёдра, пальцы впивались в кожу. — Тебе нравится, да, жалкий куколд?

Я молчал. Я не мог говорить.

— Ответь ему, — велел Дмитрий. — Когда тебя спрашивают, ты отвечаешь.

— Да, — прошептал я. Губы дрожали.

— Громче!

— ДА! — прокичал я, захлёбываясь слезами.

Алина смотрела на меня сияющими глазами. Её халат распахнулся, открывая грудь, соски стояли твёрдо, между ног блестела влага. Она прикусила губу, и я видел, как она возбуждена — до дрожи, до прерывистого дыхания.

— Ты такой красивый сейчас, — выдохнула она.

Андрей кончил через несколько минут — я почувствовал горячую влагу внутри, потом ощутил, как он выходит. Он хлопнул меня по ягодице, застегнул штаны и отошёл, тяжело дыша.

— Было приятно, — усмехнулся он. — Приходи ещё.

Я лежал на полу, дрожа всем телом. Сперма текла по по ногам и по мошонке. Пояс продолжал давить. Анус горел. Внутри была пустота, которую нечем было заполнить.

— Ну что, наш мальчик заслужил? — насмешливо спросил Дмитрий у Андрея, и его голос звучал удовлетворённо.

— Да ладно, пусть потеребит свой огуречек, — смилостивился Андрей, кивая в мою сторону.

Дмитрий протянул Алине ключ. Она взяла его с лёгкой гримасой — я заметил, как дрогнули её брови, как она чуть сжала губы. Ей не нравилось, что она меня открывает. Это читалось в каждом её движении, в том, как она медленно встала с дивана, как пошла меня в ванную, мне показалось, что её шаги были чуть тяжелее, чем обычно.

Я поплёлся за ней, сперма Андрея стекала по моим ногам и капала на пол. Она открыла замок. Хватка металла ослабла, трубка соскользнула, и мой член освободился. Я схватил его в руку, сжал изо всех сил и кончил почти сразу — резко, коротко, без облегчения. Слёзы катились по щекам.

Но член не опадал. Я продолжал сжимать его в ладони, двигая рукой снова и снова, чувствуя унижение и боль.

— Эй! — возмутилась Алина. — Только один раз, про большее мы не договаривались.

Я не слушал. Я продолжал дрочить, яростно, отчаянно, чувствуя, как внутри нарастает новый оргазм. Она не успела остановить меня — я кончил снова, второй раз, и силы оставили меня. Я осел на пол ванной, прислонившись спиной к холодному кафелю, и разрыдался — громко, по-детски, не сдерживаясь.

Алина опустилась рядом, обняла меня, прижала к себе. Её грудь касалась моей щеки, она гладила меня по волосам и целовала в макушку, в висок, в уголки губ.

— Ну-ну, маленький, — шептала она. — Не расстраивайся. Ты же хотел, и ты кончил. Всё хорошо.

Я всё ещё держал руку на своём члене, сжимая его, будто боялся, что он исчезнет. Алина мягко, но настойчиво отвела мою руку, переложила её себе на спину, чтобы я обнимал её, а не трогал себя. Она успокаивала меня, умыла моё лицо, вытерла слёзы, и я постепенно перестал дрожать.

Но когда я успокоился, первое, что она сделала — снова надела трубку на мой член и защелкнула замок.

Мы вышли к гостям. Я — раскрасневшийся, опухший, с красными глазами. Алина — сияющая, с лёгким румянцем на щеках. Андрей и Дмитрий сидели в креслах, ухмыляясь с высокомерным спокойствием, но быстро ушли, не желая провоцировать меня на новые эмоции.

Когда мы остались одни, я снова начал плакать и проплакал почти всю ночь. Я лежал на кровати, прижавшись к стене, сжимая подушку, и чувствовал, как саднит попа. Заснул я только под утро, когда усталость взяла верх. А Алина спала рядом — спокойно, безмятежно, её дыхание было ровным, лицо расслабленным. Через пару часов меня разбудил утренний стояк, и я снова стоял под ледяным душем, глядя на свои опухшие глаза в зеркале.

