ВЕТЕР С ОЗЕРА / The Wind off the Lake © CleverGenericName

Опубликовано на LE в разделе Romance 02/11/2025

Этот рассказ находится на второй строчке хит-парада Literotica в разделе Romance, как раз между ранее представленными уже на нашем сайте рассказами DreamCloud "Обещание" и "Восстановление".

От автора:

Источником вдохновения для создания этой истории послужил пост, который я увидел в одной из "позитивных" социальных сетей. Он состоял всего из нескольких предложений и пары фотографий, но задел меня за живое, и спустя несколько напряженных дней написания и редактирования, вот и все.

К этому относится большинство моих обычных предостережений: история довольно длинная (даже для меня) и развивается медленно (что, думаю, имеет смысл, учитывая ее размер). Однако, в отличие от других, в этой истории действительно есть немного секса. Но если секс - это только то, что вы ищете, я могу вам почти гарантировать, что вы будете разочарованы соотношением литературы и эротики.

Учитывая эти предостережения и выражая благодарность моей жене за ее прекрасные навыки редактирования, я надеюсь, что вам понравится читать эту историю так же, как мне понравилось ее писать.

CGN

От переводчика:

Автор – мужчина 50 лет, женат, Канада. Он дал второе название этому рассказу, и это название, по-моему, более подходит для него. Итак, рассказ -

САНТЕХНИК, ХУДОЖНИК И ВЕТЕР С ОЗЕРА

ПРОЛОГ

Я никогда не любил следовать инструкциям или делать то, что мне говорят.

В восьмом классе на уроке естествознания нам задали сделать вулкан. Я подумала, что если извержение хорошо смотрится с парой столовых ложек пищевой соды, то со всем контейнером оно будет выглядеть еще лучше! А что может быть лучше для стихийного бедствия, чем учительский стол в передней части класса. Я был прав: целый контейнер пищевой соды произвел впечатляющий взрыв. Однако, на что я никак не рассчитывал, так это на недельное отстранение от занятий в школе и порку от моей матери.

В старших классах мне пришлось пойти на курсы рисования, чтобы окончить школу. Наша учительница любила рисовать натюрморты и без конца рассказывала о том, как это раскрывает красоту повседневных предметов, которые нас окружают. Я думаю, она хотела, чтобы мы показали красоту вазы с фруктами, которую она поставила посреди класса, но самыми красивыми вещами, которые я увидел тогда, были округлые чашечки Бриттани Джонсон, которые великолепно подчеркивал ее свитер. В конце занятия учениками было подготовлено 29 рисунков вазы с фруктами и один рисунок улыбки красивой девушки (среди прочих деталей). Несмотря на то, что я был отстранен от занятий на два дня, я договорился о свидании с Бриттани, которой понравился мой рисунок, так что я чувствую, что все-таки в чем-то преуспел.

В последний год учебы в школе на выпускном экзамене по математике был задан следующий вопрос:

— Определите точки пересечения следующих парабол и прямых. Сделайте иллюстрацию.

Пока другие ученики усердно решали перечисленные задачи за отведенное время, я очень своеобразно проиллюстрировал заданное, где наш учитель математики мистер Ааронсон танцует медленный вальс на поле подсолнухов с мисс Стивенс, учительницей географии. Самым страшным секретом в школе было то, что два наших самых скромных учителя были безумно влюблены друг в друга, и после четырех лет наблюдения за тем, как они чахнут, я подумал, что им не помешал бы небольшой толчок.

Я провалил тест, но мистер Ааронсон показал мой рисунок мисс Стивенс во время особенно скучного собрания персонала, и когда он заставил ее покраснеть и улыбнуться, он наконец набрался смелости пригласить ее на свидание. Сейчас они женаты, и у них есть маленькая дочка, которая просто прелесть. В конце учебного года мистер Ааронсон спросил меня, планирую ли я в будущем заниматься математикой, и, когда я заверил его, что нет, он поставил мне проходной балл.

Итак, в чем же была моя проблема, спросите вы? Был ли я просто одним из тех детей, которым было на все наплевать, и которые были обречены на посредственность или неудачу в жизни? Как и на многие другие вопросы, ответ сложнее, чем может показаться на первый взгляд, но я забегаю вперед. Наша история начинается необычно холодным и ветреным днем в конце октября на северо-восточном берегу озера Мичиган, примерно в получасе езды к северу от Петоски[i], недалеко от деревни под названием Гуд Харт.

ГЛАВА 1

Это был напряженный день. Внезапные заморозки в начале сезона, сильные ветры и снегопад в виде озера привели к тому, что на все еще сырой земле выпало несколько дюймов снега, а также к ряду протекающих или лопнувших труб, неисправным клапанам и проблемам с котлами, поскольку люди неожиданно включили свои системы отопления на полную мощность впервые за последние несколько месяцев в этом году. Хотя, как сантехник, я не возражал. Для меня это просто означало больше работы, что всегда неплохо.

Мне было всего 25 лет, и, несмотря на то, что я был мастером-сантехником, люди, как правило, обращались ко мне в последнюю очередь, даже в экстренных случаях. Любой, у кого были деньги, выбирал одного из крупных и зарекомендовавших себя подрядчиков по сантехнике, оставляя для таких, как я, работу, которая, по их мнению, не занимала много времени и усилий. Вот так я и оказался во дворе старого дома, недалеко от Ламкин-роуд, у озера, поздно вечером в ту пятницу. Это была моя последняя работа на сегодня, но я должен был работать и в выходные, чтобы выполнить все имеющиеся заявки, поэтому я хотел закончить ее сегодня.

Дом выглядел так, словно его не обновляли с тех пор, как он был построен, вероятно, в конце пятидесятых или начале шестидесятых годов, если не считать пары слоев краски и новой крыши, когда оригинал наконец испустил дух. Однако палисадники были аккуратно ухожены, а сам дом был потрясающим, с панорамными видами на озеро в трех направлениях. Когда я подъехал, солнце только начинало клониться к западному горизонту, и деревья отбрасывали длинные тени на дорожку.

Дом принадлежал миссис Вильме К. Андерсон, которая позвонила мне ранее в тот же день и сказала, что некоторые из ее радиаторов не работают и что ее бойлер издает ужасный шум, когда она его включает. Я сказал ей, чтобы она выключила систему и что я посмотрю на это к концу дня. На слух голос принадлежал довольно пожилой даме, и мне не понравилась мысль о том, что она может остаться на ночь без обогрева во время резкого похолодания.

Я позвонил в дверь и подождал, пока мне не открыла хрупкая женщина. Она была не выше пяти футов (150 см) ростом и выглядела даже старше моего первоначального представления по голосу, но ее лицо было полно жизни, а в глазах светился огонек, говоривший о ее юморе и озорстве.

— Здравствуйте, миссис Андерсон, я Дэвис Кроуфорд. Вы звонили мне по поводу каких-то проблем с вашим бойлером и системой отопления. Чем я могу помочь?

Миссис Андерсон окинула меня оценивающим взглядом:

— Я не ожидала, что вы окажетесь таким красивым молодым человеком. Если бы я была на пятьдесят лет моложе, я бы рассказала вам, как именно вы могли бы мне помочь, а затем научила бы вас нескольким трюкам, которым научилась за эти годы. Но в мои годы я слишком стара для подобных глупостей, так что мне придется воспользоваться вашим опытом в области сантехники. И, пожалуйста, зовите меня "Вильма".

Я не могла удержаться от смеха и покраснел от неожиданно грубого чувства юмора Вильмы. Она мне сразу понравилась:

— Давай попробуем еще раз. В чем, по-вашему, проблема?

— Что ж, самая большая проблема в том, что мне 91 год, и я умираю от рака. Врачи говорят, что мне осталось жить меньше года. Но в остальном мне действительно не на что жаловаться. У меня все хорошо.

Я склонил голову набок и озадаченно посмотрел на нее.

— О, так вам интересно, в чем проблема с моей системой отопления? Ну, я включила ее сегодня утром, когда встала, и из бойлера донесся такой звук, словно кто-то застрял внутри него и пытается пробить себе путь наружу. Из некоторых радиаторов также доносилось тревожное шипение, и они совершенно не нагревались.

— Мой муж, Филипп, раньше заботился обо всем этом для нас, но его нет уже почти пять лет, поэтому мне страшно подумать, что вы можете обнаружить при осмотре.

— Я уверен, что смогу вам помочь, миссис Андерсон,.. .

— Вильма, пожалуйста.

— Извини, Вильма. Почему бы тебе не показать мне подвал, и я попытаюсь выяснить, что случилось. Тогда я смогу начать ремонтировать.

По пути к лестнице, ведущей в подвал, Вильма провела меня через свою переполненную, но аккуратную гостиную. Я не мог не обратить внимания на картины, украшавшие почти все стены.

— У тебя настоящий вкус к искусству, Вильма. Эти картины прекрасны.

Вильма задумчиво улыбнулась мне, и в ее глазах появилось отсутствующее выражение, когда она ответила: - Мы с Филиппом были художниками. Думаю, я и сейчас таковой остаюсь, но с тех пор, как его не стало, у меня пропало желание рисовать. Филипп писал портреты. Он зарабатывал на этом на удивление хорошо - ты бы удивился, узнав, сколько богатые люди готовы платить за то, чтобы их жизнь была увековечена маслом на холсте. У меня никогда не было такой сноровки. Филипп мог заставить даже самого тучного и коррумпированного промышленника казаться царственным и мудрым. Я всегда могла уловить только то, что на самом деле видела в них, и быстро обнаружила, что они не получают удовольствия от такого самоанализа и не платят за это.

Итак, я рисовала пейзажи, и на них всегда есть спрос. Но, как ты можешь видеть, я сохраняла некоторые свои любимые работы на протяжении многих лет.

Пока Вильма говорила, я внимательно рассматривал картины. Особенно поразила меня одна из них: портрет красивой молодой женщины лет двадцати со стетоскопом на шее и светлыми волосами, собранными сзади в тугой хвост. На ней была свободная толстовка с капюшоном, она сидела, свернувшись калачиком, в кресле Адирондак (деревянное реечное кресло, аналогичное по принципу раскладывания современным пластиковым шезлонгам) и читала книгу. Это было не то, чего можно ожидать от официального портрета, но, казалось, картина передает ее сущность так, как не смогла бы передать ни одна фотография. Должно быть, я перестал двигаться, так как был втянут в изображение, поэтому Вильма дала мне минуту, прежде чем продолжить.

— Это последняя картина, над которой Филлип работал перед смертью. У него не было возможности закончить ее, но я все равно считаю, что это его лучшая работа.

Я не мог не согласиться.

— Кто эта модель? Она прекрасна.

— Это моя внучка Эрин. По портрету не скажешь, но она настоящая фейерверкерша. У нас, как бабушки с дедушкой, не должно быть любимчиков, но она была очень близка к Филиппу, и его смерть сильно ударила по ней, когда он скончался. В этой картине больше любви, чем во всех других портретах, которые он написал за свою жизнь. За исключением, конечно, его первой работы со мной.

— А где другие работы Филиппа? Конечно, если не все они были на заказ и сейчас хранятся взаперти где-нибудь в пыли дворцов миллионеров?

Выражение лица Вильмы помрачнело, когда она обдумывала свой ответ.

— Все остальные его картины были проданы после его смерти. Ребята сказали, что за них можно было бы получить более высокую цену, поскольку после его смерти интерес к его работам возрос, поэтому они настояли на том, чтобы все они были выставлены на аукцион как можно скорее. Наверное, они были правы, хотя я любила его искусство больше, чем нуждалась в деньгах. Но как вы будете спорить со своими детьми, когда они только что потеряли отца?

— Кто-нибудь из ваших детей живет поблизости?

— Нет, они все далеко. Мы с Филиппом выбрали замечательное место для жизни и занятий искусством, но непростое для создания семьи. Сейчас, с появлением Интернета, автомагистралей и тому подобного, все не так плохо, но когда мы впервые переехали сюда шестьдесят с лишним лет назад, здесь было очень изолированно. Мы были молоды и эгоистичны, и наш эгоизм дорого нам обошелся.

Мы думали, что со временем наши дети полюбят наш район, как полюбили его мы. Но они этого не сделали и уехали, как только смогли. Моя дочь Саманта - юрист на пенсии, и она со своим третьим мужем проводит время то в лофте на Манхэттене, то в пляжном домике на Багамах. Мой сын Роберт - руководитель нефтяной компании в Техасе. Никто из них не был здесь больше десяти лет, если не считать похорон Филиппа.

Мой младший сын Макс скончался более двадцати лет назад от рака. Эрин - его дочка. Она педиатр и работает то в больнице в Петоски, то в детской больнице в Гранд-Рапидсе. Она навещает меня, когда может, но она очень занята. Все остальные мои родственники живут напряженной жизнью далеко отсюда. Однако мы сами решили жить здесь, поэтому я не могу сильно расстраиваться из-за того, что остальные члены семьи решили жить далеко.

Но хватит обо мне. А как насчет вас, мистер Кроуфорд? У вас есть дети?

— Боюсь, здесь остались только мы моими братьями и сестрами, и это уже довольно долго. Моей старшей сестре Элисон 20 лет, и она учится в колледже NCMC в Петоски. Она планирует стать практикующей медсестрой. Остальные члены банды по-прежнему живут со мной дома. Шэрон сейчас 17, так что она вроде как руководит всем, пока я работаю; Мэри 15, но она хочет выдавать себя за 30, если вы понимаете, о чем я; а Лейн в свои 12 лет - самый младший брат в семье.

— А где твои родители? - спросила Вильма.

— Честно говоря, я не знаю. У каждого из нас разные отцы, или, по крайней мере, мы думаем, что разные. Шэрон, Лейн и я понятия не имеем, кто наши отцы, так что есть шанс, что мы можем быть родными братьями и сестрами, но я сомневаюсь в этом. Моя мать никогда не держала подолгу при себе одного и того же мужчину. Отец Элисон сидел в тюрьме еще до ее рождения и в настоящее время отбывает наказание в федеральной тюрьме. Но Мэри приходится хуже всех нас.

Наша мама познакомилась с отцом Мэри на выходных в Вегасе, и он довольно важная персона. Богатый, знаменитый, такой парень, которого можно увидеть по телевизору и на обложках журналов. Настоящий семьянин, за исключением тех случаев, когда дело касается Мэри, которую он отказывается даже признавать. Он купил молчание моей мамы единовременной выплатой и соглашением о неразглашении. Эти деньги должны были быть переведены в трастовый фонд для Мэри, но моя мама фыркнула и растратила их меньше чем за год. Мэри писала своему отцу десятки раз и еще бесчисленное количество раз общалась с ним в социальных сетях, но он не хочет иметь ничего общего со своей незаконнорожденной дочерью.

Что касается моей мамы, то она уехала на выходные почти семь лет назад и оставила меня за главного. И, полагаю, я все еще в доме главный. Так что у меня нет времени на свидания или романтику, и я думаю, что к тому времени, когда Лейн поступит в колледж, я уже почти закончу растить детей.

Вильма посмотрела на меня с таким сочувствием, какого я не испытывал уже давно, а может быть, и никогда.

— В любом случае, я должен взглянуть на ваш бойлер и подумать, что я могу сделать, чтобы дать вам немного тепла.

******

Я бы назвал котел в подвале Вильмы старым, но это было бы неверно. Честно говоря, он не показался бы неуместным в музее отопления и сантехники, а его жизнь висела на волоске. Однако, поскольку жить хозяйке оставалось всего год, я не собирался рекомендовать Вильме заменять всю систему на что-то более современное и эффективное.

— Я думаю, что смогу починить ваш котел так, что он прослужит еще год или два, а также заделать пару протечек в трубопроводах, ведущих к основным радиаторам. Одна линия, ведущая к батарее в задней части дома, сильно повреждена, поэтому я отключу ее и вернусь, чтобы заменить позже на этой неделе.

— Сколько это будет стоить?

— Это бесплатно, мэм. У вас и так достаточно забот о своем здоровье, и вам не нужно беспокоиться о системе отопления. У меня никогда не было бабушки, которую можно было бы побаловать, по крайней мере, я не знаю ни одной, так что я с удовольствием сделаю это для вас.

— Пожалуйста, все-таки я Вильма. И это прерогатива бабушек - баловать своих внуков, а не наоборот. Но я очень ценю твою доброту, Дэвис.

Мне потребовалось несколько часов, чтобы укрепить котел и отремонтировать линии, которые все еще находились в приемлемом состоянии, прежде чем я закончил работу на сегодня. Когда я собрался уходить, я обнаружил, что Вильма сидит одна в гостиной и читает старую книгу в мягкой обложке.

— Я позвоню тебе позже на этой неделе, как только заменят твой радиатор.

На лице Вильмы появилась озорная улыбка.

— Что, Дэвис, я тебе не нравлюсь?

— Если бы я был старше и опытнее, я бы сделал это в мгновение ока. Но вряд ли я смогу сравниться памятью с твоим Филиппом.

— Это правда, слишком правда. Ладно, молодой человек, что ж, спасибо, что нашли время присмотреть за глупой старухой холодной октябрьской ночью.

— Я не считаю тебя глупой, Вильма, но мне было приятно.

******

В тот вечер я вернулся домой от Вильмы только после девяти, и к тому времени, как свернул на нашу посыпанную гравием подъездную дорожку, был совершенно измотан. Старый обветшалый фонарь, установленный на крыше гаража, слабо освещал беспорядочную смесь гравия и грязи, которой был наш двор, и я слышал возбужденный лай Манчкина (Munchkin, англ.- жевун, карапуз), нашего щенка-спасателя. Он был помесью немецкой овчарки и кане корсо, с примесью какой-то северной породы, и он был очень рад меня видеть.

Я был рад, что это был хоть кто-то.

Я вошел в нашу маленькую съемную квартиру с тремя спальнями и обнаружил, что Шэрон и Лейн сидят за обеденным столом и работают над домашним заданием по математике. Хотелось бы, чтобы они отреагировали как Манчкин, увидев меня, но Лейн только пробурчал "привет", в то время как Шэрон посмотрела на меня со смесью грусти и беспокойства.

— Мэри снова гуляет с братьями Макдугал. Они появились здесь полчаса назад, я говорила ей не ходить с ними, но она не захотела слушать.

— Братья Макдугал - засранцы, - добавил Лейн к разговору, даже не поднимая глаз от стола. Он не ошибался. Старший из братьев Макдугаллов, Калум, учился в школе на пару лет старше меня и был тем еще хулиганом и хвастуном. Двое из трех его братьев пошли по стопам его уважаемого отца, в то время как мнение жюри о младшем, Джеймсе, все еще оставалось неопределенным.

— Я собираюсь пойти и забрать ее. В следующий раз, когда эти мальчишки появятся в нашем дворе, пусть Манчкин поиграет с ними.

— Ладно, ужин будет в духовке, когда ты вернешься. Задай им жару, братан.

******

Братья Макдугал жили недалеко от Пеллстона, в ближайшем к нам особняке, в месте, которое только можно было найти в нашей лесной глуши. Их семья владела крупнейшей строительной и ремонтной компанией в этом районе и заключала большинство контрактов на общественные работы, а также немалую часть частного строительства в нашем регионе. Однако их родители большую часть времени проводили в Сарасоте, штат Флорида, и пока их не было дома, у братьев была полная свобода действий.

Когда я подъезжал к их длинной мощеной подъездной дорожке, включились автоматические прожекторы, осветив вычурные колонны, обрамлявшие вход в их дом. Я припарковался перед ближайшим отсеком их гаража на четыре машины, заметив, что справа от них есть еще один гараж на три машины. Я лениво поинтересовался, кто в каком гараже паркуется. Наверное, проблемы богатых людей.

Я подошел к входной двери и вошел внутрь. Из прихожей я услышал громкую музыку, доносившуюся из задней части дома, и направился в ту сторону. Проходя через кухню, я чуть не столкнулся с Джеймсом, который держал в руках пару пустых сервировочных мисок. Увидев меня, он остановился как вкопанный, явно нервничая и не ожидая, что в их доме будет кто-то еще. Во всяком случае, не я.

— Привет, Джеймс, я здесь, чтобы забрать свою сестру. Где она?

Он немного поколебался, прежде чем указать на заднюю часть дома.

— Она в игровой комнате, играет в бильярд с ребятами. Мы не заставляли ее приходить сюда или что-то в этом роде, если тебя это беспокоит.

— Может быть, это правда, Джеймс. Но ты же знаешь, что она все еще несовершеннолетняя, а я ее опекун, поэтому я собираюсь забрать ее и отвезти домой.

Джеймсу это не понравилось, но я повернулся к нему спиной и пошел на звук музыки в большую комнату в глубине дома, посередине которой стоял дорогой на вид бильярдный стол. Братья Макдугал либо играли в бильярд, либо курили на одном из диванов, расставленных по всей комнате. Калум руководил празднованием, в то время как игра "Пистонс" транслировалась по настенному телевизору, который был больше, чем некоторые киноэкраны. Несмотря на то, что его семья принадлежала к "синим воротничкам", Калум выглядел как парень-переросток из студенческого братства, со своей опрятной одеждой и стрижкой за пятьдесят долларов.

Мэри сидела посередине одного из диванов, с одной стороны от нее сидел один из Макдугалов, а с другой - один из его приятелей. Вид у нее был не то смущенный, не то испуганный, но она вызывающе нахмурилась. Музыка смолкла, и все посмотрели на Калума, а затем снова на меня. В воздухе повисло нервное напряжение.

— Привет, Калум, я здесь за своей сестрой.

Калум оказался в затруднительном положении; он не мог просто так позволить мне приходить к нему домой и отдавать приказы, не потеряв при этом лица перед своими братьями и их дружками. Но он также знал или, по крайней мере, подозревал, что моя сестра несовершеннолетняя. А потом всегда мог произойти инцидент с разводным ключом. Это всегда заставляло людей нервничать, когда они находились рядом со мной.

