В тихой, древней библиотеке города Заречинска, где запах старых книг смешивался с ароматом тяжёлых духов строгой библиотекарши, два закадычных друга — Тимур и Антон зашли посмотреть книги местного фольклора для выполнения домашней работы. Тимур, как всегда любопытный, с растрепанной шевелюрой и очками на кончике носа, тащил Антона в раздел редких книг, бормоча: "Слышь, Антоха, здесь наверняка спрятано что-то эпичное! Мы там найдём то, что принесёт нам зачёты у Михалыча".

Антон, крепкий парень, с вечной ухмылкой, закатил глаза: "Да ну, Тим, лучше бы в компьютерный клуб рванули. Книги — это для ботаников, типа Козленкина".

Они рыскали по полкам, пока Тимур не наткнулся на особенно изношенный фолиант, покрытый пылью веков. Кожаная обложка потрепанная, с какими-то рунами, похожими на каракули пьяного каллиграфа. "Смотри-ка, 'Древние Заклинания Забытых Демонов'! — воскликнул Тимур, открывая книгу с треском, будто она ждала именно этого момента. — Давай почитаем строчку наугад. Что может пойти не так?"

Антон фыркнул: "Только не читай 'Абракадабра', а то еще цирковой фокусник вылезет". Тимур, игнорируя сарказм друга, ткнул пальцем в страницу и прочитал вслух: "Похотунис, пробудись из теней похоти, мяукай и кусай за... эээ, ну, в общем, за все аппетитное!", после этого пошла латиница. Книга задрожала, воздух в библиотеке стал тяжелым, как после сауны, и из страниц вырвался клуб дыма, формирующийся в... кота? Точнее в маленького, пушистого монстрика размером с сиамского кота, но с глазами, горящими как красные угли в мангале, и ухмылкой, от которой стало бы не по себе даже самым крутым парням.

"Мяу-рррр! — промурлыкал демон Похотунис, облизывая лапку. — О, свежие души! И сколько здесь... м-м-м, аппетитных форм!" Он дико завращал задом — его хвост при этом вилял как пропеллер, а взгляд скользил по посетителям библиотеки с таким вожделением, будто они были блюдами в меню ресторана. Тимур и Антон замерли от удивления, а демон уже трансформировался: его тело раздулось, стало полупрозрачным, как вишневое желе, и обросло десятками щупалец — скользких, пульсирующих, с присосками и... эээ, дополнительными "инструментами" на концах. Каждое щупальце извивалось, как змея на диете из афродизиаков, и источало едкий, терпкий запах, от которого кружилась голова. А потом эта жуткая масса метнулась в читальный зал.

Первой жертвой стала ближайшая женщина — 45-летняя Людмила Витальевна, строгая библиотекарша в консервативном наряде : серая юбка-карандаш ниже колена, блузка на все пуговицы и очки на цепочке. Она как раз ставила книгу на полку, когда демон рванул к ней. "Что за безобразие! Что это! — пискнула она, но щупальца уже обвили ее, срывая одежду с хрустом рвущейся ткани. Юбка полетела в угол тряпкой, блузка разорвалась, обнажив простой бежевый бюстгальтер, который демон убрал одним ловким движением. Людмила Витальевна взвизгнула, ее тело взмыло под потолок библиотеки, распятое щупальцами как звезда в цирке. Она болталась в воздухе в одних трусах и порванных блестящих колготках, которые трещали по швам, облегая ее полные бедра. Туфли на низких каблуках с ног потерялись в полумраке помещения.

Щупальца не медлили: одно скользнуло под колготки, разрывая их с влажным чпоком. На лицо Антона упали огромные трусы в цветочек, что были на библиотекарше. Обнажился лохматый куст между ног — густой, как заброшенный сад. "Ой-ой-ой, помогите ! — завопила она, но демон нагло проник во все дыры разом: толстое щупальце в рот, заставляя ее давиться и пускать слюни; другое — в зад, извиваясь внутри с нежностью резиновой змеи; третье — спереди, толкаясь ритмично, растирая стенки с влажным хлюпаньем. Ее тело дрожало, кожа покрылась мурашками, соски на обвисших, бледных грудях затвердели, как вишенки на торте. Людмила Витальевна извивалась, ее глаза закатывались, а щупальца пульсировали, накачивая ее зрелое тело демоническим семенем — густым, теплым, как расплавленный мед, заполняющим каждую полость с чавкающим звуком. "По... Могите! Вытащит... ! — булькнула она сквозь щупальце, ее тело продолжало трепыхаться : бедра дергались, смазка текла ручьем, а куст волос между ног стал мокрым и спутанным.

