Вольный перевод рассказа «One crazy night», на русский язык. Автор рассказа: HanSolo. 2024 год.

Сегодняшний вечер ничем не отличался, от всех остальных, когда мы с моей подругой Алинкой, куда-либо выходим. Мы слишком много выпили, наш смех эхом разносился, по улицам, пока мы, спотыкаясь, шли обратно, ко мне домой, наши каблуки неровно цокали, по тротуару ночного Санкт-Петербурга. Это был типичный пятничный вечер для нас: «Мы были одеты в короткие юбочки и на высоких каблуках, слегка растрепанные, после вечерних приключений.

Когда мы неуклюже вошли в мою квартиру, открыв входную дверь, нас встретил Тишка, мой ротвейлер. Он яростно вилял хвостом, а его большой, слюнявый язык жадно желал нас поприветствовать. Обычно его энергичное облизывание немного раздражает, но сегодня, в нашем подвыпившем состоянии, это только добавляло веселья.

«Устраивайся поудобнее Алина, я сейчас принесу вина», — пробормотала я, направляясь на кухню. Когда я вернулась с двумя бокалами вина, Алинка уже развалилась на диване, ее смех наполнял комнату, а Тишка лизал ей лодыжки.

— Тишка! Прекрати! — крикнула я, скорее по привычке, чем по предчувствию. Тишка замер, не потому что понял меня, а потому что услышал своё имя.

— Ой, а с ним все в порядке?, — спросила Алина, грубо похлопав Тишку по голове, и он воспринял это спокойно, его крепкое телосложение ничуть не смутило ее игривое прикосновение.

— Если ты его не остановишь, он никогда ничему не научится, — предупредила я полушутя, полусерьезно. «Прежде чем ты опомнишься, он начнет засовывать голову, под юбку каждой, кто зайдет в мой дом».

— Ты серьёзно, Лиза, я бы не отказалась, от хорошей взбучки», — усмехнулась Алина, ее речь была невнятной из-за алкоголя. «Давно, я не видела ничего интересного».

Мы обе разразились смехом, когда Алина сбросила туфли на каблуках и откатилась обратно на диван. На ее лице появилось любопытное выражение: «Он когда-нибудь тебя лизал?», — спросила Алина игривым, но в то же время наводящим на размышления тоном.

— Боже, Алинка, нет, конечно, он этого не делал, — ответила я, потрясенная тем, что ей вообще пришло в голову спросить, о таком.

— Он, пожалуй, лучше того парня, с которым ты была в прошлый раз, как его там звали, того придурка?», — рассмеялась Алина, напомнив мне, о моем последнем неудачном свидании.

— Это ничего не значит, — язвительно заметила я, на мгновение взглянув на Тишку. Эта мысль была абсурдна, и я быстро отбросил её твёрдым «Нет».

Алина, всегда склонная переходить границы дозволенного, особенно в пьяном виде, откинулась назад и в насмешливом жесте раздвинула ноги: «Давай, Тишка, оближи мою дырочку», — проворчала она, плохо имитируя мой голос, и снова разразилась смехом.

Несмотря на абсурдность ситуации, я не могла удержаться, от смеха. Такие вечера, с Алиной, всегда были наполнены нелепыми и запоминающимися моментами.

Но когда Алина закрыла глаза и запрокинула голову от смеха, Тишка увидел свой шанс. Он двинулся к ней, и я смотрела, как он приближается, с отвисшей челюстью, но ничего не могла сказать. Как только, его морда пса оказалась между ее ног, Алина поймала его, схватив за голову, чтобы остановить. Но вместо того, чтобы оттолкнуть его, она удержала его, его нос был всего в нескольких сантиметрах, от ее трусиков, и начала притворно стонать, изображая меня. «О да, Тишка, о боже, вот здесь, мальчик, лижи мамочку, о боже, о боже, о боже», — передразнила она театральным, возбужденным тоном, прежде чем оттолкнуть его и сомкнуть ноги, заливаясь смехом.

Я была ошеломлена, и к моему удивлению, почувствовала волну возбуждения между ног. Мои щеки покраснели, и я не смеялась, я пыталась скрыть свою реакцию.

