Антон:

Сестра, как назло, оккупировала душ, как только вышла за дверь нашей комнаты. Но, откровенно говоря, я уже не сильно торопился в душ, наслаждался ощущениями первого пережитого в своей жизни оргазма. Это странное новое чувство сулило много приятного впереди, и теперь я наконец-то открыл для себя то, как добывать себе эти приятные ощущения. Прошло минут пятнадцать, и Аня освободила душ. Я дождался, когда она загремит чашкой и ложкой на кухне, встал с постели и быстрым шагом направился в ванную комнату. Зайдя туда, я закрыл за собой дверь на шпингалет. Снял трусы и решил сразу их кинуть в стиральную машину. Открыв дверцу, я заметил, что на верху кучки белья лежат Анины трусики. Я положил свои, а её взял в руки и начал рассматривать. Они были сильно мокрые и пропитаны насквозь какой-то слизистой влагой. Я потрогал пятно влаги пальцем, ощутив какая скользкая ткань трусиков в этом месте. И запах мне показался таким интересным и вовсе меня не оттолкнул. Я положил её трусики обратно в стиральную машину, разместив под своими, и шагнул в душевую кабину. Смыв с себя это необычное и волнительное утро, я вытирался и готовился выходить из ванной комнаты.

— На тебя греть чайник, Антош? – громко крикнула Анюта из кухни.

— Да, спасибо – ответил я, одеваясь. Похоже всё как обычно, чем я и был доволен.

Мы уже приканчивали наш завтрак с чаем, когда щелкнул замок входной двери и в прихожей показались довольные мама с папой. В руках они держали большие сумки с продуктами. Увидев это, мы с Аней переглянулись и одновременно вскочили с табуреток, чтобы помочь родителям с инвентаризацией вновь привезенной провизии. Пока мы разбирали продукты и рассовывали их по полкам в холодильнике, папа рассказал, что основные ремонтные работы в коттедже окончены и на следующей неделе мы наконец-то переезжаем. Это была классная и долгожданная в нашей семье новость. Неделя пролетела быстро и вот настал тот момент, когда мы стояли с принесенными из фургона сумками, а в течении часа должны были доставить кучу коробок с остальными вещами, постельным бельём и прочими пожитками. Настроение было супер, я не мог поверить, что теперь мы с семьёй будем жить в этих хоромах, а именно так выглядел коттедж после квартиры. Он был двухэтажный. На нижнем уровне располагалась просторная прихожая, туалет, внушительных размеров душевая комната и большая гостиная, где было запланировано поставить классную елку, причем в этот раз на семейном совете было решено взять живую, с тем самым хвойным запахом, чтобы наша семья полностью погрузилась в новогоднюю атмосферу. В свою очередь лестница, берущая своё начало в прихожей, открывала доступ на второй этаж, переходя в длинный коридор. С правой стороны были окна, несколько радиаторов отопления и в середине стены двустворчатая дверь пластикового стеклопакета в цвет светлого дерева, которая обеспечивала выход на достаточно просторный балкон. С левой же стороны коридора были двери сначала в мою будущую комнату, которая, к сожалению, была еще на ремонте, затем шла дверь внушительных размеров ванную комнату, совмещённую с туалетом, которая также была на завершающей стадии ремонта, следом была дверь в будущую комнату сестры, которая уже была полностью готова для заселения. Однако, временно эта комната будет наша общая с Аней, по причине неготовности моей. Ну а в конце коридора была дверь в спальню родителей, в который была собственная ванная комната и гардеробная.

— Ого! – воскликнула Аня, когда открыла дверь в свою будущую комнату. – классно тут всё обставлено!

Я стоял позади неё. Нашему взору открылась уютная спальня, у окна которой стоял рабочий стол с креслом, слева от стола был небольшой шкаф-купе, а напротив двери просторная для одного человека полуторная постель с вместительной прикроватной тумбой.

Ух ты! – выпалил я, - И правда, очень приятная. А где же буду спать? Моя комната ведь ещё не доделана.

Аня посмотрела на меня удивленным взором, словно вдруг начала задавать себе тот же вопрос. Не успели мы начать накидывать варианты, как послышался голос почти поднявшегося папы: - Мы с мамой забыли сказать, вам недельку или может две придётся поспать в одной кровати, пока не будет доделана спальня Антошки. Но зато потом будете кайфовать в отдельных комнатах. Потерпите ещё совсем чуть-чуть.

Я был в шоке, я не знал, что сказать, ведь я буду спать с сестрой, из-за подглядывания за которой недавно впервые кончил, а теперь я неделю, а может быть и больше, буду спать рядом с этой красавицей. И как я вообще теперь усну? Капец.

Ну ё-моё! – выдавил из себя я, чтобы не показать вида, будто мне нравится расклад, - Ещё неделю ждать, да?

— И не говори, Антон, - ошарашено, глядя на постель, сказала Аня, - я думала мы сразу ощутим плюсы от переезда, но придётся ещё потерпеть, делать нечего. Чур я у стены сплю!

Хорошо, в этой спальне ты хозяйка – подчинился я.

Через пару часов приехал наш дядя с тётей – Михаил и Виктория. Михаил являлся братом папы, но они с тётей были сильно младше родителей. Мише было 23, а Вике – 21. Так что, по сути, они были ближе к нам с сестрой по возрасту, чем к родителям. Они приехали погостить и отметить новоселье и их расположили в гостиной на первом этаже.