Начался мой новый срок. Они росли от одного к другому, и каждый следующий был длиннее предыдущего. Последний — больше месяца — уже казался адом, и я боялся даже подумать, что будет дальше.

А вот кто действительно не думал о моих мучениях, так это Алина. Она жила своей жизнью — яркой, полной, насыщенной. Она забыла о моих слезах, о моих мольбах, о том унижении, которое я пережил. Для неё это был просто эпизод, который она отбросила, как старую газету.

Каждый день приносил новое приключение. Имена мужчин мелькали, как спички в коробке: Игорь, Костя, Дима, Андрей, Саша, Серёжа, Макс. Она рассказывала мне о них, лёжа на моей груди после очередного свидания, и я слушал, чувствуя, как член в поясе напрягается, но не может встать.

— Сегодня был Вадим, — говорила она, проводя пальцем по моей ключице. — Я встретила его в кафе. Он подошёл, заказал мне кофе, сказал, что у меня красивые глаза. Мы проговорили полчаса, а потом он отвёл меня в туалет, прижал к стене и вошёл в меня сзади. Его член был таким твёрдым, милый. Я кончила от первого толчка.

Я слушал, и внутри меня всё кипело. Я хотел её. Я хотел быть на месте этих мужчин. Но вместо этого я мог только лежать, чувствуя, как пояс давит на мошонку, как стальная трубочка сжимает пенис, и смотреть, как она улыбается, рассказывая о том, как другой мужчина брал её в публичном месте.

— Он кончил мне в рот, — продолжала она, прикрывая глаза от воспоминаний. — Я чувствовала, как его сперма заполняет мой рот, как он тяжело дышит, упираясь рукой в стену. Я хотела, чтобы ты был там, милый. Ты бы слизал то, что осталось на моих губах.

Внутри меня всё кричало от бессилия.

— Ты злишься? — спросила она, заглядывая мне в глаза.

— Нет, — отвечал я, глотая ком в горле. — Я просто... хочу тебя.

— Знаю, — она целовала меня в щёку, и её губы пахли чужим мужчиной. — Но ты же знаешь правила. Этого не будет.

Она уходила на следующий день и возвращалась поздно вечером, её волосы были растрёпаны, макияж смыт, на шее виднелись следы засосов. Она бросала свою сумку на пол, снимала платье, и я чувствовал, как от нее исходит аура секса. Она подходила ко мне, садилась на колени, и я чувствовал запах чужого возбуждения, который смешивался с её духами.

— Сегодня был Слава, — говорила она, поглаживая мои волосы. — Мы трахались в машине. Он поставил меня на колени на заднем сиденье и вошёл сзади. У него такая большая машина, малыш. В ней много места.

Я закрывал глаза, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Для неё это была игра, которая приносила ей удовольствие. Для меня — пытка, от которой не было спасения.

В один из вечеров мы гуляли в парке. Было уже поздно — фонари зажигались по аллеям, разбрасывая жёлтые круги света. Лето кончалось, листья на деревьях начали желтеть, и их шорох под ногами нарушал тишину. Алина была в коротком платье — белом, почти прозрачном. Под платьем угадывалось кружевное бельё — бюстгальтер и трусики, видневшиеся сквозь тонкую ткань и рождавшие самые нескромные мысли. Мы шли рядом, взявшись за руки, её движения были лёгкими, почти танцующими, и её смех разносился по аллеям, привлекая взгляды прохожих.

— Малыш, иди сюда, — позвала она, сворачивая в дальний угол парка, где было темнее и тише.

Я пошёл за ней, чувствуя, как пояс оттягивает пах при каждом шаге. В кустах было сумрачно — только слабый свет фонарей пробивался сквозь ветви деревьев. Алина оглянулась, и я увидел, как её глаза блестят в полумраке — не от света, а от предвкушения.

— Садись, — сказала она, указывая на скамейку, которая стояла в тени старого дуба.

Она тоже села, закинув ногу на ногу, и её платье задралось, открывая аппетитные ножки.

— Смотри, — сказала она, кивая в сторону аллеи.