— Ха-ха, — выдавила, я из себя фальшивую улыбку, — «Он бы так не поступил, он хороший пёс», — сказала я, в голове проносились мысли, о последствиях.

— Держу пари, Лиза, — возразила Алина, в ее голосе все еще слышался смех. «Он же нормальный пёс и сделает всё как надо?».

— Нет, сомневаюсь, — ответила я, стараясь говорить пренебрежительно.

— Давай, сними трусики и попробуй, держу пари, ему очень понравится, — настаивала Алина, потягивая вино, из бокала.

— Отвали Алинка, сделай это сама, — парировала я, зная, что она редко отступает перед трудностями.

— Ладно, просто чтобы доказать свою правоту, я хочу еще один бокал вина, — потребовала Алина.

Я быстро пошла за добавкой, мои мысли метались о том, что может произойти дальше. К тому времени, как я вернулась в гостиную, Алинка, уже спускала трусики. «Боже мой», — подумала я про себя, чувствуя, как во мне нарастает неожиданное возбуждение.

Я протянула Алине вино, мои руки слегка дрожали, от смеси шока и предвкушения. Она сделала большой глоток, ее глаза заблестели озорством, когда она устроилась поудобнее на диване, ее юбка теперь собралась вокруг талии.

— Смотри, — сказала Алина, в её голосе смешались пьяная уверенность и игривый вызов. Она посмотрела на Тишку, который теперь внимательно сидел, вероятно, смущённый всем этим вниманием. «Иди сюда, мальчик», — проворковала она, похлопывая себя, по бедру. Тишка, всегда жаждущий ласки, подбежал, виляя хвостом.

Я смотрела, сердце бешено колотилось в груди. Часть меня кричала, чтобы это прекратилось, но другая часть, о существовании которой я не знала, испытывала любопытство, почти жаждала увидеть, что произойдет.

Алина слегка раздвинула ноги, обнажив себя ровно настолько, насколько это было необходимо. «Тишка, послушай, мальчик», — подбодрила она игривым, но слегка невнятным тоном. Тишка, как всегда, обнюхал все вокруг, приближая нос. Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание, когда он, казалось, замер, его нос был в нескольких сантиметрах, от нее. Затем, словно по команде, он осторожно лизнул, и Алина издала преувеличенный, насмешливый стон: «Ого, Тишка, ты оказывается непослушный мальчик!».

Мои щеки горели, от смеси смущения и возбуждения. Я не могла поверить своим глазам. Каждый толчок сопровождался громким, театральным стоном Алины, ее смех смешивался со звуками, когда она издевалась надо мной. «Лиза, посмотри, как он себя ведет!», — дразнила она, и ее голос эхом разносился в смехе.

Но затем, на последнем движении, что-то изменилось. Звук, вырвавшийся из губ Алины, был другим, — глубже, менее сдержанным. Это был стон, в котором не было той игривости, он звучал искренне. Мои глаза расширились, когда я поняла, что насмешка перешла в нечто настоящее, нечто первобытное.

Меня это внезапно накрыло, и я увидела, как выражение лица Алины изменилось с забавного на на мгновение удивленное или, возможно, смущенное. Она быстро оттолкнула Тишку резкими и решительными движениями, внезапно завершив эксперимент.

Ее лицо покраснело, и я почувствовала, как жар поднимается к моим щекам. «Ладно, ладно, хватит», — сказала она, голос ее уже не был заплетающимся, а чистым, с оттенком срочности в тоне. Алина явно пыталась скрыть свою реакцию, поправляя юбку и избегая моего взгляда. Ее щеки все еще были красными, и в ее движениях появилось, какое-то напряжение, которого раньше не было. Я почувствовала, как на моем лице появляется ухмылка, моя игривая сторона вышла на первый план, несмотря на шок, от только что произошедшего.

— Похоже, кому-то это понравилось слишком сильно, — поддразнила я, мой голос был одновременно игривым и мягким, я старалась сохранить непринужденную атмосферу, но не упускать возможности подшутить, над Алиной.

