Я видел, как слюна растянулась тонкой серебристой полоской от его члена к её губе. Эта ниточка блеснула в свете коридорной лампочки и лопнула, оставив на подбородке моей жены влажную дорожку. Время замерло. Я смотрел на эту полоску, и в моей голове что-то звенело - тонко, на одной ноте, как комар в ночной тишине.

Но на этом всё. Она остановилась.

Катя посмотрела на меня. Быстрый, почти испуганный взгляд, который длился не больше секунды. Она проверяла мою реакцию. Искала в моих глазах осуждение, гнев, ярость - что угодно, что могло бы остановить это безумие. Но я сделал вид, что ничего не заметил. Я опустил глаза обратно к её раздвинутым ногам и продолжил ласкать её языком, как ни в чем не бывало. Мой рот снова накрыл её клитор, и я услышал, как она выдохнула - то ли с облегчением, то ли с разочарованием.

Алкогольное опьянение и та дружеская атмосфера, которую так старательно создавал Николай, сделали своё дело. Они расслабили меня, смыли остатки моральных барьеров. Я попытался найти объяснение произошедшему. Наверное, Катя просто отблагодарила его. За всё, что он для нас сделал. За перелет, за гостеприимство, за экскурсию по Москве, за ужины в итальянском кафе. Просто один поцелуй. Один короткий, почти невинный поцелуй, дарованный мужчине, которому так не хватает женской ласки. Возможность получить хоть и короткое, но всё же удовольствие. Ничего больше.

Её рука продолжала ласкать его член. Я видел это боковым зрением. Её тонкие пальцы скользили вверх-вниз по стволу, и этот ритм завораживал. Но поцелуев больше не было. Она остановилась на границе, которую сама для себя провела. После непродолжительных ласк я решил, что пора бы уже войти в неё. Желание переполняло меня, и я больше не мог ждать.

Я забрался на неё сверху. Её ноги тут же обвили мои бедра, притягивая ближе. Слева от моего лица, буквально в нескольких сантиметрах, возвышалась колбаска Николая - набухшая, влажная от её слюны и его смазки. Она была так близко, что я чувствовал исходящий от неё жар. Я наклонился к Кате и начал целовать её.

И сразу почувствовал это. Солоноватый привкус на её губах. Чужой вкус. Вкус, которого никогда раньше не было на губах моей жены. Это была частичка моего директора. Его смазка. Его сущность. Я целовал губы жены, которые буквально минуту назад целовали член человека, ставшего для нас очень близким. Слишком близким. Я целовал её, и она отвечала мне, и я глотал этот вкус, не отстраняясь, не отворачиваясь. Я принимал его в себя, как принимал все остальное.

Но тут Николай нарушил тишину.

— Вы как пятидесятилетние в миссионерской позе, - его голос звучал насмешливо, но без злобы. - Может, Катя на четвереньки встанет?

Мы часто занимались сексом в этой позе, но когда были одни. Это была наша с ней поза, интимная, привычная. А с ним стоять раком, выставив задницу на всеобщее обозрение - это выглядело как-то иначе. Более пошло. Более развратно. Словно она предлагает себя не только мне, но и ему. Словно она доступна с обеих сторон. Но Катя уже переворачивалась. Без колебаний. Без единого вопроса ко мне. Она просто встала на четвереньки, и я увидел, как её голова оказалась прямо напротив паха Николая. И тогда я понял, для чего он это предложил. Это была ловушка. Грамотно расставленная ловушка, в которую мы оба попались.

Но самое неприятное - я не мог видеть, что там происходит. Её голова заслоняла его пах. Я видел только её рыжие волосы, рассыпавшиеся по его бедрам, её плечи, её спину, прогибающуюся в пояснице. Но что делает её рот, я мог только догадываться. Может, она просто ему дрочит. А может, и не просто. Может, прямо сейчас, пока я устраиваюсь сзади, она снова целует его член. Или даже...