Я поднял глаза и увидел молодого парня — студент, лет двадцати, в простой клетчатой рубашке и потёртых джинсах. Он шёл по дорожке, держа в руках телефон, и что-то писал, не глядя по сторонам.

— Эй! — окликнула его Алина, и он поднял голову.

Она улыбнулась той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё обрывалось. Парень остановился, удивлённый.

— Помоги мне, — сказала Алина, вставая со скамейки и подходя к нему. — У меня застёжка на платье расстегнулась. Не мог бы ты поправить?

Она повернулась к нему спиной и откинула волосы, открывая тонкую бретельку на спине. Парень замялся, но подошёл ближе, и я видел, как его руки коснулись её спины.

Она взяла его за руку и потянула в кусты, за скамейку, туда, где было темнее и где нас не могли увидеть случайные прохожие.

— Ну, смелее, — шепнула она.

Я видел, как она расстегнула его джинсы, как они упали на траву вместе с трусами. Его член был уже твёрдым — я видел его очертания в тусклом свете, как он набухал в её руке. Она опустилась на колени, взяла его в рот, и я слышал, как он застонал — громко, не стесняясь, как она двигала головой, как её волосы касались его бёдер.

Потом она повернулась, опёрлась руками о ствол дерева, и я видел, как он пристроился сзади, как его член скользнул в её влажную киску, как он начал двигаться — быстро, жадно, с каждым толчком вгоняя её тело в твёрдую кору дерева.

Я сидел на скамейке, чувствуя, как член в поясе пульсирует, как металл давит на пах. Её стоны разносились по парку, смешиваясь с шумом листьев и далёкими голосами прохожих.

— Да, — слышал я её голос. — Да, вот так.

Она кончила — я видел, как её тело напряглось, как она впилась пальцами в кору. Парень кончил через минуту, тяжело дыша, выходя из неё, и его сперма стекала по её ногам, оставляя влажные следы на бёдрах.

— Спасибо, — сказала она ему, поправляя платье. — Ты был чудесен.

Он застегнул джинсы, посмотрел на меня с недоумением и быстро ушёл, скрывшись в темноте аллеи.

Алина подошла ко мне, села рядом, и я чувствовал запах секса — тяжёлый, солоноватый, смешанный с её духами. Она обняла меня, прижалась к моему плечу.

— Ты видел, милый? — спросила она, и в её голосе слышалась лёгкая, счастливая усталость. — Какой он был горячий. Ты бы хотел быть на его месте, правда?

Я молчал.

Так прошла неделя. Дмитрий и Андрей к нам не приходили, и я метался между двумя желаниями: хотел, чтобы они появились — потому что тогда у меня появлялся шанс подрочить, — и боялся их прихода, потому что каждый раз это заканчивалось чем-то новым, более унизительным, чем предыдущий раз. Хотя я уже не знал, что может быть хуже того, что со мной случилось.

Вторая неделя воздержания далась мне тяжелее первой. Алина теперь не просто рассказывала о своих похождениях — она трахалась у меня на глазах, и моё возбуждение почти никогда не проходило. Я ходил по квартире, чувствуя, как металл давит на пах, как член пульсирует в трубочке, не находя выхода. Она приходила домой с запахом чужих мужчин, с раскрасневшимися щеками и блестящими глазами, и я лизал её, чувствуя вкус их спермы на её коже, и внутри меня всё кипело от смеси желания и горечи.

Раз в несколько дней Алина доставала из шкафа страпон — чёрный, матовый, с реалистичными венами и кожаными ремнями, — и заставляла меня принимать его в попу. Это было унизительно. Я просил её перестать, но она говорила, что пожалуется Диме, и тогда меня оставят в поясе настолько долго, что страпон покажется мне не самой ужасной частью наших отношений. Я смирился. Я уже начал привыкать к этим ощущениям — к тому, как силикон проникает внутрь, как она двигается, как её руки касаются моей спины.