— Это не моя проблема. Она сказала моему брату, что хочет повеселиться, поэтому она здесь. Никто не заставлял ее приходить, и, похоже, она хорошо проводит время.

Мне стало интересно, все ли девушки Калума выглядели такими же испуганными и смущенными, как Мэри в тот момент, когда они "хорошо проводили время".

— Ну, поскольку она все еще несовершеннолетняя, а я ее опекун, это большая проблема. Или могло бы ею стать. Но я не хочу портить тебе вечер, так что я просто заберу Мэри домой, и на этом мы закончим.

Калум посмотрел на Джеймса, который только что вернулся в комнату с тарелками, наполненными картофельными чипсами.

— Это правда, Лимпдик (сленг – слабый, неэффективный самец)? Ты привел несовершеннолетнюю девочку, чтобы мы с ней повеселились?

Джеймс начал что-то бормотать, но Калум с отвращением покачал головой. Он указал на Мэри.

— Убирайся отсюда на хрен и не возвращайся, пока тебе не исполнится шестнадцать, - сказал он, прежде чем повернуться ко мне.

— И ты. Просто убирайтесь на хрен из нашего дома.

Мы ехали домой в молчании. Мэри отказывалась даже смотреть на меня, вместо этого уставившись в окно. Когда мы въехали в наш двор, Манчкин подбежал поприветствовать нас, и Мэри наконец заговорила.

— Тебе не нужно было так меня смущать. Я уже достаточно взрослая, чтобы делать свой собственный выбор, знаешь ли.

— Закон гласит, что ты все еще несовершеннолетняя. И ты всегда будешь моей сестрой. Эти парни никуда не годятся, Мэри. Ты это знаешь.

— Джеймс не такой, как все. Он не такой, как все остальные братья.

— Может, это и правда, а может, и нет. Но ты же не будешь болтаться в гнезде с гремучими змеями только потому, что там есть одна змея, которая кажется тебе милой.

После паузы и продолжающегося лая Манчкина Мэри, наконец, посмотрела на меня.

— Ты же не мой отец, знаешь ли. Ты не можешь указывать мне, что делать.

И вот оно опять. В отношениях с Мэри все всегда сводилось к одному и тому же - к тому, что ее отец отверг ее. С годами это подорвало ее самооценку до такой степени, что я задавался вопросом, восстановится ли она когда-нибудь. К сожалению, я был достаточно умен, чтобы видеть проблему, но понятия не имел, как ее решить. Думаю, все-таки братская любовь сможет помочь.

— Я знаю, Мэри. Я знаю. Но я люблю тебя, и я так горжусь тобой, и я просто хочу, чтобы этого было достаточно.

Мы посидели в тишине еще минуту, прежде чем она ответила.

— Я бы тоже этого хотела.

ГЛАВА 2

Миссис Андерсон потребовалась пара дней, чтобы заказать новые радиаторы, и я позвонил ей, когда собрался забрать их.

— Привет, миссис И...э-э.. Вильма. Я как раз забирал комплектующие для ремонта вашего отопления и подумал, не нужно ли вам еще что-нибудь привезти из города, пока я здесь. Я собирался заехать и установить трубу сегодня позже днем, если вас это устроит.

— Это очень любезно с твоей стороны, Дэвис. Не мог бы ты купить для меня кое-что из продуктов? Я могу отправить в магазин список, чтобы они были готовы к твоему приезду?

Пара моих заказов в тот день заняла больше времени, чем я ожидал, так что к Вильме я добрался только ближе к вечеру. Снег, выпавший в начале сезона, почти растаял, и теперь ее двор представлял собой смесь гравия и густой вязкой грязи, которая могла проглотить шину так же легко, как и мои ботинки.

— Спасибо, что привез мне продукты, ты очень добр.

— С этим не было никаких проблем, тем более что я все равно собирался быть здесь. Если не возражаешь, я спрошу, как ты обычно их получаешь?

— Раньше у меня был молодой человек, который помогал мне с покупкой продуктов, работой во дворе и другими мелкими делами, но теперь я в значительной степени предоставлена сама себе.

— Что с ним случилось? Он переехал?

— Нет, он по-прежнему живет там же, где и всегда, но я почти уверена, что моя семья заплатила ему больше за то, чтобы он не помогал мне, чем я платила за его помощь.

— Что? Мне кажется, что это дерьмово с их стороны - так поступать с тобой.

Вильма обреченно вздохнула, а затем предложила мне кофе и рассказала свою историю.

— Кажется, я говорила уже, когда ты был здесь в прошлый раз, что большая часть моей семьи переехала из этого места, за исключением моей внучки Эрин. У остальных в моей семье уже есть соглашение с застройщиком, семьей Макдугал, о превращении этого дома в элитный курорт для любителей сладкого, так что им будет куда потратить свои деньги после посещения острова Макино (город с одноименным названием на оз. Гурон. По переписи 2010 г. Население – 492 чел. С 1898 г. На острове запрещен механический транспорт. Сейчас - туристическая Мекка).

Местные жители называли туристов с юга, которые приезжали летом на верхний полуостров, "любителями сладенького".

— Если вы не возражаете, я спрошу, сколько у вас земли?

— Ну, нам с Филиппом не на что было тратить деньги все эти годы, поэтому мы скупили много близлежащей недвижимости, когда она была выставлена на продажу. В итоге мы получили участок площадью не менее четверти мили, выходящий окнами на озеро, даже не прилагая особых усилий.

Я тихо присвистнул.

— Это, должно быть, стоит целое состояние. Я понимаю интерес вашей семьи.

— Сначала им было все равно, останусь ли я здесь после смерти Филиппа. Они решили, что я вскоре последую их примеру. Однако через несколько лет они начали терять терпение, и, честно говоря, сейчас они активно поощряют меня уехать - пешком, на машине или в гробу. Однако они великодушно предложили приютить меня на складе для престарелых и немощных, пока я буду дожидаться неминуемой гибели.

— Учитывая мой рак, их желание, наконец, сбудется. В следующем году в это же время я буду пить кофе с Филиппом в той загробной жизни, которой сможем насладиться мы, атеисты. На самом деле, кого я обманываю? Если для нас с Филиппом существует загробная жизнь, то первое, что я сделаю, когда окажусь там, - встану на колени, расстегну пряжку его ремня и покажу ему, как сильно я скучала по нему последние пять лет.

Вильма выглядела немного удивленной, как будто только что вспомнила, что я все еще здесь: - Извини меня, Дэвис. Возможно, тебе не нужно было слышать последнюю часть. Я просто очень по нему скучаю. Я все еще вижу его среди деревьев и на берегу, и иногда слышу его голос в дуновении ветра с озера.

— Все хорошо, Вильма. Я просто надеюсь, что мои брат и сестры когда-нибудь испытают такую же любовь, как была у тебя с Филиппом.

— А как насчет тебя, Дэвис? Разве ты не заслуживаешь такой же любви?

— Может быть, я и заслуживаю этого, Вильма, но я не думаю, что найду ее. Это было тяжело... очень тяжело заботиться о своей семье все эти годы. Я делаю вещи, которыми трудно гордиться, но которые просто необходимы людям. Я не жалею об этом; я бы сделал и больше, чтобы защитить людей, которых люблю. Но я сомневаюсь, что кто-нибудь сможет полюбить меня, зная, чем я зарабатываю на жизнь.

— Думаю, ты недооцениваешь себя, Дэвис. Мы все художники, и каждый из нас достоин любви.

С этими словами Вильма предложила долить мне кофе, прежде чем я начал заменять плохие трубы. Когда вечерние тени сгустились, я заметил, что она смотрит на меня с сочувствием и заботой в глазах. Как только я закончил, я почувствовал ее руку на своем плече, и она сочувственно сжала ее.

— Пенни за твои мысли?

Я прекратил свою работу и повернулся, чтобы посмотреть на нее: - Это моя сестра Мэри. Я теряю ее. Она так обижена и зла, что начинает принимать неправильные решения, и я не знаю, как ей помочь. Я пытался быть ей братом, родителем и другом, но у меня ничего не получается.

Вильма не высказывала никаких суждений, ни хороших, ни плохих. Она просто слушала, а когда я закончил, заговорила.

— Приведи ее сюда в это воскресенье около полудня. Скажи ей, чтобы она надела какую-нибудь старую одежду, которую не боится испачкать. Ты тоже можешь прийти, если хочешь, и привести своего младшего брата на рыбалку, но Мэри будет проводить время со мной.

Было нелегко убедить Мэри пойти к Вильме. Если вы когда-нибудь общались с девочками-подростками, то знаете, что они могут быть такими же упертыми, как лед на озере в конце сезона. В конце концов, я прибег к угрозам и подкупу, чтобы заполучить ее на борт, но она заверила меня, что будет ненавидеть каждую минуту, проведенную там. Лейн тоже поехал с нами, купившись на то, что мы сможем провести вторую половину дня на рыбалке у причала Вильмы.

К тому времени, как мы приехали, Мэри угрюмо сидела на пассажирском сиденье и не отрывала взгляда от своего телефона. Вильма подождала Мэри несколько минут, но та упрямо отказывалась выходить из грузовика.

В конце концов, Вильма натянула резиновые сапоги и подошла к грузовику. Она посмотрела на Мэри и начала говорить:

"Есть три вещи, которые, я знаю, являются правдой.

- Первой я уже поделилась с твоим братом. Мы все художники, потому что все мы достойны любви. Но многие из нас сбиваются с пути. Нам больно, когда нас бросают, и мы сгораем от стыда. Я была такой много лет. Но мой муж, Филипп, нашел меня и научил тому, что значит быть любимой. Не только физическим действием - хотя и этому он меня тоже научил, - но и уверенностью в том, что меня видят, знают и лелеют. Он показал мне, что я художник.

И ты тоже художник.

- Во-вторых, я стара, у меня рак, и я умираю. Не сегодня и, надеюсь, не завтра, но скоро. И это нормально, мы все умрем. Я прожила хорошую жизнь. И когда я это сделаю, я надеюсь, что Филлип будет ждать меня с бокалом охлажденного белого вина и своей прекрасной улыбкой. Мои картины могут сохраниться на некоторое время, когда меня не станет, но, в конце концов, они тоже будут потеряны.

В-третьих, мир полон детей из неполных семей. Твой брат говорил мне, что вы с ним оба от других отцов. Я открою тебе секрет, которым я делилась с очень немногими людьми - я тоже бастард (bastard, англ. – ублюдок, внебрачный ребенок, незаконнорожденный, байстрюк. А также – мерзавец-сволочь-гад-негодяй-подонок-скотина-сукин сын, - все зависит от контекста).

Моя мать была красивой, но бедной. Ее родители потеряли все во время Великой депрессии (мировой экономический кризис 1929-39 гг.), и она работала горничной у богатого и влиятельного человека, чтобы содержать свою семью. Когда она забеременела, он выгнал ее на улицу и отказался признать ее ребенка, свою дочь - меня. Из-за того, что он отверг меня, я провела много лет, испытывая стыд и ненависть к самой себе. Но в конце концов я узнала горькую правду - мой отец был ублюдком (в этом контексте – негодяем) по собственному выбору, а я была ублюдком (незаконнорожденной) по рождению. И те из нас, кто являются ублюдками по рождению, никогда не должны позволять побеждать себя ублюдкам по собственному выбору.

Заходи ко мне, когда будешь готова. Я слишком стара, и мне слишком холодно стоять здесь и ждать тебя".

С этими словами Вильма повернулась и медленно направилась обратно к дому. Удивительно, но через минуту Мэри последовала за ней. Когда они подошли к двери, Вильма обернулась и посмотрела на меня.

— Вам, ребята, пора отправляться на рыбалку. С озера дует теплый ветерок, который принесет вам удачу.

Мы с Лейном молча спустились с холма к причалу, держа в руках удочки, ящик со льдом для рыбы и другие снасти. В отличие от сезонного причала, который вынимали из озера каждую осень, причал Вильмы можно было использовать круглый год, и он был построен из прочных бревен и стальных креплений, чтобы выдерживать сокрушительную силу ледохода. Добравшись до причала, мы почувствовали теплый ветер, который и обещала Вильма, выбрали приманки и начали забрасывать удочки.

После получасовой рыбалки Лейн нарушил молчание.

— Ты думаешь, это моя вина?

— И в чем же твоя вина, приятель?

— Что мама бросила нас. Что она так и не вернулась. Ты думаешь, это моя вина?

Я вздохнул, обдумывая свой ответ.

— Нет. Это не может быть твоей виной. На самом деле, в этом никто не виноват, может быть, даже она. Забавно, но она привела в этот мир удивительных людей. Жаль, что она не могла видеть, какими замечательными сейчас стали ты и твои сестры. Но она сделала свой выбор, и это зависит только от нее, а не от тебя.

Лейн обдумал мой ответ, прежде чем продолжить.

— Но тебе было бы лучше без меня. И у Шэрон было бы больше времени, чтобы получать стипендию, которая ей понадобится, чтобы уехать отсюда. Я стараюсь быть хорошим с Мэри, чтобы она чувствовала себя лучше, но, похоже, от этого ей становится только хуже. И я вижу, как усердно ты работаешь, чтобы сохранить нашу семью. Я чувствую, что вам всем было бы лучше без меня. И, возможно, если бы меня здесь не было, мама вернулась бы домой.

Я глубоко вздохнул и попытался подавить гнев, который грозил захлестнуть меня - гнев на мою мать за то, что она бросила нас, гнев на себя за то, что мне всегда было всего мало, и гнев на мир, из-за которого моему брату казалось, что было бы лучше, если бы его не существовало. Я почувствовал, как ветер с озера обдувает мое лицо, высушивая непролитые слезы еще до того, как они появились. Пока я размышлял, как помочь моему брату не разбивать его сердце, налетел особенно сильный порыв ветра, удочка Лейна изогнулась в глубокую дугу, кончик ее бешено заплясал, когда рыба билась о леску.

— Папа! Помоги...

Удочка яростно щелкала, когда рыба натягивала леску, а Лейн пытался удержать ее поднятой. Я бросил свое удилище в сторону и обхватил его удочку, мои руки накрыли его хватку удилища, пока он пытался выводить свой улов. Мы работали вместе, казалось, целую вечность, прежде чем он, наконец, подтащил свою рыбу к краю причала. Я взял сачок и увидел, что он поймал стальноголовую форель, которая была около двух футов (60 см) длиной и весила, должно быть, не меньше восьми фунтов (3, 63 кг), если не больше. Было удивительно, что крючок на сорвался, а леска не порвалась во время вываживания.

Когда я поднял его улов, серебристые бока его улова блеснули в сумерках, как полированный хром, и он был таким большим, что занял больше половины ящика со льдом, который я захватил с собой для хранения улова. Лэйн раскраснелся от радости, что поймал такую впечатляющую рыбу, а я был так горд за него, что у меня чуть не защемило сердце.

— Отличная работа, сынок.

Он просто посмотрел на меня снизу вверх, прежде чем заключить в объятия. С тех пор, как ушла наша мама, он никогда не называл меня иначе, чем по имени. И я никогда не пытался быть его отцом; я не думал, что подхожу для этого, но сейчас я подумал, что всем нам в жизни нужен кто-то, кто любил бы нас безоговорочно.

— Никогда больше не думай, что ты обуза для меня или семьи. Возможно, сейчас тебе нужно от нас немного больше, чем ты сам можешь дать взамен, но это нормально. Потому что через шестьдесят лет, когда я состарюсь и не смогу больше подтирать тебе задницу, ты отплатишь мне сполна, хорошо?

С этими словами мы вернулись к рыбалке в дружеском молчании. Я взял несколько форелей поменьше, но ничего похожего на "стальную голову" Лейна.

Через несколько часов поднялся ветер, и стало холоднее, поэтому мы собрали наше снаряжение и повернули по причалу обратно к дому. Я шел впереди с ящиком и снастями в руках, когда на полпути до конца причала налетел сильный порыв ветра, и я услышал крик, за которым последовал громкий всплеск. Обернувшись, я увидел, что нога Лейна провалилась на сломанной рейке, и он упал с причала. Недолго думая, я бросил ящик со льдом и удочки и прыгнул в воду, чтобы помочь ему.

Когда я вытащил его на берег, он не мог опираться на лодыжку, и его попытки встать сопровождались криками боли. Я быстро собрал наши брошенные рыболовные снасти и отложил их в сторону, прежде чем помочь ему медленно подняться обратно на холм. Ноябрьский холод быстро охватил нас, пока мы шли, промокшая одежда прилипла к телу, и к тому времени, как мы добрались до дома, мы уже безудержно дрожали. Я постучал, но Вильме и Мэри потребовалось несколько минут, чтобы выйти из студии в задней части дома.

— Извините, что прерываю вас, но с Лейном произошел несчастный случай на причале, и он растянул или, возможно, даже сломал лодыжку. Мне придется отвезти его в больницу в Петоски, чтобы осмотреть ногу, пока она не распухла еще больше.

Вильма посмотрела на меня с беспокойством.

— Может быть, стоит подождать хотя бы немного. Моя внучка, Эрин, педиатр, придет сегодня на ужин и будет здесь с минуты на минуту. Почему бы не дать ей взглянуть на это, прежде чем вы отправитесь в город? И давай снимем с тебя эту одежду, ты, должно быть, замерз. У меня в шкафу еще остались кое-какие вещи Филиппа, которые могут тебе подойти.

Через несколько минут я переоделся в удобные, но слегка пропахшие плесенью брюки и теплый свитер поверх поношенной рубашки с воротником-стойкой. Я был выше и шире в плечах, чем Филлип, по крайней мере, на закате его жизни, поэтому брюки были мне коротковаты, а свитер тесноват в плечах. Пока я переодевался, Мэри и Вильма уложили Лейна на диван, положив его пострадавшую ногу на подушку. Я помог ему переодеться из мокрой одежды в старую толстовку и большие шорты, с трудом просовывая в штанину его распухшую лодыжку. Как только Лейн устроился, мы с Вильмой тихо поговорили на кухне.

— Уже поздно, и вы, должно быть, проголодались, но я не думаю, что у меня хватит еды, чтобы накормить всех.

Я на мгновение задумался.

— Возможно, нам повезло. Сегодня днем Лэйн поймал самую большую форель, которую я когда-либо видел, но после несчастного случая я оставил ее у причала. Если у вас есть немного картошки и, может быть, что-то из овощей, я уверен, что смог бы приготовить что-нибудь, чем можно было бы накормить нас всех.

Вильма посмотрела на меня с лукавой улыбкой.

— Он готовит, занимается стряпней и заботится о своей семье, и при этом выглядит потрясающе в любимом свитере моего покойного мужа. Вы, мистер Кроуфорд, просто находка.

— Я в этом не уверен, Вильма, - ответил я со смехом, - но в любом случае, этой "находке" лучше пойти и принести наш улов, чтобы я мог приступить к приготовлению ужина.

******

У меня ушло почти полчаса на то, чтобы собрать наши рыболовные снасти и отнести их обратно к своему грузовику. К тому времени, как я закончил, за моим грузовиком был припаркован старый SUV (Sport Utility Vehicle, англ. спортивно-утилитарный автомобиль, модель с увеличенными вместимостью и клиренсом, что позволяет одинаково справляться с обычными дорогами и с лёгким бездорожьем, при этом не теряя в комфорте и возможностях перевозки грузов), а это означало, что приехала Эрин. После того как я загрузил снасти, я воспользовался рыболовным ножом и потрепанной пластиковой разделочной доской, которые хранил в хозяйственном ведре под задним сиденьем, чтобы почистить и разделать рыбу, прежде чем отправиться в дом.

Стоя в дверях, я мог видеть копну песочно-светлых волос, собранных на затылке в свободный хвост, торчащий из-за дальнего края дивана, и слышал спокойный и мелодичный голос, разговаривающий с Лейном, в то время как Вильма и Мэри просто наблюдали. Я так погрузился в этот голос, что чуть не подпрыгнул, когда за моей спиной щелкнула задвижка на двери. Голова с песочно-светлыми волосами подняла голову на звук, открывая взгляду пару янтарных, почти золотых глаз.

— Вы, должно быть, его отец, - произнес тот же мелодичный голос, и эти глаза проникли мне в душу.

— Дэвис Кроуфорд, я его старший брат.

— Эрин Андерсон, приятно познакомиться с вами. Вы можете связаться со своими родителями? Возможно, нам придется отвезти Лейна в больницу на рентген.

— Нет, - я ответила немного резче, чем намеревался.

— Нет, - добавил я снова, более мягко, но с нотками раздражения в голосе, - наших родителей сейчас нет рядом, ну.. настолько близко, насколько это возможно. Я законный опекун Лэйн, если это поможет.

Последовала небольшая пауза, когда в ее янтарных глазах удивление сменилось любопытством.

— Это очень поможет. Почему бы тебе не дать мне минут 15 или около того, чтобы я осмотрела лодыжку этого храбреца, а потом мы сможем обсудить несколько вариантов, как только я лучше пойму, что с ним случилось.

— Ты не против, приятель? - спросил я, подходя к дивану.

— Да, это было бы замечательно, - ответил он, но его глаза были широко раскрыты, а щеки пылали. На мгновение я забеспокоился, что у него может быть лихорадка, но потом я впервые взглянул на Эрин и сразу все понял.

Может, она и не была классической красавицей, как кинозвезды или модели в купальниках, но она была стройной и подтянутой, и, насколько я мог видеть, у нее было более чем достаточно округлостей во всех нужных местах. Однако меня покорило ее лицо. У нее были тонкие черты лица, подчеркнутые высокими скулами, а в выражении ее лица была мягкость, говорившая о сочувствии и доброте. В ее глазах, хотя и напряженных, была теплота, которая мгновенно меня успокоила.