Я решил не спорить. Не сейчас. Спорить значило бы разрушить всё, что мы построили за эти дни. Спорить значило бы пойти против воли старшего товарища, который ведет нас к светлому будущему. Я решил делать так, как скажет он. Расположившись сзади, я медленно направил член в её теплое лоно. Она была возбуждена настолько, что вся истекала смазкой. Мои пальцы, коснувшиеся её входа, стали мокрыми мгновенно. Я без труда проник в жену и привычным хватом взял её за бедра. Мои ладони легли на её ягодицы, пальцы чуть сжали упругую плоть.

Из-за того, что я находился напротив света из коридора, я продолжал видеть их лишь частично, силуэтами. Театр теней продолжался. Вот я вижу волосатую мускулистую ногу Николая, она неподвижна. Вот голову моей Кати, которая содрогается в такт моим толчкам. Но я не видел того, что происходит за ней. Там, где его толстый член и её нежный ротик остались без контроля. Там, где кончалась моя власть и начиналась его территория.

Я нежно входил в неё, стараясь растянуть удовольствие, и наблюдал за ними. Я чувствовал по мелкой вибрации, передающейся через её тело, что моя жена продолжает ему дрочить. Её рука двигалась методично, и каждое движение отзывалось в её позвоночнике, в её бедрах, в её влагалище, сжимающем мой член. Это было странное чувство, ощущать внутри неё отголоски ласк, которые она дарила другому.

Но тут произошло странное. Катя чуть потянулась вперед. Еле заметно. На какой-то миллиметр. Как будто ей нужно было сократить дистанцию с тем, что находилось перед ней. Это было легкое, почти неуловимое движение вперед. Если бы я не смотрел так пристально, я бы его не заметил. Николай запрокинул голову и снова издал тот самый стон, который я слышал, низкий, утробный, полный наслаждения и муки одновременно. Этот стон прошил меня насквозь.

Мои глаза, уже привыкшие к полумраку, начали различать границы силуэтов. Я смотрел, не моргая. Моя Катя, а точнее её голова, делала другие движения. Они отличались от тех, что были раньше. Они были более ритмичными, более глубокими, более... характерными. Очень похожими на...

Не может быть.

Это происходило прямо передо мной. Моя жена Катя, насаженная на мой член, принимала в свой ротик член моего директора. Она сама. Без давления. Без принуждения. По собственной воле. Она не остановилась на поцелуе, как я надеялся. Она пошла дальше.

От понимания этого внизу живота защемило. Такая стонущая, сладкая боль. Она не была похожа на боль предательства. Это было что-то другое. Что-то, чему я не мог найти названия. Смесь унижения и восторга, ревности и одобрения, желания остановить и желания продолжать. Я смотрел, как моя жена делает минет моему начальнику, и не мог оторваться.

Наверное, алкогольное опьянение - иначе я не знаю, как это объяснить. Но я начал чуть сильнее подталкивать её. Вперед. На него. Мои руки, сжимавшие её бедра, стали толкать её с большей амплитудой. И от каждого моего толчка её голова чуть глубже насаживалась на член Николая. Я понял это, когда увидел, как его тело вздрагивает в такт моим движениям. Это не она сосала. Это я толкал её на это. Это я регулировал глубину, насколько его член проникнет в её рот. Я, ее муж, контролировал процесс со своей стороны, превращая наш секс в механизм, обслуживающий его удовольствие.

И по его виду я понимал, что всё делаю правильно. Его стоны стали громче, чаще. Его грудь вздымалась. Его пальцы сжимали простыню. Он был на грани. Это было безумием. Мы все трое оказались в ловушке удовольствия, из которой никто не хотел выбираться. Каждый из нас в этот момент получал свою дозу счастья. Катя получала двойное проникновение и внимание двух самцов. Николай получал минет от молодой замужней женщины, пока её муж входит в неё сзади. А я получал всё сразу, секс с женой, и зрелище, и это острое, щекочущее нервы чувство унизительного возбуждения.

Наше трио было в тот момент самым что ни на есть эффективным. Не на выставке, не в бизнесе - здесь, на этой кровати, мы достигли абсолютной синергии.

