Первая любовь и взрослые шалости

Глава 4. Сюрприз

Понедельник. День, который я ждала — родители на работе, сестра у подруги, мы с Сашей вдвоём. Раньше я такие моменты ловила, мы могли целоваться часами, не боясь, что кто-то войдёт. А в этот раз... Не знаю. Всё было как-то по-другому.

Он пришёл после школы, с рюкзаком, с учебниками — для вида. Мы даже сделали вид, что занимаемся, открыли тетрадки, но через десять минут уже целовались на моей кровати.

Саша — он такой привычный. Его губы, его руки, его запах. Я закрывала глаза и чувствовала, что это правильно, что это моё, что так было всегда. Но когда я открывала глаза — передо мной всплывали другие картинки.

Суббота. Та самая квартира. Паша сверху, Женя сзади, Лена рядом. Их члены — твёрдые, горячие, живые. Их сперма на моём лице, на губах, на груди. И этот кайф, от которого у меня до сих пор подкашивались ноги, когда я вспоминала.

Саша целовал мою шею, а я думала о Паше. Саша гладил мою грудь, а я вспоминала, как Женя входил в меня сзади. Саша дышал тяжело, а я сравнивала — у Паша дыхание было глубже, у Женя — хрипловатое.

— Насть, — прошептал он, отрываясь: — Ты чего? Какая-то задумчивая сегодня.

Я моргнула, прогоняя картинки.

— Всё норм, — улыбнулась я: — Просто устала. Контрольная сегодня заколебала.

Он кивнул, поверил. Он всегда верил. Он вообще никогда не сомневался во мне. Шесть лет — и ни разу не спросил, где я была, с кем, почему не отвечала на сообщения. Доверял полностью.

И от этого было ещё стыднее.

Я сама расстегнула его джинсы. Сама достала его член. Он удивлённо приподнял бровь — обычно я ждала, пока он попросит, пока сам расстегнёт. А тут сама, без слов.

Я старалась. Реально старалась. Делала всё, как он любит — медленно сначала, языком по головке, обводила по кругу, потом глубже, ритмичнее, рукой помогала снизу. Он стонал, гладил меня по голове, запускал пальцы в волосы.

— Настя... — простонал он. — Ты сегодня просто космос...

А я смотрела на его член и думала. Думала, что он меньше, чем у Паши. Тоньше, чем у Жени. Что у Паши головка крупнее, а у Жени вены проступают сильнее. Что они оба были во мне, а он — нет. И что он даже не знает, что его Настя уже не его Настя.

Я сжала губы сильнее, взяла глубже, почти до самого горла. Он застонал громче, выгнулся. Я работала языком, рукой, старалась, чтобы ему было кайфово. Чтобы хоть так искупить эту вину, которая жгла изнутри.

Он кончил быстро — я даже не поняла, проглотила автоматически, как обычно. Он откинулся на подушку, тяжело дыша.

— Ничосе, — выдохнул он, тяжело дыша: — Ты сегодня просто разорвала. Я даже не ожидал.

Я улыбнулась, вытерла губы. А внутри всё сжималось.

Мы лежали рядом, я уткнулась ему в плечо. Он гладил меня по спине, по волосам. Тихо так, уютно.

— Насть, — сказал он вдруг.

— М?

— Слушай... Я давно хотел спросить.

Я замерла. Сердце ушло в пятки.

— Мы же с тобой уже сколько? Я тебя люблю, ты меня вроде тоже... — Он говорил тихо, осторожно, будто боялся спугнуть: — И у нас всё хорошо. Правда. Но... ну, ты понимаешь. Пора бы уже.

Я молчала. Боялась дышать.

— Я не хочу давить, — продолжал он: — Правда. Если ты не готова — я подожду. Сколько надо. Но мне кажется... ну, мы же взрослые уже. И я хочу тебя. По-настоящему. Не только так.

Он посмотрел на меня. Его глаза за очками — такие родные, такие доверчивые, такие... наивные.

— А ты как думаешь? — спросил он.

У меня внутри всё оборвалось.

"Я уже, — пронеслось в голове. — Я уже не девственница. Я уже была по-настоящему. С другими. С двумя сразу. Они трахали меня, я кончала на них, их сперма была у меня во рту и на лице. А ты даже не знаешь".

— Саш, я... — голос дрогнул. Я сглотнула, пытаясь собраться: — Я не знаю... Мне страшно. Вдруг будет неловко? Вдруг я сделаю что-то не так?