Я слишком поздно осознал, что слишком долго пялюсь на Эрин, с пакетом филе форели на вытянутых руках, словно с каким-то жертвенным подношением. Пока я стоял, застыв на месте, выражение прекрасных глаз Эрин сменилось с любопытного на веселое; я должен был догадаться, что ей забавно смотреть на простака с рыбой, стоящего перед ней.

— Спасибо, доктор Андерсон... э-э-э, Эрин. Я ценю, что вы осмотрите его и... Я собираюсь пойти приготовить нам ужин, пока не выставил себя еще большим ослом.

******

Вильма присоединилась ко мне на кухне, пока Эрин продолжала осматривать поврежденную лодыжку Лейна. Следующие несколько минут мы потратили на то, чтобы нарезать картофель и овощи кубиками, сбрызнуть их оливковым маслом, посолить и поперчить, а затем посыпать филе форели смесью трав. Я положил на рыбу несколько ломтиков не совсем свежего, но наверняка съедобного лимона, который нашелся в холодильнике, прежде чем поставить все это блюдо в духовку. Когда мы закончили приготовления, я спросила Вильму, как она провела день с Мэри.

— Она хорошая девочка, но в ней много гнева и стыда. Мы потратили большую часть дня на то, чтобы справиться с этим гневом. Некоторым людям требуются годы, прежде чем они смогут выразить свои эмоции с помощью искусства - у нее это заняло около пяти минут. Но нам пришлось сделать несколько перерывов, чтобы убрать брызги краски, пока они не присохли намертво.

— Вот черт! Прости за это. Я могу заплатить, чтобы заменить все, что...

— Не за что извиняться... Я попросила ее выразить свои чувства, и она сделала это так, как ей показалось правильным.

— Что ж, я ценю, что ты уделила нам время. Я всего лишь ее старший брат; я чувствую себя таким растерянным, когда речь заходит о воспитании детей.

— Быть родителем не означает, что ты знаешь об этом больше, чем кто-либо другой, и, конечно, это не значит, что ты знаешь лучше. Как бы то ни было, я думаю, ты прекрасно справляешься со своей семьей. Я знаю, что рядом с тобой нет родителей, которые могли бы это сказать, но я, как очень пожилая женщина, очень горжусь тобой, каким ты есть, и тем, как ты заботишься о своих брате и сестре. Им очень повезло, что у них есть ты.

Я отвернулся, чтобы Вильма не увидела, как я задыхаюсь. Я не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то говорил, что гордится мной. Однако довольно скоро подошло время ужина, и Эрин вошла на кухню с таким же веселым выражением на лице.

— Извините, что беспокою шеф-повара, но Лейн нужна помощь, которую может оказать только старший брат.

Когда я вопросительно посмотрел на нее, она покраснела.

— Похоже, он переживает период полового созревания, что может создавать... некоторые новые проблемы для него. Когда я осматривала его лодыжку, он... ну, проявил интерес ко мне таким образом, что это стало трудно скрывать, особенно в спортивной одежде. Для его организма естественно так реагировать, и ему не из-за чего переживать, но он сейчас подавлен. Я думаю, ему не помешало бы сейчас братское руководство и понимание.

Я прошел в гостиную и увидел, что Лейн свернулся калачиком на диване и, похоже, с трудом пытается сдерживать слезы.

— Как дела, приятель?

Он даже не мог смотреть на меня, так ему было стыдно.

— Мне очень жаль, я просто ничего не мог с собой поделать. Я не знаю, почему это начало происходить, и я хотел бы, чтобы это прекратилось, но этого так и не произошло, а потом она увидела меня и... - продолжил он, сдерживая рыдания. - Мы можем просто пойти домой?

— Эрин - врач. Она знает, как устроен человеческий организм, и сотни раз видела подобные вещи. Она не злится на тебя и не смущается. Ее просто смущает, что тебе так плохо. Это просто часть взросления. И я когда-нибудь рассказывал тебе о том, что произошло на уроке мисс Айрон, когда я был в младших классах?

Мисс Айрон была своего рода легендой среди учеников нашей местной средней школы. Она была самой молодой и красивой учительницей на сегодняшний день, и, несмотря на то, что она всегда одевалась профессионально, еще не был изобретен стиль одежды, который мог бы полностью скрыть ее щедрые природные данные.

Я продолжил: - Ну, мисс Айрон мне очень нравилась. Она была одной из немногих учительниц, которая не обращала внимания на мои трудности с чтением и письмом. Итак, я немного увлекся ею, и все было в порядке, пока однажды в классе не произошла неизбежная... хм, физическая демонстрация моей влюбленности... как раз перед тем, как она попросила меня собрать все контрольные работы. Я пытался оттянуть это, и пытался попросить друга сделать это вместо меня, но в конце концов мне пришлось встать. Мне потребовалось время до последнего курса, чтобы пережить это.

Слушая мою историю, Лейн повернулся ко мне лицом, и его вторичное смущение из-за меня помогло ему отодвинуть смущение в сторону: - И что же произошло дальше?

— Мисс Айрон, оставалась милой и доброй, но мне тогда хотелось, чтобы пол разверзся и поглотил меня или чтобы в меня ударила молния. Потом все прошло бы, наверное, если бы она не рассказала о случившемся директору, который позвонил нашей маме. Она совсем не нашла эту историю смешной.

Я вовсе и не думал о последствиях своего рассказа, когда хотел рассказать Лейну эту конкретную историю, но, как говорится, с таким же успехом можно было бы поставить машину на полный привод и продолжать движение.

— Мама разозлилась?

— К тому времени мама почти всегда была злой. Я сделал все возможное, чтобы держать ее подальше от тебя и девочек, когда она стала такой, но да... она разозлилась.

— А ты злишься на меня?

— Нет, брат, это не так. Через несколько лет, когда твое смущение немного уляжется, я буду безжалостно дразнить тебя по этому поводу, потому что так поступают все братья... и, возможно, даже буду грозит рассказать об этом твоей девушке, когда ты не справишься с работой по дому. Но я никогда не буду злиться на тебя за то, что ты не можешь контролировать это. И я тебя заверяю, что Эрин тоже на тебя не злится.

В этот момент Мэри заглянула к нам и сказала, что ужин на столе.

— Теперь ты в безопасности или тебе нужно еще несколько минут?

— Я в порядке. Спасибо, папа.

После того, как я помог Лейну доковылять до столовой, мы принялись за еду и подшучивали друг над другом, но не обязательно в таком порядке. Это было приятно - почти так, как я представлял себе настоящую семью. В конце концов, разговор перешел на более серьезные темы, и Эрин сменила тему вопросов.

— Итак, откуда ты знаешь бабушку и почему на тебе любимый свитер дедушки? И, как бы то ни было, я не помню, чтобы он заполнял его так, как это сейчас с тобой.

Я слегка покраснел, когда Вильма встряла в разговор.

— Если бы Филлип надел этот свитер, как это сделал юный Дэвис, он бы на нем долго не продержался, могу тебе сказать.

— Бабуля! - воскликнула Эрин, смеясь, но в то же время возмущенно, теперь это видение будет предо мной долго. Черт возьми, никому из нас не нужен этот мысленный образ.

— О, не волнуйся, дорогая. Он все еще достаточно хорошо вписывается в то, что вы себе вообразили, и он так же хорошо раньше смотрелся на полу нашей спальни.

В этот момент мы почти все покраснели, что, я думаю, и было целью Вильмы, поэтому я быстро сменил тему.

— Я всего лишь сантехник вашей мамы. Я пришел починить бойлер, а затем закончил работу в начале этой недели, когда мне привезли пару необходимых деталей.

В этот момент Вильма вмешалась и добавила свои два цента к моему рассказу.

— Он также доставил мои продукты, и мы мило побеседовали. Он настоящий джентльмен эпохи Возрождения, что редкость в наши дни.

Эрин выглядела благодарной, но обеспокоенной.

— У тебя достаточно денег, чтобы оплатить счет, бабушка? Ты знаешь, я могу помочь, если тебе нужно...

Я попытался вмешаться, прежде чем Вильма успела ответить.

— Не беспокойтесь, счет оплачен полностью...

— Чушь собачья, - воскликнула Вильма, когда я попытался прикрыть эту тему, и повернулась к Мэри, прежде чем она продолжила.

— Твой брат не позволил мне заплатить ему ни цента за проделанную работу. Даже за детали, которые нужно было заменить! Он очень хороший брат, но ужасный бизнесмен.

Я обратился к Эрин за поддержкой.

— Я думаю, что у твоей бабушки сейчас и так достаточно проблем со здоровьем и всем прочим. Это было самое малое, что я мог бы сделать, чтобы помочь ей.

Эрин посмотрела на меня со странным выражением на лице. У меня не было большого опыта общения с женщинами, поэтому я решил, что, должно быть, каким-то образом разозлил ее. Большинство моих встреч с женщинами, включая моих сестер, заканчивались тем, что они по той или иной причине расстраивались из-за меня, но в ее голосе не было злости, когда она заговорила.

— Спасибо, Дэвис, это было очень мило с твоей стороны.

— Да, хорошо... видите ли, это просто... передайте рыбу, пожалуйста.

— Но это все равно не объясняет, почему на тебе любимый дедушкин свитер. Когда я была маленькой, я обычно сворачивалась калачиком у дедушки на коленях и куталась в этот свитер, пока он читал мне вслух. Он был на нем, когда я танцевала с ним свой первый танец у камина. Ты помнишь тот старый проигрыватель, бабуля? Ты обычно доставала его, и мы кружились в вальсе по гостиной под музыку Moon River (русск. Лунная река, - песня, Джонни Мерсера и Генри Манчини, 1961 г., исполнила Одри Хепберн в фильме «Завтрак у Тиффани»).

— У меня где-то здесь все еще стоит этот проигрыватель, давайте я пойду посмотрю, смогу ли я его найти.

Эрин начала протестовать, но было уже поздно.

— Чтобы закончить ответ на твой вопрос, Эрин, мы собрались здесь сегодня, потому что твоя бабушка предложила стать наставницей Мэри. Я пытался вежливо отказаться, но твоя бабушка довольно настойчива, когда хочет.

— Это похоже на мою бабушку. В большинстве случаев, когда она делает предложение, это на самом деле приказ.

— Раз уж мы говорим, что вы скажете о лодыжке Лейна?

— У него довольно серьезное растяжение, и ему придется походить с костылями в течение следующих двух недель. Также следует отвезти его в больницу, чтобы сделать рентгеновский снимок, чтобы убедиться, что у него нет перелома.

Я почувствовал, как меня немного кольнуло, когда она упомянула рентген.

— Я не пытаюсь продешевить, но так ли уж необходимы рентгеновские снимки? У нас не самая лучшая страховка, мы получили ее через биржу (reciprocal insurance exchange – вид страховки, когда группа участников принимает часть риска, и потери покрываются ими). Я думаю, это лучше, чем ничего, но франшиза довольно высокая, а моей другой сестре, Элисон, скоро нужно будет платить за обучение в колледже. Но если ты скажешь, что это важно, я выделю несколько дополнительных часов, чтобы все получилось.

Обычно меня не беспокоило, что мы бедные. Черт возьми, почти все, кого мы знали, за исключением Макдугалов, были бедными. Но все становилось по-другому, когда тебе приходится говорить красивому врачу с яркими янтарными глазами, что ты не можешь позволить себе сделать рентген своему младшему брату, если только это не срочно.

— Вот что я тебе скажу. Завтра я буду работать в больнице в Петоски, так что почему бы тебе не привезти Лейна, и я могу помочь ему? И позабочусь о том, чтобы ему дали пару костылей на время, пока они ему понадобятся.

— Тебе не обязательно делать это для нас.

Эрин одарила меня еще одним из своих взглядов, на этот раз более привычным для меня, я был уверен, что на этот раз этот раз взгляд определенно выражал раздражение.

— Итак, чтобы внести ясность, ты можешь присматривать за моей бабушкой, бесплатно чинить ее бойлер и приносить ей продукты, когда захочешь, а я не могу присматривать за твоим братом и следить за тем, чтобы его лодыжка была обработана должным образом?

— Ну, когда ты так говоришь, я кажусь тебе немного придурком. Мне жаль.

— Извинения приняты. Приходите в больницу завтра в 11 утра.

Прежде чем мы смогли продолжить, дом наполнился звуком пластинки, проигрываемой на старом проигрывателе. Мы могли слышать шипение и хлопки, прежде чем голос Эллы Фитцджеральд запел "Помечтай немного обо мне" («Dream a Little Dream of Me»- песня 1931 г. и исполнявшаяся гуру джаза Нэт Кинг Коул, Луи Армстронг и Элла Фитцджеральд).

ГЛАВА 3

Мы встали из-за стола и пошли на звуки музыки обратно в гостиную. Я помогал Лейну подняться со стула, пока он ковылял-полупрыгал рядом со мной. Вильма поставила свой древний проигрыватель в угол, рядом со стопкой старых пластинок 45-го года выпуска, и с отсутствующим видом смотрела в панорамное окно на озеро.

— Думаю, мне пора пригласить на танец самую красивую девушку в этом заведении, - сказал я, обводя взглядом зал.

— Но, к сожалению, это трехсторонняя связь. Итак, вы окажете мне честь? – спросил я, протягивая Вильме руку.

— Я не танцевала с тех пор, как умер Филлип. Знаешь, раньше мы танцевали вместе каждую пятницу вечером. Не имело значения, где мы были и что делали, мы всегда находили время станцевать хотя бы одну песню вместе, даже если музыка звучала только в наших головах.

— Я думаю, что буду довольно плохим партнером по сравнению с Филиппом, но я постараюсь не наступать тебе на ногу.

В конце концов мы с Вильмой станцевали медленный фокстрот под "Незабываемый" Нэта Кинга Коула. Она улыбнулась мне, когда мы медленно кружились по гостиной.

— Вы очень хорошо танцуете, молодой человек.

— Наша мама учила меня, когда я был совсем маленьким.

До того, как завязать с наркотиками и мужчинами, наша мать работала танцовщицей в Нью-Йорке, а затем в Лас-Вегасе. Когда она забеременела мной, она вернулась в Макино-Сити и начала преподавать бальные танцы в местной студии. К тому времени, когда мне исполнилось пять, я стал ее любимым партнером по тренировкам, и она всегда настаивала на том, чтобы я вел, несмотря на то, что тогда был всего в два раза меньше ее ростом.

"Мужчина должен всегда руководить, мой дорогой, так уж устроен мир".

В то время я едва ли был мужчиной, но никогда не спорил со своей матерью, когда она была в хорошем настроении, потому что знал, что это может измениться в одно мгновение. Итак, я научился танцевать, и я научился вести за собой. Воспоминания нахлынули на меня, когда я направлял Вильму в плавный переход, и она радостно улыбнулась.

— О боже, ты действительно умеешь танцевать!

Я не мог не улыбнуться в ответ.

— Я не могу приписывать себе все заслуги. Думаю, что это Филлип, должно быть, украсил этот свитер своей необычной работой ног.

Когда песня закончилась, я отступил на шаг и сделал все возможное, чтобы отвесить Вильме изящный поклон.

— Было приятно танцевать с вами, миледи.

— Мне было очень приятно, добрый сэр.

Я повернулся к своей сестре Мэри и протянул ей руку. Она поколебалась, прежде чем Вильма заявила: - В этом доме нет Wallflowers (рок-группа из Лос-Анджелеса, образованная в 1989 году Джейкобом Диланом, сыном Боба Дилана, исполняет музыку в жанрах рок, фолк-рок, кантри-рок, рутс-рок и альтернативный рок).

Мэри медленно встала, но выглядела встревоженной, когда я взял ее за руку.

— Дэвис, я не умею танцевать. Мама была... к тому времени, когда я стала достаточно взрослой, и она уже не могла научить меня.

— Все в порядке, - успокоил я ее, если наша мама в чем-то и убедилась, так это в том, что я умею водить. Просто расслабься, и я помогу тебе справиться с этим.

Вильма помогла Лейну, который взял на себя обязанности ди-джея, выбрать более медленную песню, чтобы Мэри чувствовала себя более комфортно, и я услышал вступительные такты "What a Wonderful World" (Этот чудный мир) Луи Армстронга. Я начал танцевать с Мэри медленную румбу, и она очень быстро подхватила па. Она была прирожденной танцовщицей. Я даже почувствовал внезапный укол сожаления, когда мы вместе двинулись по залу.

— Мне жаль. Я должен был найти время, чтобы научить тебя танцевать. Но за последние несколько лет у меня просто уходило все, что у меня было, чтобы поддерживать нас...

— Все в порядке. У тебя были другие заботы. И посмотри... теперь ты все-таки учишь меня танцевать.

Когда Мэри почувствовала себя увереннее, я показал ей простой поворот пол-оборота, и мы закончили прыжком, который заставил ее захихикать и заслужил аплодисменты остальных. Наконец, я повернулся к Эрин, которая сидела на диване рядом с Лейном. Я вдруг почувствовал себя очень застенчивым, и впервые за этот вечер она тоже занервничал.

— Ты потанцуешь со мной, Эрин?

Она не ответила, но встала и взяла меня за руку. Мы подождали немного, пока Вильма и Лэйн выбирали новую пластинку 45-х годов, а затем послушали, как она заиграла с шипением. Вскоре альт-саксофон заиграл версию "Лунной реки" Генри Манчини, и мы начали медленный вальс. Несмотря на то, что между нами было расстояние, между нами тут же возник электрический разряд, который соединил и притянул нас друг к другу.

Несмотря на то, что большую часть танца я смотрел через плечо Эрин, каждая деталь ее красоты запечатлелась в моей памяти, и я почувствовал, как между нами пронесся теплый ветерок, отчего по моей коже побежали мурашки. Мы едва заметили паузу, когда песня закончилась, и началась новая, пока не запела Этта Джеймс (Etta James, англ. 1938-2012, США, блюзовая и R&B певица):

Наконец-то моя любовь появилась.

Мои одинокие дни закончились.

И жизнь похожа на песню.

Песня звучала на четыре такта, так что я снова переключился на фокстрот, и Эрин последовала за мной, пока мы скользили по гладкому деревянному полу гостиной. Я был настолько захвачен моментом и Эрин, что провел ее через поворот, который перешел в движение боком, прежде чем отступил назад, позволив ей мягко прижаться ко мне. Наши взгляды встретились, и я снова потерялся в ее глазах. Прежде чем разрушились чары, сильный порыв ветра сотряс дом, и электричество отключилось.

В комнате стало темно, и это обострило мои оставшиеся чувства. Внезапно я почувствовал тепло дыхания Эрин на своей шее, словно лесной пожар на коже. Мы стояли неподвижно целую вечность, прежде чем свет мигнул и зажегся снова. Я отпустил Эрин и почувствовал, как на меня снова нахлынули тоска и неловкость.

— Спасибо тебе, Эрин. Это было... Я не смог закончить, мне показалось, что слов недостаточно, чтобы выразить то, что я чувствовал.

— Я должен проверить выключатели и убедиться, что все в порядке, а потом нам уже пора. Почему бы мне не постирать эту одежду дома и не вернуть ее тебе позже?

Вильма только улыбнулась и покачала головой.

— Если она тебе нравится, пожалуйста, оставь ее себе. Иначе она просто состарится и заплесневеет со мной.

Некоторое время спустя мы попрощались, но я пообещал отвезти Лейна в больницу на следующее утро. Вильма сказала Мэри, что они должны увидеться с ней в среду после школы и еще раз в следующее воскресенье. Я ожидал, что Мэри начнет протестовать, но она просто кротко ответила: - Да, Вильма.

Я нервничал, когда на следующий день отвозил Лейна в больницу. Сумма нашей страховки была достаточно высокой, чтобы мы могли оплатить практически все, что не так серьезно, как оторванную конечность, из своего кармана. Однако Эрин сдержала свое слово. После того, как рентген подтвердил, что в костях ноги нет переломов, она перевязала ее и раздобыла пару костылей, которые он мог бы использовать столько, сколько ему понадобится. Перед тем как мы ушли, Эрин спросила меня, не хочу ли я выпить кофе в кафетерии, на что я с готовностью согласился. Я отдал свой телефон Лейну, чтобы он мог развлечься, пока мы с Эрин разговариваем.

— Я просто хотела сказать, как сильно я ценю то, что ты делаешь для бабушки. Я делаю все, что в моих силах, но сейчас я провожу половину своего времени в Детской больнице в Гранд-Рапидсе и часто бываю на дежурствах, пока нахожусь здесь. У меня просто нет времени, чтобы оказать ей необходимую помощь.

— Честно говоря, в этом нет ничего особенного. Я много работаю в Гуд Харт, поскольку крупные сантехнические компании не любят ездить так далеко, поэтому я не против заглянуть к ней, пока я там. И она, кажется, по-настоящему заинтересовалась Мэри, так что самое меньшее, что я могу сделать, это принести ей продукты и немного помочь по хозяйству.

Эрин поджала губы и выглядела так, словно только что откусила лимон.

— "Меньшее, что ты можешь сделать" - это больше, чем могут сделать все остальные члены нашей семьи, вместе взятые, так что спасибо тебе.

— Я хотел бы спросить тебя об этом. Что такого сделала твоя бабушка, что оказалась в такой изоляции от остальной семьи?

— Остальные члены нашей семьи - это... не знаю, как сказать по-хорошему, они снобы. Никому из них неинтересно проводить время "на севере", как они это называют, и они не могут дождаться, когда бабушка переедет в дом престарелых или умрет, чтобы они могли получить свои деньги и забыть об этом месте. Вот почему никто больше не приезжает навестить бабушку, даже на День благодарения; это часть их кампании, направленной на то, чтобы убедить ее продать свою землю Макдугалам. Пока ты не появился, я думал, что у них все получится.

