Полина давно собиралась обратиться к психологу, но никак не могла решиться.

Во-первых, ей было стремно самой идти к мозгоправу, что означало признать, что у нее не всё в порядке с головой. Во-вторых, ее муж как-то раз недвусмысленно заявил, что считает их шарлатанами, которые ни черта не делают, а лишь сидят с умным видом, слушают и со всей присущей им экспертностью навязывают пройти курс из десяти сеансов, каждый из которых стоит 10% от зарплаты. В-третьих, ее консервативные родители тоже не верили в психологию, считая, что все эти депрессии, кризисы, эмоциональное выгорание — лишь выдуманные проблемы, появляющиеся в результате безделия. «Вот в нашу молодость никто про эти проблемы не знал, и ничего — выжили же как-то!». Отсутствие поддержки в семье лишь усиливало ее нерешительность и прокрастинацию.

Так бы она и осталась один-на-один со своими тараканами, если бы не Наташка. Пока их дети играли в соседней комнате, Наташка, наливая красное полусладкое в бокал, не постеснялась сказать:

— Поля, я на той неделе сходила к одному психологу, и после первого же сеанса заметила, что мои комплексы стали отступать. Я больше не боюсь носить красивые платья, ярко краситься и флиртовать с мужиками. Мне перестало быть неловко от того, что мужики оборачиваются взглянуть на мою задницу. И что самое главное, даже с Мишей у нас всё чики-пуки, если понимаешь, о чем это я, — ее захмелевшее лицо тронула лукавая улыбка.

Конечно, Поля все прекрасно понимала. Миша был еще большим деспотом и собственником, чем ее собственный муж. Ей порой казалось, что он Наташку даже бьет временами, хотя та, разумеется, ни в чем не признается. Поле так же было очевидно и то, как она преобразилась за последние дни.

— И как все прошло? — с любопытством спросила она подругу.

— Лучше один раз попробовать нежели сто раз услышать! — изрекла житейскую мудрость Наташка. — Вот возьми и запишись на прием! Я уверена, тебе это тоже пойдет на пользу.

— Ну не знаю... — начала выкобениваться Поля.

— А я тебе говорю: запишись! И необязательно об этом говорить мужу или родителям. Сходи на прием и точно не пожалеешь. Александр Николаевич творит чудеса!

С этими словами их наполненные вином бокалы звякнули, и механизм был запущен.

И вот она сидит в просторном фойе, пьет американо из фарфоровой чашки и отсчитывает последние пять минут до сеанса. За стойкой ресепшн приветливо улыбается администратор. Кроме них двоих в просторном фойе никого! Полина уже минут десять перебарывает соблазн на все плюнуть и уехать домой, однако в то же время ее распирает любопытство. А вдруг все это время от душевного покоя ее отделял один лишь шаг?! Вдруг Александр Николаич сможет разобраться с ее тараканами?! Вдруг в ее жизни все тоже начнет налаживаться после этого сеанса?!

Дверь в 101 кабинет отворилась. Оттуда вышла роскошная пышногрудая блондинка. Следом за ней невысокого роста мужчина среднего телосложения с заурядной прической и классическими очками. Блондинка, выйдя из кабинета, расплатилась на стойке администратора, а затем обернулась к психологу и с широкой улыбкой пролепетала:

— Александр Николаич, огромное Вам спасибо! Вы просто чудо. До встречи в следующий понедельник.

— Всего доброго, Снежана! С нетерпением жду нашей встречи, — расплылся в польщенной улыбке психолог и, когда пышногрудая Снежана удалилась, перевел свое внимание на Полину.

— Здравствуйте, Полина Андреевна! Прошу, проходите, — он жестом указал ей на открытую дверь, и, поставив чашку на стоявшее перед ней блюдце, Полина набралась храбрости и последовала за ним.

Кабинет просторностью не отличался, однако был солидно обставлен: массивный стол, вместительный диван, два крепких кресла друг напротив друга. В углу Полина заприметила бар за стеклянными дверцами, наполненный бутылками от благодарных пациентов. Стена позади стола была увешана многочисленными сертификатами, дипломами и благодарственными письмами.