Каждый раз, когда я хныкал, канючил и просил снять с меня эту штуку, Алина не отворачивалась. Она обнимала меня, гладила по голове, целовала в макушку и ласково шептала, что нужно потерпеть, что я нравлюсь ей таким, что я для неё особенный. Она говорила, что ценит то, что я ношу для неё пояс верности, что это делает меня лучше. А почти сразу после этого она раздвигала ноги перед очередным самцом, и я видел, как её тело принимает чужой член, как она стонет и кончает, глядя на меня с улыбкой. Видимо, её возбуждала моя униженность. И пояс верности на её парне.

После одного из таких разговоров она вернулась домой и стала рассказывать, пока я устраивался между её ног на кровати. Она лежала на спине, её кружевной халатик персикового цвета был распахнут, обнажая грудь, которая поднималась и опускалась от взбужденного дыхания. Я опустился на колени и приготовился к долгому куни.

— Сегодня я была у Макса, — сказала Алина, закидывая ноги мне на плечи. — Высокий, с татуировками на руках. Он снимает квартиру в центре, очень красивую, с видом на набережную.

Я кивнул, приникая губами к её киске, влажной и горячей. Она пахла возбуждением и чужим мужчиной.

— Он не один живёт — с соседом. Я не знала, что сосед будет дома. Когда я пришла, Макс познакомил нас. Артём. Сказал, что он стеснительный, что у него никогда не было секса втроём. Макс подкалывал его, а я просто разделась. Встала на колени. Артём смотрел на меня, открыв рот.

Она зажмурилась, пальцы вцепились в простыню.

— Я расстегнула его джинсы. Член у него был твёрдый, но не очень большой. Я взяла его в рот, почувствовала, как он пульсирует на языке. А сзади меня уже входил Макс — я чувствовала, как его член скользит во мне.

Её голос становился прерывистым, я работал языком быстрее.

— Я была слишком мокрая, Артём — слишком возбуждён. Макс кончил в меня первым — я почувствовала, как тепло разливается внутри. Артём кончил следом, мне в рот. Я проглотила. А потом мы поменялись: Макс дал мне в рот, а Артём вошёл мне в попку. У него тоже до меня не было анала. Знаешь, он такой милый, когда старается. Как первоклассник. — Она открыла глаза и посмотрела на меня сверху вниз. — Но ты еще более милый, особенно когда заперт.

Я молчал, чувствуя, как пояс давит сильнее обычного.

— Макс потом сказал, что Артём влюбился в меня. Представляешь? После одного раза. Я сказала, что у меня есть парень. Он спросил, ревнует ли он. Я сказала, что нет. — Она погладила меня по голове ногой. — Ты ведь не ревнуешь, правда?

— Нет, — прошептал я, чувствуя, как ложь обжигает горло.

— Хороший мальчик, — сказала она, выгибаясь навстречу моему языку. — Продолжай лизать.

Через две недели снова пришли Дмитрий и Андрей. Я услышал их голоса в прихожей, и внутри меня всё сжалось. Алина открыла дверь в кружевном пеньюаре, который ничего не скрывал, и сразу, едва они переступили порог, накинулась на член Дмитрия, встав перед ним на колени прямо в прихожей. Я слышал, как она сосёт, как причмокивает, как он тяжело дышит, опершись рукой о стену.

Андрей прошёл в спальню, снял куртку и бросил её на моё кресло. Его глаза — холодные, недобрые — остановились на мне.

— Ну что, приятель, — сказал он, расстёгивая джинсы. — Давай займёмся делом.

Всё повторилось. Сначала я лизал его анус, стоя на коленях, чувствуя его мужской запах. Алина в это время отдавалась Дмитрию рядом — в метре от меня он лёг на неё сверху, и я слышал её стоны, видел, как её ноги обхватывают его бёдра. Дмитрий кончил, тяжело дыша, и сказал, что у меня есть шанс заработать оргазм. Неужели так быстро? — подумал я.

— Условие простое, — сказал Дмитрий, застёгивая джинсы. — Алина страпонит тебя, а спереди в рот даёт Андрей.

Они так развлекались со мной десять минут. Алина надела страпон — чёрные ремни охватили её бёдра, силиконовый член блестел от смазки — и вошла в меня сзади. Андрей стоял спереди, его член скользил у меня во рту, и я чувствовал, как он пульсирует на языке, как его пальцы сжимают мои волосы, направляя голову.