Алина, застигнутая врасплох и, возможно, немного обидевшаяся, быстро парировала: «Ну давай, попробуй сама, посмотри, сможешь ли ты это выдержать». Ее слова звучали, как вызов, а в ее глазах, встретившихся с моими, смешались вызов и любопытство.

Я замерла, приглашение повисло в воздухе между нами. Часть меня была ошеломлена, но другая часть, та, которая почувствовала это странное, неожиданное возбуждение, была заинтригована. Я посмотрела на Тишку, затем снова на Алину, в ее выражении лица читались смесь вызова и ожидания.

— Может быть, и попробую, — сказала я, голос мой был ровнее, чем я себя чувствовала. Я сделала еще один глоток вина, алкоголь придал мне немного смелости, или, возможно, просто дал необходимый повод.

Я подошла к тому месту, где сидела Алина, чувствуя на себе взгляд подруги. Сердце бешено колотилось, не только от алкоголя, но и от ситуации, в которой мы оказались. Я взглянула на Алину, которая смотрела на меня, со смесью веселья и чего-то еще, что я не могла понять.

— Иди сюда, Тишка, — сказала я, подражая тону Алины, хотя мой был более осторожным, менее уверенным. Тишка, всегда рад вниманию, подошел, виляя хвостом. Я почувствовала прилив нервозности, слегка раздвинув ноги, и юбка задралась. Воздух был наполнен предвкушением, и я чувствовала собственное возбуждение, смесь смущения и волнения.

Нос Тишки был совсем близко, и я приготовилась, наполовину ожидая, что в последнюю секунду увернусь. Когда его язык коснулся моей кожи, я невольно тихонько ахнула, не от удовольствия, а от самой неожиданности этого события.

— Видишь, не так уж и плохо, правда? — сказала Алина, в ее голосе звучала игривость, но и нотка искреннего любопытства, она внимательно наблюдала, за моей реакцией.

Я неловко рассмеялась, отстраняясь, от Тишки, мое лицо покраснело. «Ладно, ладно, ты победила», — признала я, смеясь и пытаясь отбросить странное ощущение ситуации, когда Тишка, не обращая внимания на наши человеческие сложности, продолжал приближаться, жаждущий большего общения. Его хвост вилял, а глаза сияли, от простой радости дарения ласки.

— Ладно, Тишка, хватит, — сказала я, но в голосе не было уверенности. Часть меня, подстегнутая вином, событиями ночи и вызовом Алины, испытывала любопытство, желая посмотреть, как далеко это зайдет, сколько я смогу выдержать.

Язык Тишки снова коснулся моей кожи, его лизание было теплым и влажным. По телу пробежала дрожь, не только, от физических ощущений, но и от всей ситуации, в которую мы попали. Каждое движение языка пса, был словно небольшой шок, смесь смущения и странного, покалывающего удовольствия.

— Видишь, тебе тоже нравится, — поддразнила Алина, ее глаза сияли озорным удовольствием. Она внимательно смотрела на меня, вероятно, считывая каждое выражение моего лица. Я старалась сохранять нейтральное выражение, но знала, что мои щеки меня выдают.

— Заткнись, — с трудом произнесла я, хотя в моих словах не было яда, лишь игривый ответ. У меня перехватило дыхание, когда Тишка продолжил, его язык стал более настойчивым, исследуя с невинным любопытством, присущим только собаке.

Я почувствовала, еще одну волну жара, на этот раз смешанную с настоящим, хотя и неожиданным, возбуждением. Это было странно, эта смесь смеха, смущения и чего-то более первобытного. Я невольно издала тихий, непроизвольный стон, быстро опомнившись и осторожно оттолкнув Тишку.

— Ладно, этого точно достаточно! — заявила я твердым голосом, пытаясь взять ситуацию, под контроль. Я поправила юбку, чувствуя одновременно прохладу воздуха и тепло своей раскрасневшейся кожи.

Алина расхохоталась, но в ее глазах читалось понимание, или, возможно, общее смущение. «Ну, это было... Что-то», — сказала она, все еще захваченная моментом и, возможно, движимая любопытством и волнением, от только что произошедшего, и посмотрела на меня с озорным блеском в глазах. «Могу, я попросить его сделать это еще раз? Посмотрим, как долго, я смогу продержаться?». Ее оправдание было слабым, тон скорее игривым, чем серьезным, но в нем определенно чувствовалось нетерпение.