— Прошу, Полина Андреевна, присаживайтесь на диван, — пригласил ее Александр Николаич, и, хотя она планировала занять одно из кресел, его приглашение не оставило ей выбора. Сам же он, закинув ногу на ногу, расположился напротив нее. На пару минут в кабинете воцарилось неловкое молчание. Он сидел в своем кресле и пристально смотрел на нее изучающим взглядом. Полине стало некомфортно: казалось, его глаза видели ее насквозь — ее еще молодое, но уже не такое подтянутое тело под одеждой, ее наивную и скромную душу за маской лица. Она чувствовала, как ускорилось сердцебиение, как пересохли губы, как участилось дыхание. Александр Николаич же демонстрировал крайнюю беспристрастность: ровное дыхание, спокойный взгляд, уверенная поза. Наконец, он нарушил тишину.

— Я чувствую в Вас крайний скептицизм, Полина, — сказал он в лоб, чем еще больше обескуражил девушку. — Вы не верите, что у нас все получится, верно? Так дело не пойдет, — не давая ей шанса ответить, продолжал спокойным (даже маниакально-спокойным) голосом он. — Чтобы возыметь успех, мне требуется Ваша вера, открытость и прозрачность. Вы должны быть со мной предельно откровенной и искренне отвечать на все мои вопросы, чтобы я смог заглянуть Вам в душу и навести там порядок. От Вас потребуется осознание разделенной ответственности: как бы хорошо я ни делал свою работу, если Ваше нутро будет от меня закрыто, ничего не получится. Вам необходимо быть активным участником нашего процесса, а не наблюдателем. Что значит, Вы выполняете все, что я Вам велю; Вы послушно следуете туда, куда я Вас веду; Вы отключите все рефлексы и инстинкты, которые могут мне помешать. И тогда, кончив наш сеанс, мы оба останемся довольными. Договорились?

Полина слушала его, как завороженная, и лишь сейчас смогла сглотнуть. В ответ она лишь кивнула.

— Принимаете ли Вы мои правила, Полина? — требовательным решительным голосом спросил он.

Она снова кивнула.

— Нет, милая, так дело не пойдет. Вы должны принять их вслух. Сказав «Принимаю», Вы подписываете со мной устный контракт и уже не сможете его нарушить. Так что еще раз: принимаете ли Вы мои правила, Полина?! — она чувствовала исходившую от его голоса энергию и власть.

— Принимаю, — еще раз сглотнув, произнесла она.

— Звучит неубедительно, — возразил Александр Николаич.

— Принимаю, — тверже сказала она.

— Не верю!

— Принимаю, — почти криком ответила она.

— Замечательно! — наконец улыбнулся он. — Тогда расстегните верхнюю пуговицу на своей блузке, — небрежно бросил Александр Николаич.

— ЧТО?! — возмущенно воскликнула Полина.

— Полина, мы же договорились, что Вы делаете все, что я велю, — сказал он таким тоном, словно ее возмущение было неподобающим. Словно он отчитывал ее за проступок. — Я должен понять, что Вы настроены серьезно. Как я могу ожидать того, что Вы откроете мне свою душу, если Вы не в состоянии расстегнуть какую-то пуговицу на блузке?!

Его слова пристыдили ее, и она покорно расстегнула пуговицу.

— Молодец, Полина! Всего какая-то пуговица на блузке, но зато КАКОЙ шаг навстречу своей цели! — его губы расплылись в воодушевляющей улыбке, отчего у нее на сердце полегчало. От его одобрения ей вмиг стало хорошо. Ощущение, которое ей не терпелось испытать вновь. — Теперь встаньте, Полина.

Она с радостью исполнила его указ. Он вновь подбодрил ее улыбкой.

— Покрутитесь!

Полина медленно повернулась к нему спиной, давая ему рассмотреть свою фигуру, а затем снова лицом.