— Глупая, — он улыбнулся, прижал меня крепче. — Мы вместе научимся. Не переживай. Главное, что ты рядом. А остальное приложится.

Я уткнулась ему в плечо, чувствуя, как внутри всё сжимается. Если бы он только знал. Что я уже умею. Что я уже делала. С другими.Я уткнулась ему в плечо, чтобы не видеть его глаза.

— Ещё чуть-чуть, ладно? — прошептала я: — Дай мне время. Я пока не готова.

Он вздохнул, но кивнул.

— Хорошо. Я подожду. Сколько скажешь.

И поцеловал меня в плечо.

Я лежала и чувствовала, как слёзы подступают к глазам. От стыда. От жалости к нему. От того, какая я на самом деле. От того, что он ждёт, а я уже не та, кого он ждёт.

***

Среда. Большая перемена. Мы с Леной сидим на подоконнике в школьном коридоре, она курит в форточку, я болтаю ногами и смотрю на пустой двор. За окном серо, ветер гоняет прошлогодние листья по асфальту. В коридоре шумно, кто-то бегает, кто-то орёт, но нам с нашего подоконника всё пофиг.

— Ну чё, — Лена выпускает дым в окно, щурится: — Готова к субботе?

Я пожимаю плечами. Внутри всё переворачивается при одной мысли о завтрашнем вечере.

— Не знаю. Саша вчера намекал. На секс.

Лена аж закашлялась, дым в лёгкие попал не туда. Откашлялась, уставилась на меня круглыми глазами.

— Чего-чего? Саша? Наш Саша? Тот самый, который «ой, я боюсь тебя сделать больно»? — она заржала: — И чё ты?

— Сказала, что не готова. Что боюсь.

— Ой, не могу, — Лена затягивается, выпускает дым в потолок: — Не готова она. А с Пашей и Женей сразу готова была. В первый же вечер. И во второй. И в рот, и раком, и сверху.

— Лен, — дёргаю её за рукав, кошусь по сторонам: — Тише, тут же люди.

— Да никого нет, — отмахивается она: — Все по углам целуются, никому мы не сдались. — Она смотрит на меня, голову склоняет: — Слушай, а ты сама-то как? Паришься реально?

Я вздыхаю. Смотрю в окно, на серое небо, на голые ветки.

— Не знаю, Лен. Правда, не знаю. Стыдно перед ним. Жутко стыдно. Он такой... хороший. Доверяет мне. Шесть лет ни разу не усомнился. А я...

— А ты живёшь свою жизнь, — перебивает Лена спокойно. — Насть, слушай сюда. Вы с Сашей — это одно. Это ваше, тихое, уютное, с мультиками и минетом после школы. А там — другое. Там движ, там кайф, там свобода. И то, и другое имеет право быть.

— Но он же думает, что я его девочка. Что я только его.

— А ты и есть его девочка, — Лена пожимает плечами: — Когда ты с ним. А когда ты с нами — ты наша. Это же не навсегда, это здесь и сейчас. Ты ж не замужем, у тебя своя жизнь. И если тебе там кайфово — значит, так и надо.

Я молчу. Перевариваю.

— А если он узнает? — тихо спрашиваю.

— Не узнает. — Лена смотрит мне прямо в глаза: — Если ты не расскажешь. А я могила. И Женя с Пашей не расскажут — им оно надо? У них своя жизнь, свои тараканы. Да и не знают его. Так что расслабься.

Я выдыхаю. Вроде легче, но всё равно сосёт где-то под ложечкой — то ли вина, то ли голод, уже не поймёшь.

— Кстати, — Лена стряхивает пепел в форточку, даже не глядя: — Я тут кое-что придумала на субботу. Фишку одну.

— Что ещё? — настораживаюсь я.

— А вот не скажу. — Глаза у неё горят, губы растягиваются в эту её хитрую улыбку. — Сюрприз. Тебе зайдёт, зуб даю. Пашка с Женей уже в курсе, оба ждут. Всё будет бомбически.

— Лен, не томи, — я дёргаю её за рукав: — Говори, давай.

— Потерпи, — смеётся она: — В субботу сама всё увидишь. Скажу только, что ты такого ещё не пробовала. И мы все в сборе будем — полный фарш.

Я смотрю на неё и чувствую, как там, внизу, уже отзывается. Хотя до субботы ещё целая вечность.

Она спрыгивает с подоконника, поправляет юбку — она у неё настолько короткая, что я вообще не понимаю, как она в школе так ходит..

— В субботу, как обычно. Ждём. И Насть... — она оборачивается уже у выхода из коридора: — Не парься. Жизнь одна, и она короткая. Так что бери своё, пока дают.