А потом случилось то, чего я боялся: Андрей вынул член из моего рта, зашёл сзади, и Алина уступила ему место. Я дёрнулся, попытался увернуться, но он шлёпнул меня по ягодице — больно, звонко — и приказал:

— Куда? Стоять!

Я замер. В прошлый раз они после такого не обманули и дали мне подрочить. Может, если я позволю им это сделать, они снова сдержат обещание?

Пока Андрей имел меня — его член входил и выходил, и я чувствовал, как он набирает темп, — Алина обняла мою голову, прижала её к своей груди. Я чувствовал её сердцебиение, её дыхание, она шептала утешительные слова, целовала меня в такт моим всхлипываниям.

Вдруг Андрей вышел из меня и оказался спереди, сунул член мне в рот, и я почувствовал, как мой рот заполняется густой жидкостью с терпким вкусом. Я проглотил, чувствуя, как сперма стекает по горлу.

Я надеялся, что на этом мои мучения закончатся. Но не тут-то было. Дмитрий резко встал с кресла, откуда наблюдал за нами. В его руке оказался коричневый ремень — толстый, блестящий, с медной пряжкой. Он не сказал ни слова. Просто размахнулся и ударил меня по ягодицам. Я вскрикнул, сжимаясь, но удар повторился — ещё сильнее.

— Терпи! — приказал он зло и повелительно. — Терпи, куколд!

Он порол меня недолго — ударов семь или восемь, но каждый из них оставлял на коже горячие полосы. Я сжимал кулаки, упираясь лбом в пол, и молчал, чтобы не дать им повода для насмешек. Алина и Андрей не теряли времени даром — она делала ему минет, медленно, со вкусом, поднимая его опавший член.

Закончив со мной, Дмитрий перевёл дух и спросил:

— Ну как, Алиночка, откроем сегодня твоего куколда?

Алина замотала головой, её глаза блестели. Но у Дмитрия были другие планы. Он достал ключ, но сказал, что сегодня мы всё сделаем по-другому. Не пойдём в ванную. Всё будет здесь, в спальне. Но пока на мне не будет пояса, я буду держать во рту член Андрея, а сзади попку мне будет тренировать Алина своим страпоном.

У меня не было сил возражать. Алина снова застегнула на себе ремни. Андрей сунул мне в рот свой член — твёрдый, набухший. Дмитрий бросил мне ключ, как собаке кость. Я подхватил его дрожащей рукой, отомкнул замочек. Пояс ослаб, трубка соскользнула, и мой член освободился — твёрдый, пульсирующий.

Я схватил его и начал дрочить, не обращая внимания на то, что у меня во рту. Три движения — и меня накрыло. Оргазм был мощным, почти болезненным, я зажмурился, чувствуя, как сперма вырывается из меня, как тело сводит судорогой.

Я хотел продолжать, но на мою задницу снова опустился ремень Дмитрия. Я услышал его голос:

— Хватит.

Пришлось срочно надевать пояс обратно. Алина с видимым удовольствием защелкнула замок, и металл снова занял своё место между ног, становясь тёплым от моего тела.

Я был страшно рад, что на этот раз провёл в поясе всего две недели. Но радость моя была неполной — я не знал, стоит ли ликовать или ждать чего-то худшего. Ответ пришёл очень скоро, но сначала произошло несколько историй, которые уже стали для меня привычными, как утренний кофе или вечерний душ.

На следующий день после того, как меня открыли, Алина вернулась домой с новым рассказом. Она сидела в моём старом кресле с потёртой зелёной обивкой, поджав ноги, и пила чай из белой кружки с трещиной на ободке. Её платье — короткое, чёрное, из тонкого шифона — задралось почти до бёдер. Она была расслаблена, почти ленива, и говорила с той же лёгкостью, с какой рассказывала о погоде.