— Прекрасно! — удовлетворенно воскликнул он. — Теперь я вижу корень всех Ваших проблем, Полина.

Она не решилась спросить: в чем же? По его просьбе она вытянула руки на уровне плеч, а затем подняла их над головой, отчего блузка натянулась, подчеркивая ее грудь. После рождения двух детей и кормления их материнским молоком ее анатомия изменилась. Грудь увеличилась, а затем обвисла, потеряв упругость былых лет. То же самое можно было сказать и про ее ягодицы: некогда подтянутая спортивная попка из-за отсутствия тренировок растянулась и начинала обрастать целлюлитом. Приходилось носить утягивающее белье и лифчики с пуш ап эффектом. Александр Николаич тем временем восторженно встал с кресла и с восхищением разглядывал ее фигуру.

— Полиночка, милая! Вы же сами себе не нравитесь! А себя нужно любить. Вы только поглядите, какая у Вас роскошная грудь! — с этими словами он подошел к ней, а его руки так приблизились к ее третьему размеру, что она ощущала исходившее от них тепло. Его ладони обвили в воздухе контуры ее бюста. — А какая у Вас изящная талия! — его руки стекали вдоль ее тела вниз. — А какие сочные ягодицы! — пока она смущенно слушала его дифирамбы, Александр Николаич экспрессивно ухватил ее обеими руками за задницу, чем вызвал ее трепетный вздох, и тут же отступил. — Вы же прекрасны, Полиночка! Вам следует понять и признать свою красоту и сексуальность. Вы просто обязаны себя полюбить! Как окружающие смогут в Вас увидеть красотку, если Вы сами ее не видите?! — он встал напротив нее и смотрел на нее восхищенным и слегка укоризненным взглядом, выдерживая паузу, чтобы смысл его слов достиг адресата. — Как они смогут полюбить Вас, если Вы сами себя не любите?! — его голос вкрадчивой интонацией пробирался в ее душу. — Вы должны быть уверены в том, что Вы этого достойны! — он сделал шаг в сторону и стал медленными размеренными шагами ходить вокруг нее. Полина опустила руки вдоль туловища и слегка ссутулилась. Александр Николаич, стоя позади нее, положил свои руки ей на плечи и поправил ее осанку. Полина, словно кукла в его руках, послушно следовала всем манипуляциям. — Как Вы считаете, Полина, Вы достойны быть любимой? — низким бархатным голосом донеслось до нее сзади.

— Да, — сказала она неуверенно.

— Не слышу, — снова произнес тот же голос.

— Да, достойна! — воскликнула она.

— Достойна ли ты быть желанной? — его горячие руки, едва касаясь ее шеи и щек, собрали ее непослушные волосы в хвост.

— Достойна! — снова воскликнула Полина.

— Достойна ли ты быть счастливой? — на этот раз его руки оказались на ее талии и выправили ее позу.

— Достойна! — в третий раз воскликнула Полина.

— Очень хорошо, Полиночка, — сказал он, усаживая ее на диван и садясь рядом. — Задай себе вопрос: насколько ты любима, желанна и счастлива сейчас? — он сделал паузу, не требуя ответа, а лишь выжидая, когда она осмыслит вопрос. — А теперь: чего тебе не хватает, чтобы чувствовать себя любимой, желанной и счастливой?

Полина сама того не заметила, как откинулась на спинку дивана и сомкнула глаза. Ее руки лежали на коленях, обтянутых колготками шоколадного цвета. Ее грудь вздымалась под блузкой в такт ее глубокому размеренному дыханию, а губы обсохли, поэтому она провела по ним кончиком языка, чтобы увлажнить.

— Мне не хватает комплиментов от мужа. Приятных подарков. Его восхищенных взглядов. Его приставаний, когда я прохожу мимо в халате или без него. Мне не хватает романтики: слов любви, свиданий со страстным продолжением...

— А что ты можешь рассказать про ваш сексуальный опыт?