Николай открыл глаза. По ним я сразу понял, что он близок. В его взгляде была та затуманенность, которая предшествует оргазму. Он смотрел на Катю, но она не видела его лица, она была слишком занята. Она уже не стеснялась и активно сосала его член, её голова ритмично двигалась вперед-назад. Я не понимал, как он у неё помещается. Её ротик был таким маленьким, а его член таким огромным. Но она справлялась. При каждом толчке - и моем, и её собственном - я слышал гортанные звуки. Влажные, глубокие, сдавленные. Они возбуждали меня сильнее, и каждый следующий толчок был тоже сильнее. Я уже не контролировал себя.

Его взгляд скользнул по телу Кати, по изгибу её спины, по её ягодицам, прижатым к моему паху. Потом поднялся и встретился с моим. Мы оба понимали, что сейчас делает Катя. Мы оба знали, кем мы стали друг для друга. И в его глазах я прочитал слова благодарности. Искренней, глубокой. Он был благодарен мне за этот подарок. За то, что я делюсь. За то, что я позволяю. За то, что не останавливаю.

Потом его веки сузились, он чуть запрокинул голову и начал с силой и стоном выдыхать воздух, вздымая свою накаченную грудь. Его пресс напрягся, кубики проступили еще отчетливее. Его бедра чуть подались вверх, навстречу её рту. Я понимал, что сейчас происходит. Он кончал. Прямо в рот моей жене.

И на моё удивление, звуки минета не стихли. Они поменяли тональность. Из смакующих, чмокающих, они превратились в глотающие. Я слышал, как она сглатывает. Ритмично. Порционно. Это откровение, что Катя только что проглотила сперму другого мужчины, ударило меня, как электрический разряд. И в ту же секунду я тоже начал кончать. Оргазм накрыл меня с сокрушительной силой. Я вытащил свой член и, содрогаясь, излился на её спину. Горячие белые капли падали на её поясницу, на ягодицы, стекали по бокам. И всё это время я продолжал смотреть на Николая. На его расслабленное, блаженное лицо. На его взгляд, устремленный на меня. Это была наша тайна. Тайна взглядов, понятная только нам двоим. Тайна, о которой Катя не догадывалась, потому что всё еще была занята им.

Я обратил внимание, как Катя аккуратно, незаметно для остальных, вытерла губы о простыню. Она сделала это быстро, украдкой, как будто ничего не было. Она не хотела, чтобы я видел. Или думала, что я не понимаю. Возможно, она считала, что в темноте и за её телом я не разглядел, что именно она делала. Она не знала, что я всё видел. И что я не возражал. Возможно, опьянение привело нас к такой решительности. А возможно, что-то другое. Что-то, что проснулось в нас за эти два дня. В ту ночь Николай был для меня ближе, чем мои родители. Я разрешил ему это сделать. Я сам толкал её на него. Я был соучастником. Сообщником.

Катя без сил опустилась на кровать, переводя дыхание. Её спина блестела от пота и моей спермы. Николай потянулся и сел, свесив ноги с кровати. Его член, всё еще толстый, но уже начавший опадать, был мокрым от её слюны.

— Макс, - сказал он, повернувшись ко мне. - Ты не против, если я её доведу до оргазма? Как в прошлый раз. Со сквиртом. Она заслужила.

— Катя, ты как? Не против? - спросил я, глядя на неё.

Она лежала на спине, разметав волосы по подушке, и даже не открыла глаз. Только покивала в ответ. Сил на слова у неё не осталось. Она была опустошена, но в то же время всё ее тело излучало довольство.

Мускулистое тело Николая переместилось между её ног. Он устроился там, как у себя дома. Его широкие плечи раздвинули её бедра. Его пальцы - те самые, что сегодня подписывали контракты и жали руки китайским партнерам, начали нежно проникать в её влагалище. Он начал с одного пальца, потом добавил второй, потом попытался просунуть третий. Он делал это под определенным углом, с видом знающего человека. С видом мастера, который знает своё ремесло досконально. Его пальцы сгибались, находя внутри неё какую-то точку, о существовании которой я даже не подозревал. Он массировал эту точку круговыми движениями, то усиливая, то ослабляя нажим.