Тем временем из книгохранилища вышла вторая работница — 30-летняя Вера Анатольевна, чопорная дама, выглядевшая старше своих лет: сухая, как осенний лист, в строгом платье и с прической "бабушкин пучок". Она замерла, увидев хаос, но демон не дал опомниться. Одно грязное щупальце, только что вылезшее из зада Людмилы Витальевны — все в слизи и смазке, блестящее, как масляный блин, — рвануло к ней и залезло прямо в рот, проникая по гланды с булькающим звуком. Вера Анатольевна выпучив глаза, закашлялась, слюна потекла по подбородку. Демон сорвал с нее одежду: платье разлетелось в клочья, обнажив худощавое тело с крохотными грудями — маленькими, как грецкие орехи, с бледными сосками.

Щупальца обвили ее, оттягивая груди с такой силой, что соски вытянулись, как резинки, а кожа покраснела от напряжения. "Аааа! — завопила она, слезы брызнули из глаз, катясь по щекам горячими ручьями. Демонические щупальца были скользкими, теплыми, с присосками, которые чмокали и тянули, посылая волны боли и странного удовольствия по нервам. Демон трахал ее во все отверстия, его "члены" на концах щупалец пульсировали, входя с хлюпаньем, растирая внутренние стенки, как наждачкой по шелку. Вера Анатольевна извивалась, ее сухая кожа теперь блестела от пота и слизи, а крохотные груди набухали от натиска, соски твердели и росли, становясь чувствительными, как оголенные нервы.

Хаос распространился на всех остальных женщин и девушек в библиотеке — студенток, домохозяек, случайных посетительниц. Демон, как кракен поехавший по порно, срывал одежду со всех: юбки летели, блузки рвались, трусики соскальзывали с влажным шлепком. Щупальца проникали повсюду — в рты с чавканьем, в задницы с тугим сопротивлением, спереди с ритмичными толчками, растирая и заполняя. Воздух наполнился стонами, хлюпаньем и едким запахом похоти. Одна студентка, с пышными формами, визжала, когда щупальце обвило ее бедра, растирая клитор присоской — тактильно это было как тысяча языков, скользких и вибрирующих. Другая, стройная девушка, чувствовала, как демон накачивает ее семенем — теплым, густым, заполняющим с ощущением переполненности, как будто внутри надувается шарик.

Тимур и Антон, перепуганные до чертиков, схватили штаны За пояса и нырнули под ближайший стол. "Блин, Тим, твой фолиант — это не книга, а порно-апокалипсис! — прошептал Антон, пытаясь не смотреть. — А если оно и нас заметит?" Тимур, красный как помидор, ответил: "Ш-ш-ш, держи штаны крепче, а то Похотунис подумает, что мы есть в меню!" Рядом с ними на полу хныкала девушка-копирайтер — миловидная брюнетка в очках, которую демон отвлек нашествием от ноутбука и ксерокса. Она сидела, поджав колени, ее блузка была разорвана, а юбка задрана, но щупальца пока не добрались: "Это... это конец света? Или просто локальное нашествие озабоченных монстров?" — всхлипывала она, ее кожа мурашками от страха, а волосы растрепаны, как после урагана.

Перед их глазами разворачивался сюр: животы женщин надувались, как воздушные шары на празднике, от демонического семени — оно бурлило внутри, теплая волна переполнения, заставляющая кожу растягиваться с тугим скрипом. Груди набухали: соски темнели, становясь шоколадно-коричневыми, росли в размерах, как грибы после дождя, пульсируя от внутреннего давления. Даже обвислые сиськи Людмилы Витальевны — раньше висевшие, как груши на ветке, — надулись, стали упругими и круглыми, соски торчали, как кнопки на пульте, чувствительные к малейшему дуновению. Вера Анатольевна стонала, ее крохотные груди раздулись до размера яблок, кожа натянулась, соски удлинились, посылая электрические разряды по телу. Все женщины извивались в воздухе или на столах, их тела блестели от пота и семени, смазка стекала по ногам, кусты между ног — у кого лохматые, у кого аккуратные — были пропитаны, мокрые и В движении от двигающихся в них отростков.