Она уходит, цокая каблуками по линолеуму, а я остаюсь сидеть. Смотрю в окно, на серое небо, на пустой двор. Где-то там, за окном, Саша. Где-то там школа, уроки, контрольные, обычная жизнь. А где-то там, в другой реальности — субботний вечер, квартира, свечи, Лена, Паша, Женя. И то, что придумала Лена.

Я облизываю губы и чувствую, как сердце колотится где-то в горле.

***

Суббота. Тот же адрес, тот же домофон, тот же лифт с зеркалами. Я смотрю на себя в зеркало — глаза блестят, щёки горят, губы сами расползаются в улыбку. Сердце колотится где-то в горле, внизу живота уже пульсирует от одного только предвкушения. На мне сегодня чёрные джинсы в обтяжку, которые подчёркивают всё, и свободная белая майка на тонких лямках — лифчика нет, и плевать. Соски торчат, их видно через тонкую ткань. Пусть видят. Пусть знают, что я готова. Что я хочу.

Дверь открывает Лена. На ней вообще ничего, кроме длинной мужской рубашки, расстёгнутой так, что видно всё — грудь, живот, трусы, какие-то смешные, с сердечками. Она лыбится во все тридцать два, глаза блестят — уже накурилась, наверное.

— Настька, заходи! — тащит меня внутрь, обнимает, прижимается, и я чувствую запах её парфюма, смешанный с травкой: — Мы уже скучали.

В квартире всё как обычно — свечи горят везде, где только можно: на столиках, на подоконнике, на полу в подсвечниках. Огоньки пляшут, тени по стенам скачут, комната вся в полумраке, мягкая, тёплая. На журнальном столике бутылки — шампанское, виски, кола, соки, мандарины. Рядом пепельница с парой окурков, стаканы с мутными разводами от пальцев.

В воздухе запах — свечи, травка, и ещё что-то такое... Тягучее, сладкое, липкое. Не пойму, то ли духи Лены, то ли парфюм пацанов, то ли просто мы сами — все вместе. Предвкушение, наверное. Или секс — он уже в воздухе висит, хотя мы ещё толком не начинали. Но чувствуется. Запах того, что сейчас будет.

На диване Паша с Женей — оба в футболках, джинсы на месте, но ширинки расстёгнуты, и видно, что только что прятали члены обратно. Торопливо так, кое-как. Не до конца заправили, края торчат, молнии не застёгнуты. Расслабленные, развалились кто куда, бокалы в руках, и вид такой довольный, сытый.

Похоже, только что с Леной игрались. А тут я пришла — и они быстренько члены в джинсы спрятали. Но не успели как следует — ширинки так и остались расстёгнутыми, и видно, что под ними ничего нет. Торопливо так, наспех.

Паша смотрит на меня, и в глазах у него загорается тот самый огонёк — тёмный, голодный, от которого у меня сразу слабеют ноги и внизу всё сжимается. Женя улыбается мне через край бокала, поднимает его чуть выше, типа «привет, красотка», и даже не думает застёгиваться.

— О, наша девочка пришла! — Паша встаёт с дивана, подходит ко мне прямо, берёт за плечи, целует в щёку. Губы тёплые, дыхание щекочет кожу, он вдыхает запах моих волос, носом утыкается в висок. От него пахнет парфюмом — свежим, дорогим — и чем-то ещё... Возбуждающим таким, от чего у меня сразу мурашки по спине, по рукам, по всему телу.

Женя подходит сзади, обнимает за талию, утыкается носом в шею. Его руки тёплые, уверенные, скользят по животу, замирают на поясе джинсов.

— Соскучились, — выдыхает он, и его дыхание щекочет кожу.

У меня мурашки по всему телу, соски твердеют ещё сильнее, если это вообще возможно.

— Давайте выпьем за встречу, — Лена уже разливает шампанское по бокалам.

Мы пьём. Пузырьки щекочут горло, холодное шампанское смешивается с теплом внутри. Потом Женя делает коктейли — виски с колой, лёд, лимон. Я пью, чувствуя, как алкоголь разливается по телу, расслабляет мышцы, убирает последние тормоза.

Потом Лена забивает косяк — уже традиция. Самокрутка, тлеет, пахнет сладковатым дымом. Пускаем по кругу. Я затягиваюсь глубоко, держу дым в лёгких, чувствую, как голова становится ватной, как тело расслабляется, как всё становится таким... текучим, мягким, тягучим. Выдыхаю в потолок, смотрю, как дым плывёт кверху, смешивается с полумраком.