— Что ж, извини за выражение, но пошли они все к черту. Я не очень хорошо знаю Вильму, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедиться, что она проведет оставшиеся дни в том месте, которое она любит.

— Это легко сказать, но труднее сделать, когда Макдугалы и их приспешники начинают приходить к тебе домой, предлагать деньги и угрожать, если ты не отступаешься.

— Что ж, если они это сделают, то узнают то, чему на собственном горьком опыте научился каждый учитель, который когда-либо учил меня. Я плохо выполняю приказы и еще хуже - инструкции. Я не боюсь мальчиков Макдугал.

Мое восклицание вызвало улыбку на прелестном лице Эрин. Я решил, что готов на многое, чтобы снова увидеть эту улыбку на ее лице. Но я все еще не мог понять одной вещи.

— Так почему ты не участвуешь в этой акции вместе со всей семьей? Ты, должно быть, находишься под большим давлением, раз бросила свою бабушку, как и все остальные.

— Мой отец, младший сын бабушки, Макс, умер вскоре после моего рождения, и моя мать перевезла нас в Калифорнию, где снова вышла замуж за человека, у которого было немного денег, но много претензий и амбиций. Моя мать подхватила эту ненасытную жажду денег и статуса, как вирус.

Когда я был ребенком, мои мать и отчим проводили лето и каникулы, путешествуя по миру, останавливаясь в таких местах, где детям не были бы рады. Хотя они не хотели иметь ничего общего с моими бабушкой и дедушкой и их "полной паразитов лачугой у черта на куличках", они были более чем счастливы оставлять меня с ними на время своего отсутствия.

Они сажали меня на самолет до Гранд-Рапидс, а сами отправлялись в свои спа-салоны и изысканные рестораны. Бабушка и дедушка были единственными людьми, которые заботились обо мне, и они стали для меня целым миром.

Когда мне было 14 лет, я гостила у бабушки и дедушки и подхватила такую сильную лихорадку, что чуть не умерла. Это было довольно тяжелое время. Мои родители даже подумывали о том, чтобы прилететь домой из Монако, чтобы побыть со мной. Они этого не сделали, но это был единственный раз за все мое детство, когда они подумали об этом. Но я всегда буду помнить, как добры были ко мне врачи и медсестры, пока я болела. Вот почему я стала педиатром и переехала домой.

— А разве Калифорния не дом?

— Твой дом там, где живут люди, которых ты любишь, и поэтому это место всегда будет моим домом. По крайней мере, пока бабушка жива.

Некоторое время мы сидели молча, потягивая кофе. Вскоре мне пришло время уходить.

— Это может показаться безумием, но, поскольку остальных членов твоей семьи не будет, чтобы отпраздновать День благодарения с твоей бабушкой, как насчет того, чтобы мы с тобой постарались подарить ей еще один такой праздник для нее?

Эрин просияла от этой мысли, и улыбка вернулась на ее лицо.

— Это было бы потрясающе! Почему бы мне не дать тебе свой номер телефона, и мы смогли бы придумать, как это осуществить!

ГЛАВА 4

В течение следующих нескольких недель Мэри продолжала встречаться с Вильмой по средам и воскресеньям. Я часто пользовался возможностью отвезти ей продукты или другие припасы, пока высаживал Мэри, и, если погода позволяла, немного порыбачить. Как только Лейн научился ходить без костылей, он тоже отправился на поиски еще одного сталеголового монстра. К сожалению, все, что он ловил потом, - это несколько желтых окуней и окуневых скатов, но было приятно провести с ним день на причале.

Я несколько раз встречал Эрин у Вильмы, когда мы строили планы на День благодарения. Казалось, ей особенно нравилось разговаривать со мной, пока я колол дрова у сарая. Это была тяжелая работа, и к тому времени, как я заканчивал, я часто обливался потом, но она, казалось, не возражала. И пока мы разговаривали, она работала, помогая складывать большие куски и собирая щепки на растопку.

Единственным спорным моментом в нашем плане было то, как Эрин собиралась добраться до Вильмы в День благодарения. Накануне вечером ей предстояло отработать 12-часовую смену, которая заканчивалась в семь утра, и она боялась, что если пойдет домой отдыхать, то проспит весь день. Ее решением было поехать к Вильме сразу после смены и поспать несколько часов там до праздника. Я подумал, что ехать так далеко после ночной работы - ужасная идея, поэтому предложил подвезти ее. Ей это совсем не понравилось.

— Я не хочу, чтобы ты совершал лишнюю поездку, когда я вполне способна вести машину сама.

Это звучало так, будто она нарывалась на ссору, поэтому я попробовал другую тактику, чтобы убедить ее.

— Мне все равно нужно заехать в больницу, чтобы вернуть костыли Лейна. Я мог бы убить двух зайцев одним выстрелом и забрать тебя, чтобы не ездить дважды.

Она тоже не купилась на это объяснение, поэтому, скрепя сердце, я сказал правду.

— Я уверен, что ты отличный водитель, но если ты поведешь машину сама, я все равно не буду спать в то утро, беспокоясь о твоей безопасности. Я знаю, это не имеет смысла, но я так долго присматривал за своими братьями и сестрами, что беспокойство стало моей второй натурой, и я, кажется, не смогу от него избавиться. Поэтому, пожалуйста, позволь мне забрать тебя. Не для тебя, а для меня. А ты представляешь, как редко мне удается быть галантным в последнее время? Я буду чувствовать себя твоим рыцарем в сияющих доспехах.

Это, наконец, рассмешило Эрин.

— Хорошо, ты победил. Почему бы тебе не заехать за мной в 7:15 в больницу? Ты можешь посадить меня на своего верного коня и отвезти к бабушке домой.

— Если под "верным скакуном" ты подразумеваешь мой старый ржавый грузовик GMC, то договорились.

***

Утро в день благодарения выдалось пасмурным, с озера дул холодный ветер. Я встал пораньше, чтобы быть уверенным, что доберусь до больницы вовремя, и по дороге слушал местную радиостанцию, когда ди-джей сделал свое предупреждение.

— Поздравляю всех слушателей с Днем благодарения. Если вы сегодня будете на дороге, имейте в виду, что в районе к северу от Cadillac (город в 120 км от Петоски) и на верхнем полуострове действует суровое погодное предупреждение. Мы ожидаем, что сочетание сильного ветра и снежного покрова на озере сделает вождение опасным, и вы должны быть готовы к возможным перебоям в подаче электроэнергии.

Я был рад, что Эрин согласилась, чтобы я заехал за ней, и что я приобрел хорошие зимние шины для своего пикапа. К тому времени, как я добрался до больницы, уже пошел снег, и я плотнее кутался в куртку, пока входил внутрь. Я отнес костыли Лейна дежурной медсестре и прождал несколько минут, пока не пришла Эрин. Она выглядела измученной, и на ее лице не было той нежной улыбки, которая мне так нравилась.

— Привет, Эрин. Ты в порядке?

— Я в порядке. У меня просто была долгая смена, но я готова идти.

Она подошла ко мне и нерешительно посмотрела.

— Вообще-то, я бы не отказалась от объятий, если ты не против.

Не говоря ни слова, я обнял ее, и она уткнулась лицом в мой свитер. Спрятавшись от всего мира в складках моей куртки, я почувствовал, как ее тело начало дрожать. Дрожь продолжалась может, минуту, прежде чем стихла, а затем, наконец, совсем прекратилась. Я посмотрел в окно на падающий снег, чтобы дать ей время прийти в себя.

— Давай отправимся к бабушке домой. В ближайшее время погода не улучшится.

С этими словами мы сели в мой пикап и поехали в Гуд Харт. Эрин сидела молча и смотрела в окно.

— Если ты хочешь поговорить, я, вероятно, не смог бы помочь с проблемами врачей... но я вообще хороший слушатель.

Эрин потребовалась минута, прежде чем она открыла рот.

— Мне нравится работа педиатра. Дети приходят ко мне испуганные и страдающие от боли, и я помогаю им поправиться. Но иногда это просто невыносимо. Вчера около полуночи "скорая" привезла мать и дочь. Ее мужчина был пьян... и стал агрессивным. Маленькая девочка пыталась защитить свою мать и... и...

Знаешь, одно дело обращаться со взрослой женщиной. Я имею в виду, что это и со взрослой довольно плохо, но... с той маленькой девочкой. Черт. Одна вещь, которую я усвоила за время этой работы, - это то, что монстры реальны.

Я хотел еще раз обнять Эрин, но, поскольку я был за рулем, я просто потянулся, чтобы взять ее за руку.

— Мне жаль.

Мои слова показались ей невероятно неуместными, учитывая, с чем она только что столкнулась, но она сжала мою руку: - Спасибо, что выслушал.

Дальше мы ехали молча, и к тому времени, как свернули на дорогу, ведущую к дому Вильмы, Эрин уже тихонько похрапывала, прислонившись головой к окну. Я остановился как можно ближе к дому, прежде чем вытащить ее из кабины. Она уткнулась головой мне в плечо, и я отнес ее в дом, где Вильма уже хлопотала на кухне. Она вышла поприветствовать нас, и я тихо заговорил с ней.

— У Эрин была очень тяжелая ночь. Я думаю, немного отдыха пойдет ей на пользу.

Вильма помогла Эрин снять сапоги и пальто, а затем провела нас в гостевую спальню, где я уложил Эрин на кровать. Комната была заполнена фотографиями Эрин, сделанными, когда она была моложе; вот она стоит на причале с пожилым, но красивым мужчиной, который, как я догадался, был Филиппом; вот свернулась калачиком на диване с книгой в руке; и вот улыбалась в своей шапочке и мантии, когда заканчивала школу. На каждой фотографии я видел намеки на то, какой со временем красивой женщиной она станет.

К тому времени, когда я еще раз съездил за остальными членами семьи, буря начала усиливаться. Перед домом и сараем начали образовываться снежные заносы, поэтому мы принесли с собой в дом все, что могло нам понадобиться вечером. Потребовалось некоторое время, чтобы убедить меня, но мы с Шэрон занялись кухней, в то время как Вильма, Элисон, Мэри и Лэйн затеяли игру в "Скраббл" в гостиной.

Когда приготовления были в самом разгаре, я заготовил столько дров для камина, сколько смог. Из-за сильного ветра и обильного снегопада я беспокоился, что у нас может отключиться электричество, и хотел убедиться, что мы были готовы на любой случай. Радиаторы и котел практически не давали бы тепла при длительном отключении электроэнергии, но в камине была установлена высокоэффективная топка, которая поддерживала бы тепло в доме, если бы мы накопили достаточно топлива.

Лэйн настоял на том, чтобы помочь мне с заготовкой дров, и после полудюжины походов в дровяной сарай и обратно мы оба выглядели как ожившие копии страшного снеговика. Вильма проявила некоторое сочувствие к нашему бедственному положению, в то время как наши сестры добродушно смеялись над нами.

Ближе к вечеру ужин был почти готов, и Вильма послала меня разбудить Эрин. Она почти не шевелилась с тех пор, как я укрыл ее одеялом, и казалась такой умиротворенной во сне. Я наклонился и тихо заговорил с ней, пока она не открыла глаза. После секундного замешательства она расплылась в застенчивой улыбке.

— Я думаю, мы добрались до бабушки.

— Да, мы добрались сюда почти шесть часов назад.

Она открыла глаза и попыталась встать, пока я не успокоил ее.

— У нас все под контролем. Ужин будет готов примерно через двадцать минут. Не торопись... и, может быть, дай себе несколько минут, чтобы след от подушки на щеке не исчез.

Я повернулся, чтобы уйти, чтобы она могла побыть наедине, но она потянулась и взяла меня за руку.

— Я просто хотела еще раз поблагодарить вас за то, что ты сделал раньше. Я не привыкла, чтобы у меня был кто-то, с кем я могу поговорить, кому я могу доверять. Так долго у меня были только бабушка с дедушкой, и я не хотела их напрягать. Но я не должна была вот так вываливать на тебя свои проблемы, мы едва знаем друг друга.

— Я просто был рада, что тебе было достаточно комфортно, чтобы поделиться своими чувствами со мной. Вчерашний день, наверное, был самым худшим в жизни этой маленькой девочки. Я уверен, что она была напугана, сбита с толку и испытывала сильную боль. Но что она запомнит, так это ангела, который утешал ее и относился к ней с добротой и любовью.

Мне нужно вернуться на кухню, иначе у меня что-нибудь подгорит. Предупреждаю, я впервые готовлю индейку на День благодарения, так что, возможно, ты захочешь на всякий случай наполнить свою тарелку заранее другой едой и гарниром.

Как оказалось, индейка получилась не идеальной, но и не такой уж плохой, а подливка была чертовски вкусной (наверное, потому, что ее готовила Вильма). На гарнир у нас было картофельное пюре, а начинкой, - кукуруза и горошек, с обязательным клюквенным соусом (из банки). Беседа за ужином представляла собой хаотичную смесь смеха, историй и поддразниваний, которую можно услышать только тогда, когда пятеро братьев и сестер собираются вместе за сытным ужином.

Эрин не потребовалось много времени, чтобы выбрать сторону в битве братьев и сестер, и вскоре уже четыре девушки играли против нас с Лейном, а Вильма была нашим беспристрастным судьей. Я не знаю, что чувствовал Лейн, но для меня это стоило того, чтобы объединиться, просто чтобы видеть, как Эрин с моими сестры улыбаются и смеются. Хотя он и пытался скрыть это, было ясно, что Лейн все еще немного влюблен в Эрин, поэтому я предположил, что ему вполне по силам заставить улыбнуться и ее.

На десерт Эрин принесла тыквенные и яблочные пироги, которые она купила заранее в пекарне в Петоски, и мы съели их с ванильным мороженым из местной маслобойни. Я был уверен, что немного десерта должно было остаться, учитывая количество еды, что мы съели за ужином, но каким-то образом мы осилили весь десерт. Все принялись за мытье посуды, а затем мы перешли в гостиную, где поиграли в карты и еще несколько настольных игр.

Пока мы играли, Мэри спросила Вильму о самых запомнившихся ей Днях благодарения, и та рассеянно улыбнулась. В течение следующего часа она развлекала нас историями о том, как скромно проводила время со своими детьми на берегу озера, а позже - о более веселых праздниках с некоторыми семьями, с которыми подружился Филипп, когда они позировали для портретов. Когда закончилась наша последняя игра в "Скрэббл", Шэрон посмотрела на Вильму с озорной улыбкой.

— Мэри рассказывала мне о танцевальной вечеринке, которую вы устраивали здесь, в своей гостиной, несколько недель назад. Ходят слухи, что мой старший брат умеет танцевать! Я надеялась, что, если вы вежливо попросите его, мы все сможем увидеть его в действии.

Вильма встала со стула и направилась к шкафу в прихожей.

— Лейн, подойди и помоги, пожалуйста. Я слишком стара, чтобы таскать за собой тяжелый проигрыватель.

Лэйн вскочил и пошел помогать Вильме, в то время как остальные начали расчищать место для танцев и убирать мебель с дороги. Пока Лэйн запускал проигрыватель, Вильма сделала замечание остальным.

— Помните, что в моем доме есть только одно правило насчет танцев: никаких "вэлфлауэрсов" (Вильма делает именем нарицательным имя собственное: имя группы "The Wallflowers" – рок-группы Дж.Дилана).

С этими словами Лейн поставил первую песню, а я пригласил Вильму на танец. Элисон последовала его примеру, пригласив Лейна потанцевать, и вскоре она уже учила его, как вести за собой. Наконец, Эрин тоже встала и отвесила глубокий поклон Мэри.

— Для меня было бы честью, очаровательная леди, пригласить вас на танец.

Мэри, смеясь, встала, и вскоре мы все уже двигались по комнате, стараясь не натыкаться друг на друга и не наступать друг другу на пятки. В течение следующего часа мы танцевали, смеялись и почти забыли о внешнем мире. Лейн даже набрался смелости танцевать с Эрин, хотя держался от нее так далеко, что можно было подумать, будто она радиоактивна.

Я пару раз потанцевал с Эрин и был поражен тем, как она таяла в моих объятиях. Когда мы танцевали, на меня обрушилась волна понимающих ухмылок от моих сестер и довольная улыбка от Вильмы, но мне было все равно. Я мог бы танцевать с ней всю ночь напролет. К сожалению, во время моего третьего танца с Эрин реальный мир решил прервать наше веселье.

Мы с Эрин только начали танцевать, когда снова отключилось электричество. Я инстинктивно притянул Эрин к себе, чтобы защитить ее, а затем наклонился в темноте и поцеловал ее. Она ответила на поцелуй, провела рукой по моим волосам и тихонько застонала.

— Как думаете, электричество включат снова? - вопрос Лейна прорвался сквозь туман моего вожделения и тоски.

— Вероятно, не раньше, чем пройдет буря. Итак, нам всем следует запланировать провести здесь ночь, а утром разобраться во всем.

******

С согласия Вильмы мы начали устраиваться на ночь. После некоторых протестов Вильма согласилась провести ночь в гостевой, так как туда был прямой доступ теплого воздуха от камина. Три мои сестры устроились в комнате Вильмы, чтобы разделить друг с другом тепло своего тела, а также потому, что это была самая большая из двух кроватей в доме. Лейн спал на диване, а мы с Эрин - на полу перед камином.

Для удобства Эрин расстелила старый спальный мешок, а сверху положила несколько постельных принадлежностей и одеял. Из уважения к Лэйну она подождала, пока тот не окажется под одеялом, прежде чем сама стянула джинсы, пока я разжигал камин. Я еще раз прошелся по дому, чтобы проверить, как там Вильма и мои сестры, но, похоже, они уже заснули. Даже Лэйн отключился, несмотря на то, что находился рядом с Эрин, которая была без штанов.

Я поставил тихий будильник на своем телефоне на два часа вперед, чтобы иметь возможность встать и подбросить дрова в камин, чтобы он горел всю ночь. Взглянув на импровизированную кровать, с которой за мной наблюдала Эрин, я вдруг почувствовал невероятную робость и беспокойство. Я снял свитер и брюки так быстро, как только смог, и положил их на стул, прежде чем забраться под одеяло рядом с ней. Я не хотел показаться бесцеремонным, поэтому отодвинулся как можно дальше в сторону. Я только устроился поудобнее, как услышал тихий голос Эрин у себя за спиной.

— Можешь придвинуться и ближе. Я не кусаюсь, ты же знаешь.

Мой мозг застыл в нерешительности, но сердце знало, что к чему, и забилось с бешеной скоростью. Я услышал, как она пошевелилась у меня за спиной, и почувствовал, как ее рука обхватила мою грудь. Мои чувства были в огне. Слабый аромат лаванды, исходивший от ее волос, окутал меня, словно поле полевых цветов.

— Все ли в безопасности, когда ты совершал свой обход?

Я медленно перевернулся так, что мой лоб слегка коснулся ее головы, и мог видеть отблески огня, отражающиеся в ее глазах.

— Знаю, это глупо, но я не смог бы уснуть, пока не буду знать, что все, кого я люблю, в безопасности. Даже когда Элисон уезжает в колледж, она каждый вечер пишет мне смс, чтобы сообщить, что с ней все в порядке. Я попозже сделаю еще один обход, после того, как подброшу дров.

— Это совсем не глупо; я тоже чувствую себя в безопасности, когда я с тобой. Почему бы тебе не рассказать мне свою историю, Дэвис Кроуфорд?

Она, должно быть, почувствовала, как я напрягся, и начала слегка перебирать кончиками пальцев волосы у меня на затылке.

— Ты не обязан этого делать, если тебе пока со мной не по себе, но я хотела бы услышать это когда-нибудь, когда ты будешь готов.

Мы посидели в тишине еще несколько минут, пока напряжение медленно покидало мое тело. Прошло более 15 лет - с тех пор, как моя мать пристрастилась к наркотикам и алкоголю, - с тех пор, как кто-то прикасался ко мне с добротой и любовью, и я был беспомощен перед нежным натиском пальцев Эрин. В конце концов, я начал говорить:

"С мамой не всегда было плохо; я помню, когда я был маленьким, она больше смеялась, чем злилась. Она была очень красивой, и в ее жизни было много мужчин, но большинство из них ко мне относились хорошо. Я думаю, они хотели произвести на нее хорошее впечатление. Когда мне было четыре или пять лет, она познакомилась с мужчиной из более грубой компании. Она начала пить и принимать наркотики, и это так и не прекратилось. Она забеременела от этого мужчины, и родилась Элисон. С этого момента это стало похоже на то, как камень скатывается со склона холма. Все начинается медленно, но вскоре все катится под откос со страшной скоростью.

После рождения Шэрон мужчин стало меньше. Моя мама по-прежнему была красивой, но скольким парням интересна мать-одиночка, у которой трое детей от трех разных мужчин? Мне только исполнилось десять, когда она оставила меня на выходные и улетела в Вегас с друзьями из клуба, где работала официанткой и танцевала. Чуть больше девяти месяцев спустя у нее родилась Мэри.

Единственное, что я могу сказать о своей маме, - это то, что ей в основном удавалось оставаться чистой от наркотиков, пока она была беременна. Но как только появилась Мэри, холм стал еще круче, и она пошла более стремительно вниз. Поскольку в ее жизни стало меньше интереса мужчин, маме пришлось кого-то винить, и мы, дети, стали удобными мишенями. Вот тогда-то и начались ее удары. Я довольно быстро понял, что ей было все равно, кого бить, поэтому я старался быть всегда у нее под рукой, чтобы постараться уберечь малышей. Если она собиралась швырять в кого-то тарелками, я решил, что лучше пусть это буду я.