Первая ночь в новом доме прошла странно. Хотя как ещё она могла пройти, учитывая ситуацию...

С одной стороны — всё вокруг пахло свежей краской, деревом, хвоей от огромной ёлки в гостиной внизу и лёгким сквозняком от плохо притёртого балконного блока. С другой — я лежал в полуторной кровати Ани буквально в двадцати сантиметрах от её тела, разделённый только тонким одеялом и её пижамными шортиками.

Она сразу легла лицом к стене, подтянув колени к груди, как будто пытаясь максимально уменьшить занимаемое пространство. Я лёг на спину, стараясь дышать ровно и не шевелиться лишний раз. Свет выключили. В комнате стояла почти полная тишина, только где-то далеко внизу тихо переговаривались родители с дядей Мишей и тётей Викой, а потом и они разошлись.

Прошло минут сорок, может час. Я уже начал думать, что Аня уснула, когда она вдруг очень тихо, почти шёпотом, произнесла:

— Антош... ты спишь?

Сердце сразу ухнуло куда-то вниз.

— Нет, — ответил я шёпотом же. — А ты?

Глупый вопрос, конечно. Она фыркнула тихо, почти беззвучно.

— Очевидно.

Пауза.

— Тебе не тесно?

— Нормально, — соврал я. На самом деле я боялся пошевелиться, потому что от одного только ощущения её тепла через одеяло у меня уже начинало происходить всё то же самое, что и в те утренние моменты в старой квартире.

Она поворочалась, устраиваясь поудобнее, и от этого движения её попа на секунду прижалась ко мне через ткань. Очень мягко, очень случайно. Я замер, как будто меня током ударило.

— Извини, — пробормотала она. Но не отодвинулась сразу.

Я молчал. Дыхание стало чаще. Она тоже, кажется, дышала не совсем ровно.

— Антош... — снова она, ещё тише. — А ты... помнишь то утро, перед самым переездом?

Горло у меня пересохло моментально.

— Какое именно? — выдавил я, хотя прекрасно понял, о чём она.

— Ну то, когда я... ну... вставала и одевалась. И ты... делал вид, что спишь.

Молчание повисло тяжёлое, как мокрое одеяло.

— Я всё видела, — добавила она почти неслышно. — Я видела, что ты смотришь.

У меня в голове всё взорвалось маленькими искрами. Я не знал, что ответить. Хотелось одновременно провалиться сквозь пол и прижаться к ней ещё сильнее.

— Прости, — наконец выдавил я. — Я не хотел... ну... пялиться.

Она тихо хмыкнула.

— А мне... не было противно.

Эти пять слов она произнесла так медленно, будто каждое из них стоило ей огромного усилия.

Я повернул голову в её сторону. В темноте я видел только силуэт её плеча и длинные волосы, рассыпавшиеся по подушке.

— Правда? — спросил я хрипло.

— Правда, — ответила она ещё тише. — Даже... наоборот.

Теперь уже я дышал, как после бега. Она медленно перевернулась на другой бок — теперь лицом ко мне. Между нами оставалось всего сантиметров десять.

— Ты ведь тогда... после того как я вышла... — она запнулась, —. ..кончил?

Я закрыл глаза. Стыд и возбуждение смешались в одну невыносимую волну. Но я будто съел килограмм сыворотки правды:

— Да, — выдохнул я.

Она молчала несколько секунд. Потом я почувствовал, как её рука очень осторожно легла мне на предплечье — просто ладонь, ничего больше.

— Я тоже, — прошептала она. — В душе. Сразу после того, как увидела, как ты двигаешься на подушке... на видео.

Мир на секунду остановился.

— Ты снимала? — голос у меня сел окончательно.

— Да. Телефон стоял на подоконнике. Я всё видела потом. Всё.

Я не знал, что чувствовать — ужас, восторг, стыд, желание. Всё сразу.

— И как... что ты думаешь теперь? — спросил я почти беззвучно.

Аня медленно придвинулась ещё ближе. Теперь её грудь почти касалась моей руки через тонкую ткань майки.

— Думаю... что мы оба этого хотели. И сейчас тоже хотим.

Она замолчала. Я чувствовал, как её дыхание касается моей шеи.

— Можно... я просто тебя обниму? — спросила она вдруг совсем по-детски. — Просто обниму. Ничего больше. Обещаю.

Я кивнул — хотя в темноте она этого не видела.

Она придвинулась вплотную. Её грудь мягко прижалась к моей груди, нога легла поверх моей ноги, а лицо уткнулось мне в шею. Я обнял её за талию — осторожно, будто она могла разбиться. Кожа у неё была горячая. От неё пахло гелем для душа с каким-то цветочным ароматом и чем-то ещё — её собственным, сладковатым запахом.

Мы лежали так долго. Никто не шевелился. Только дыхание — сначала быстрое, потом всё медленнее, ровнее.

А потом она вдруг очень тихо, почти одними губами, произнесла у меня под ухом:

— Если завтра утром... я опять буду вставать медленно... ты опять будешь смотреть?

Я сглотнул. Действие сыворотки похоже пройдёт не скоро:

— Да.

Она улыбнулась — я почувствовал это губами на своей шее.

— Хорошо, — прошептала она. — Тогда завтра утром... я не буду надевать трусики сразу.

И после этих слов она просто прижалась ко мне ещё теснее и, кажется, уснула. А я ещё долго лежал с открытыми глазами, чувствуя, как её сердце бьётся прямо через мою грудную клетку, и понимал, что обратного пути уже нет.