Разговоры текут лениво, никто никуда не спешит. Руки уже везде, сами собой. Лена сидит на коленях у Жени, он гладит её ноги, забирается под рубашку, я вижу, как его пальцы скользят по её коже. Паша рядом со мной, его ладонь на моей спине, под майкой, пальцы гладят кожу, проводят по позвоночнику, спускаются ниже.

— Ну чё, — Лена обводит всех взглядом, глаза хитрые-хитрые. — Может, уже? Засиделись. Дело к ночи.

Все смотрят на меня.

Я чувствую их взгляды — тёплые, голодные, ждущие. И понимаю, что тоже жду. Что хочу. Что готова.

— Я готова, — улыбаюсь я, и голос звучит твёрже, чем я ожидала.

И всё закручивается.

Паша тянет меня к себе, целует — долго, глубоко, смачно. Его язык у меня во рту, его руки стягивают с меня майку через голову, я остаюсь голой по пояс. Он отстраняется на секунду, смотрит на мою грудь, проводит пальцами по соскам, сжимает их, крутит.

— Клёвая, — выдыхает он: — Очень.

Я тяну за резинку его трусов, и член выскальзывает в ладонь — твёрдый, горячий, с влажной головкой. Пальцы смыкаются вокруг ствола, чувствую, как пульсирует, как дёргается в ответ. Большим пальцем провожу по головке — скользко, влажно, прозрачная капелька остаётся на коже.

Лена рядом — уже без рубашки, сидит на коленях перед Женей, расстёгивает его джинсы. Я вижу, как она достаёт его член — такой же твёрдый, набухший, с проступающими венами. Она облизывается, смотрит на него снизу вверх и берёт в рот.

Женя стонет, запрокидывает голову, его руки зарываются в её волосы.

Паша отвлекает меня поцелуем, но я краем глаза всё равно смотрю на Лену. Как она двигает головой — ритмично, глубоко, смакуя каждое движение. Как её щёки втягиваются, когда она высасывает воздух. Как смотрит на Женю снизу вверх, и в её глазах — кайф, чистый кайф.

Это заводит до дрожи. До вибрации внизу живота.

— Иди ко мне, — шепчет Паша, и его рука ложится мне на колено.

Я киваю. Слова не нужны.

Я опускаюсь на колени перед ним — прямо на ковёр, мягкий, ворсистый, приятно касается кожи. Рядом Лена, почти вплотную. Мы как две подружки, только заняты делом.

Я беру член в рот. Он пахнет знакомо, вкус его уже родной — солоноватый, терпкий, чуть сладковатый от смазки. Я работаю языком — вожу по головке по кругу, давлю на уздечку, облизываю ствол. Головой двигаю, рукой помогаю снизу, сжимаю основание.

Рядом Лена делает то же самое с Женей. Мы в одном ритме, как будто нарочно, как будто репетировали. Я слышу её влажные звуки, его стоны — и это подстёгивает меня ещё сильнее.

— Класс, — выдыхает Паша сверху. Его пальцы зарываются в мои волосы, гладят, направляют.

Лена поворачивает голову, смотрит на меня. Улыбается с членом во рту, и это выглядит так дико, так пошло, так... нереально круто. Она подмигивает мне — и я чувствую, как внутри всё переворачивается от возбуждения.

И вдруг она переползает ко мне. Буквально отодвигается от Жени, перебирается на четвереньках и оказывается рядом, прямо перед Пашей. Мы с ней вместе — я и Лена — берём его член вдвоём.

Я лижу головку, обвожу языком по кругу. Она облизывает ствол, снизу доверху, собирает слюну, смешивает со своей. Наши языки встречаются прямо на его члене, скользят друг по другу. Мы целуемся — на нём, вокруг него, смакуя, дразня.

Женя подползает сзади. Его руки ложатся на мои бёдра, пальцы цепляются за пояс джинсов. Я приподнимаюсь чуть-чуть, опираясь на одну руку, и он стягивает их вниз — вместе с трусами, до колен. Ткань скользит по коже. Потом он помогает мне выпутаться, и джинсы падают на пол.

Теперь я голая. Стою на четвереньках, и моя попа — прямо перед ним. Открытая, беззащитная, мокрая. Я чувствую, как воздух касается кожи там, где только что было влажно и горячо. Передо мной Паша — член у Лены во рту, она сосёт, глядя на меня. А сзади Женя раздвигает мои ягодицы, водит пальцами по мокрым складкам, размазывает влагу, дразнит.