Я колебалась, смысл ее предложения роился в моем слегка опьяненном сознании. Но ночь, уже зашла на неизведанную территорию, и вино ослабило мои обычные границы.

— Хорошо, — сказала я, в моем голосе смешались любопытство и осторожность.

Алина не стала ждать дальнейших подбадриваний. Она снова заняла удобную позицию, на этот раз ее движения были более размеренными, а выражение лица, — смесь вызова и предвкушения. Она раздвинула ноги, приподняв юбку, не отрывая, от меня взгляда, словно ища одновременно разрешения и подтверждения.

— Иди сюда, Тишка», — проворковала она, голос ее стал мягче и приветливее. Тишка, как всегда послушный пёс, подбежал, виляя хвостом, совершенно не подозревая, о накаленной атмосфере.

Язык Тишки коснулся ее, и она тихо застонала, на мгновение закрыв глаза, словно наслаждаясь ощущением. Я наблюдала, мое сердце бешено колотилось, я испытывала смесь шока, возбуждения и восхищения от того, что происходило передо мной.

По мере того, как Тишка продолжал, стоны Алины становились все более интенсивными, менее игривыми. Ее тело начало двигаться в ритме его ласк, дыхание участилось. Я видела, как румянец разливается по ее груди, лицо исказилось, от удовольствия, а не просто, от насмешки или игры.

В комнате царила тишина, нарушаемая лишь ее голосом, воздух был пропитан тяжестью происходящего. Я чувствовала себя чужаком в этом сокровенном моменте, но в то же время и его частью, связанным общим опытом и опьяняющей логикой ночи.

Движения Алины стали более энергичными, стоны — глубже, неконтролируемые. Было ясно, что она больше, не притворяется и не пытается, что-то доказать, она стремилась к цели. И затем, с дрожью и безошибочно узнаваемым стоном, она достигла оргазма, ее тело напряглось, а затем расслабилось на диване.

Она полежала немного, переводя дыхание, с закрытыми глазами, на лице читалось одновременно удовлетворение и недоверие. Тишка, выполнив свою часть работы, откинулся назад, довольный полученным вниманием.

Я потеряла дар речи, осознавая произошедшее. «Боже мой!», — это всё, что я смогла выдавить из себя, моё возбуждение и шок смешались в смутное, гудящее ощущение.

Алина открыла глаза и встретилась со мной взглядом, застенчиво улыбаясь. «Это было... Потрясающе», — сказала она, в ее голосе звучало едва уловимое признание того, какую границу мы вместе переступили.

Последовавшая тишина была тяжелой, от тяжести, только что произошедшего. Алина, все еще переводя дыхание, посмотрела на меня с понимающей ухмылкой. «Ну же, Лиза, твоя очередь теперь», — сказала она, в ее голосе слышалась игривость, но в то же время и искреннее любопытство.

Меня захлестнула волна смешанных эмоций, — предвкушение, смущение и странное нетерпение. Часть меня ждала этого, надеясь, что она продолжит игру, но я играла роль нерешительной. «Нет, ни за что, я этого делать не буду», — запротестовала я, мой тон был скорее игривым, чем убедительным, в надежде, что она раскусит мою игру.

— Ну же, не будь трусихой, — поддразнила Алина, ее глаза сверкали озорством. Она подыгрывала, как я и надеялась. «Ты не можешь оставить меня здесь одну. К тому же, ты же знаешь, что тебе любопытно».

Я притворилась неохотной, покачала головой, но не смогла скрыть улыбку, которая начала появляться на моем лице. «Просто... Это неправильно», — сказала я, хотя моё тело говорило, об обратном. Я наклонялась вперед, была вовлечена, а не отстранялась.

Алина, поняв мои намеки, подошла ближе, понизив голос до заговорщического шепота. «Это только мы вдвоем попробуем, Лиза. Кто об этом узнает? К тому же, тебе это может даже понравиться». Она игриво толкнула меня локтем, ее тон был одновременно ободряющим и вызывающим.