Катя уже закатывала глаза от приближающегося оргазма. Её рот приоткрылся, дыхание стало частым и неглубоким. Её бедра задвигались навстречу его руке. Её пальцы вцепились в простыню. Я смотрел на это зрелище и не мог поверить. Всего несколько дней назад мы были обычной молодой семейной парой. Обычной, скучной, предсказуемой. А теперь мою жену на моих глазах мой директор использует во все её отверстия. В рот. Во влагалище. Сейчас, в самые потаенные глубины, до которых не добраться членом. И от этого зрелища меня снова накрыло возбуждение. Оно было иным, чем раньше, более спокойным, более созерцательным. Мне нравилось, что происходит. Мне нравилось ей делиться. Это не было больно. Это было приятно.

Оргазм охватил Катю внезапно. Она вскрикнула, выгнулась дугой, и из неё снова брызнуло, на этот раз сильнее, обильнее. Струя попала на живот Николая, на его грудь. Он не отстранился. Он смотрел на неё с нежностью, вынимая из неё мокрые, блестящие пальцы. Потом поднес их ко рту и облизал. Я видел это. Катя, всё еще бьющаяся в конвульсиях, не видела. Но я видел.

Николай поднялся и ушел умываться. Его шаги были тяжелыми, но уверенными. Через минуту он лег на свою кровать и, кажется, мгновенно уснул. Мы с Катей быстренько помылись, по очереди, как всегда, и тоже улеглись. Я понимал, что завтра нужно будет вставать рано и ехать. Третий день выставки. Впереди было еще два дня, удивительных и незабываемых. Я чувствовал, что самое интересное только начинается.

Я обнял Катю, прижал её поближе к себе. Её тело было горячим и податливым. Она пахла сексом и гелем для душа. Она уткнулась лицом в мою грудь, и через минуту я услышал её ровное дыхание. Она уснула. Я лежал в темноте и смотрел в потолок. Я вспоминал каждую деталь этой ночи. Её губы на его члене. Её глотательные движения. Его сперму внутри неё. Мою сперму на её спине. И то, как я толкал её на него. Как я регулировал глубину. Как я был режиссером этого спектакля, при этом оставаясь на вторых ролях.

Утро наступило внезапно и безжалостно. Солнце било в окна, высвечивая все недостатки дешевого ремонта. Мы проспали. Никто не поставил будильник - ни я, ни Катя, ни Николай.

Николай вскочил с кровати как ужаленный. Его лицо, ещё секунду назад расслабленное и сонное, исказила гримаса раздражения. Он был как на иголках. Возможно, похмельное состояние влияло на его настроение. А возможно, дело было в чём-то другом, в его перфекционизме, в его патологической потребности всё контролировать. Мы с Катей чувствовали себя на удивление нормально. Молодое тело быстро переварило алкоголь, оставив лишь легкий намек на вчерашние возлияния, и было готово к новым приключениям.

— Блин, Максим, ты почему не поставил будильник?! - накинулся он на меня, пока натягивал брюки. Его голос звенел от напряжения. - Я так не люблю, когда всё идет не по плану! Терпеть этого не могу!

С утра он наседал на меня, обвиняя в провале поездки.

— Если нас с утра там нет, это могут воспринять как отсутствие интереса. Понимаешь?! А особенно эти китайцы. У них свои тараканы на этот счет. Они помешаны на пунктуальности. Если мы опоздаем, они решат, что мы несерьезные партнеры. На хрен им такие партнеры!

Мне было неприятно, что меня отчитывают при Кате. Она стояла в углу, уже одетая в свой сарафан, и не поднимала глаз. Её пальцы нервно теребили край тетрадки, в которую она вчера так старательно записывала контакты. Она тоже чувствовала вину. Мы были как два нашкодивших ребенка перед строгим отцом. Не зная, как реагировать, мы просто отмалчивались.

— Блин, я не в ресурсе! - продолжал кипятиться Николай, расхаживая по комнате. - С утра весь на нервах. Надо снять напряжение, чтобы у нас с вами всё получилось. Иначе я пойду туда взвинченный и всё запорю. Катя, поможешь?

Намёк был более чем прозрачный. Я обратил внимание, как с утра он ходит со вставшим членом. Утренняя эрекция, обычное дело для здорового мужчины, но учитывая его размеры, она выпирала очень сильно. Даже сквозь плотную ткань брюк угадывались очертания его органа. Он был огромен.