К тому времени, как мне исполнилось 12, я был единственным, кто заботился о своих братьях и сестрах. Когда мама приходила домой пьяная или под кайфом после своей смены в баре, я крал у нее чаевые, чтобы купить еды на обед моим сестрам. Это было самое худшее, и я не думал, что мы справимся. Я не уверен, что мы справились бы без нашего домовладельца, мистера Джонсона.

Он жил в квартире под нами и забирал нас к себе на выходные, когда моя мать гуляла со своими парнями, кормил нас ужином и разрешал немного посмотреть телевизор. Я так и не узнала, отчего он жил такой одинокой жизнью, но в то же время помогал мне сохранить нашу семью, пока я не стал достаточно взрослым, чтобы справляться со всем самостоятельно, поэтому я всегда буду благодарен ему".

Я заметил, как в уголках глаз Эрин появились слезы.

— Тебе не обязательно дослушивать это до конца...

Эрин прервала меня на полуслове, поцеловав в губы.

— Ты никогда не имел детства, Дэвис. Всю свою жизнь я жалела себя, потому что мои родители не хотели меня и не заботились обо мне, но, по крайней мере, у меня были бабушка и дедушка. У тебя же никого не было.

Несмотря на то, что мы лежали на старом комковатом спальном мешке на грубом деревянном полу, обогреваемом только камином, я никогда в жизни не чувствовал себя в большей безопасности, чем в тот момент рядом с ней.

— Когда мне было четырнадцать, мистер Джонсон познакомил меня со своим другом, Генри Уайтом, который был мастером-водопроводчиком. Генри был закоренелым алкоголиком, чей вспыльчивый характер отпугивал всех его старых учеников и подмастерьев. К счастью, я всегда был крупным для своего возраста, а мистер Джонсон заверил Генри, что мне семнадцать, а через несколько месяцев должно исполниться восемнадцать, поэтому он взял меня к себе, пообещав принять учеником, как только я вырасту. К тому времени, когда Генри узнал мой настоящий возраст, он настолько привык полагаться на меня, что оставил при себе.

— А как же школа? Разве для того, чтобы стать учеником, не нужен диплом о среднем образовании?

— В том, что ты вырос в маленьком городке, есть одна хорошая черта: большинство людей знают правила игры. Я ходил в школу, когда мог, и мы с Генри много работали по выходным, пока Элисон присматривала за ее сестрами и братом. Большинство моих учителей ставили мне тройки, хотя я, должно быть, пропустил больше половины уроков. Все знали, что я работаю с Генри и что мне понадобится диплом об окончании средней школы, чтобы получить профессию, так что они просто позволили мне провалять дурака.

У меня было более 6000 часов опыта работы сантехником еще до того, как мне исполнилось 18 и я смог официально стать учеником. К тому моменту Генри был значительно менее работоспособным от пьянства, а я делал все для его бизнеса: занимался сантехникой и выставлял счета. Он просто отказался работать. Если бы кто-нибудь обратил на это внимание, у него могли бы возникнуть серьезные проблемы, но мы выполняли небольшие работы для людей, у которых не было много денег, так что никто этого не замечал и не поднимал шума.

Едва ли не последнее, что сделал Генри перед смертью, - это подписал мое заявление о приеме на работу мастером-сантехником. И вот однажды я пришел на работу, а он умер во сне. У него почти ничего не было, кроме инструментов, и, насколько я знал, у него не было семьи, так что я просто продолжал работать.

После нескольких минут, проведенных в молчании, я подумал, что Эрин, возможно, задремала, но прежде чем она это сделала, у нее был ко мне еще один вопрос.

— Как ушла твоя мама?

Я никогда никому не рассказывал эту часть своей истории - даже мои брат и сестры думали, что мама просто ушла в один прекрасный день, оставив меня за главного. Реальность была намного хуже.

— К тому времени, как Лейн пошла в школу, мама уже ушла от нас. Не физически, а во всех других отношениях, которые имели значение. Она не работала и регулярно приводила своих "бойфрендов" к нам домой, чтобы обменять секс на наркотики. Любая помощь, которую она получала от социальных служб, шла ей прямо в руки или в нос. К тому времени я работал допоздна, чтобы платить за квартиру и готовить еду на стол, так что иногда это означало, что Мэри или мой брат были дома с мамой, когда меня там не было. Я знал, что это игра с огнем, но ничего не мог с этим поделать, кроме как молиться.

Обычно, когда я возвращался домой, я сигналил, подъезжая к нашей подъездной дорожке, и Лейн выбегал, чтобы обнять меня и рассказать о своем дне. Итак, я понял, что что-то не так, когда однажды поздно вечером вернулся домой, заглушил свой грузовик, а он все еще не выходил. Я вошел в дом, а мама сидела в гостиной под кайфом и смотрела телевизор. Я спросил, где Лейн, и она просто махнула в сторону задней части дома. Элисон и Шэрон не было дома, поэтому Мэри и Лейн оставались с ней одни. Я нашел его в комнате, которую мы делили, он забился в угол, а маленькая Мэри охраняла дверь. В то время ей было всего восемь лет.

Через несколько минут я попросил Лейна объяснить мне, что случилось, и он показал мне свою руку. Ранее он был на кухне и столкнулся с мамой, когда она что-то готовила на плите. В порыве ярости, а может, просто со зла, она взяла его руку и прижала к плите. Шрам на его руке можно видеть и по сей день.

На этом все закончилось. Я попросил Мэри остаться с Лейном в нашей комнате, собрал мамины вещи в единственный чемодан, который у нас был, и отвез ее на автобусную станцию. Я купил ей билет до Гранд-Рапидс, отдал все наличные, которые были у меня в кошельке, и подождал вместе с ней, пока она не села в автобус. Я сказал ей, что вызову полицию, если она когда-нибудь вернется.

— Перед уходом она плюнула в меня и сказала, что хотела бы, чтобы я никогда не рождался на свет.

Я удивился тому, как ровно звучал мой голос, но, к моему удивлению, мои щеки были мокрыми. Я думал, что давно разучился плакать.

— Ты можешь себе это представить - бросить собственную мать? Я, наверное, буду гореть в аду, но это был единственный способ, который я смог придумать, чтобы обезопасить своего брата и сестер. С тех пор я ее не видел, хотя она звонила пару раз в год и просила денег. Однако я не очень огорчился, что бросал трубку, когда она звонила, поскольку она все еще получала детские пособия для всех нас. Лейн почти не помнит ее, что, вероятно, к лучшему, поэтому я и придумал историю о том, что мама уехала на выходные и больше не вернулась.

С тех пор я делаю все, что необходимо для нашего выживания. Когда Элисон закончила школу, она хотела остаться дома, чтобы помогать присматривать за остальными, но я убедил ее поступить в колледж. Я сказал, что мама отложила немного денег на ее обучение, но, конечно, это была ложь. Я платил за нее, но я просто хотел, чтобы у нее был шанс побыть молодой, хотя бы раз в жизни. Чтобы отвлечься от всего этого, хотя бы на время.

— А как насчет тебя, Дэвис?

— Я не так важен (I don't matter – переводится как -"Я не имею значения", что похоже на известное всем - BLM, англ. Black Lives Matter "черные имеют значение").

— Ну, ты важен для меня.

Пока я говорил, Эрин обняла меня обеими руками и теперь крепко прижимала к себе. Когда я закончил, мое тело сотрясали волны неконтролируемых эмоций печали и горя, но она обнимала меня, даря ощущение покоя. В конце концов, когда я начал успокаиваться, она нежно поцеловала меня в затылок и что-то тихо прошептала.

Я не помню, что она сказала, но я заснул глубоким сном без сновидений.

На следующее утро электричество включили рано, и мы с Эрин проснулись первыми. Она лежала рядом со мной с легкой улыбкой на лице.

— У тебя были трудные времена, Дэвис Кроуфорд, но ты вышел из них получив неожиданный результат. Ты просто потрясающий.

Я почувствовал внезапный прилив одновременно восторга и страха, улыбаясь ей в ответ.

— Спасибо, что выслушала и не осудила меня. Я никогда никому не рассказывал о некоторых вещах, которыми поделился с тобой.

— Мне было приятно. А теперь давай встанем и приготовим кофе.

Выглянув в окно, я увидел, что сугробы местами были высотой более двух футов, но я знал, что они не станут меньше, прежде чем выглянет солнце и они начнут таять.

— Я собираюсь начать разгребать снег, если ты сможешь заняться завтраком.

Эрин озадаченно посмотрела на меня.

— Или, может быть, я вполне способна бороться со снегом, и мы сможем сделать это в два раза быстрее, если будем работать вместе?

Через несколько минут после того, как мы начали, Лейн вышел к нам на помощь. В какой-то момент, когда Эрин была на другой стороне двора, он заговорил.

— Я слышал кое-что из того, что ты сказал Эрин прошлой ночью. Я так и не узнал, что мама сделала такого, что ты сделал, чтобы защитить нас. Спасибо.

— Эй, приятель. Я не хотел, чтобы ты волновался. Маме долгое время было плохо, и она приняла несколько ужасных решений. Но теперь ее с нами нет, а со мной ты всегда будешь в безопасности.

К тому времени, как мы закончили, мы здорово вымотались, поэтому я предложил Вильме нанять на зиму уборщика снега. Она бросила на меня взгляд, который подразумевал, что где-то есть деревня, которая ищет своего идиота... и этим идиотом был я.

— О, у меня есть контракт на уборку придомовой территории, но они не могут прийти так долго, что не от них не будет никакого толку, если они вообще сможет прийти.

Эрин встряла в разговор, выглядя раздраженной.

— Это часть нашей семьи, а Макдугалы продолжают кампанию по выживанию бабушки. Я говорила им, насколько опасна игра, в которую они играют, но, похоже, их это просто не волнует.

Я на минуту задумался, прежде чем отойти немного в сторону и позвонить. Когда я вернулся, у меня были хорошие новости для Вильмы.

— Тебе нужно отменить свою текущую услугу. Если они не собираются выполнять работу, у них не должно возникнуть проблем с тем, что им не платят. Я позвонил своему старому школьному другу, который руководит компанией по уборке снега в Харбор-Спрингс, и который мне кое-что должен. Отныне ты будешь первой в его списке.

Мы с Эрин переписывались почти каждый день между Днем благодарения и Рождеством (четвертый четверг ноября – 25 декабря), и мы общались почти каждый вечер, когда она не работала. Мы оба были безумно заняты: Эрин обеспечивала педиатрическую помощь в двух больницах, которые находились в трех часах езды друг от друга, а я работал сверхурочно, насколько это было возможно, чтобы накопить на Рождество. Иногда нам удавалось встретиться лично только по воскресеньям после обеда у Вильмы.

Мэри, в свою очередь, процветала под руководством Вильмы. Казалось, что она вкладывала свои эмоции в свое искусство, и я начал видеть, как возвращается та добрая и заботливая сестра, которую, как мне казалось, я потерял навсегда. Она не захотела показывать мне свою картину, над которой работала, но Вильма сказала, что у нее хороший прогресс, и это было все, что мне нужно знать.

Ближе к середине декабря наши мысли обратились к Рождеству. Поскольку семья Вильмы все еще бойкотировала праздники у нее, мы решили устроить совместное празднование, как в День благодарения. На Рождество Эрин собиралась работать в больнице в Петоски, но мы пообещали составить Вильме компанию и принести ей рождественское угощение, чтобы она могла перекусить во время перерыва. В своей обычной манере она пыталась убедить нас, что ее вполне устроит еда в кафетерии, но мы и слышать об этом не захотели.

Когда мы пришли к Вильме домой на рождественский обед, она разложила у камина чулки с подарками для каждого из нас. Должно быть, у Санты был очень богатый бюджет, потому что он подарил Лейну новую удочку, Мэри - набор дорогих красок и древесного угля, Шэрон - пожертвование в фонд ее колледжа, а для Элисон - специальную сумку медсестры с персональным стетоскопом.

Вместо подарка к моему чулку прилагался маленький конверт, в котором лежала пара билетов на постановку "Мулен Руж", которая будет в Гранд-Рапидс в марте. Хотя я был бы рад любому подарку, Вильма, должно быть, заметила мое замешательство.

— Я разговаривала с Сантой, и он упомянул, что Эрин любит мюзиклы. Филипп водил ее на них, когда она была маленькой. Он надевал свой лучший костюм, а она наряжалась в платье и какие-нибудь из моих украшений, и они отправлялись на шикарный ужин перед шоу и отлично проводили время.

Я удивленно посмотрел на нее, прежде чем ответить.

— Что ж, похоже, Санта такой же хитрый, как мой молоток. Но я должен буду поблагодарить его, когда столкнусь с ним в следующий раз.

Наш подарок Вильме состоял из трех частей. Во-первых, мы включили ее в программу рождественского обмена печеньем, и Мэри даже подарила ей двойную порцию шоколадного печенья, которое испекла сама. Во-вторых, мы впятером обязались помочь ей справиться с работой во дворе и ремонтом по дому, тех проблем, которые отошли на второй план после смерти Филиппа. И, наконец, мы пообещали делать все, что в наших силах, чтобы она могла оставаться в своем доме столько, сколько сможет.

Вильма обняла и поблагодарила каждого из нас со слезами на глазах, затем посмотрела на Мэри.

— Почему бы тебе не принести подарок для своего брата?

Мэри сходила в мастерскую в задней части дома и принесла оттуда что-то похожее на маленькую картину, завернутую в рождественскую бумагу.

— Я хотела сделать тебе что-нибудь в знак благодарности за все, что ты для нас сделал. И за то, что не разочаровался во мне.

Когда я развернул картину, я был ошеломлен. Она сильно отличалась от более реалистичных работ Филиппа или Вильмы, и на ней были яркие полосы краски, которые расходились по холсту, встречаясь, казалось бы, случайным образом, взрывами цвета. Вся картина являла собой хаос, за исключением единственного уголка, который был защищен от этого беспорядка сплошной дугой краски, в точности соответствовавшей цвету моих глаз.

******

После обеда Мэри с Шэрон остались составить компанию Вильме, а Элисон, Лэйн и я отправились навестить Эрин в больнице. Все было довольно спокойно, так что у нее было время поужинать с нами. Пока она ела, я показывал ей фотографии, сделанные ранее днем. В частности, она посмеялась над одной из них, на которой Вильма обнимала Мэри, и они обе были в праздничных бумажных шапочках из рождественских хлопушек.

— Спасибо тебе за то, что так хорошо заботишься о Вильме, Дэвис. Она бы никогда в этом не призналась, но в этом году ей было бы очень одиноко на Рождественских каникулах без тебя. Для меня очень важно, что ты смог быть рядом с ней.

Мы еще немного поболтали, прежде чем я достал свой подарок для Эрин. Это был небольшой плоский сверток, который она медленно открыла. Внутри был рисунок в рамке, на котором был изображен дом Вильмы, если смотреть на него от причала, с Вильмой, когда она смотрит в панорамное окно своей гостиной.

— Это потрясающе, кто это сделал?

— Я немного рисовал в школе. Поскольку Мэри работает с твоей бабушкой, я подумал, что мог бы попробовать еще раз, и мне особенно понравилось, как получилось это.

— Это прекрасно, Дэвис. Спасибо тебе.

Она начала краснеть, когда взглянула на Лейна, прежде чем пододвинула свой подарок ко мне и прошептала: - Может быть, тебе стоит подождать и открыть это позже, когда будешь один...

Внутри конверта был подарок Эрин мне, состоящий из двух частей. Во-первых, приглашение навестить ее в Гранд-Рапидсе, а во-вторых, ночь для нас двоих в номере очень хорошего отеля.

******

В канун Нового года в нашем доме было еще тише, чем обычно. В тот вечер Эрин работала в Гранд-Рапидс и была на дежурстве. Однако я поговорил с ней днем и пожелал ей счастливого Нового года, а в полночь мы отправили друг другу смайлики с поцелуями. Остальные провели ночь, играя в настольные игры. Единственное, что вызвало настоящий восторг, - это то, что Мэри спросила, может ли она пригласить подругу присоединиться к нам.

— А этот друг, случайно, не мальчик?

Насколько я знал, у Мэри никогда не было парня, так что это было что-то новенькое. Мэри не нужно было отвечать, так как ее румянец сказал за нее.

— Мы знаем этого мальчика?

— Это... Это Джеймс Макдугал. Но он не такой, как его братья. Он хороший парень.

У меня были сомнения по поводу всех Макдугалов, но я был готов дать ему шанс. Я встречался с Джеймсом только один раз в доме его родителей, когда заходил за Мэри, и он показался мне достаточно вежливым. Но так как он был Макдугалом, то начинал (далее сленг из гольфа) со штрафа на двух лунках и рисковал получить удар клюшкой.

Надо отдать должное Мэри, Джеймс прошел первый тест на бойфренда еще до того, как вошел в дом. Когда он въехал во двор, Манчкин первым поприветствовал его. Он не рычал и не лаял, как иногда делал, и не скалил зубы, но вид у него был устрашающий. Джеймс терпеливо дождался, пока он приблизится, и осторожно почесал его за ушами. После того, как Мэри вышла поприветствовать Джеймса, Манчкин решил, что с ним далее все в порядке, и последовал за ними, когда они входили внутрь. Сразу после полуночи, уже собираясь уходить, Джеймс отвел меня в сторону.

— Я просто хотел сказать, сэр, что сожалею о том, что произошло с Мэри несколько месяцев назад. Мне не следовало приводить ее к нам домой без вашего разрешения, и я должен был сразу же вернуть ее домой, как только увидел, что мои братья дома. Я обещаю вам, что, несмотря на неверное суждение обо мне, я бы позаботился о том, чтобы с ней ничего не случилось, и я никогда больше не совершу такой ошибки.

Я должен был признать, что Джеймс все больше нравится мне.

ГЛАВА 5

Вскоре Мэри познакомила Джеймса и с Вильмой. В начале января мне пришлось поработать в воскресенье, и он предложил отвезти ее к Вильме вместо меня. Я видел, что он нервничал, и на нем была хорошая рубашка с воротником-стойкой и чистые джинсы под зимней курткой. К тому времени, когда он привел Мэри домой, его рубашка промокла от пота, и он немного походил на молодого человека, вернувшегося с боевых действий. Позже на той же неделе я спросил Вильму, что она о нем думает.

— Он кажется милым, вежливым мальчиком и, несомненно, без ума от нашей Мэри. Пока мы с ней работали над ее последней картиной, он выполнял для меня кое-какую работу по дому, в том числе колол и укладывал поленницу дров, которые ты привез на прошлой неделе. Но он не жаловался и все еще улыбался Мэри, когда закончил, так что я думаю, он справится.

Отношения Вильмы с остальными Макдугалами, однако, оставались напряженными, и они дали мне понять, что продолжение помощи ей обойдется дорого. Однажды вечером я столкнулся с Калумом в продуктовом магазине, и он предельно ясно изложил их позицию.

— У нас намечается важная работа в Индиан-Ривер, которая может тебя заинтересовать. Она начнется через неделю, и ты будешь занят большую часть следующего года, не покладая рук. Работа твоя, если хочешь.

— Во что мне обойдется эта работа?

— Это твое, без всяких условий. Но у тебя больше не будет времени помогать старой леди Андерсон. И ты, и я знаем, что ей пора уезжать с этой земли. Этого хочет ее семья, и так будет лучше для нее. Я уверен, что доктор из Петоски поняла бы меня, я думаю, она, должно быть, устала все время присматривать за своей бабушкой. Подумай, насколько больше времени вы могли бы проводить вместе, если бы ты работал на обычной работе с девяти до пяти.

С другой стороны, если ты не будешь работать с нами над этим проектом, моя семья воспримет это довольно тяжело. Достаточно для того, чтобы мы могли связаться с твоими друзьями и соседями и дать им понять, что ты не умеешь работать в команде и что они, возможно, не захотят иметь с тобой дела.

Так оно и было. Они угрожали разорить меня, если я не стану делать так, как они говорят. Я знал, что они не смогут закрыть весь мой бизнес, поскольку на нижнем полуострове было слишком много людей, с которыми они плохо обошлись в прошлом. Но они, конечно, могут осложнить мне жизнь. Однако я действительно плохо умею выполнять приказы, особенно от таких придурков, как Калум Макдугал.

Уходя, Калум цинично улыбнулся. Он не ценил порядочность и верность, поэтому я был уверена, что он подумал, что завоевал меня. Все, что он сделал, это укрепил мою решимость. Однако я счел за честь обратиться к своему другу, который расчищал подъездную дорожку к дому Вильмы, и сообщить ему, что Макдугалы могут его немного задеть. Он был удивительно поэтичен в своем ответе.

— К черту (немного жестче, если честно) этих высокомерных червей и лошадь, на которой они приехали.

******

День святого Валентина никогда не был для меня чем-то особенным. Все эти годы у меня не было времени на свидания, а если бы и было, у меня не было денег на что-то особенное, так что "Hallmark holiday" (термин, который обозначает праздники, в основном коммерческие: День босса (National Boss's Day); День матери (National Mother's Day); День сладостей (Sweetest Day); День бабушки и дедушки и другие) прошел для меня незаметно. Я надеялся, что с тех пор, как я был с Эрин, все могло измениться, но она была на дежурстве в больнице в Петоски, а я усердно работал над большим многоквартирным зданием, которое строилось в сжатые сроки, так что я работал шесть или даже семь дней в неделю, пока все не будет готово. С тех пор как я столкнулся с Калумом, моя работа еще не совсем стала невостребованной, но она, уже сильно пострадала, так что я был не в том положении, чтобы отказываться от любой работы, какой бы неудобной она ни была.