Я притворилась, что размышляю, прикусив губу в притворной задумчивости. «Не знаю, Алинка...», — я замолчала, глядя на Тишку, который теперь терпеливо сидел, время, от времени стуча хвостом, по полу.

—Ты же знаешь, что хочешь. Просто попробуй. Если тебе не понравится, мы остановимся, — пообещала она, не отрывая взгляда, от меня и читая любопытство и волнение, которые я не могла полностью скрыть.

Напряжение момента, предвкушение, общая тайна между нами, — всё это было слишком. Я медленно кивнула: «Хорошо, ладно. Но только один раз», — согласилась я, сердце бешено колотилось, от волнения и предвкушения.

Улыбка Алины стала шире: «Вот это настрой!», — воскликнула она, радостно хлопнув в ладоши, а затем снова села смотреть.

Я заняла позицию, чувствуя накал момента, как комната слегка кружится от вина, но также и от волнения перед тем, что мы вот-вот сделаем. «Иди сюда, Тишка», — позвала я, в моем голосе звучала смесь нерешительности и приглашения.

Тишка, всегда жаждущий ласки, подошел, и я почувствовала дрожь предвкушения, готовясь к тому, что должно было произойти. Под ободряющим взглядом Алины, я позволила себе погрузиться в происходящее, граница между игрой и реальностью размывалась, сливаясь с чем-то совершенно новым, переплетаясь с теплом вина и дерзкой атмосферой ночи. Я раздвинула ноги, повторяя действия Алины, мое сердце колотилось, от смеси тревоги и волнения.

Язык Тишки коснулся меня, и я почувствовала мгновенный электрический разряд. Это было странно, ощущение его шершавого языка на моей коже, но в этой непривычности было неоспоримое удовольствие. Я взглянула на Алину, которая наблюдала, за мной, со смесью одобрения и восхищения.

Сначала, я старалась сохранять самообладание, сдерживать свои реакции, но по мере того, как Тишка продолжал, моя решимость ослабевала. Его ласки были настойчивыми, вызывая волны ощущений, по всему моему телу. Я тихо застонала, мое тело начало реагировать, несмотря на первоначальные сомнения.

— Ты в порядке? — спросила Алина мягким голосом, полным беспокойства, но с ноткой волнения.

—Да, — с трудом выговорила я, голос стал прерывистым, удовольствие нарастало. Я закрыла глаза, сосредоточившись на ощущениях, позволив себе погрузиться в момент. Комната, ночь, все остальное словно растворилось в фоновом шуме, а мое внимание сузилось, до физического.

Пока язык Тишки работал, я чувствовала, как мое тело реагирует все интенсивнее. Дыхание стало коротким, прерывистым, бедра начали непроизвольно двигаться, стремясь к большему, от этих неожиданных прикосновений. Смущение смешивалось с удовольствием, но последнее было всепоглощающим, оттесняя все остальное на второй план.

Присутствие Алины успокаивало, ее молчаливая поддержка подталкивала меня к полному расслаблению. Удовольствие нарастало, достигая кульминации ощущений, от которых я вцепилась в диван, мои стоны стали громкими и необузданными, мне больше было все равно на притворство или игру.

И тут меня накрыла, — волна невероятного наслаждения, от которой я задрожала, оргазм захлестнул меня потоком, который был одновременно шокирующим и освобождающим. Я ахнула, мое тело напряглось, а затем расслабилось в состоянии блаженства, комната слегка закружилась, от интенсивности кульминации.

Я лежала, переводя дыхание, постепенно осознавая произошедшее. Открыв глаза, я увидела улыбающуюся Алинку, на лице которой смешались гордость и общий восторг.

— Ну, это было что-то, правда?, — тихо сказала она, признавая перемену в нашей ночи, в нашей дружбе.

— Да, — выдохнула я.

Пока, я еще приходила в себя после пережитого, Алина, подпрыгнув от волнения, заявила: «Нам нужно, еще вина», — ее голос был полон восторга. Она бросилась на кухню, ее движения были быстрыми и оживленными, волнение ночи явно подпитывало ее энергию.