— Сегодня шла домой, — начала она, — и ко мне подошёл парень. Лет двадцать пять. Симпатичный, ухоженный, в белой рубашке с длинными рукавами. Начал с того, что «девушка, вы такая красивая, не могу пройти мимо». — Она усмехнулась, отпивая чай. — Я сразу поняла, что пикапер. У них у всех один сценарий: комплименты, улыбки, загадочный взгляд. Но он был настойчивым, и мне стало интересно, что будет дальше. Я согласилась выпить с ним кофе в кафе через дорогу. Он сказал, что у него есть девушка, но она его не понимает. Классика. Я подумала: почему бы не развлечься?

Она поставила кружку на журнальный столик из тёмного дерева, на котором лежали мои старые журналы. Она развлекается с какими-то жалкими пикаперами, а я заперт в поясе и не могу кончить неделями!

— Мы проговорили полчаса. Он рассказывал о себе, о работе, о достижениях. Я слушала, кивала, улыбалась. Потом он предложил прогуляться. Мы зашли в парк, сели на дальнюю скамейку. Я сама расстегнула ему штаны. Он удивился — сказал, что обычно девушки так быстро не соглашаются. Я ответила, что я необычная. Его член был средним, с крупной головкой. Я взяла его в рот — он был солоноватым на вкус — и он застонал как девчонка. Через три минуты кончил, чуть не плача от удовольствия. Сказал, что это был лучший минет в его жизни. Я проглотила, встала, поправила юбку и пошла домой.

— Ты даже не узнала его имя? — спросил я, хотя знал ответ.

— Узнала. Но уже забыла. — Она пожала плечами, и её платье чуть сползло с плеча, обнажая ключицу. — Они все одинаковые — уверенные на улице и беспомощные в постели. Мне нравится их разочаровывать. Нравится видеть, как они теряют контроль. Как и ты.

Она посмотрела на меня, и в её глазах блеснула знакомая искорка. Я сглотнул, чувствуя, как пояс давит на пах.

На третий день после оргазма она вернулась из книжного магазина. Я стоял на кухне, мыл посуду, когда она вошла, бросила сумочку на пол и, не снимая туфель, прошла в гостиную. Её блузка — шёлковая, бледно-голубая — была расстегнута на две верхние пуговицы, открывая кружевной бюстгальтер.

— Сегодня была в книжном, — сказала она лениво, растягивая слова. Она села на диван, на котором я обычно сидел по вечерам, и скинула туфли — чёрные лодочки на шпильке. — Искала что-нибудь почитать. Продавец — молодой парень, лет двадцати двух, в очках, с бородкой — помогал мне выбрать детектив. Он был таким застенчивым, краснел, когда я с ним заговаривала. Я спросила, где у них туалет. Он показал. Я сказала: «Проводишь?». Он проводил. А когда мы зашли, я закрыла дверь и встала на колени.

Она усмехнулась, заправляя прядь волос за ухо.

— Он испугался. Сказал, что у него есть девушка. Я ответила, что она не узнает. Он сказал, что никогда так не делал. Я сказала, что это его шанс. Он согласился. Я расстегнула его штаны — светло-бежевые, с ремнём, — достала его член. Он был маленьким, но красивым, с аккуратной головкой. Я взяла его в рот, и он застонал так громко, что я испугалась, что нас услышат. Кончил через минуту, извинялся, говорил, что обычно дольше. Я его успокоила, сказала, что первый раз всегда быстро. Он попросил мой номер. Я не дала.

Она потянулась, и её грудь приподнялась под тканью блузки.

— Сказала, что это был подарок за хорошее обслуживание.

Я опустил глаза, чувствуя, как внутри наливается привычная смесь возбуждения и горечи. В другие дни она рассказала о следующих днях — о таксисте, который вёз её домой и остановился в глухом переулке, о парне из спортзала, который трахал её прямо в раздевалке, о двоих друзьях, которые встретили её в баре и позвали в гости. Каждая история была ярче предыдущей, и я слушал их, стоя на коленях у её ног, готовый в любой момент начать лизать, если она попросит.

А через неделю случилось это.

Я услышал звонок в дверь и пошёл открывать. На пороге стоял Дмитрий. Но он был не один. Рядом с ним стоял парень, которого я никогда раньше не видел. Невысокий, но крепкий, как бетонный столб. Короткая стрижка, сломанный нос, глаза — пустые, холодные, как у человека, который видел слишком много и перестал чувствовать. Он был в спортивном костюме чёрного цвета, но двигался как зверь — плавно, бесшумно, опасно. Его руки были покрыты шрамами, костяшки пальцев — синяками.