Моим единственным утешением было то, что я знал, что увижу Эрин через пару недель, когда приеду к ней на свидание в Гранд-Рапидс. Я все равно заказал цветы для нее в больницу, чтобы она знала, что я думаю о ней. За это я получил сообщение с эмодзи и восторженный видеозвонок после окончания ее смены.

По мере приближения даты спектакля (подарок Вильмы) я начал беспокоиться. Я никогда не был на живых выступлениях, за исключением редких школьных собраний, и я беспокоился, что Эрин будет разочарована отсутствием у меня манер и утонченности. Вильма заметила мою растущую нервозность и решила, что ей нужно подбодрить меня.

— Послушай, Дэвис. Ты нравишься Эрин таким, какой ты есть. Она не хочет, чтобы ты вел себя как какой-нибудь лощеный яппи из большого города.

— Я знаю, Вильма, но я даже не знаю, что надеть. Самый красивый наряд, который у меня есть, - это рубашка с воротником и джинсы.

— Хм, я могу помочь тебе с этим. У меня все еще есть несколько старых костюмов и галстуков Филиппа, давай посмотрим, что может подойти.

Полчаса спустя Вильма выбрала для меня более плотный костюм темно-угольного цвета, легкий льняной костюм, подходящий для теплой погоды, и темно-серый костюм в узкую полоску, чтобы я мог его примерить. У нее также было несколько рубашек для меня, которые она купила, когда Филлип был помоложе.

— Филлип был в этом костюме в тонкую полоску, когда впервые повел меня в кино. Я никогда не забуду тот вечер, он выглядел точь-в-точь как Кэри Грант. Если ты отнесешь эти костюмы портному в Индиан-Ривер, он сможет подогнать пиджак и брюки так, чтобы они идеально сидели на тебе. Хороший портной может сделать так, чтобы эти костюмы выглядели так, как будто они были сшиты специально для тебя.

Я не хотел показаться неблагодарным, но не мог не задаться вопросом, не буду ли я выглядеть смешно в устаревшем костюме. Вильма отмахнулась от моих опасений.

— Позволь мне открыть маленький секрет. Если ты купишь дешевый костюм, он быстро начнет выглядеть безвкусным и устаревшим. Если ты покупаешь качественный костюм, он будет выглядеть элегантно и станет вечной классикой.

Наконец, Вильма отобрала для меня полдюжины галстуков на примерку и целый час учила меня завязывать полувиндзорский узел.

— Перешей эти костюмы, купи себе пару черных кожаных туфель, и эти высокомерные придурки в театре будут думать, что они сами плохо одеты. И постарайся повеселиться. Эрин любит театр, так что, если вы двое продолжите влюбляться друг в друга, вы будете ходить с ней хотя бы пару раз в году, так что тебе это должно понравиться.

На мгновение я застыл в шоке.

— Ты действительно думаешь, что Эрин влюбляется в меня?

— Ну, да, любит. И это ясно как божий день, как и то, что ты тоже в нее влюблен. Но не переусердствуйте. Просто сходи на шоу и проведи отличный вечер вместе. И вот, возьми это с собой, - сказала Вильма, протягивая мне темно-синий платок с характерным узором пейсли ( (также известен как «огуречный принт, восточный или турецкий или индийский огурец» - декоративный орнамент каплевидной формы с заострённым концом)

— Большинство мужчин больше не утруждают себя ношением платков, но я думаю, что платок идеально дополняет образ. Тебе стоит взять его на свидание с Эрин.

Вильма бросила на меня последний взгляд и сунула мне в карман двадцатидолларовую купюру.

— Это тебе на подстрижку перед театром. Твой обычный образ "лохматой дворняжки, заблудившейся в лесу" очарователен, но не для твоего важного свидания.

День выступления приближался с мучительной медлительностью и неумолимой скоростью. Мы не обсуждали это, но я знал (или, по крайней мере, сильно подозревал), что у Эрин были определенные ожидания относительно того, как мы проведем время вместе после шоу. К сожалению, у меня не было никакого опыта в отношениях с женщинами, если не считать единственного поцелуя с Бриттани Джонсон на втором курсе средней школы. Я был в ужасе, что могу разочаровать ее.

Что еще хуже, мне пришлось три с половиной часа ехать в Гранд-Рапидс (297 км от Петоски), чтобы все хорошенько обдумать. К тому времени, как я приехал в жилой комплекс Эрин, я был в некотором замешательстве. Однако мои нервы немного успокоились, когда Эрин выбежала поприветствовать меня с широкой улыбкой на лице.

— Ты справился! Как прошла поездка? Ух ты, мне нравится твоя стрижка! Надеюсь, ты не слишком устал. Не могу дождаться вечера. Я рассказывала о тебе девочкам, и им не терпится узнать, соответствует ли этот человек легенде!

Думаю, Эрин заметила внезапное беспокойство на моем лице, поэтому она взяла меня за руку.

— Не волнуйся, Дэвис, ты понравишься девочкам. Почему бы тебе не взять свою сумку и не зайти внутрь? Я подумал, мы могли бы переодеться здесь, а затем заселиться в отель перед ужином и шоу.

Соседка Эрин по дому были очень милой, и мы втроем проболтали не меньше часа, пока Эрин собиралась, прежде чем я, извинившись, вышел, чтобы сделать то же самое. Я надел темно-серый костюм Филиппа и белоснежную рубашку, которую порекомендовала мне Вильма. Мне потребовалось четыре попытки, чтобы завязать свой темно-синий галстук, но тогда я мог бы сказать, что его цвет идеально гармонировал с моим карманным платком.

Несмотря на свои нервы, я все равно был готов раньше Эрин, поэтому, пока я ее ждал, присоединился к ее соседкам по дому в гостиной. Они продолжали украдкой поглядывать на меня, когда думали, что я не смотрю, так часто, что я подумал, что, должно быть, сделал что-то не так. Вместо того, чтобы сомневаться в себе, я решил взять быка за рога и спросить - лучше смущаться перед соседями Эрин по дому, чем перед ней самой.

— Это..... дело не в том, что ты сделал что-то не так. Просто ты выглядишь... ну, потрясающе - как кинозвезда из старых фильмов или что-то в этом роде. Эрин упадет в обморок, когда увидит тебя.

— Вы действительно так думаете? - спросил я, все еще не уверенный в себе.

В этот момент я услышала голос Эрин у себя за спиной.

— Прости, что я так долго, нам нужно уходить, пока мы...

Эрин замолчала, когда я повернулся, чтобы посмотреть на нее. На ней было изумрудно-зеленое платье в пол, которое, казалось, струилось вокруг нее и подчеркивало ее изгибы, изящно собираясь у шеи и оставляя спину открытой. Ее песочно-светлые волосы были уложены в элегантную прическу, а несколько прядей свободно свисали, обрамляя лицо. Но, как всегда, мой взгляд приковали к себе ее янтарные глаза, которые танцевали и искрились, когда она двигалась. У меня задрожали руки, и я не решался заговорить.

— Я хорошо выгляжу, Дэвис?

Я сделал глубокий вдох, чтобы кислород разлился по всему телу, и обрел дар речи.

— Я понятия не имею, как кто-то может выглядеть так прекрасно, как ты сейчас.

Видимо, ей понравился мой ответ, так как ее лицо расплылось в широкой улыбке.

— Вы и сами выглядите очень привлекательно, мистер, - сказала она, слегка поправляя узел моего галстука.

— Это один из костюмов дедушки? - он на тебе потрясающе смотрится, и мне нравится этот галстук и... О, Дэвис... О, Дэвис. Это дедушкин карманный платок!?

Я заметил, что в ее глазах появились слезы.

— Вильма думала, что он может тебе понравиться... что он может напомнить тебе о Филиппе и о тех временах, когда он водил тебя в театр, когда ты была маленькой. Но я не обязан его брать, если это тебе не нравится, - сказала я, протягивая руку, чтобы достать его из кармана. Однако Эрин остановила мою руку своей и легонько провела кончиками пальцев по разноцветному квадрату.

— Бабушка права. Это напоминает мне о дедушке, а теперь будет напоминать и о тебе. Пожалуйста, я хочу, чтобы ты был с этим платком. Ради меня.

Я чувствовал себя немного неловко, подъезжая к шикарному отелю на своем старом потрепанном грузовичке, но Эрин, похоже, это нисколько не смутило, так что и я решил не беспокоиться по этому поводу. Номер, который она заказала, был, безусловно, самым красивым из всех, в которых я когда-либо бывал, но я старался не выглядеть деревенщиной, осматриваясь по сторонам.

— Тебе нравится? - немного нервно спросила Эрин, пытаясь оценить мою реакцию.

— Честно говоря, я думал, что такие комнаты предназначены только для знаменитостей, кинозвезд и тому подобное...

— Обычно так и бывает, я полагаю, но на одну ночь - сегодня вечером - он наш.

Ужин был восхитителен. Я все ждал, что люди, наконец обратят внимание на мой костюм и поймут, что я самозванец, простой сантехник с полуострова, а не тот мужчина, которому стоит проводить вечер с такой женщиной, как Эрин. Но она, казалось, прекрасно проводила время, и я начал расслабляться. Мое беспокойство еще больше улеглось, когда она наклонилась над столом и тихо сказала.

— Господи, женщины в этом заведении не могут перестать пялиться на тебя. Я даже жалею, что не захватила с собой спрей от медведей, чтобы отпугивать их. Мне нужно отлучиться на минутку, но я не удивлюсь, если кто-то из них попытается занять мое место, пока я не вернусь.

— Эрин, я бы никогда..."

— Я знаю, дорогой. И, честно говоря, они могут выглядеть как угодно, потому что я знаю, с кем ты будешь сегодня вечером.

После этого я оглядел комнату новым взглядом и заметил мимолетные взгляды в мою сторону, застенчивые улыбки и румянец. Я думаю, у Филиппа действительно был хороший вкус в выборе костюмов.

После ужина мы, взявшись за руки, направились в концертный зал, который произвел на нас большое впечатление своими высокими потолками и роскошной бархатной обивкой. Наши места были в ложе справа от зала, откуда открывался превосходный вид на сцену. Когда погас свет, Эрин взяла меня за руку в нетерпеливом ожидании. Я мало что помню о выступлении в тот вечер; я больше времени наблюдал за детским изумлением Эрин, чем за тем, что происходило на сцене.

В антракте Эрин все еще держала меня за руку, и я чувствовал, как меня переполняет теплое чувство удовлетворения.

— О, я забыла упомянуть, что некоторые из крупнейших спонсоров больницы устраивают прием после представления. Ничего, если мы посетим его перед тем, как вернемся в наш отель?

Я согласился без колебаний; это решение я обдумал еще до окончания вечера.

******

Было уже около 10:30, когда представление закончилось, и Эрин держалась за мою руку, положив голову мне на плечо, пока мы шли через зал к стойке регистрации. Мы взяли по бокалу и стали пробираться сквозь небольшую толпу, пока Эрин не поприветствовала представительная пожилая пара. Эрин представила их мне как хозяев приема, мистера и миссис Вендел.

— Пожалуйста, зовите нас просто Том и Марта. И вы двое - такая прекрасная пара. Чем вы занимаетесь, Дэвис?

— Я сантехник, мэм, - ответил я, гадая, как эта новость будет воспринята этой явно состоятельной парой, но мне не о чем было беспокоиться.

— А каким видом сантехники вы занимаетесь? - с неподдельным интересом спросил Том.

— На данный момент я занимаюсь в основном жилым строительством, так как только в прошлом году получил лицензию мастера. Многие крупные застройщики хотят видеть седые волосы на головах своих квалифицированных рабочих, поэтому сейчас я просто делаю все, что в моих силах, чтобы оплачивать счета.

— Аминь этому брату. Я хорошо помню те дни. Более 30 лет назад я начинал свою карьеру в качестве монтажника гипсокартонных стен, и я провел больше лет, чем мне хотелось бы помнить, занимаясь любой работой, какую только мог найти, просто чтобы сделать первый шаг. В конце концов, это принесло свои плоды. Послушайте, я работаю над проектом в южной части города и подумал...

Прежде чем Марта успела его остановить, Том пустился в пространные технические разговоры о проблеме, возникшей у него с сантехникой для его нового проекта. Когда я начал столь же пространный и техничный ответ, Эрин поцеловала меня в щеку и прошептала, что они с Мартой собираются пойти в бар, чтобы выпить.

Несколько минут спустя я все еще разговаривал с Томом, когда мое внимание привлекло движение у стойки. Я присмотрелся повнимательнее и увидел, что Эрин разговаривает с высоким, надменного вида мужчиной, который все время пытался положить руку ей на поясницу, но она с силой отталкивала ее.

— Прошу прощения, Том, но не могли бы вы позволить мне отойти на минутку?

Не дожидаясь ответа, я подошел к тому месту, где стояла Эрин, и обнял ее за талию, как раз в тот момент, когда мужчина потянулся к ней в третий раз.

— Эй, - сказала я, пытаясь разрядить ситуацию с помощью юмора. - По крайней мере, купи мне выпить, прежде чем нападать на меня подобным образом.

Он отдернул руку, словно обжегшись, а его щеки покраснели от гнева. С того места, где я стоял, я чувствовал запах алкоголя в его дыхании.

— Ну, уж не водопроводчик ли это, - насмешливо произнес он. Должно быть, он подслушивал мой разговор с Томом, и на него наш разговор явно не произвел впечатления.

— Что вы думаете о сегодняшнем представлении? На самом деле, вряд ли это честный вопрос, поскольку вы, вероятно, никогда раньше не были в театре. Итак, как насчет чего-то более подходящего для вашего уровня? Интересно, что бы вы подумали о ванных комнатах в моем новом пентхаусе. Я уверен, что они произвели бы на вас большое впечатление. Я позвоню вам в следующий раз, когда у меня засорится унитаз, и вы сможете прийти и почистить его.

Казалось, он был очень доволен своими оскорблениями, поэтому продолжил со снисходительной улыбкой на лице.

— В любом случае, доктор Андерсон, как я уже говорил, с твоей стороны было великодушно позволить обслуге посмотреть, как живут остальные, и я уверен, что он хорошо провел время и все такое, но ему давно пора отнести домой костюм своего папочки, тебе так не кажется? Почему бы тебе не оставить его в покое, а мы с тобой смогли бы пойти выпить? И затем... кто знает?

Я всю жизнь имел дело с такими людьми, как этот придурок. Когда ты растешь с одним жестоким родителем и без денег, ты привыкаешь к тому, что почти все считают себя лучше тебя. Я ничего не мог с этим поделать, но я научился использовать юмор как щит, чтобы защитить себя и отвлечь внимание. Но иногда юмора бывает недостаточно. И когда юмор не помогал, требовался более прямой подход.

— Знаешь, если ты пытаешься оскорбить меня, то тебе придется поработать намного усерднее. Но я сомневаюсь, что тяжелая работа - это то, с чем ты слишком хорошо знаком. Я работаю с двенадцати лет, чтобы накормить своего брата и сестер. Я работаю сантехником с четырнадцати лет; к тому времени, когда мне исполнилось пятнадцать, я уверен, что уже провел больше времени по щиколотку в дерьме, чем ты потратил на свою работу за всю свою жизнь.

Я не брал костюм у своего отца, потому что не знаю, кто мой отец - это верно, я ублюдок. Но я ублюдок в силу обстоятельств, а не по собственному выбору. Я таким родился, а какое у тебя оправдание? И раз уж ты спросил, скажу, что костюм, который на мне, принадлежал дедушке Эрин, и ты прав, я бы никогда не смог позволить себе такой костюм сам. Но для меня большая честь носить костюм, принадлежавший человеку, который любил Эрин больше всего на свете. Если мне действительно повезет, может быть, однажды она позволит мне любить ее так же сильно.

Возможно, я не так уж много знаю о мюзиклах или театре, но все, что доставляет Эрин столько радости, по моим представлениям, более чем прекрасно. Так что я собираюсь и дальше чудесно проводить время с Эрин этим вечером. А почему бы и нет? Я здесь с самой красивой женщиной в этом заведении, или... Я перевел взгляд на Марту, которая все еще стояла рядом с Эрин, - в любом случае, я сегодня с самой красивой.

Лицо мужчины исказилось от гнева, и он шагнул ко мне. Я шагнул ему навстречу, не сводя с него глаз. Раньше я говорил громко, чтобы нас слышали окружающие, но теперь я говорил сдержанным голосом, предназначенным только для его ушей.

— Ты можешь говорить обо мне все, что хочешь, придурок. Я не уважаю таких высокомерных говнюков, как ты, так что мне просто все равно. Но, прежде чем ты даже подумаешь о том, чтобы снова прикоснуться к Эрин без ее согласия, тебе не мешало бы познакомиться с инцидентом с разводным ключом.

Когда мне было четырнадцать, двое мужчин, с которыми моя мать занималась сексом в обмен на наркотики, решили, что моя сестра Элисон должна присоединиться к их веселью. Ей было всего девять лет. К счастью, в тот момент я был дома, но я был всего лишь ребенком, а они были взрослыми мужчинами. Когда все закончилось, они были в больнице, а я чистил свой разводной ключ очистителем и тряпкой.

Я пренебрежительно оглядел его с ног до головы.

И помни эту историю в следующий раз, когда у тебя возникнет желание прикоснуться к тому, кого я люблю.

Я повернулся к Тому, который подошел и стоял рядом с Мартой.

— Мне жаль, что я прервал ваше замечательное мероприятие, и, пожалуйста, не обижайтесь на Эрин за мои плохие манеры. Я не хочу создавать еще больше проблем, так что, возможно, нам пора идти.

Том поднял руку, показывая, что нам следует остаться.

— Доктор Аллен, вы пьяны и ведете себя как последний осел. Пожалуйста, проводите себя до выхода. По дороге домой, пожалуйста, подумайте, что бы вы хотели, чтобы я сказал на следующем заседании Правления по поводу вашего поведения сегодня вечером.

Когда пристыженный доктор Аллен покидал приемную, Эрин наклонилась и прошептала мне на ухо: - Итак, я та, кого ты любишь, это правда?

Прежде чем я смог, запинаясь, ответить, Эрин поцеловала меня в щеку и увела выпить. Мы избегали темы доктора Аллена до конца вечера, пока не отправились обратно в отель.

— Так ты действительно отправил двух мужчин в больницу с помощью разводного ключа?

Я тихо усмехнулся, прежде чем ответить.

— Эта часть истории на 100% правдива. Однако я не упомянул, что в то время они оба были под кайфом и их глаза смотрели в разные стороны. Они убили бы меня в честном бою.

******

Было уже около полуночи, когда мы вернулись в отель. Мы держали друг друга за руки, пока шли к лифтам, и Эрин прислонилась ко мне, когда двери закрылись.

— Дэвис, как бы ты хотел, чтобы закончился этот вечер?

Мое сердце бешено заколотилось, а руки задрожали.

— Я... Я хочу быть с тобой. Но я никогда...

— Ты все еще девственник?

— Однажды, в старших классах, я поцеловал девушку, но это был совсем не тот поцелуй, что с тобой. Я хочу тебя больше всего на свете, но я не хочу тебя разочаровать.

Отвечая, Эрин старалась сохранять спокойствие.

— Значит, ты думаешь, что я какая-то шлюха, которая собирается сравнивать тебя со всеми своими прошлыми победами?

— Нет, дело совсем не в этом, я...

— Или ты думаешь, что я настолько поверхностна, что разозлюсь на тебя, если тебе потребуется некоторое время, чтобы понять, что мне нравится?

— Нет, я тоже так не думаю...

— Тогда ладно. Вот что мы сделаем. Когда мы доберемся до нашей комнаты, ты уберешь с дороги часть мебели, пока я включаю музыку. Ты все еще помнишь, как танцевать, верно? А потом мы не будем торопиться. Я буду сообщать тебе, что заставляет меня чувствовать себя хорошо, а ты будешь сообщать мне, что заставляет тебя чувствовать себя еще лучше. И мы будем вместе, и это все, что будет иметь значение.

И вот что произошло. Эрин включила в плейлист песни, которые ей нравились, и мы медленно танцевали с ней в нашей гостиной. После того, как закончилась первая песня, она уткнулась носом мне в грудь, ослабив галстук и расстегнув первые две пуговицы моей рубашки. Когда заиграла следующая песня, она начала меня нежно целовать, а затем и облизывать мою грудь, отчего мое мужское достоинство напряглось почти до боли.

— Ну, привет, мой довольно крупный друг. Тебе нужно набраться терпения, пока. Но если ты будешь хорошо себя вести, я, может быть, тоже поцелую тебя до конца вечера.

Ее чувственный голос и образ, который он при этом вызвал, определенно не располагали к терпению, и я издал тихий стон удовольствия.

— Это то, что мне нравится слышать, - пробормотала она, расстегивая мою рубашку и продолжая расстегивать пуговицы, пока не смогла провести языком по моим соскам и пощипать их зубами. Она подняла на меня страстный взгляд из-под полуприкрытых век.

— Ты тоже можешь прикоснуться ко мне, если хочешь, - сказала она, взяв одну из моих рук и проведя ею по своему платью по своим шелковисто-гладким ягодицам. Она просунула другую мою руку себе под платье через вырез на спине, и когда я обхватил ее грудь, она затаила дыхание, когда я погладил своим мозолистым большим пальцем ее сосок.

— Некоторым женщинам нравится, когда ты...

Я поцеловал ее прежде, чем она успела закончить свою мысль.

— Эрин, мне все равно, что нравится некоторым женщинам, единственная женщина, которую я хочу, - это ты.

— О, - ответила она с придыханием в голосе, - ну, мне нравится, если ты немного грубее будешь обращаться с моей грудью. Не сразу, мне нужно настроиться... вот как сейчас...