Я услышал звук откупориваемой бутылки, а затем, — журчание вина, разливающегося по бокалам. Она вернулась в мгновение ока, уже отпивая, из своего бокала, ее глаза были широко раскрыты, от восторга. Она протянула мне мой бокал, который теперь был доверху наполнен вином, и я взял его, нуждаясь в алкоголе, чтобы успокоиться после всего, что только что произошло.

— Черт возьми, Лиза! — воскликнула Алина, широко улыбаясь, а глаза ее сверкали одновременно весельем и недоверием. — «Определенно лучше, чем это делает мужик?».

Ее вопрос повис в воздухе, в нем смешались шутка и искренний интерес. Я не могла сдержать смех, осознавая абсурдность сравнения Тишки с любым мужчиной. «О боже, да», — призналась я, чувствуя жар в щеках, но и неоспоримую легкость. Вино помогло, смягчив смущение своим успокаивающим эффектом.

Мы чокнулись бокалами, и этот звук каким-то образом скрепил события вечера, сделав их общими, чем-то особенным. «За новые впечатления», — произнесла Алина, игривым, но искренним тоном.

— За новые впечатления, — сказала я, и звон бокалов оборвал конец предложения. Вино приятно смягчало вкус, снимая напряжение, накопившееся за ночь.

После недолгой паузы, во время которой мы обе потягивали вино, размышляя об изменении наших отношений, я осмелилась задать вопрос, мой голос был неуверенным, но полным надежды. «Алинка, ты бы хотела поспать сегодня ночью в моей постели? Я не хочу быть одна».

Алина посмотрела на меня, ее взгляд смягчился, от понимания. Ей не нужно было спрашивать почему, откровения этой ночи были достаточным объяснением. «Конечно», — сказала она утешительным голосом, — «Я тоже не хочу оставаться одна, после всего этого».

Мы допили вино, и разговор перешёл на более лёгкие темы, пока мы пытались расслабиться, после напряжённого вечера. В конце концов, усталость от ночной гулянки и эмоциональный вихрь настигли нас. Мы решили, что пора спать.

Когда мы забрались в мою постель, между нами зародилось, что-то новое. Мы обнимались как друзья, наши тела были так близки, что нам было комфортно, тепло друг друга было успокаивающей постоянной опорой в темноте.

Но, лежа в кровати, и чувствуя, как дыхание Алины синхронизируется с моим, я ощутила перемену. Близость перестала быть просто комфортом, она наполнилась возможностями того, что может произойти дальше. События этой ночи открыли дверь не только к общим секретам, но, возможно, и к общим желаниям.

Я размышляла, не приведут ли завтрашние переговоры к тому, что наша дружба перерастет, во что-то большее. Эта мысль была одновременно волнующей и пугающей. Засыпая, я почувствовала, как рука Алины нежно сжимает мою, безмолвное подтверждение нашей связи, которая теперь, несомненно, стала глубже.

Когда сквозь занавески пробился рассвет, заливая комнату мягким золотистым светом, я оказалась в плену сна. В нём, я целовала мужчину, черты лица которого были размыты, прикосновение нежное, губы мягкие, почти женственные в своей нежности. В этом поцелуе было, какое-то странное утешение, близость, которая казалась одновременно чуждой и в то же время, как ни странно, правильной.

Мои глаза приоткрылись, возвращая меня к реальности, и я поняла, что я не одна. Алина была рядом, прижавшись ко мне, наши тела переплелись в теплых объятиях. Границы между сном и реальностью размылись, когда я почувствовала ее дыхание на своем лице. Во сне наши губы встретились, нежный, незваный поцелуй. Ее губы были теплыми, и пока мы целовались, все еще находясь в полусне, наше дыхание становилось тяжелее, из нас вырывались стоны, смешиваясь с тишиной утреннего воздуха.

В тот момент, когда мы начали просыпаться, внезапное осознание принесло ясность. Наши взгляды встретились, широко раскрытые от удивления, и мы отстранились друг от друга, внезапное осознание наших действий вызвало у нас обоих прилив смущения.

— Простите, я не хотела, — пробормотала Алина, ее щеки покраснели.

— Нет, нет, это... это была и я», — пробормотала я, чувствуя неловкое напряжение. «Мне, кажется, снился сон».