— В начале отношений все было замечательно. Мы занимались этим везде, где подвернется — на парковке в машине, на заднем ряду в кинотеатре, в квартире моих родителей, в доме его старшего брата. Его руки так и норовили оказаться под моей юбкой...

— А после рождения детей все изменилось, — не спрашивал, а констатировал Александр Николаич.

— После рождения детей вся камасутра свелась к одной единственной миссионерской позе. Я не помню, когда я последний раз испытывала оргазм. Затем даже миссионерская поза становилась все реже и реже. Я перестала чувствовать, что он меня хочет.

— А теперь, Полиночка, опиши мне, как бы ты хотела заняться сексом? — тихий бархатистый голос доносился у самого ее уха.

— Я хочу... я хочу страсти. Я хочу, чтобы он напал на меня. Сорвал с меня одежду. Прижал к столу или дивану или другому предмету мебели и сунул свои пальцы в мою промежность. Хочу ощутить его горячие поцелуи на своей шее, на своей груди, у себя между ног. Хочу, чтобы он поставил меня на колени и расстегнул ширинку. Затем требовательно сказал достать его член и поласкать его. Хочу ощутить его вкус, твердость и тепло у себя во рту... — от возбуждения у нее участилось дыхание, грудь томно вздымалась под блузкой, и стало трудно сидеть спокойно, не ерзая бедрами на диване.

— Продолжай, — велел ей голос.

— Хочу, чтобы он взял меня грубо, быстро, страстно, — ее голос становился громче и уже почти срывался на крик. — Хочу стонать и визжать от его присутствия во мне. Чтобы мышцы ныли и болели от физических нагрузок. Чтобы пот ручьем и засосы на шее. Хочу в пучине дикого секса громко кончить и потерять сознание, а затем очнуться от его нежных поцелуев на своих щеках, шее и груди.

— Готова ли ты на эксперименты?

То ли от его бархатного голоса, то ли от самого вопроса ее тело покрылось мурашками и дух перехватило. Сквозь легкую дрожь она прошептала «Да».

— Встань!

С по-прежнему закрытыми глазами Полина поднялась с дивана и встала перед ним.

— Расстегни блузку!

Как завороженная она принялась расстегивать пуговицы, обнажая полоску плоти. Затем его горячие пальцы коснулись ее вздымающейся груди, и новая порция мурашек пробежалась по ее телу.

— На колени! — приказал ей голос, и Полина повиновалась.

Сквозь пелену транса до нее донесся вжик расстегиваемой молнии, а затем ее губ коснулось что-то твердое, горячее и влажное. Следуя его дальнейшим командам, она открыла рот и принялась ласкать его член. Сначала целовала и обхватывала его губами, затем подключила язык. Его головка заполнила ее рот. Полина сосала его и причмокивала. По губам стекала смазка вперемежку с ее слюнями. Она двигала головой вперед-назад, подбадриваемая бархатистым голосом: «Да, милая, вот так! Поводи кончиком языка. Глубже. Быстрее!». Затем, повинуясь очередной команде, она замерла, а его руки, ухватившись, зафиксировали ее голову. Теперь двигаться начал он, засовывая детородный орган ей все глубже и глубже по самые гланды. Полина покорно заглатывала и мычала в такт его поступательным движениям. Он периодически извлекал член из ее рта, давая ей отдышаться, и водил мокрой головкой по ее губам и языку, а потом засовывал его снова. Наконец, последовала очередная команда: «Сними бюстгальтер и обхвати сиськами мой ствол», и Полина ее послушно выполнила. Едва застежка лифчика дала слабину, чашечки упали под весом ее третьего размера. Он сел на диван, а она расположилась у него между ног. Взяла руками груди и приступила к сисечному массажу. Он откинулся на спинку дивана и стонал от удовольствия, пока она терлась грудью о его ствол. Его горячий твердый член пульсировал между ее сисек. Вдруг он напрягся. Подался вперед, чтобы было удобнее контролировать процесс. Взялся за ее сиськи сам и серией быстрых движений довел себя до оргазма.