Она потеряла нить своих мыслей, когда моя рука обхватила и помассировала ее грудь, слегка сжимая сосок между большим и указательным пальцами, когда я отрывал его от ее тела.

— Мммм, да. Вот так, детка.

Я почувствовал, как волна жара прокатилась по моим пальцам другой руки, когда я скользнул еще ниже, пока не нащупал маленький треугольничек материала, который был скользким от тепла ее влаги. Я просунул палец чуть дальше и почувствовал, как ее длинная гладкая щель раскрылась от моего прикосновения.

— О, детка, - хрипло прошептала Эрин мне на ухо, - сегодня вечером нам будет так весело.

******

Было странно возвращаться к своей обычной жизни после ночи, проведенной с Эрин. Время, проведенное с ней, было настолько невероятным и выходило за рамки всего, что я когда-либо мог себе представить, что это казалось мне нереальным. На следующий день, когда я ехал домой, мне казалось, что я очнулся от какого-то сна, когда свернул на нашу подъездную дорожку и Манчкин выбежал мне навстречу. Когда я выходил, чтобы заверить его, что его не бросили, реальность моей жизни вернулась ко мне. Я вошел внутрь, и Лейн с Мэри пробормотали "привет", не поднимая глаз.

Ах, дом.

Я написал Эрин, что благополучно вернулся, и она почти сразу же ответила, что у нее была отличная ночь и что она уже сильно скучает по мне. До ее возвращения в больницу в Петоски должны были пройти еще долгие три недели. К счастью, жизнь была такой же насыщенной, как и всегда, и мое время летело незаметно. Впервые с тех пор, как я был ребенком, я мог бы честно сказать, что я счастлив.

Мое счастье длилось до того дня, когда Эрин должна была вернуться.

******

Я впервые заподозрил, что что-то не так, когда позвонил Вильме, чтобы узнать, не хочет ли она, чтобы я привез ей какие-нибудь продукты из города. Она не ответила, что было странно, и звонок был переадресован на голосовую почту. Даже если она дремала, то спала очень чутко и обычно отвечала после третьего гудка. У меня возникло неприятное ощущение в животе, поэтому я сразу же отправился к Вильме, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

Когда я заехал во двор, казалось, все было в порядке, но, когда я постучал в ее дверь, никто не ответил. Я попробовал еще раз, но там не было ничего, кроме жуткой тишины. Опасаясь худшего, я достал запасной ключ из тайника и вошел внутрь. Я позвала Вильму по имени и, не услышав ответа, быстро прошелся по дому, пытаясь найти ее. Когда я добрался до ее спальни, из примыкающей к ней ванной комнаты послышался тихий стон. Я вбежал и обнаружил Вильму, лежащую без чувств возле ванной. Она поскользнулась и ударилась головой, повредив при этом бедро и руку. Когда она упала, у нее не было с собой телефона, и она не могла пошевелиться, так что кто знает, как долго она так пролежала.

Я вызвал скорую помощь по 911, а затем позвонил Эрин и предложил ей встретиться с нами в больнице. Парамедикам потребовалась целая вечность, чтобы приехать, и еще больше времени, чтобы погрузить Вильму в машину скорой помощи. К тому времени, как я добрался до больницы, ее уже осматривала бригада скорой помощи.

Пока я ждал новостей о состоянии Вильмы, мне понадобилось несколько минут, чтобы позвонить остальным членам семьи и сообщить им новость. Элисон приехала в больницу сразу после занятий, а Шэрон привезла Мэри и Лейна, как только они вернулись из школы. Эрин приехала через несколько часов и, увидев меня, не выдержала. Наконец, сразу после девяти врачи сообщили Эрин последние новости. Вильма была в тяжелом состоянии - у нее было сильное обезвоживание, сотрясение мозга средней тяжести, перелом запястья и ушиб кости на бедре. Ей потребовались бы недели, чтобы прийти в себя в больнице. Хорошей новостью было то, что она поправится, если дать ей достаточно времени и поддержки.

Эрин и Мэри решили остаться с Вильмой в больнице, пока Шэрон отвезла бы Элисон в ее общежитие и потом и Лейна обратно домой. К полуночи Мэри задремала на стуле в углу комнаты Вильмы, а я остался ждать снаружи с Эрин.

— Тебе лучше пойти домой, Дэвис. Сегодня вечером ты больше ничего не сможешь сделать. Слава Богу, ты нашел ее... Не знаю, что бы я делала, если бы ты этого не сделал. Я уже потеряла дедушку и не готова потерять еще и бабушку. Они - все, что у меня есть.

Я обнял ее и притянул к себе.

— Теперь у тебя есть и я. И девочки. И ты знаешь, что Лейн сделает для тебя все, что угодно, только попроси. Я серьезно отношусь к тому, что сказал в Гранд-Рапидс, Эрин. Я люблю тебя.

Эрин обняла меня крепче, но ничего не ответила.

Следующая неделя была полна эмоций. Вильме становилось лучше гораздо быстрее, чем ожидали врачи, но она все равно должна провести в реабилитационном центре еще как минимум две недели. Скрыть несчастный случай с Вильмой от остальных членов семьи было невозможно, и они налетели на больницу, как стервятники, или, точнее, их адвокаты налетели на больницу, в то время как сами они по большей части держались подальше, где было тепло. Единственным исключением был отчим Эрин, который прилетел на следующий день.

— Ради бога, Эрин. Разве ты и так не причинила уже достаточно вреда? Ты хочешь, чтобы твоя бабушка умерла в одиночестве на полу своей старой грязной лачуги? Ей пора переехать в учреждение по уходу, где за ней смогут присматривать. Будь благоразумна!

Когда ему не удалось убедить Эрин действовать от своего имени, его адвокаты запросили срочный судебный приказ, утверждая, что Вильма не в состоянии самостоятельно принимать медицинские решения, что Эрин действовала не в своих интересах и что один из детей Вильмы должен быть назначен ее законным опекуном. Вильма была в ярости, когда узнала о его действиях, но она мало что могла сделать, чтобы остановить его, пока ее не выписали из больницы. Обе стороны знали, что рекомендации ее врача будут иметь большое значение для судьи, и для Вильмы это не было хорошей новостью.

— Если миссис Андерсон вернется домой, ей потребуется круглосуточный уход и компания. Если такой уход организовать невозможно, то я рекомендую поместить ее в учреждение для престарелых, где смогут вылечить любые последствия ее падения и позднюю стадию рака.

Эрин восприняла эту новость как физический удар и, пошатываясь, опустилась на стул. У нас не было средств для круглосуточного ухода, а даже если бы и были, было бы невозможно организовать это за такой короткий срок.

— Мне жаль, Дэвис. Мне нужно немного побыть одной, чтобы подумать.

Она ушла, не оглянувшись и не попрощавшись с Вильмой, и я просто отпустил ее. Я хотел облегчить ее боль, но понимал, что ничего не могу сделать. Она проиграла, а ее семья победила. Направляясь к выходу, я был настолько подавлен, что чуть не столкнулся с Элисон, которая заканчивала свою смену в больнице.

— Ты ужасно выглядишь, брат, что случилось? С Вильмой все в порядке?

Я рассказал ей о рекомендации врача и реакции Эрин.

— Пока ни у кого не хватило духу рассказать все Вильме. Она оправилась от падения, но эта новость ее просто убьет.

Элисон смотрела на меня с минуту, прежде чем ее губы изогнулись в улыбке.

— Я сделаю это.

— Что ты имеешь в виду?

— Я присмотрю за Вильмой. Завтра я заканчиваю свою клиническую практику и планировала работать этим летом. Вместо этого я буду ухаживать за Вильмой. Мэри тоже может переехать со мной, и я смогу научить ее всему, что ей нужно знать, чтобы ухаживать за Вильмой, если меня не будет рядом. Как только в июне закончится ее учебный год, мы с ней сможем переписываться, и я по-прежнему смогу подменять ее то тут, то там.

Это было потрясающее предложение, но я не мог ей его позволить.

— Элисон, я не могу просить тебя оставить работу на лето. Тебе нужны эти деньги на проживание в школе.

— Ты не просишь, это я предлагаю. И поскольку ты уже оплатил мое обучение, у меня нет долгов, и я могу взять ссуду на оплату последнего семестра.

— Я не оплачивал обучение, это была наша...

— Дэвис. Правда? Наша мать, у которой никогда не было пятидолларовой купюры, которую она не могла бы понюхать или уколоть, оставила мне деньги на колледж? Пожалуйста. Я же не идиотка. Я люблю тебя, старший брат, и мне нравится то, что ты сделал для меня и других, но сейчас пришло и мое время сделать шаг вперед. Позволь мне сделать это.

Я почувствовал, как тяжесть ушла из моей груди, когда я обнял Элисон и оторвал ее от земли.

Я попытался дозвониться до Эрин, чтобы сообщить ей о предложении Элисон, но когда заехал к ней домой, ее там не было, и она, должно быть, выключила свой телефон. Я решил, что она, должно быть, пошла к Вильме, и направился в ту сторону. Когда я подъехал к дому, солнце уже садилось, и увидел, что ее внедорожник припаркован в переулке, за которым виднелись удлиняющиеся тени деревьев.

Я припарковался и увидел одинокую фигуру в конце причала, все еще одетую в униформу. Я видел белые барашки на волнах, разбивающиеся о причал, и понял, что она, должно быть, замерзла, поэтому прихватил свою куртку из багажника грузовика и пошел к ней. Почва под ногами была ненадежной, из-за темноты и брызг были видны участки льда, но я осторожно пробрался к Эрин и накинул ей на плечи свою куртку. Она закрыла глаза и прислонилась ко мне спиной.

— Правильно ли я поступаю, Дэвис? Бабушка могла умереть. Она бы умерла, если бы не ты. Можем ли мы допустить сейчас, чтобы это повторилось? Я просто цепляюсь за прошлое?

Когда Эрин закончила, она погрузилась в молчание.

— Ты должна сделать то, о чем просит тебя Вильма. Я знаю, твой отчим говорит, что она психически неполноценна, но я говорю тебе, если она психически неполноценна, то никто из нас не является таковым.

— Но это уже не имеет значения. Ты же слышал, что сказал доктор, и я не могу пойти против их рекомендаций.

— Ты не обязана, Эрин. Элисон предложила переехать к Вильме, чтобы присматривать за ней, и она научит Мэри тоже присматривать за ней. Они вдвоем смогут ухаживать за Вильмой в доме по крайней мере до осени, а потом посмотрим.

Эрин в волнении повернулась ко мне, но оступилась на скользком причале и упала навзничь в воду, увлекая меня за собой. Если бы это было летом, подобные происшествия могли бы стать поводом для смеха и неловких историй за обеденным столом. Однако в конце апреля любое пребывание в холодных водах озера Мичиган может быстро привести к летальному исходу.

Шок от холода, когда Эрин ударилась о воду, заставил ее непроизвольно ахнуть, и она набрала полный рот воды. У меня было на полсекунды больше, чтобы подготовиться, и мне удалось держать рот закрытым, когда я погрузился в воду за ней, но я сразу почувствовал холод в конечностях. Лестница, которая обычно находилась в конце причала, была убрана на зиму, так что у нас не было другого выбора, кроме как плыть к берегу.

Время сжималось, пока я изо всех сил пытался тащить нас через воду, в то время как Эрин кашляла и ее рвало. Наконец, мы выбрались на берег, мокрые и дрожащие. Я чувствовал себя неуклюжим и слабым от холода, а моя одежда, казалось, весила сотню фунтов, но я обнял Эрин за талию, и мы, спотыкаясь, пошли к дому. К тому времени, как мы добрались до дома, нас обоих била неудержимая дрожь, а мои руки онемели от холода.

Я знал, что нам нужно согреться, но мой мозг был словно в тумане, и я не мог заставить свои конечности двигаться так, как они должны были. Итак, я сделал первое, что пришло в голову, и начал подкладывать бумагу и растопку в камин, в то время как Эрин подошла к шкафу с бельем и взяла стопку полотенец. Она сняла с себя мокрую одежду, пока я разжигал огонь, а затем помогла мне раздеться.

Когда я почувствовал, что к моим пальцам немного вернулась чувствительность, я подбросил в огонь полено побольше, а затем пошел за большим одеялом, в которое мы и завернулись, пока дрожали у огня. В конце концов, наша дрожь утихла, наши тела согрелись и Эрин снова положила голову мне на грудь.

— Я не готова к тому, чтобы она уходила. Я не готова снова остаться совсем одна.

— Ты больше не одинока... если только ты этого не захочешь сама. Я люблю тебя, Эрин.

Я почувствовал, как она расслабилась, прижавшись ко мне.

— Я тоже люблю тебя, Дэвис, и мне жаль.

— За что?

— За то, что затащила тебя в озеро, как идиотка... черт, это было холодно.

ГЛАВА 6

Семья Вильмы настаивала на подаче срочного ходатайства в суд, несмотря на продолжающиеся возражения Вильмы, но как только судья узнал, что Элисон, квалифицированная медсестра, собирается остаться с ней, решение было простым. И позвольте мне сказать вам, что ум Вильмы был по-прежнему острым, как никогда, и она ясно дала понять своим врачам, а затем и своей семье и судье, что хочет остаться дома. Отчим Эрин был вне себя от гнева после того, как они проиграли слушание.

— Почему ты так упорно оттягиваешь неизбежное? Вильма умирает. Мы это знаем, она это знает, врачи это знают. Ты единственная, кто не хочет с этим смириться. Здесь, в городе, за ней бы лучше ухаживали в медицинском учреждении с настоящими медсестрами, а не полагались на студентку и маленькую девочку и на то время, которое ты можешь уделить ей дома. В следующий раз, когда у нее будет кризис, возможно, нам так не повезет, и это будет на твоей совести.

Внешне Эрин выглядела спокойной и невозмутимой, как стекло, когда ее отчим кричал на нее, но ее рука сжимала мою так сильно, что я подумал, что она может ее сломать. К счастью, прежде чем я успела что-то сказать, чтобы усугубить ситуацию, вмешалась Вильма.

— Почему ты так чертовски уверен, что знаешь, что лучше для всех остальных? Ты прав, я умираю. С этим никто ничего не может поделать. Если я снова сорвусь и ускорю процесс, так тому и быть. Но не смей притворяться, что тебя хоть на йоту заботит мои здоровье и счастье, или счастье твоей падчерицы, если уж на то пошло. Единственное, что тебя волнует, - это как можно быстрее получить наследство для своей жены. Неужели дела в твоем бизнесе идут так плохо, что ты не можешь дождаться моей смерти?

Казалось, она попала в точку, так как его лицо сильно покраснело, когда он начал заикаться в ответ, но она оборвала его прежде, чем он успел начать.

— А теперь уходи и оставь нас в покое. Ты скоро вернешься сюда на мои похороны, и никто не хочет, чтобы ты околачивался поблизости, надеясь ускорить их.

******

Неделю спустя Вильму выписали из больницы, и мы привезли ее домой. Элисон сразу же переехала к нам вместе с Манчкином, а вскоре за ней и Мэри. В большинстве случаев Джеймс заезжал за Мэри, чтобы отвезти ее в школу, а затем отвозил ее обратно. Элисон оставалась с Вильмой днем, а Мэри подменяла ее по вечерам. Эрин приходила помогать, когда могла, а я делал все возможное, чтобы обеспечивать их продуктами.

Это было не идеально, но сработало и, что более важно, сделало Вильму счастливой. Она мало говорила о своем раке, но было ясно, что ей становилось все хуже. Мэри заметила, что она стала меньше есть и больше отдыхать и что она начала принимать обезболивающие таблетки как утром, так и вечером перед сном. Однако Вильма по-прежнему была непреклонна в своем желании остаться в своем доме и продолжала учить Мэри искусству и жизни, то есть всему, чему могла.

В начале июня я зашел навестить Вильму и девочек ближе к вечеру и все еще был там, когда Джеймс привез Мэри из школы. Он проводил ее в дом, но затем неловко остановился на пороге, вместо того чтобы уйти.

— Мистер Кроуфорд, не могли бы мы поговорить минутку, если у вас есть время?

Я удивленно покачал головой. Сколько бы раз я ни просил его называть меня просто Дэвис, а не мистер Кроуфорд, он продолжал.

— Конечно, я как раз заканчиваю с Вильмой, - ответил я, нежно обнимая ее. В этот момент она чувствовала себя скорее птицей, чем человеком, просто кожей, свисающей с хрупких костей, удерживаемых вместе ее несгибаемой волей. Джеймс выглядел обеспокоенным, когда мы вышли на улицу.

— Возможно, это не мое дело, но вчера, когда я вернулся домой из школы, Калум и мой отец были на селекторном совещании с некоторыми чиновниками из округа, а также с сыном Вильмы и одной из ее внучек, адвокатом. Я не хотел подслушивать или что-то в этом роде, но они говорили по громкой связи, и было достаточно громко, чтобы я мог слышать их из кухни.

— Они говорили, что, когда Вильма умрет, ее имущество будет разделено поровну между всеми детьми и внуками, но в завещании есть пункт, где говорится, что земля у озера не может быть продана или застроена. Однако, судя по всему, как только Вильма уйдет, графство собирается захватить эту землю, используя Eminent domain (принудительное отчуждение частной собственности в пользу государства), чтобы организовать общественный катер, поскольку причал Вильмы - единственный всесезонный причал по крайней мере на десять миль в обе стороны. Они приведут его в порядок, а всю остальную землю продадут Макдугалам для застройки.

— Итак, семья Вильмы получит свои деньги, когда округ принудит их к продаже, а Макдугалы получат свою землю. Единственный оставшийся человек, который мог бы поднять шум, - это Эрин, но они полагают, что она уступит, как только увидит чек на крупную сумму из округа.

От рассказа Джеймса у меня кровь закипела в жилах. Я ненавидел богатых придурков, которые использовали свои деньги и подкупленных ими политиков, чтобы издеваться над всеми нами. Я просто не был уверен, что мы можем что-то сделать, чтобы остановить их. Я поблагодарил Джеймса за предупреждение и пошел поговорить с Вильмой, как только он ушел. Я ожидала, что Вильма будет так же возмущена предательством своей семьи, как и я, но она, казалось, восприняла все это на удивление спокойно.

— Спасибо, что поделился этим со мной, и спасибо Джеймсу за его откровенность. Он, должно быть, находился в глубоком противоречии между своей преданностью семье и желанием поступать правильно. Что касается того, что мы собираемся с этим делать, мы не собираемся ничего предпринимать. Я не хочу, чтобы ты рассказывал об этом Эрин или Мэри, это их только встревожит и расстроит. А у тебя есть дела поважнее, чем злиться на кучку двуличных придурков. Оставь это мне.

— А теперь, почему бы тебе не выйти на улицу, не снять эту рубашку и не начать рубить дрова или делать что-нибудь столь же мужественное? Скоро придет Эрин, а ты знаешь, как ей нравится смотреть на тебя, когда ты работаешь до седьмого пота.

Я не знал точно, что планировала Вильма, но в течение следующих нескольких дней она проводила много времени за разговорами по телефону. В конце июня очень хорошо одетый пожилой мужчина в сшитом на заказ костюме выходил из ее дома как раз в тот момент, когда я подъезжал к дому. Было ясно, что он бывал здесь и раньше, поскольку Манчкин проигнорировал его и вместо этого подошел, чтобы с энтузиазмом поприветствовать меня. Мужчина одарил меня дружеской улыбкой и положил свой портфель в свой ультрасовременный внедорожник Lexus, прежде чем подойти и представиться.

— Брэнтфорд Сейдж, - сказал он, протягивая руку. - Вы, должно быть, мистер Кроуфорд. Вильма много рассказывала мне о вас. Учитывая все, что она рассказала, я ожидал, что вы будете семи футов (210 см) ростом и с плащом.

Я посмеялся над этим образом супермена.

— Приятно, что она такого высокого мнения обо мне, но это слишком лестно для меня. И, пожалуйста, зовите меня Дэвис.

— Что ж, Дэвис, и, пожалуйста, зови меня Брэнтфорд, я знаю Вильму больше лет, чем вы живете на свете, и я никогда не слышал, чтобы она о ком-то отзывалась так, как о вас, за исключением Филиппа, конечно. А мы все знаем, как она относилась к Филиппу.

Я знал, что это не мое дело, зачем мистер Сейдж навещал Вильму, но мое желание защитить ее пересилило все мои колебания по поводу того, стоит ли высказываться вслух.

— Извините, если я невежливо спрашиваю, мистер Сейдж, но какое у вас дело к Вильме? Как вы, возможно, знаете, ее собственная семья вместе с известной местной семьей ведут кампанию, чтобы заставить Вильму продать эту землю. Вы ведь здесь не от их имени, не так ли?

— Могу заверить вас, Дэвис, что я здесь только для того, чтобы оказать услугу Вильме. Обычно я делю свое время между нашими офисами в Детройте, Нью-Йорке и Лондоне, но когда звонит Вильма, я в первую очередь отвечаю на ее звонки. Мне жаль, что я не могу рассказать больше о своих делах здесь, это тайна адвоката и клиента, но вы можете спросить ее сами, если она захочет.

— С ней все хорошо. Вильма по-прежнему сообразительна, и даже если она сбилась с пути на пару шагов, она все равно вдвое умнее и вчетверо мудрее, чем я когда-либо буду.

— Ну, мне пора идти. Но, к сожалению, я уверен, что скоро увижу вас снова.

******

К концу лета стало ясно, что приключения Вильмы почти закончились. Когда она работала с Мэри, то часто засыпала в удобном кресле в углу. У нее никогда не было отличного аппетита, но в последнее время он практически пропал. Эрин очень волновалась и предложила перевести бабушку в хоспис, но Вильма и слышать об этом не хотела.