Мы обе слабо рассмеялись, пытаясь развеять неловкость. «Я пойду приму душ, пока ты сваришь кофе?», — предложила Алина, в ее голосе звучали смешанные чувства: «Вопрос и утверждение».

«Конечно», — кивнула я, обрадованный предложением не зацикливаться на этом моменте. «Позови меня, когда закончишь, мне тоже нужно принять душ».

Когда Алина ушла в ванную, вскоре послышался звук льющейся воды. Я занялась делами на кухне, монотонное приготовление кофе вернуло меня в нормальное состояние. Когда Алина крикнула из ванной, что закончила, я тоже пошла принять душ, позволяя горячей воде смыть остатки нашего совместного сна.

Завернувшись в полотенца, мы снова встретились в гостиной, у каждой была кружка с кофе. В воздухе витало множество невысказанных вопросов о вчерашнем вечере.

— Насчет вчерашней ночи? — начала Алина, ее голос дрожал.

— Да, с Тишкой. Это было... неожиданно, — усмехнулась я, но особого энтузиазма у меня не было.

— Но это было захватывающе, правда? — призналась она, ища в моих глазах подтверждения.

Я кивнула: «Конечно. Но, может быть, это лучше оставить между нами?».

— Безусловно, — согласилась Алина. «Но… как ты думаешь, это может повториться?».

Я замерла, обдумывая волнение, запретность, невероятную странность всего происходящего. «Возможно», — сказала я, и это слово повисло в воздухе, словно некая возможность.

Разговор переключился на другую тему, но тяжесть нашего утреннего поцелуя все еще давила на нас. Мы ходили вокруг да около, пытаясь понять чувства другого, не раскрывая своих собственных слишком быстро.

— Ты... Ты что-нибудь почувствовала, когда мы целовались сегодня утром? Голос Алины был едва слышен, ее взгляд не совсем встречался с моим.

— Это было... Странно. Но не ужасно странно, — призналась я, сердце бешено колотилось. «А ты?».

— Это было... Великолепно, — сказала она, и это слово удивило меня своей искренностью. «Я не ожидала, что буду так себя чувствовать».

Мы сидели в тишине, кофе остывал, мысли метались в голове.

—Хочешь попробовать еще раз? — спросила я, и вопрос вырвался прежде, чем я успел его обдумать.

Алина подняла взгляд, в ее глазах читались застенчивость и предвкушение. «А ты?».

— Думаю, да, — призналась я, и эти слова показались мне откровением.

Медленно, словно двигаясь по воде, мы наклонились друг к другу. Наши губы снова встретились, на этот раз полностью осознавая это, полностью соглашаясь. Поцелуй сначала был нежным, исследовательским, но вскоре он углубился, подпитываемый утренними признаниями и ночными секретами.

— Пойдем в спальню, — прошептала Алина, прижимаясь губами к моим, ее дыхание было теплым и пахло кофе.

Мы вернулись в спальню, воздух был пропитан предвкушением. Утренний свет проникал сквозь занавески, отбрасывая тени, которые играли на нашей коже, пока мы стояли на краю кровати. Наши полотенца сползли, и мы оба стояли, обнаженные, наши тела были открыты друг другу, что казалось одновременно новым и волнующим.

Алина первой двинулась вперед, ее руки потянулись ко мне, пальцы коснулись моих плеч, затем скользнули вниз, по рукам, оставляя, за собой след мурашек. Сначала ее прикосновение было неуверенным, но, увидев мою реакцию, она слегка улыбнулась, и ее движения стали увереннее.

— Позволь мне взглянуть на тебя, — прошептала она, ее взгляд скользил, по контурам моего тела. Я почувствовал себя уязвимой, но в то же время желанной, чего не испытывала, уже очень давно.

Я ответила ей взаимностью, мои руки скользнули к ее талии, притягивая ее ближе. Ее кожа была теплой, гладкой под моими пальцами. Я подняла руки выше, обхватил ее грудь, чувствуя ее вес, большие пальцы коснулись ее сосков, которые затвердели, под моим прикосновением. Она ахнула, и этот звук заставил меня содрогнуться.