— Готова? — шепчет он мне в ухо, и его голос вибрирует где-то внутри.

Я не могу ответить — рот занят Пашиным членом, но мычу что-то утвердительное, сжимаю губы сильнее, чтоб дошло.

Он входит. Медленно, глубоко, сразу до конца. Я чувствую, как его член раздвигает меня, заполняет, растягивает — и мычу от кайфа прямо на Пашин член. Вибрация идёт по всей длине, Паша сверху стонет, сжимает мои волосы.

Женя сзади двигается плавно, глубоко. Его член ходит во мне туда-сюда, я чувствую каждое движение, каждую венку. Я сосу Пашу, не останавливаясь, рядом Лена делает то же самое — мы как единый механизм, все части работают, все получают своё. Влажные звуки, стоны, дыхание — всё смешивается в один ритм.

Я чувствую их обоих сразу — Пашин член во рту, Женин внутри. И Лену рядом, её язык на том же члене. Мы касаемся друг друга, дышим в унисон, и это восхитительно.

Мы меняемся. Теперь Лена на спине, Женя сверху — входит в неё, медленно, глубоко. Я вижу, как его член исчезает в ней, как она выгибается, запрокидывая голову, как грудь колышется в такт движениям. Она стонет, кусает губы, приходя в себя после своего оргазма, но Женя не останавливается — ведёт её дальше.

А я сверху на Паше — сижу на нём, двигаюсь в своём ритме, чувствую его член внутри себя. Смотрю на Лену — на то, как она под Женем тает, как глаза закатываются, как пальцы впиваются ему в спину. И меня накрывает.

Волна идёт снизу, захватывает всё тело, я кричу, выгибаясь на Паше, сжимая его член внутри себя так сильно, что он стонет снизу. Лена слышит мой крик, поворачивает голову, смотрит на меня сквозь свои стоны и улыбается — у неё ещё не прошло, а я уже кончаю, глядя на неё. Мы как в зеркале — обе под парнями, обе кончаем, глядя друг на друга.

Потом мы снова меняемся.

Я ложусь на спину, Женя нависает сверху. Смотрю на него — на его плечи, на грудь, покрытую испариной, на то, как мышцы перекатываются под кожей при каждом движении. Он разводит мои ноги шире коленом, пристраивается, и я чувствую его головку у входа — горячую, пульсирующую.

Он входит. У него длиннее, чем у Паши, и каждый миллиметр ощущается отдельно — как он продвигается внутрь, как растягивает, как достаёт куда-то глубоко, куда Паша не доставал. Когда входит до конца — замирает на секунду, давая мне привыкнуть. Я чувствую его там, глубоко-глубоко, и от этого перехватывает дыхание.

Краем глаза вижу Пашу с Леной. Они на диване — Лена на четвереньках, Паша сзади, входит в неё размеренно, глубоко. Она стонет, уткнувшись лицом в подушку, а он сжимает её бёдра, двигается в ней, и от каждого толчка её грудь колышется.

Женя начинает двигаться во мне. Ритмично, сильно, глубоко. Каждый толчок отдаётся во всём теле — от пальцев ног до макушки. Я сжимаюсь вокруг него, чувствуя, как он скользит внутри, как головка задевает самые чувствительные места. Смотрю на него снизу вверх — на его лицо, на то, как он закусывает губу, как глаза закатываются от удовольствия, как на лбу выступает испарина. Он смотрит на меня, и в его взгляде — голод, нежность, желание.

Перевожу взгляд на Лену. Она всё ещё на четвереньках, Паша сзади — входит в неё ритмично, глубоко, сжимая её бёдра. Она стонет, уткнувшись лицом в подушку, волосы разметались по спине, грудь колышется в такт движениям. Иногда она поворачивает голову, ловит мой взгляд и улыбается сквозь стоны.

— Давай поменяемся, — слышу её голос сквозь стоны.

Мы перестраиваемся. Лена слезает с четверенек, я поднимаюсь с кровати — ноги дрожат, но тело само двигается, ведомое желанием. Мы встаём рядом, на колени, на мягкий ковёр перед кроватью. Две голые девчонки, обе мокрые, разгорячённые, с блестящей кожей. Я чувствую её тепло боком, слышу её прерывистое дыхание.

Она поворачивает голову, смотрит на меня. Улыбается — пьяно, довольно, по-свойски.

— Ну что, подруга, — шепчет она: — Покажем им?

Я киваю. И мы обе опускаемся на четвереньки. Рядом. Почти вплотную.