— А пока Катя помогает снять напряжение, - продолжал он, и его голос становился всё более деловым, - мы с тобой, Макс, еще раз обсудим, что китайцы нам предлагают и что будет востребовано на нашем рынке.

Всё это выглядело не как простое удовлетворение его желаний, а как подготовка к важным переговорам. Как часть бизнес-процесса. Как необходимый элемент успешной сделки. Учитывая, в какое состояние вины он нас с утра загнал, мы просто не могли отказать. Отказ означал бы, что мы неблагодарны. Что мы не ценим его усилия. Что мы не готовы поддержать команду в трудную минуту.

Не переговариваясь, мы все трое пошли в нашу комнату. Времени действительно было мало. Выставка работала до шести, а нам еще нужно было успеть на встречу с китайцами, которые, как назло, принимали только в первой половине дня. Николай быстро снял штаны, потом трусы. Его член уже болтался полностью в боевой готовности - толстый, налитый кровью, с блестящей головкой, выглядывающей из крайней плоти.

Да что там говорить, мой тоже стоял. Но плотные джинсы скрывали это и безжалостно сжимали его, не давая полностью возбудиться. Это причиняло легкую боль, особенно когда я сел на стул, чтобы достать из портфеля все документы. Я поморщился, поправляя штаны, но ничего не сказал.

Николай лег на кровать, уперевшись спиной в изголовье. Его поза была царской, полулежа, с разведенными ногами, между которыми возвышался его колосс. Катя аккуратно расположилась возле его ног. Я пододвинул стул и сидел сбоку, в метре от них. Близко. Достаточно близко, чтобы всё видеть. Достаточно далеко, чтобы делать вид, что я сосредоточен на бумагах.

Она привычно взяла его в руку и начала водить вверх-вниз. Её тонкие пальцы скользили по стволу, собирая выступившую смазку. Этот звук - влажный, скользящий - заполнил комнату.

— Так, Макс, - сказал Николай, чуть прикрыв глаза. - Что они нам предлагают? Еще раз. С самого начала.

Я начал доставать их презентации, иногда посматривая на Катю. Она уже двумя руками обхватила его член и водила по стволу, периодически уделяя внимание головке. Её движения были плавными, почти профессиональными. За эти дни она научилась. Она поняла, что ему нравится. Николай чуть расслабился, и его голос стал нежнее. Это немного успокоило меня. Если ему становится легче, значит, наш план работает. Значит, к переговорам он будет в ресурсе.

Достав презентации, я начал перечислять виды оборудования. Станки с ЧПУ, гибочные прессы, лазерная резка, сварочные аппараты нового поколения. Николай слушал, чуть прикрыв глаза. Его лицо разгладилось, морщины на лбу исчезли. Он реагировал мычанием. И это мычание было одновременно и стоном удовольствия, и сигналом, что он слышит меня и просит продолжать.

— Катя, я так не могу расслабиться, - вдруг резко прервал он меня. Его голос снова стал раздраженным. - Ты по сухому водишь. Это больше больно, чем приятно.

Я заметил, как Катя растерялась. Она остановилась. Её рука замерла на его стволе. Она подняла глаза на моего директора, спрашивая без слов: «А как надо?». В её взгляде была та же беспомощность, что и утром, когда он нас отчитывал. Она боялась ошибиться.

— Блин, времени совсем нет, - Николай потер переносицу. - Сейчас мы точно всё похерим. Ладно, давай как вчера, по-взрослому. Подрочить я бы и сам мог, для этого ты не нужна.

Катя посмотрела на меня. В её взгляде был страх. Она боялась осуждения с моей стороны за вчерашний поступок, который я якобы не видел. Она не знала, что я всё знаю. Но тот темп, который сейчас создал Николай, не позволял нам долго рассуждать. Он требовал решительных действий. Прямо сейчас. Без промедлений.

Я отвел взгляд и продолжил перечислять виды оборудования и потенциал их реализации в нашей стране. Я перекрыл вид на его член и лицо Кати большим глянцевым буклетом китайской компании, делая вид, что ищу в нём технические характеристики лазерного станка. Мои глаза бегали по строчкам, но разум не воспринимал ни слова.