Пока его горячая липкая сперма остывала на ее груди, он повелел ей снять юбку и колготки и остаться в одних трусах. Наблюдая за тем, как она выполняет его команду и обнажает свои ножки и ягодицы, он открыл ящик стола, достал несколько предметов и закинул в рот таблетку. Затем уложил Полину на диван и, раздвинув ей ноги, принялся за ее промежность. Сквозь пелену транса она почувствовала его крепкие руки на внутренней стороне своих бедер, которые плавными массирующими движениями продвигались в сторону ее небритой киски. Затем ее пронзил электрический разряд, когда его пальцы коснулись ее половых губ. В кабинете раздался трепетный томный стон. Он круговыми движениями массировал ее промежность, направляя сексуальную энергию в самый центр мироздания. Ее бутон давно раскрылся, и вагинальные соки пропитали ее трусики. Полина лежала и ерзала на диване, томясь от немоготы.

Наконец, он стянул с нее последний предмет гардероба и обнажил молящую его киску. В следующий миг по ее телу снова побежали мурашки, когда она ощутила его горячее дыхание у себя между ног, а затем его язык коснулся ее влагалища. Полина вздрогнула от этих ощущений. Она блаженно вскрикнула и непроизвольно схватила его за волосы. Его язык совершил еще пару круговых движений, активируя и ее клитор, и все клетки на поверхности, а потом проник внутрь. Его пальцы продолжали массаж, а губы нежно обхватили ее плоть. Из ее груди вырывались томные ахи и охи, ее соски возбужденно торчали, а таз по-прежнему ерзал на диване, пока он французским поцелуем ласкал ее вагину. Вслед за языком он вонзил в нее свои пальцы и, казалось, вот-вот достанет до матки. Вонзил их раз-другой-третий, прокладывая себе дорогу. А затем плавные медленные движения сменились частыми и энергичными. Словно пулеметная очередь. Полина закричала под шквалом шлепков. Мышцы пресса, ягодиц, влагалища натянулись. Она задержала дыхание, выгнула спину и утонула в долгожданном оргазме. Бренное тело сковали судороги. Ее бедра, ягодицы, промежность и груди покрыла крупная дрожь. И затем, когда волна наслаждения отхлынула, она наконец-то смогла протяжно шумно выдохнуть и расслабить мышцы. Однако, отдыхать было рано.

— Перевернись! — скомандовал бархатистый голос, и Полина незамедлительно выполнила команду.

Он провел крепкими руками по ее спине вверх и вниз, остановившись на ее ягодицах. Сильные пальцы сжали ее мягкую плоть и попытались раздавить, оставляя на ней следы. Пока его член наливался кровью и вновь становился твердым, он мял ее ягодицы, словно тесто, готовясь испечь булочки. Его руки старыми добрыми круговыми движениями массировали ее бедра, разгоняя кровь и напряжение. Когда ее задница раскраснелась, он очередной командой поставил ее на колени и раздвинул ноги: ее розочка еще не успела оправиться от недавнего оргазма, но уже с удовольствием готова была испытать следующий. Он натянул ребристый презерватив на затвердевший орган и с размаху вонзил его. Полина блаженно простонала, принимая его.

Вонзаясь в нее ребристым концом, он продолжал массировать ее ягодицы — то растягивал их, то сводил вместе. Его короткие ногти царапали ее кожу, а большие пальцы рук тянулись к анусу. Полина учащенно дышала и стонала, пока бархатистый голос сзади изрекал различные пошлости. Его ребристый конец ходил взад-вперед по ее пещерке, растягивая стенки влагалища и доставляя ей целый спектр новых ощущений. С каждой минутой его фрикции становились жестче и быстрее. Он держал ее за поясницу одной рукой, а другой подгонял шлепками по попке. И вдруг, в пылу интенсивного секса, она почувствовала, как что-то холодное брызнуло на ее задний проход, отчего мышцы бедер и ягодиц резко напряглись.