Я чувствую ковёр под коленями — мягкий, ворсистый, приятно щекочет кожу. Прогибаюсь в спине, откидываю волосы в сторону, чтобы не мешали. Лена рядом делает то же самое — две попки, две мокрые киски, открытые, готовые.

Сзади слышу шаги. Паша подходит ко мне. Его руки ложатся на мои бёдра — тёплые, уверенные, чуть шершавые. Гладят, сжимают, раздвигают шире. Я чувствую его дыхание на спине, его член у входа — горячий, пульсирующий. Он водит головкой по моим мокрым складкам, собирает влагу, дразнит.

— Готова? — шепчет он.

Я только мычу в ответ.

Он входит. Сразу, глубоко, до конца. Его член толще, чем у Жени, и я чувствую каждое растяжение, каждое движение, когда он проникает внутрь. Выдыхаю со стоном, принимая его, прогибаясь ещё сильнее.

Рядом Женя заходит сзади к Лене. Я вижу краем глаза, как он раздвигает её ягодицы, как пристраивается, как входит в неё — длиннее, достаёт глубже. Она стонет, подаётся назад, встречая его, запрокидывает голову.

— Да... — выдыхает она.

Мы двигаемся в одном ритме. Я под Пашей, она под Женем. Два парня, две девчонки, два ритма, которые сливаются в один. Я чувствую, как член Паши ходит во мне — глубоко, сильно, каждый толчок отдаётся где-то в горле. Рядом Лена стонет в такт, и её стоны смешиваются с моими.

Наши лица рядом. Совсем близко. Я вижу, как она кусает губы, как глаза закатываются от удовольствия, как по щеке стекает капля пота. Она поворачивает голову, смотрит на меня. Улыбается сквозь стоны.

— Классно, да? — выдыхает она.

Я киваю, не в силах говорить. Только чувствую. Как её рука находит мою, пальцы переплетаются, сжимают. Влажные, горячие, наши руки вместе, пока парни сзади двигаются в нас.

И в этом есть что-то такое... интимное, дикое, правильное. Мы не просто две девчонки, которых трахают. Мы вместе. Мы подруги. Мы делим этот кайф на двоих.

Я чувствую, как внутри снова начинает закипать. Волна поднимается медленно, но неотвратимо. Рядом Лена дышит чаще — её тоже накрывает.

И мы кончаем вместе — под ними, рядом, держась за руки.

Мы смотрим друг на друга, ловим взгляды. Она улыбается мне сквозь стоны, и я чувствую, что ещё немного — и они оба взорвутся. Паша дышит тяжело, с хрипами, его пальцы впиваются в мои бёдра.

Он выходит из меня — и сразу становится пусто, даже холодно внутри. Но он уже перебирается выше, к моему лицу, садится на колени, нависает. Его член прямо передо мной — твёрдый, мокрый от меня, пульсирует так, что видно, как дёргается головка. Она тёмно-бордовая, набухшая, раздувшаяся до предела, блестит вся, влажная.

Я открываю рот, высовываю язык. Смотрю на него снизу вверх и жду.

Рядом Женя делает то же самое — выходит из Лены, она поворачивается к нему, встаёт на колени, открывает рот. Вижу её профиль — губы приоткрыты, глаза блестят в свете свечей, она вся разгорячённая, мокрая, ждёт.

— Смотри на меня, — шепчет Паша, и я чувствую его голос где-то внутри. — Глаза не закрывай.

Я смотрю. Вижу, как напрягаются мышцы его живота, перекатываются под кожей. Как яйца поджимаются вверх, сморщиваются. Как член начинает пульсировать сильнее, головка раздувается ещё больше. Он дрочит перед моими губами — медленно сначала, ведёт кулаком от основания до головки, сжимает на самом кончике. Потом быстрее, и я вижу, как из головки выступает белое — пока только капля, смешивается с прозрачным.

— Давай, — выдыхает он хрипло.

Я открываю рот шире, язык высовываю, жду.

Горячее, густое ударяет в нёбо — неожиданно, тёплой волной. Солёное, терпкое. Я сглатываю, но следом уже летит новое — заполняет рот, затекает под язык, в уголки губ. Ещё толчок — в нижнюю губу, стекает по подбородку, капает на шею, на ключицы.

Я глотаю, чувствуя, как пульсирует на языке. Ещё толчок — слабее, но всё ещё горячо. Капли попадают на щёку, на нос, на веки. Щиплет, я зажмуриваюсь на секунду, но сразу открываю — он просил смотреть.