— Этот дом был моим домом более 60 лет, и я не собираюсь покидать его сейчас. Он бы слишком сильно скучал по мне, а я не могу допустить, чтобы мой дом тосковал по мне. Нет ничего более угнетающего, чем унылый дом.

Даже Манчкин, собака с безграничной энергией, стала более сдержанной и часто молча наблюдала за Вильмой, пока та отдыхала.

Наконец, в последнее воскресенье августа мне позвонили, чего я так боялся. На другом конце провода я услышала голос Мэри, которая едва сдерживала слезы.

— Бабушка говорит, что слишком устала и пора ей прекратить бороться. Она велела мне позвонить тебе с Эрин и попросить вас приехать... Я слышал, как она всхлипывает, когда она говорила: - Чтобы попрощаться.

— Джеймс там, с тобой, Мэри?

— Я звонила ему. Он уже едет.

— Я позвоню Эрин, а потом поеду и заберу ее. Она будет не в состоянии вести машину.

Я прикинул, что вероятность того, что на шоссе в Петоски до 7 утра воскресенья будет пробка, сведена к нулю, поэтому добрался до квартиры Эрин в рекордно короткие сроки. Должно быть, она высматривала меня из окна, потому что бросилась в мои объятия еще до того, как я полностью выбрался из грузовика.

— Мне так жаль, милая, - это было все, что я мог сказать, и я просто молча обнимал ее, пока волны горя, сотрясавшие ее тело, не утихли.

— Нам пора идти, - сказал я, не зная, что еще сказать. Возможно, мне следовало сказать ей, что "Все будет хорошо", но я подозревал, что пройдет некоторое время, прежде чем это станет правдой. Но это было нормально. Люди скорбят в свое время. Эрин крепко держала меня за руку, когда мы ехали к Вильме.

— Почему бы тебе не рассказать мне о своих любимых воспоминаниях, связанных с твоими бабушкой и дедушкой?

Она вспомнила лето, которое подростком проводила с бабушкой и дедушкой. К тому времени она уже выросла в красивую молодую девушку, и ее родители хотели показать ее своим важным друзьям в Европе и других местах за ее пределами. Но она уже решила провести свое время с людьми, которых любила.

Она рассказала, как приезжала навестить их, когда училась в колледже. О том ужасном времени, когда заболел Филипп, и о своем горе в связи с его кончиной. Она сказала, что ее родители приехали в Гуд Харт на похороны, но ей тогда сразу показалось, что они с бабушкой были единственными, кто по-настоящему скорбел о его потере. Она замолчала, когда мы свернули к дому Вильмы.

Иди и повидайся со своей бабушкой. Дай мне знать, что тебе нужно, милая. Я здесь ради тебя.

Несмотря на свое горе, Эрин посмотрела на меня и взяла за руку.

— А как же ты? А тебе это не нужно, Дэвис? Ты тоже ее любишь.

— Люди проявляют свою любовь по-разному. В детстве у меня никогда не было возможности дарить или получать любовь, по крайней мере, в том смысле, в каком большинство из нас думает об этом. Но общение с тобой помогло мне понять кое-что важное о себе: я забочусь о людях, которых люблю. Так что позволь мне позаботиться о тебе, Мэри и Вильме в последний раз.

К этому моменту Мэри и Манчкин уже вышли на улицу. Глаза Мэри были красными, и на щеках виднелись дорожки от слез. Я вышел из грузовика и просто обнял ее на минутку. Эрин подошла ко мне сзади и тоже обняла ее. Манчкин, по-своему скорбящий, стоял рядом с нами, оберегая нас, пока мы горевали.

— Мэри, тебе не обязательно быть здесь до конца, тебе будет слишком тяжело. Ты можешь попрощаться, затем сесть в грузовик и поехать на встречу с Джеймсом. Мы дадим вам знать, когда все закончится.

Она только покачала головой.

— Где она?

Мэри провела нас в гостиную. То, что осталось от Вильмы, сидело в удобном кресле у камина. Когда мы только познакомились меньше года назад, она была очень маленькой женщиной, но сейчас выглядела почти неземной. Как будто ветер мог проскользнуть сквозь нее, попутно собирая ее истории. Она поманила меня к себе одной из своих согнутых рук.

— Дэвис, я рада, что ты здесь. Я знаю, что я старая жадина, но я хочу попросить тебя о трех одолжениях, и у меня осталось не так уж много времени, чтобы их ждать.

— Конечно, Вильма. Ты же знаешь, я сделаю все для вас с Эрин.

Она на мгновение закрыла глаза, чтобы собраться с мыслями.

— Во-первых, мне нужно немного побыть наедине с моими девочками. Я уверена, Джеймс будет здесь через минуту; он хороший мальчик, не обижайся на этих придурков из его семьи. Он любит нашу Мэри. Выйди на улицу, и когда он придет, я хочу, чтобы ты спустился к озеру и расставил пять кресел Адирондак так, чтобы они стояли все вместе и были обращены к воде. Затем возвращайся ко мне.

— Сделаю, Вильма.

Я вышел на улицу и сел на ступеньки крыльца, почесывая Манчкина за ушами, пока ждал. Джеймс подъехал меньше чем через десять минут, и я объяснил, что произошло, и просьбу Вильмы. Закончив осмотр озера, мы вернулись в дом, а Манчкин тихо следовал за нами по пятам. Мы вошли внутрь и увидели, что Вильма, Эрин и Мэри крепко обнимаются. Я не решался прервать их, но Вильма увидела нас и подозвала к себе.

— А вот и ваши большие, сильные мужчины. Девочки, не могли бы вы принести несколько одеял для Джеймса, чтобы он отнес их к озеру для меня? И, Дэвис, еще одна одолжение для меня - отнеси меня к озеру в последний раз. Не могли бы вы, остальные, уделить нам с ним несколько минут, прежде чем последовать за нами?

Я поднял Вильму со стула и заключил в объятия. Она казалась почти невесомой, но я заметил, как она озорно улыбнулась, когда мы двинулись в путь.

— Знаешь, в последний раз, когда мужчина нес меня вот так, мое путешествие заканчивалось совсем по-другому.

Я не мог удержаться от улыбки, даже в конце Вильма все равно не скупилась на поддразнивания и намеки.

— Бьюсь об заклад, ты бы хотела, чтобы тебя сейчас нес другой мужчина, - пошутил я в ответ, но Вильма просто положила голову мне на грудь.

— Нет. Нет, Дэвис, не хочу. Я скоро увижусь с этим другим мужчиной. Я счастлива быть здесь, с тобой. Я так горжусь тобой. Ты такой хороший и верный человек. Я о многом прошу тебя, но в качестве третьего одолжения, ты присмотришь за моими девочками, когда я уйду?

К этому моменту мы добрались до причала, и я усадил Вильму на средний стул из пяти.

— Тебе не нужно просить, Вильма. Конечно, я присмотрю за ними. Потому что ты просишь меня об этом, и потому что я люблю их так же, как и ты.

Вильма улыбнулась и, взяв меня за руку, вложила в мою ладонь три маленьких предмета. Я посмотрел вниз и увидел, что она сняла свои обручальные кольца и отдает его мне. К ним присоединилось почти такое же обручальное кольцо, которое, должно быть, принадлежало Филиппу до его смерти.

— Ты поймешь, когда придет время для этого. Хотела бы я присутствовать при этом и увидеть это. Возможно, благодаря этим кольцам мы с Филиппом сможем оставаться частичкой вашей любви друг к другу, даже когда нас не станет.

Джеймс и девочки уже спускались по тропинке к озеру и должны были подойти к нам через минуту. Прежде чем они подошли, Вильма бросила на меня последний серьезный взгляд.

— Когда после похорон зачитают мое завещание, начнется настоящий ад. Будь рядом с Эрин, пожалуйста. Ошибки, которые я совершила со своими детьми, полностью моя вина, но Эрин придется нести это бремя еще некоторое время, когда меня не станет. Для ее умирающей бабушки было бы очень важно знать, что ей не придется нести свое бремя в одиночку.

— Я буду делить это бремя с ней столько, сколько нужно. Столько, сколько она мне позволит.

Вильма похлопала меня по руке.

— Это хорошо. Я люблю тебя, Дэвис, но, думаю, пришло мое время.

Мэри и Эрин подошли вместе с Джеймсом и позаботились о том, чтобы Вильма была укутана в теплые одеяла, пока она смотрит на озеро. Мэри и Эрин сели по обе стороны от нее и держали ее за руки, а мы с Джеймсом сели по краям. Манчкин устроился у ног Вильмы, чтобы согреть их.

Через некоторое время Вильма заговорила. Она рассказывала нам историю своей жизни с Филиппом; о том, как они познакомились, как впервые приехали сюда, как строили этот дом и растили детей. Она рассказала об их успехах как художниках и неудачах как родителей. Она рассказала о своих сожалениях, а также о своей глубокой любви к Эрин и Мэри и о том, как высоко она ценит то, что они для нее делали. Она на мгновение замолчала, когда поднялся ветер, но мы услышали ее последние слова, прежде чем ветер унес остальные.

"Вы все художники, и все вы достойны любви".

Она замолчала, и мы долго сидели, слушая, как ветер дует с озера.

ЭПИЛОГ

Как всегда, Вильма была права. Оглашение ее завещания действительно вызвало бурю негодования, но она позаботилась о том, чтобы мы были к этому готовы.

Вы помните мистера Сейджа, того мужчину в костюме, который приходил навестить Вильму незадолго до ее кончины? Оказалось, что он был не просто старым другом, но и именитым партнером в крупнейшей юридической фирме штата и одной из самых влиятельных фирм в стране.

Похоже, что Филипп не просто писал портреты для самой богатой семьи штата (вы бы узнали их имена по больницам, музеям и другим культурным учреждениям, где они представлены на видном месте), но и стал близким другом их семей. Однако вы бы никогда об этом не узнали, поскольку Филипп отказывался даже публично признавать их дружбу, чтобы ненароком не использовать их имя в своих целях. Мистер Сейдж также был хорошим другом семьи Филиппа с Вильмой и с годами сблизился с ними.

После того как Джеймс рассказал Вильме свою историю, она позвонила этим старым друзьям семьи и впервые за всю их долгую дружбу попросила их о помощи. Она никогда бы не сделала этого ради собственной выгоды, но ей было невыносимо думать, что наследство Филиппа будет утрачено из-за жадности и предательства его детей. В течение этих дней мистер Сейдж работал над решением проблемы Вильмы, и все было подписано и скреплено печатью задолго до того, как Вильма скончалась.

День оглашения завещания был бы комичным, если бы не был таким трагичным. Наконец, через несколько недель после смерти Вильмы ее дети и внуки собрались, чтобы выразить свою глубокую скорбь по поводу ее кончины. Многие люди были одеты в черное, и у многих были печальные лица.

Неудивительно, что вся семья Макдугал также присутствовала как на похоронах, так и на небольшом собрании в доме Вильмы после них. Джеймс был рядом с Мэри, обнимая ее за плечи, чтобы утешить ее и защитить от своей собственной семьи, насколько это было в его силах. Остальные члены клана Макдугал присоединились к семье Вильмы и озаботились о том, чтобы попользоваться бесплатным вином и закусками.

Согласно ее желанию, Вильма была кремирована, а ее прах развеян с террасы за ее домом, чтобы ветер мог отнести его к озеру. И снова, согласно ее желанию, завещание было зачитано сразу после этого.

Первым сюрпризом дня стало то, что мистер Сейдж, который, как все думали, пришел просто выразить свои соболезнования в связи с кончиной Вильмы, сообщил семейным адвокатам, что завещание, находящееся в их распоряжении, было аннулировано ранее в том же году. И семья Вильмы, и их адвокаты тут же начали протестовать, пока этот человек официально не представился как полноправный партнер "Sage, Bentley и Carstairs" и как новый распорядитель наследства Вильмы.

Вторым сюрпризом стали размеры и протяженность этого поместья. Участок у озера был значительно больше, чем кто-либо мог себе представить, и включал в себя несколько дополнительных домов и коттеджей, которые Вильма и Филипп приобрели за эти годы. Однако, в отличие от предыдущего завещания, которое оставляло равную долю земли каждому из потомков Вильмы, новое оставляло всю землю в бессрочном пользовании, как часть земельного фонда, который был создан в интересах художников, местных жителей и даже для туристов с юга, которые летом добирались до нижнего полуострова.

В рамках земельного фонда причал должен был быть расширен и укреплен, а на земле должны были быть построены общественная пристань для лодок и парк, которые должны были содержаться в рабочем состоянии. Эрин и я были назначены попечителями земельного фонда вместе с мистером Сейджем и Мэри, когда она достигла совершеннолетия. Учитывая строгие законы Мичигана, запрещающие использование выдающегося земельного участка в личных целях, не было никаких шансов на то, что Макдугалы и округ смогут осуществить свои планы по захвату земли.

Третьим и последним сюрпризом стало то, что Вильма и Филлип за эти годы добились гораздо больших успехов в продаже своих произведений искусства и в своих инвестициях, чем кто-либо думал или ожидал. В дополнение к собственности, которая теперь находилась в доверительном управлении, они накопили состояние, выражающееся восьмизначной цифрой. Большая часть этих денег ушла на создание земельного фонда и его управление, но немалая сумма была выделена на финансирование обучения в колледже моих брата и сестер и на погашение значительного студенческого долга Эрин за обучение в медицинской школе. В завещании также оговаривалось, что поместье должно оплатить все расходы, которые семья Вильмы понесла на участие в похоронах (разумеется, по их квитанциям).

Картины Вильмы передавались публичной галерее в Гранд-Рапидсе и галереям за ее пределами, за несколькими примечательными исключениями. Мэри получила бы три картины из коллекции по своему выбору, которые не были указаны в завещании. После долгих раздумий она выбрала первую и последнюю работы, написанные Вильмой, обе из которых висели в гостиной, а также небольшой этюд с изображением дома, который Вильма держала в своей спальне рядом с фотографией, на которой они с Филиппом были запечатлены в день их свадьбы.

Эрин подарили портрет молодой женщины, сделанный Филиппом, и этот портрет до сих пор висит над нашей каминной полкой рядом с его портретом молодой Вильмы, который она оставила мне. Единственный раз, когда они покидали нашу каминную полку, это когда их показывали на ретроспективной выставке их работ в музее в Нью-Йорке, но после их ухода дом казался страшно пуст.

Семья Эрин была в ярости из-за изменений в новом завещании. Они пригрозили, что будут бороться с этим всеми имеющимися в их распоряжении средствами. Они испробовали все грязные уловки, какие только могли придумать, подвергая сомнению умственные способности Вильмы за несколько месяцев до ее смерти, оспаривая законность земельного фонда и пытаясь очернить наши персоны, подразумевая, что мы были золотоискателями, которые прокрались в жизнь Вильмы, чтобы присвоить семейное наследство. Однако в конце концов адвокаты семьи оказались не в состоянии противостоять Брэнтфорду и его фирме.

Когда ни одна из их уловок не сработала, семья Эрин и Макдугалы ополчились друг на друга, и последовавшие за этим судебные процессы продолжаются и по сей день. Мне бы хотелось сказать, что это был конец Макдугалов, или что семья Эрин в конце концов смирилась. К сожалению, все по-прежнему так же ужасно, как и прежде. Но, по крайней мере, их высокомерие и коррупция теперь были достаточно видны и были так далеко, чтобы мы могли спокойно не обращать на них внимания.

Кстати, моя мама по-прежнему отсутствует в нашей жизни. Честно говоря, я не знаю, жива ли она вообще, хотя предполагаю, что кто-нибудь попытался бы найти ее ближайших родственников, если бы она умерла. Иногда я проявляю милосердие и надеюсь, что ей удалось встретиться лицом к лицу со своими демонами и изменить то, что осталось от ее жизни, к лучшему. Но чаще всего я просто рад, что она больше не может причинять боль людям, которых я люблю.

Когда все улеглось, Элисон закончила школу и стала практикующей медсестрой, о чем всегда мечтала. На последнем курсе, когда она проходила клиническую практику в больнице в Детройте, она встретила очаровательного терапевта, который безумно в нее влюбился. К счастью для него, его чувства были взаимны, и сейчас они женаты и живут в Гранд-Рапидсе. Они делят свой отпуск между нашей семьей и семьей ее мужа в Детройте и каждое лето проводят у нас несколько недель. Их сын не разлей вода с нашей дочерью, и их воображение переносит их вместе через бесконечные приключения.

Шэрон добилась успеха в своем стремлении покинуть полуостров и увидеть больше мира. Она получила степень бакалавра в области творческого письма в Чикаго, прежде чем отправиться повидать мир, и до сих пор бродит по миру. Но она присылает нам много фотографий, когда у нее появляется такая возможность, и недавно Эрин заметила, что на многих из ее фотографий на заднем плане улыбается одна и та же очень привлекательная женщина. Я думаю, что это, вероятно, совпадение, но Эрин думает иначе. Я очень надеюсь, что Эрин права. Больше всего на свете я хочу, чтобы моя семья обрела свои любовь и счастье. Когда дух побудит ее вернуться к нам домой (с подругой или без нее), мы будем ей очень рады.

Мэри несколько месяцев оплакивала свою утрату, но вместо того, чтобы замкнуться в себе, она направила свои эмоции на создание триптиха картин, который прочно утвердил ее как перспективный талант в мире искусства. Она прожила с нами несколько лет, пока Джеймс не сделал ей предложение, после чего они переехали в один из коттеджей, принадлежащих фонду.

К сожалению, семья Джеймса узнала, что это он рассказал Вильме об их планах, и они отреклись от него. У него было несколько трудных лет, но Мэри помогла ему пережить их, и когда ему исполнилось восемнадцать, я взял его в ученики. Сейчас он руководит одной из моих бригад. Раньше я беспокоился, что он любит Мэри больше, чем она его, и что этот дисбаланс может привести к душевной боли. Мои опасения рассеялись, когда она написала свой первый портрет. Джеймс был ее героем, и я никогда не видел картины, более наполненной любовью и желанием. Несколько лет спустя один коллекционер предложил ей за это потрясающую сумму денег, но она вежливо отказалась.

Что касается Лейна, то кто знает, что он будет делать со своей жизнью, но у него средний балл 4, 0, и весь мир для него - это его устрица (англ. идиома. Дословно: "Мир твоя устрица", что означает "весь мир у твоих ног" или "можешь делать всё, что захочешь". Фраза впервые появилась в пьесе Шекспира “Виндзорские насмешницы”, 1602 г.). Юристы, обрушившие свой адский огонь на семейку Макдугалов, несомненно, произвели на него впечатление, так что я подозреваю, что в будущем он сможет последовать их примеру. Он также завоевывает популярность как диджей, сочетая классику 40-х и 50-х годов с новыми битами.

Недавно он начал встречаться с новой девушкой, и она настоящая прелесть. Я еще не рассказал ей о том дне, когда он впервые встретил Эрин... пока. Но поверьте мне, это время придет. Но пока этого не произошло, Лейн более чем счастлив выполнять свои обязанности по дому и помогать по хозяйству. Но больше всего на свете он любит ходить с удочкой к краю причала и ловить рыбу, пока ветер с озера играет его волосами.

А еще есть Эрин и я. Должен сказать, что в конце концов у нас все сложилось довольно хорошо. Мне потребовалось меньше года, чтобы воспользоваться последними подарками Вильмы, и следующим летом мы с Эрин поженились в новом парке у причала. Вильма завещала свой дом и несколько акров земли Эрин, отдельно от земельного фонда, и мы потратили несколько лет на то, чтобы привести его в порядок и расширить, чтобы мои брат и сестры знали, что для них всегда найдется место, если им это понадобится - на день, неделю или на всю жизнь.

У меня все еще не очень хорошо получается выполнять приказы или следовать инструкциям, но нежные просьбы любимой женщины, скрепленные поцелуем в щеку? Оказывается, меня это более чем устраивает. И я до сих пор не понимаю, что прекрасный врач нашел в таком сантехнике, как я. Но вместо того, чтобы позволить своей неуверенности взять верх, я научился принимать свою удачу с улыбкой.

Одна из наших собственных традиций заключается в том, что каждую пятницу вечером мы находим время для совместных танцев. Если у нас дома гости или родственники, они знают, что тоже присоединятся к нам; правило Вильмы "никаких wallflowers" по-прежнему в силе. Теперь, когда она достаточно подросла, я учу нашу дочь танцевать, и ее любимое занятие на свете - кружиться по гостиной на руках у мамы и папы.

Иногда по вечерам, когда мы остаемся только втроем и наша дочь ложится спать, мы позволяем тихому потрескиванию старых пластинок "из 40-х от Вильмы" вернуть нас в прошлое. Мы танцуем вместе при приглушенном свете, музыка пронизывает тихую ночь, словно шепот из прошлого.

А когда музыка стихает, мы крепко прижимаемся друг к другу и слушаем голоса тех, кого мы любили, которые доносятся С ОЗЕРА ВМЕСТЕ С ВЕТРОМ.

[i] Петоски (Petoskey, Michigan) - крупнейший город и административный центр округа Эммет, штат Мичиган, а также самый крупный населенный пункт в округе.[5] По данным переписи населения 2020 года, население Петоски составляло 5877 человек.

Петоски является частью Северного Мичигана и одним из самых северных городов на Нижнем полуострове Мичигана. Петоски расположен на южном берегу Литтл-Траверс-Бей, залива озера Мичиган.[6] Петоски расположен прямо напротив залива Харбор-Спрингс, другого города округа Эммет. Петоски - популярный курортный город на Среднем Западе.

Петоски получил свое название от камня Петоски, окаменелого коралла, который является охраняемой государственной собственностью штата Мичиган с 1965 года.