Демон мурлыкал: "Мяу-ррр, какие сочные котятки! Еще семени? Ха-ха, это вам не библиотечный абонемент взять!" Тимур и Антон жались под столом, молясь, чтобы их не заметили.

Внезапно, в разгар этой библиотечной вакханалии, где воздух был густым от стонов, хлюпанья и едкого запаха серы демонического семени, у распятой под потолком Людмилы Витальевны что-то зашевелилось в раздутом животе. Её пузо, надувшееся пузырем, начало пульсировать, как барабан на рок-концерте. Кожа растянулась до предела, блестя от пота и слизи, с венами, проступившими как реки на карте, и внутри явно что-то толкалось — то ли утренняя фасоль из завтрака, то ли что-то пострашнее.

"Аааааа! — заорала мокрая старушка диким криком, её тело задёргалось в щупальцах, как марионетка в руках пьяного кукловода. Глаза выкатились, рот открылся в беззвучном вопле (ну, почти беззвучном — из него всё ещё торчало щупальце, булькающее как соломинка в коктейле). Её растянутая, блестящая вагина — теперь размером с вход в ангар для самолётов, с лохматым кустом, пропитанным смазкой и семенем — начала пульсировать. С влажным чпоком из неё вылезла первая маленькая демоническая тварь: крошечная версия самой Людмилы Витальевны, размером с куклу Барби, но с рогами, хвостиком и глазами, горящими похотью. Она была полупрозрачной, скользкой, как только что родившийся слизняк, и сразу же прилипла к раздутой груди "мамы".

Вторая копия последовала за ней с таким же чавкающим звуком, выскользнув из вагины с фонтанчиком слизи, который брызнул вниз, как из поломанного крана, прямо на лицо стонущей студентки, чьи огромные груди тянули щупальца в разные стороны. Эти отродья миниЛюдмилы — с крошечными лохматыми кустами и микро сиськами — тут же вцепились в огромные, набухшие груди настоящей библиотекарши. Соски, теперь очень тёмные и длинные, как сосиски на гриле, брызнули молоком — густым, белым, с демоническим привкусом, сладким как сироп, но с остротой перца. Демонессы сосали жадно, с чмокающими звуками, разрывая соски зубками, отчего Людмила Витальевна завыла ещё громче: "Ой-ой-ой, молокоотсосы проклятые! Отстаньте, аАаААаАаа!" Её тело дёргалось, щупальца держали крепко, растягивая дыры ещё шире, а молоко текло ручьями по коже, смешиваясь с потом и семенем в липкую, теплую жижу.

Но на этом дело не кончилось — третья малявка вылезла с громким "плюх!", растягивая вагину ещё больше, с ощущением и звуком, будто внутри у библиотекарши рвётся эластичная ткань. Эта была понаглее: крохотная ручка — скользкая и цепкая, как осьминожья присоска — сразу нырнула обратно в "мамкины" дыры, начиная жёсткий фистинг. Она засовывала кулачок то спереди, то сзади, с хлюпающими толчками, растирая стенки с такой силой, что Людмила Витальевна орала на всю библиотеку: "Ааааа, выродки мелкие! Это сон, это все сон!" Её тело извивалось над вакханалией, ноги болтались в воздухе, колготки в лохмотьях цеплялись за щупальца, а внутри всё горело от растяжения — тактильно как будто накачивали насосом, с волнами боли и странного, запретного наслаждения. Демонические малышки-библиотекарши хихикали, сосали молоко и шурудили в дырках, превращая библиотекаршу в живой фонтан стонов и жидкостей.

Её коллеге, Вере Анатольевне, повезло куда меньше — если "повезло" можно сказать про ситуацию, когда из твоего тощего нутра вылезает нечто из фильма ужасов. Её живот, надувшийся как дирижабль, вдруг опал с влажным треском и из вагины — теперь разбитой, с рваными краями, мокрой — вывалилась огромная жуткая личинка. Это было нечто размером с большую собаку: сегментированная гусеница, полупрозрачная, с множеством ножек-щупалец, покрытая слизью, как после душа из желе. Она извивалась с чавкающим звуком, её тело пульсировало, а из боков вылезли трубки — тонкие, как соломинки, но с присосками на концах.