Рядом Лена принимает Женю. Вижу краем глаза, как его сперма брызгает ей на губы — белая, густая, прямо на раскрытый рот. Она ловит, не отворачиваясь, язык высовывает, собирает. Следующая струя — на щёку, стекает по щеке на подбородок. Она облизывается, глотает, и я вижу, как белое течёт по её груди, собирается в ложбинке.

Поворачиваемся друг к другу. Обе с белыми разводами на губах, на подбородках, на щеках. Смотрим друг на друга и улыбаемся.

— Пушка, — Лена смеётся, облизывая верхнюю губу: — Женя просто ванну мне устроил.

Я киваю, провожу языком по своим губам, собираю остатки Пашиной спермы.

— Ага, — выдыхаю я: — Паша вообще решил меня искупать

Она смеётся, тянется ко мне, целует. Прямо в губы, смешивая наши вкусы — её с Женей, мои с Пашей. Я отвечаю, чувствуя, как языки скользят, обмениваясь этим.

Парни смотрят на нас, улыбаются, тяжело дышат.

— Вы красотки! — говорит Паша.

Женя кивает, гладит Лену по спине.

Мы отрываемся друг от друга, ложимся рядом. Я между Леной и Пашей, Женя с другой стороны. Кровать тесная, мы прижаты друг к другу — её плечо к моему, его рука на моём животе, нога Жени между моих.

— Ну как тебе вечер? — шепчет Лена мне в ухо.

Я поворачиваю голову, смотрю на неё. Чувствую вкус во рту, тепло разлитое по телу, лёгкую дрожь в мышцах.

— Офигенно, — выдыхаю я.

Она улыбается, довольно, довольно.

— Лен, — вспоминаю я вдруг: — А что за сюрприз ты обещала? А то вроде всё как обычно.

Она тихо смеётся, щекоча дыханием моё ухо.

— Как обычно? Насть, ты слышишь себя? Для тебя это уже "как обычно"?

Я задумываюсь. И правда. Месяц назад я даже представить не могла, что буду в такой компании, в такой квартире, с такими людьми, делать такие вещи. А теперь — "как обычно". Смешно.

— Ну да, — усмехаюсь я: — Привыкла уже. Для меня теперь это норма.

— Красота, — Лена довольно откидывается на подушку: — Моя школа.

— Так что за сюрприз? — не отстаю я.

Она загадочно улыбается, глаза блестят.

— Потерпи, подруга. Сейчас переведём дух, отдохнём, а потом будет сюрприз. Обещаю, такого ты ещё не пробовала.

— Лен, не томи, — тяну я.

— А вот не скажу, — дразнится она: — Лежи, расслабляйся. Набирайся сил. Они тебе понадобятся.

Я вздыхаю, но улыбаюсь. Внизу живота снова пульсирует от предвкушения.

Интересно, что она там придумала.

***

Мы сидели голые после душа на диване. Вчетвером. Я зажата между Леной и Пашей, Женя в кресле напротив, тоже голый, развалился, бокал в руке, лёд уже растаял, разбавил виски. Свечи почти догорели — фитильки плавают в лужицах воска, огоньки еле теплятся, тени по стенам уже не пляшут, а просто замерли. На столике бутылки, стаканы, пепельница — обычный бардак после такой ночи.

В комнате тепло, даже жарко. Пахнет сексом, травкой, воском и нами — этим густым, сладковатым запахом, который уже въелся в кожу, в волосы, в каждую складочку.

Я откинулась на спинку, чувствуя, как по телу разливается приятная тяжесть. Ноги слегка подрагивают, внизу всё ещё пульсирует — остаточные спазмы после всего, что было. Лена рядом лениво водит пальцем по моему бедру, рисует круги, поднимается выше, снова спускается. Щекотно, приятно, мурашки.

— Ну чё, — поворачиваюсь я к ней: — Сюрприз где? Задразнила уже.

Она улыбается — хитро, довольно. Отпивает из бокала, ставит на столик. Переглядывается с парнями. Те как-то многозначительно улыбаются, и Женя тянется к своей сумке, валяющейся рядом с креслом. Роется там и достаёт маленький тюбик. Белый, с синей крышечкой.

Протягивает Лене. Она крутит его в пальцах, подносит к моему лицу.

— Знаешь, что это?

Я всматриваюсь. Надпись мелкая, но одно слово понимаю — "смазка". И вдруг до меня доходит. Сердце пропускает удар, потом разгоняется быстрее.

— Анальный? — выдыхаю я.