— А вот этот станок - он разбирается, - продолжал я монотонно. - А значит, доставить и собрать будет дешевле, чем у конкурентов. Логистика плюс монтаж - экономия около тридцати процентов. Николай, вы слышите?

Я опустил буклет.

И увидел, как Николай лежит, запрокинув голову на подушку. Его руки безвольно лежали вдоль тела. А внизу Катя уже на половину погрузила его член в свой нежный ротик. Её глаза были закрыты. Она делала поступательные движения, лаская головку язычком, и её щеки ритмично втягивались. Это была не та Катя, которую я знал. Та Катя стеснялась своей вагины. Эта Катя не стеснялась ничего. Мой средних размеров член никогда не раздвигал так её челюсть. Никогда не растягивал так её губы. Никогда не заставлял её издавать эти гортанные, захлебывающиеся звуки. Слюни текли по её подбородку и стекали на этот большой член, делая его еще более блестящим. Пальцы, сжатые у основания его органа, чуть двигались вверх-вниз, массируя мошонку. Катя полностью отдалась процессу. Вся, без остатка. Она была вовлечена в это действо целиком.

— Прочитай в начале о компании, - выдохнул Николай, не открывая глаз. - Мммм...

Я послушно открыл первую страницу буклета и начал читать вслух. Об учредителях - господине Ли и госпоже Ван. О семейных ценностях, которые они чтут и передают из поколения в поколение. О том, что их компания была основана в две тысячи пятом году и с тех пор стала лидером отрасли. Мой голос звучал ровно, почти механически. Лишь иногда я останавливался, чтобы посмотреть на Катю.

Она уже была возбуждена. Это было заметно по румянцу на её щеках, по блеску кожи на декольте. Её ноги были сжаты вместе, и я видел, как мышцы её бедер напрягаются в такт её движениям. Её действия приносили удовольствие не только Николаю, но и ей самой. Это была не просто услуга. Это было её собственное желание. Она старалась глубже насадиться на его член своим ртом. И у неё это получалось, иногда. Но когда член касался задней стенки горла, она давилась. Возникал рвотный рефлекс. Она сдерживала его, на глазах выступали слезы. Она выпускала член изо рта, переводила дыхание, и потом снова облизывала головку - тщательно, как леденец, - и снова помещала его в свой ротик. Снова и снова. До конца. До победного.

—.. .Мы готовы к сотрудничеству и налаживанию партнерских отношений, - читал я, глядя в буклет. - Наши контакты... так, тут сложные имена...

В этот момент Николай положил ладонь на голову Кати и чуть надавил. Я видел, как его член начал содрогаться. Вены на нём вздулись, стали похожи на толстые синие шнуры. Раз. Два. Три. Он с силой выталкивал из себя порции спермы прямо в ротик моей Кати. Я смотрел на то, как она глотает. Как двигаются её скулы, сокращаясь в такт каждому глотку. Как она принимает в себя чужое семя. Она смотрела в этот момент на него. Прямо в глаза. И он смотрел на неё. Их взгляды были сцеплены, как два магнита. Меня в этом взгляде не было.

В конце она не сразу выпустила головку изо рта. Она чуть задержалась на ней. Её губы сомкнулись вокруг самого кончика, и она сделала последнее, завершающее движение - легкое, всасывающее. Возможно, очищая его до конца. Возможно, просто не желая отпускать. Потом она аккуратно отстранилась. С её губ сорвался тихий чмокающий звук. На подбородке блестела слюна.

Она вытерла губы тыльной стороной ладони и поднялась с кровати. Посмотрела на меня. В её взгляде больше не было страха. Только глубокое, всепоглощающее удовлетворение.

Николай глубоко вздохнул и выдохнул. Его тело расслабилось, растекаясь по кровати.

— Вот теперь я в ресурсе, - сказал он с улыбкой. - Так, Макс, продолжай. Что у нас там дальше по списку? Успеем до одиннадцати на встречу?

(от автора) Надеюсь вам нравится рассказ. Это первый рассказ, который я не хочу заканчивать. Сегодня на своей странице выложил 10 главу и это почти конец. Думаю будет ещё одна часть и всё на этом.

Все главы рассказа до 10 вы можете прочитать у меня на странице https://boosty.to/repertuar