— Расслабь ягодицы! — велел ей низкий бархатистый голос.

Невольно Полина повиновалась. Что-то холодное брызнуло вновь, а затем что-то твердое постучало ей в заднюю дверь. Тональность ее стонов поменялась. Гладкий предмет продолжил вторжение в ее анус, расширяя его все больше и больше. Затем он дал обратный ход, оставляя после себя приятную пустоту, с одной стороны, и зуд любопытства, с другой. Ее задница хотела испытать это снова. Гладкий предмет словно прочитал ее мысли и повторил вторжение. Пока его член массировал ее влагалище, гладкая анальная пробка разминала ее задницу. Сначала медленно, аккуратно. Каждый новый раз Полина задерживала дыхание. Но когда маршрут был проложен, темп ускорился, и она стала подмахивать ему тазом. Спустя минуту шлепки раздавались с небывалой частотой. Бархатистый голос поливал ее пошлостями и переходил на рычание. В какой-то момент он вогнал ей пробку, поднял ее туловище за плечи, ухватился руками за томные груди и, что было сил, задолбил ее киску. Его губы и зубы впились в ее плечо. Мышцы в теле напряглись в преддверии второго оргазма, а таз продолжал наносить сокрушительные удары. Полина откинула голову назад, издала протяжный стон и громко кончила. Ее тело еще била крупная дрожь, когда он добивал ее вагину своим ребристым концом и, в конечном итоге, наполнил презерватив семенем.

Будучи загипнотизированной, Полина успела испытать еще пару оргазмов, пока Александр Николаич не выбился из сил. Через час сеанс, как и действие таблетки, близился к концу. Психолог лежал на диване, а Полина, точно заколдованная, слизывала остатки спермы с его члена. Ему еще предстояло выбросить гондоны и убрать секс-игрушки, которыми он воплощал в жизнь ее потайные фантазии — и пот ручьем, и засос на шее, и ноющие мышцы после изнурительных физических нагрузок.

— Встань! — запыханным, но по-прежнему бархатистым голосом велел он.

Когда она встала с дивана и достала руками пальцы ног, он извлек пробку из ее ануса и велел одеваться.

— Когда я досчитаю до единицы, ты проснешься. К тебе вернется уверенность в себе, своей красоте и сексуальности. Ты забудешь все, чем мы с тобой занимались, но вспомнишь, насколько ты любима, желанна и счастлива. Вечером ты отправишь детей к своим родителям, примешь ванну, побреешь киску, наденешь самое откровенное белье и, как следует, оттрахаешь своего мужа. И будешь трахать его каждый вечер до изнеможения. Помни: ты — хозяйка своей сексуальной жизни! Итак, десять, девять... — начал он обратный отсчет.

Полина пришла в себя, но голова ее была, как в тумане. У нее было хорошее настроение. Она забыла о своих проблемах, о своей скованности, даже о причинах, приведших ее в кабинет психолога. У нее ныли и болели мышцы по всему телу, словно она несколько часов провела в тренажерке. У нее был странный привкус во рту. А еще ей было трудно усидеть на одном месте.

— Вот и все на сегодня, Полина Андреевна! — объявил радостно Александр Николаич. — Сегодня мы с Вами хорошо потрудились. Вижу, Вас даже немного разморило. Это нормально. Следующий сеанс через неделю. До свидания!

Полина потянулась спросонья и сладко зевнула.

— Спасибо, Александр Николаич. До свидания!

Полина была его последней пациенткой на сегодня. Проводив ее, он открыл нараспашку окна, чтобы выветрить запах пота и флюид. Налил себе кофе с коньяком. Уселся за свой массивный стол и открыл ежедневник. «Среда, 10е августа. 10:00 — Александра (наркозависимая после рехаба). 12:00 — Снежана (застенчивая актриса). 14:00 — Полина (домохозяйка в послеродовой депрессии).» Поставил галочки напротив всех троих и перелистнул страницу.

«Четверг, 11е августа. 10:00 — Любовь (нимфоманка)...»