Иммануил Леонардович Фрунзе увлекался бабьими ссаками.

Сей господин на протяжении многих лет практически в одиночку поддерживал коллекцию Московского урината (для души Иммануил Леонардович собирал дефекат).

Ему было трудно. Далеко не все бабы соглашались отдавать кал и урину ученому. Тогда он брал их тайком, воровал, извлекал из уборных. Да, благодаря этому он не был образцом чистоплотности. Но зато как по – хорошему можно позавидовать этому увлеченному гению!

В юности господину Фрунзе приходилось тяжело: он еще с трудом находил необходимый контакт с бабами, распологающими свободным уринатом, однако он поборол свой страх и немощь, и решил:

"Это ничего если мне откажут, что же тут плохого. Ничего если и посмеются – главное, это моя идея!", вслед за этим он часто приближался к бабам и, слегка разговорив их робко спрашивал о возможности регулярно получать уринат и даже кал.

Обычно ему отказывали, тогда, если дело происходило в малолюдном месте, где прохожие не могли бы принять его за хулигана и жестоко избить, Иммануил вставал перед женщиной на колени, целовал ее сапоги, очищал их языком от кусочком грязи, лизал языком между пальцев, если дама была в босоножках, ложился ниц, утыкаясь лицом в землю и умолял женщину наступать ему на затылок, спину, пинать в бок, вытирать о него ноги, плевать и, наконец, поливать горячей мочой, которую Иммануил Леонардович набирал в рот и выплевывал в моментально развернутый коллекционный презерватив.

Иногда такие сцены происходили зимней ночью. Тогда от урины шел приятный белый пар.

Впрочем, бабы редко соглашались на эту процедуру. Поэтому обычно мочевыми донорами научного светилы становились маленькие девочки, которых достаточно было напугать для сильнейшего мочеиспускания или старухи: их для этого же результата приходилось долго смешить.

Однако так талантливый коллекционер поступал крайне редко: если слишком давно не было новых поступлений. Вся прелесть коллекции заключалась именно в труднодостижимости экспонатов.

Господин Фрунзе часто обращался в органы власти с требованиями выделить ему помещение из культурного фонда для размещения и выставки коллекции: ведь она хранилась в виде тысяч презервативов, наполненных мочой, и подвешенных к потолку в двух комнатах коммунальной квартиры, принадлежащих Иммануилу Леонардовичу.

Соседи не понимали важность идеи коллекционера, не понимали ученого и члены жилищного комитета.

Именно благодаря их халатности сейчас большая часть величайшего в мире собрания урината разошлась по частным коллекциям.

Более того, ученого подвергли принудительному медицинскому обследованию, по заключению которого по поместили в лечебное учреждение на неопределенный срок. Здесь, в психиатрической лечебнице #113 г. Москвы мы и познакомились с генитальным исследователем.

Надеюсь, общественность не останется равнодушной к моему повествованию и настоит на пересмотре дела господина Фрунзе и освобождения творческого энтузиаста, а заодно и меня, детского психолога и сексолога, в прошлом персонального врача К. Трудного, литератора и журналиста, Карла Кондратьевича Фраермана.