У Маши намокли все трусики от одной мысли, что отец скоро придет домой. Просунув пальчик в писечку, она мягко, как котёнок простонала. Клиторок набух и заелозив над ним подушечкой пальчика, Маша страстно кончила, разбрызгав кончу по постели, знатно наследив ею.

Поласкав свои сосочки кончиками пальчиков, к ней вновь вернулось блаженственное ощущение в животике и опустив влажную ручку к своей ещё мокренькой киске, она сжала половые губки, сдавив их прилично. Сладостная боль окутала разум Маши и оттягивая малые свои лепестки, она раскрыла свою раковину, опять приставив отца, который никак не спешил возвращаться домой.

Второй оргазм не заставил Машу долго ждать и ещё с большим усердием, она пролилась всё на ту же простынь, забившись в спазматических конвульсиях, уже полноценно издавая стоны, разглаживая распустившийся цветочек у себя между ножек.

Но чувства никак не отпускали Машу, желая продолжать насыщать свою кровать всё новыми и новыми выделениями, что через край били из неё, как из горного родника. И в третий раз, приложив насквозь промокшую свою ладошку, Маша целиком протолкнула её в свою из страдавшуюся щелочку, погружая свой милый кулачок, который пропадал из виду, то вновь возникал из неоткуда, хлюпая и колыхая её краешки лепестков.

Очередной оргазм потряс Машу. И обесилив, обтекая, создавая лужицу под своей попочкой, она отключилась.

Кто-то хлопнул дверью и Маша в испуге очнулась, вся голенькая и мокренькая, лежавшая на своём ложе. Но она не спешила укрываться, чтобы скрыть свою наготу. Она жаждала здесь появления отца, умоляя в своих фантазиях его заглянуть к ней в комнату. Но мольбы оказались все напрасны, когда он быстро прошёл мимо её двери в свою комнату.

Но Маша настойчиво его ждала и верила, что он вот-вот появится у неё в дверях и возьмёт её силой в намокшую киску, сладко при этом постанывая и лаская его широкую спину, своей нежной и любящей рукой.

Так некого и не дождавшись, она лишь горестно вздохнув, потянулась, как обычно к вагиночке, проникая пальчиками в глубь своей расщелинки, вообразив член отца, вместо своих фаланг, что нещадно терзали её дырочку, пытаясь добиться наивысшего блаженства, кончив обильно всё так же на свою постель, утопив подстилку в своей жидкости.

И о чудо, это произошло. Маша закричала в своем истошном вопле, и оргазмируя в танце сладострастия, что погрузил её в мир нескончаемых удовольствий и безудержного экстаза. Она новой волной оросила свою простынь, что её в пору можно было выжимать. Но это её не волновало. Маша хотела утонуть в этом море кончи и выделений и забыться навеки, успокоившись на дне, своей торжествующей похоти.

– Неужели отец, не слышал как она кричала!? Неужели ему всё равно на неё!? И всё её страдания понапрасны по нему!? По любимому папе и её благодетелю. – кричала её душа в мыслях, не понимая за что ей такое наказание.

Почувствовав себя несчастной, Маша изнемогая от поступающей к ней истоме от страдальческой ипостаси, и не зная предела границ к невостребованной своей плоти её отцом, заскользила опять в мокреньком влагалище, и предвкушая очередной оргазм, неожиданно заслышала его шаги, робко ступающие к ней самой. Маша не выдержав такого наплыва эмоций, что сейчас отец наконец-то увидит его дочь в неглиже и с рукою в её писечке, она завизжала от бессчётного оргазма омывший кисочку. И всё таки дождавшись, она узрела перед собой то воплощение мечты, о ком так долго грезила.