Мы снова поцеловались, на этот раз с такой страстью, которая говорила, о нарастающем между нами жаре. Наши тела прижались друг к другу, мягкость ее тела ощущалась на моем, ее грудь, — на моей, наши бедра двигались в унисон. Я чувствовала биение ее сердца, или, может быть, моего, бьющегося в такт нашим движениям.

— Ложись, — прошептала я, осторожно укладывая ее на кровать. Она послушалась, ее глаза встретились с моими, полными смеси возбуждения и доверия. Я опустился на колени рядом с ней, мои руки исследовали ее тело, скользя вниз, ощущая каждый изгиб, каждую впадину. Я целовал ее шею, ключицу, спускаясь ниже, пробуя на вкус соленый запах ее кожи, аромат ее возбуждения смешивался с остатками мыла после душа.

У Алины перехватило дыхание, когда я, слегка раздвинув ее бедра, приблизилась к её промежности. Я подняла взгляд, ища разрешения, и нашла его в ее нетерпеливом кивке и в том, как она прикусила нижнюю губу. Мои поцелуи скользили вверх, по внутренней стороне бедер, мое дыхание согревало ее кожу, пока я не добралась, до её влагалища. Я целовала ее там, сначала нежно, затем с большей силой, мой язык находил свой ритм, постигая ее реакцию.

Её стоны были моим проводником, становясь всё громче, её бёдра поднимались навстречу мне. Я чувствовала её руки в своих волосах, притягивающие меня ближе, направляющие меня. Её вкус был опьяняющим, звуки, которые она издавала, — симфонией, которую я даже не подозревала, что хочу услышать.

— Лиза, о боже, — выдохнула она, в ее голосе смешались мольба и похвала. Я усилила усилия, мои пальцы вошли, во влагалище скользя внутрь, чувствуя, как оно сжимается вокруг меня. Ее оргазм нарастал, как волна, ее тело напрягалось, дыхание перехватывало, прежде чем она издала долгий, дрожащий стон, разрядка накатывала на нее волнами.

Когда она опустилась, я поднялась выше, глубоко целуя ее, позволяя ей ощутить вкус своего тела на моих губах. Ее руки теперь блуждали, по моему телу, стремясь ответить взаимностью, исследовать его. Она перевернула нас, теперь ее тело было сверху моего, ее поцелуи скользили по моему телу с такой же решимостью, как и мои собственные ранее.

Ее пальцы нежно скользили по моему телу, дразня, пока она не нашла мой клитор и с мастерской точностью не начала обводить его кругами. Я уже была на грани, от возбуждения, доставляя ей удовольствие, и ее прикосновения были почти невыносимы. Я застонала, выгибая спину, над кроватью.

— Алина, пожалуйста, — умоляла я, не понимая, о чём прошу, но зная, что мне нужно больше. В ответ она опустилась ниже, заменив пальцы языком, и ощущения были ошеломляющими. Каждое движение языка, каждое сосание, — словно удар молнии, по моему телу.

Я чувствовала, как нарастает кульминация, непреодолимая сила. Когда она наступила, казалось, что мир сузился, до этого момента, этого ощущения. Мой оргазм обрушился на меня, мое тело содрогалось, мои стоны наполнили комнату, смешавшись с ее стонами, которые она издавала мгновение назад.

Мы лежали, переводя дыхание, наши тела были покрыты потом, воздух был наполнен запахом секса и удовлетворения. Алина придвинулась и легла рядом со мной, наши ноги переплелись, дыхание постепенно синхронизировалось.

— Это было, — начала она, но слов, казалось, было недостаточно.

— Да, — выдавила я из себя, в голове крутились мысли о последствиях, ощущениях, той неподдельной связи, которая только что возникла между нами.

Мы обнялись, и тишина между нами была не пустой, а наполненной невысказанными обещаниями и вопросами о том, к чему это нас приведет.

— Что это значит для нас? — пробормотала я, проводя пальцами, по линии ее подбородка.

— Я знаю, что любовь зародилась между нами, — ответила Алина, в её голосе смешались нотки волнение и страха, и в этом нам помог твой пёс Тишка...