— Это Костя, — сказал Дмитрий Алине, снимая куртку — свою чёрную кожаную куртку, которая висела у меня в прихожей уже несколько месяцев. — Мой старый друг. Он решил помочь нам с твоим куколдом.

Костя посмотрел на меня. Один взгляд — и я понял, что Дмитрий рядом с ним — ангел.

— Ты куколд, — сказал он. Голос низкий, хриплый, как будто он курил всю жизнь. — Говорят, ты хочешь, чтобы тебя открыли.

Я молчал. Костя шагнул ближе, и я почувствовал запах табака и мужского пота, исходящий от его спортивного костюма.

— Я спросил, — повторил он, и в его голосе послышалась сталь.

— Да, — выдавил я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— А я слышал, ты ноешь. Постоянно. Просишь, умоляешь. — Он наклонил голову, и его сломанный нос казался ещё более заметным в тусклом свете прихожей. — Дмитрий говорит, надоело.

— Я не ною, — сказал я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Я просто...

— Что? — Костя наклонился ближе, и его пустые глаза впились в мои. — Что ты просто? Хочешь кончить? Как все нормальные мужики? Так ты не нормальный. Ты куколд. Твоё дело — терпеть. И не ныть.

Он повернулся к Дмитрию, и его движения были плавными, как у хищника. Я слышал, как скрипнула обувь на плитке пола.

— Ключ у тебя? — спросил он.

Дмитрий достал ключ. Тот самый, маленький серебряный ключ. Дмитрий протянул его Косте.

— Теперь он твой, — сказал Дмитрий.

Я бросился к нему, схватил за руку, сжимая его запястье.

— Нет! — закричал я. — Пожалуйста, не надо! Дмитрий, умоляю! Не отдавай ему ключ!

Дмитрий оттолкнул меня. Легко, как муху. Я упал на колени. Слёзы потекли по лицу, но я не замечал их.

— Не ной, куколд, — сказал он. — Костя — хороший человек. Он будет за тобой присматривать.

— Я не хочу, чтобы он за мной присматривал! — я почти кричал, чувствуя, как слёзы смешиваются с соплями. — Дмитрий, я сделаю всё, что скажешь! Только не отдавай ему ключ!

Дмитрий посмотрел на Алину. Она сидела на диване — на том самом, сером, с потёртой обивкой, — пила вино из тонкого бокала. Её халат был распахнут, открывая грудь, которая поднималась и опускалась от ровного дыхания. Она смотрела на происходящее с явным интересом, прикусив губу.

— Что скажешь? — спросил Дмитрий, и в его голосе слышалось любопытство.

— Интересно, — ответила Алина, и в её глазах зажглась та искорка, которую я так боялся. — Очень интересно. Продолжайте.

Костя взял ключ, сунул в карман своего спортивного костюма. Я слышал, как металл звякнул о ключи или монеты, и внутри меня всё оборвалось.

— Так, — сказал он, оглядываясь на Алину. — А ты шлюха, которая даёт всем? Мне как раз нужно расслабиться.

Алина встала, сняла халат — шёлк скользнул по её коже, и она осталась полностью обнажённой. Её тело было идеальным — грудь, бёдра, длинные ноги. Она была спокойна, как будто делала это каждый день. И да, она делала это каждый день.

Дмитрий и Костя переглянулись. Костя кивнул.

— Давай, — сказал Дмитрий. — Кто первый?

— Вместе, — ответил Костя, спуская спортивные штаны. — Я люблю, когда сразу.

Я смотрел, как они разделись. Члены стояли твёрдые, большие, готовые. Алина легла на спину, раздвинула ноги, и я видел, как её киска блестит в свете лампы.

— Давайте, мальчики, — сказала она с улыбкой.

Дмитрий встал у её лица, и его член коснулся её губ. Костя — между её ног, его член скользнул в неё, и она застонала, когда он вошёл. Алина взяла у Дмитрия в рот, одновременно чувствуя, как Костя набирает темп.