Личинка сразу повернулась к "родительнице" и начала мучить тощий зад Веры Анатольевны: одно щупальце вонзилось в коричневый анус с тугим сопротивлением, растирая внутренности с ощущением, будто вставляют шланг от пылесоса на полной мощности. Вера Анатольевна завопила, слёзы хлестали по щекам: "Нет-нет-нет, это... это монстр! Уберите!" Её худощавое тело дёргалось в щупальцах демона, кожа натянулась, а трубки личинки присосались к мелким сиськам — теперь набухшим, но всё ещё маленьким, как мандаринки. Они сосали с хлюпающим звуком, вытягивая молоко (или что-то похожее — густое, вязкое, с привкусом металла), отчего соски удлинились ещё больше, болели как от укуса, и Вера Анатольевна извивалась, чувствуя, как внутри всё переполняется — как будто вакуумный насос тянет, посылая мурашки по всему телу. Личинка урчала, мучая зад ритмичными толчками, её сегменты шевелились, слизь капала на пол, превращая пол в скользкий каток.

Другие женщины в библиотеке не отставали в этом родовом хаосе: у одной студентки из живота вылезли мини-щупальца, которые сразу начали ласкать её же тело, растирая клитор с вибрацией; у домохозяйки — пара рогатых чертят, сосущих из грудей с таким энтузиазмом, что молоко брызгало фонтаном; у другой девушки — слизистый комок, который полез обратно, фистингуя с чпоком. Всё это сопровождалось криками, хлюпаньем и запахом — сладко-едким, как парфюм из ада. Животы опадали, дыры растягивались и текли водами, молоко брызгало, а демон Похотунис мурлыкал сверху: "Мяу-ррр, семейный пикник! Кто хочет добавки семени?"

Рядом с Тимуром и Антоном, под столом, девушка-копирайтер — та самая брюнетка в очках, с растрёпанной причёской и задранной юбкой — при виде всего этого заплакала навзрыд. Слёзы катились по щекам, смешиваясь с потом, её тело дрожало: "Это... это конец! Я писала фанфики, но не такие! Почему я не пошла в офис?" Она хныкала, прижимаясь к полу, её кожа пошла мурашками от ужаса, а парни переглянулись. Тимур, всё ещё держа штаны (на всякий случай), прошептал: "Антоха, нельзя так оставлять. Она же как мы — жертва моего любопытства! Давай спасём её и свалим отсюда, пока нас не оплодотворили."

Антон, с ухмылкой сквозь страх, кивнул: "Ладно, герой-библиотекарь. План: хватаем её за... эээ, за руку, и бежим. Только не поскользнись на этой... молочно-слизистой луже, а то станешь частью вакханалии!" Они вынырнули из-под стола, Тимур схватил копирайтершу за руку — её ладонь была холодной и дрожащей, как у призрака, — и потащил: "Бежим, как там тебя! Мы — рыцари в сияющих штанах!"

— Я, Алиса.

Она всхлипнула, но побежала за ними, спотыкаясь на каблуках по скользкому полу. Демон заметил движение и зарычал: "Мяу? Свежие котятки для игры?" Щупальце рвануло к ним, но Антон, в порыве героизма, пнул ближайшую книгу — фолиант полетел в демона, отвлекая его на миг. "Беги, Тим! — заорал он. — Это как в кино, только без спецэффектов и с лишней слизью!"

Они мчались к выходу, уклоняясь от щупалец и мини-демонов, которые хихикали и пытались ущипнуть за зад.

Ребята почти добрались до двери — всего несколько метров по скользкому от слизи и молока полу, когда случилось ЧП. Из одной из растянутых, пульсирующих вагин (кажется, это была вагина той пышной студентки, что визжала на столе) с влажным, чавкающим звуком вылезло нечто новое. Член-паук. Огромный, чёрный, блестящий от смазки, с шестью длинными, суставчатыми руками-ногами, покрытыми мелкими шипами и присосками, как у настоящего тарантула, только вместо волос — тонкие, пульсирующие венки. Он двигался рывками, как паук на охоте, и его "глаза" — два горящих красных огонька на головке — сразу зафиксировались на копирайтерше.

"БЕГИ, Алиса, беги!" — заорал Тимур, но было поздно.