Я стоял на коленях в углу и смотрел, не в силах отвести взгляд.

— Ты, — Костя обернулся ко мне, не останавливаясь. Его бёдра двигались ритмично, и я слышал влажные шлепки, которые смешивались с её стонами. — Подползи. Ближе. Хочу, чтобы ты видел, как я трахаю твою женщину.

Я подполз, чувствуя, как пол обжигает колени. Костя трахал Алину жёстко, глубоко, не глядя на неё — глядя на меня. Его глаза были пустыми, холодными, и каждый толчок отдавался в моём теле настоящей болью. Дмитрий кончил первым — я видел, как его член пульсирует, как сперма заполняет рот Алины, и она проглотила, не поморщившись. Костя — следом, внутрь, с рыком, от которого у меня волосы встали дыбом. Я слышал, как он кончает, чувствовал, как его тело напрягается, и видел, как Алина выгибается ему навстречу.

Он вышел из неё, встал, надел штаны, даже не глядя на неё.

— Хорошая шлюха, — сказал он Алине поправляя штаны. — Приду ещё.

Алина улыбнулась, вытирая губы тыльной стороной ладони.

— Буду ждать, — ответила она, и в её голосе слышалась удовлетворенность.

Костя подошёл ко мне, взял за волосы, поднял с пола. Он отвесил мне звонкую пощёчину — ладонь оставила на щеке горячий след.

— Смотри на меня, — велел он, и я поднял глаза. — Запомни моё лицо. Теперь я решаю, когда ты кончишь. Или не кончишь вообще. Понял?

— Понял, — прошептал я, чувствуя, как слёзы стекают по ошпаренной щеке.

— Громче.

— ПОНЯЛ! — закричал я, и голос мой сорвался, как у подростка.

— Хорошо, — он отпустил меня, похлопал по щеке, и его прикосновение было почти дружеским. — Учись. Жизнь — боль. А ты — куколд. Твоя жизнь — боль. Привыкай.

Он ушёл, не оглядываясь. Дмитрий за ним. Алина осталась лежать на кровати, раздвинув ноги. Из неё вытекала сперма Кости, оставляя мокрый след на простыне.

— Лижи, — сказала она, не глядя на меня.

Я приник к её промежности, начал слизывать. Сперма была горькой, чужой, с непонятным привкусом. Я чувствовал, как пальцы Алины гладят меня по голове, и в этом прикосновении не было ласки — только контроль.

— Не плачь, милый, — сказала она, и её голос был мягким, почти утешающим. — Это просто новый хранитель ключа. Может быть, он будет добрее Дмитрия.

Я не верил. По тому, как Костя смотрел на меня, я понял — добрее не будет. Будет хуже. Намного хуже. Его глаза были пустыми, как у человека, который перестал чувствовать боль и больше не боится причинять её другим.

Алина кончила от моего языка и оттолкнула меня.

— Хватит, — сказала она, и в её голосе слышалась лёгкая усталость. — Я устала. Иди умойся.

Я встал, чувствуя, как ноги дрожат, и пошёл в ванную. Включил холодную воду, поднёс ладони к лицу. Пояс между ног давил, напоминая, что я всё ещё заперт. Ключ был у человека, который мог убить голыми руками.

Я посмотрел на своё отражение в зеркале — красные глаза, мокрые щёки, разбитая губа, пояс, блестящий в тусклом свете лампочки. Я обратился к своему отражению с немым вопросом. Отражение не ответило. Оно только смотрело, и в этом взгляде я видел весь ужас того, что только что случилось. И того, что ещё произойдёт.

Кроме того, что теперь моя жизнь стала ещё страшнее, мне нужно было привыкнуть к мысли, что я не смогу кончить очень, очень долго. Может быть, никогда. А Алина была счастлива — я видел это по её сияющим глазам, по тому, как она улыбалась, засыпая. Счастливее, чем когда-либо.

Я закрыл глаза и снова открыл их, глядя на своё бледное лицо в зеркале. Пояс давил. Ключ был у Кости. И я знал, что всё только начинается.