Девушка споткнулась о чью-то разорванную юбку, упала на колени, юбка задралась, обнажив белые гольфы до середины бедра и кружевные трусики. Член-паук прыгнул. Шесть рук-ног мгновенно обвили её талию, бёдра, шею — не давая даже вдохнуть. Она закричала, но крик утонул в общем хоре стонов, плача и влажных чпоков вокруг.

"Нет! Пожалуйста, нет!" — взвизгнула Алиса, пытаясь оттолкнуть тварь ладонями, но паучьи руки уже мяли её грудь — сильно, грубо, сжимая через тонкую ткань блузки. Сиськи, довольно полные и упругие (она всегда стеснялась их на работе, а теперь они стали главным трофеем), вывалились наружу, когда блузка разорвалась с треском. Паучьи пальцы с присосками чмокали по коже, тянули соски, крутили их, отчего девушка завыла ещё громче — смесь боли и шока. Соски мгновенно набухли, стали твёрдыми, как камешки.

Между тем мелкие демонята — те самые крошечные копии своих "матерей", что уже плодились из других женщин — облепили её ноги. Их ручки цеплялись за гольфы, рвали ткань, лезли под юбку. Один вцепился зубками в край трусиков и потянул вниз с таким звуком, будто рвут мокрую бумагу. Другие полезли прямо между ног — крохотные язычки, пальчики, хвостики — всё это копошилось, лизало, щипало, растирало клитор с бешеной скоростью. Девушка дёргалась, её бёдра тряслись, смазка уже текла по внутренней стороне ног, смешиваясь с кровью от мелких царапин.

А потом пришло оно.

Одно мощное щупальце — толстое, как запястье взрослого мужчины, с венами, пульсирующими в такт сердцебиению демона — влетело в её влагалище одним резким, беспощадным толчком. Раздался влажный, рвущий звук, брызнула кровь — ярко-алая на фоне белых гольф и липкой слизи. Девушка закричала так, что уши заложило: дикий, надрывный вопль, полный ужаса и внезапной, запретной боли. Её тело выгнулось дугой, живот втянулся, а потом щупальце начало качать её вверх-вниз, насаживая ритмично, глубоко, с хлюпающими ударами. Каждый толчок сопровождался фонтанчиком крови и смазки, которые стекали по щупальцу и капали на пол.

Рядом с ней повисла, всё так же болтаясь, распятая Людмила Витальевна — теперь с пятью мини-Людмилами, которые продолжали сосать молоко и фистинговать её. Две из них перепрыгнули и повисли на сосках копирайтерши, вцепившись зубками и ручками, болтая ножками в воздухе, как дети на качелях. Их крошечные хвостики виляли, а ротики чмокали, вытягивая розовые соски из ещё не полностью набухших грудей. Девушка чувствовала, как соски тянутся, болят, горят — каждое подёргивание мини-демонов посылало электрические разряды вниз живота, усиливая ощущения от щупальца внутри.

Она качалась на нём, насаженная, как марионетка, ноги в белых, испачканных кровью гольфах болтались, кровь и смазка стекали по бёдрам тонкими струйками. Её крик перешёл в хриплые, прерывистые стоны — тело уже начало предавать, бёдра сами подмахивали, влагалище сжималось вокруг толстого ствола.

Тимур и Антон замерли на секунду, глядя на это.

"Бля... — выдохнул Антон, — девственницей меньше."

Тимур сглотнул, лицо белое как мел:

"Прости, сестрёнка... мы не герои."

Они развернулись и рванули к выходу — уже не оглядываясь. За спиной раздавался хор: стоны, плач, чавканье, хлюпанье, мерзкий.ю, тонкий смех мини-демонов и низкое, довольное мурлыканье Похотуниса:

"Мяу-ррр... ещё одна кошечка в коллекцию..."

Парни вылетели на улицу, захлопнув тяжёлую дверь библиотеки. Снаружи было тихо, только далёкий шум машин и их собственное тяжёлое дыхание. Они прислонились к стене, пытаясь отдышаться.

"Больше никогда, Тим, — прохрипел Антон. — Никогда. Даже если там будет написано 'Секрет бессмертия и бесплатного пива'."

Тимур только кивнул, глядя в пустоту.

"Ага."

А за дверью продолжалась вакханалия.

Улица продолжала быть тихой, слишком обычной — машины ехали, где-то залаяла вновь собака, солнце светило, как ни в чём не бывало. Они прислонились к стене, пытаясь осознать, что только что пережили.

И тут из-за угла вышла Татьяна Григорьевна — мать их одногруппницы Катьки, та самая сочная милфа, о которой в универе ходили легенды. Лет сорок пять, но выглядела на тридцать пять с хвостиком: пышная грудь четвёртого размера, обтянутая белой блузкой, которая еле сдерживала напор, узкая талия, бёдра, от которых у половины парней на факультете начинались проблемы с концентрацией, и длинные ноги в чёрных колготках и туфлях на каблуке. Волосы собраны в высокий хвост, лёгкий макияж, и эта фирменная улыбка «я всё знаю, но сделаю вид, что ничего не понимаю».

Она шла прямо к дверям библиотеки, держа в руках папку с документами.

— Ой, мальчики, привет! — прощебетала она, заметив их. — Вы чего тут стоите, как потерянные щенки? Катька сказала, тут можно быстро распечатать курсовую. Мне срочно надо.

Тимур и Антон переглянулись в панике.

— Татьяна Григорьевна! — хором выпалили они. — Не надо туда! Там... там... ремонт!

— Дезинфекция! — добавил Антон, чуть не подавившись собственным языком.

— Мыши! Огромные! — пискнул Тимур.

Она подняла идеально выщипанную бровь.

— Мальчики, вы что, напились с утра пораньше? Я на пять минут. Дверь открыта, свет горит. Всё нормально.

И, не слушая их жалобного «не-е-е-е!», уверенно толкнула тяжёлую дверь и вошла внутрь.

Парни замерли у входа, прижавшись к стеклу, как два придурка из комедии ужасов. Сердце колотилось так, будто хотело выскочить и убежать первым.

Они ждали.

Ждали крика. Ждали щупалец. Ждали влажного чпока и демонического «мяу-ррр».

Но... ничего.

Тишина.

Через семь минут (они считали по секундам) дверь снова открылась.

Вышла Татьяна Григорьевна. Спокойная. Улыбающаяся. С распечатанными листами в руках. Ни единой складочки на блузке не помята, колготки целые, причёска идеальна. Как будто она просто сходила за кофе.

Она подошла к парням, которые стояли с открытыми ртами.

— Спасибо, мальчики, — сказала она мягко, почти ласково. — За свободу. И за... угощение.

Голос у неё вдруг стал ниже, с хрипотцой, от которой по спине побежали мурашки.

Она протянула руку — и в ладони оказался маленький розовый пистолетик. Игрушечный, пластиковый, с сердечками на боку и блестящей этикеткой «Love Blaster».

— Вот вам награда, — промурлыкала она. — Наведёте на кого-нибудь и нажмёте курок — и этот кто-нибудь будет хотеть с вами спариться. Сильно. Очень сильно. До дрожи в коленках. Без вариантов.

Тимур машинально взял пистолетик. Он был тёплым.

Татьяна Григорьевна вдруг подмигнула — и её глаза на секунду вспыхнули тем же красным огоньком, что и у Похотуниса. Из-под юбки мелькнул кошачий хвост — пушистый, чёрный с розовыми подпалинами. Она игриво махнула им, развернулась — и просто... растворилась в воздухе. Как дым от сигареты. Остался только лёгкий запах ванили и мускуса.

Парни стояли, глядя в пустоту.

Потом одновременно повернулись друг к другу.

— Похотунис! — выпалили они хором.

Повисла пауза.

Антон медленно перевёл взгляд на розовый пистолет в руках Тимура.

— Это... это что, теперь официально у нас есть оружие массового соблазнения?

Тимур сглотнул.

— Кажется, да. И кажется, мамку Катьки только что съели на десерт...

Они посмотрели на закрытую дверь библиотеки. Внутри было тихо. Ни стонов. Ни хлюпанья. Ни демонического мурлыканья.

Только запах старых книг и лёгкий, едва уловимый аромат ванили и серы.

Антон почесал затылок.

— Слушай, Тим... а давай... ну... протестируем?

Тимур ухмыльнулся, впервые за последние полчаса.

— Только не на Михалыче.

— Да ну тебя. Есть же другие... сочные варианты.

Они переглянулись. В глазах загорелся тот самый огонёк.

И, держа розовый пистолетик двумя пальцами, как гранату, они медленно пошли по улице — два растрепанных студента, переживших библиотечный апокалипсис похоти и получивших в подарок абсолютное оружие.

Конец?