— Соображаешь, — она довольно улыбается: — Да. Сюрприз. Хочешь попробовать?

У меня внутри всё переворачивается. Страх щиплет где-то под ложечкой, любопытство разгорается внизу живота, возбуждение пульсирует уже везде.

Я смотрю на тюбик, который Лена крутит в пальцах, и внутри всё сжимается.

— Я такое..., — говорю тихо: — Даже не представляю.

Лена улыбается, заправляет мне прядь за ухо.

— Затем и сюрприз, глупая. Чего не пробовала — то и интереснее.

— Стрёмно, — признаюсь я.

— Было бы странно, если б не стрёмно, — усмехается она: — Первый раз оно всегда так. Но ты глянь сначала, как я это делаю. А там сама решишь, хочешь или нет. Договорились?

Смотрю на неё. На Пашу — он кивает, мол, поддерживаю. На Женю — он улыбается, тюбик в руке крутит, пальцы уже сжимают. И где-то там, внизу, снова пульсирует. Жажда нового. Жажда ещё. Чего-то, чего я ещё не знаю.

— Хочу, — выдыхаю я: — Давай.

Лена улыбается, наклоняется, целует меня в губы — долго, глубоко, языком. Потом отстраняется, встаёт с дивана.

— Смотри! Сейчас будет мастер-класс!

Она подходит к кровати, ложится на живот, потом медленно, красиво переворачивается, встаёт на четвереньки — попкой к нам. Прогибается в спине, откидывает волосы, смотрит на меня через плечо.

Женя подходит к ней сзади. Садится на колени, открывает тюбик — тихий щелчок крышки. Выдавливает на пальцы прозрачный гель, густой, тягучий, блестит в свете свечей. Размазывает по пальцам, растирает, чтобы согреть.

Я смотрю, как его пальцы тянутся к ней между ягодиц. Как раздвигает, как прикасается — сначала просто гладит, потом пальцы исчезают там, в самом сокровенном месте.

Лена выдыхает — не стонет, а просто выдыхает, расслабляется. Видно, как мышцы отпускают, как она доверяет.

Его пальцы двигаются внутри неё — медленно, осторожно, растягивают. Иногда выходят, снова смазывают, входят глубже. Лена дышит ровно, иногда постанывает, но видно — ей кайфово, она плывёт.

Потом Женя убирает пальцы, выдавливает ещё геля — прямо себе на член. Много, щедро, размазывает по всей длине, по головке, по стволу. Член блестит, набухший, тёмно-розовый, готовый.

Приставляет к её анусу. Медленно, очень медленно начинает входить.

Лена выдыхает, прикусывает губу. Я вижу, как напрягаются мышцы спины, как пальцы сжимают простыню. Но она держится, дышит, расслабляется.

Его член исчезает в ней. Медленно, сантиметр за сантиметром. Я вижу, как растягивается кожа вокруг, как она принимает его, разжимается, привыкает.

— Есть, — выдыхает она, когда он входит полностью.

Женя замирает. Гладит её спину, целует плечи, ждёт. Потом начинает двигаться — плавно, осторожно, короткими толчками. Лена стонет — тихо, но довольно, с кайфом. Я вижу, как его член выходит из неё почти полностью, блестящий, мокрый от смазки, и снова медленно входит, растягивая, заполняя.

Я смотрю, и внизу всё пульсирует. И спереди, и сзади. Страшно, но хочется. Пальцы сами тянутся к себе, начинают гладить клитор, пока я смотрю на них.

Женя двигается в ней — медленно, глубоко, размеренно. Его член блестит от смазки, входит и выходит, растягивает её анус, и я вижу, как кожа вокруг натягивается, когда он входит до конца. Лена стонет, утыкаясь лицом в подушку, её пальцы сжимают простыню, ягодицы подрагивают при каждом толчке.

Паша сидит рядом на кровати, откинувшись на спинку, и смотрит на них. Расслабленный, но член уже стоит — твёрдый, налитой, головка тёмная, блестит. Он водит рукой лениво, не спеша — от основания вверх, сжимает, снова вниз. Просто наблюдает, как Женя трахает Лену, и иногда облизывает губы.

Через несколько минут Женя выходит из Лены. Его член выскальзывает с тихим влажным звуком, блестящий, мокрый, головка раздутая, пульсирует. Он садится рядом с Пашей, тяжело дышит, и сразу его рука ложится на свой член — продолжает дрочить, глядя на Лену.

Паша сразу занимает его место. Встаёт на колени сзади, руками раздвигает её ягодицы, смотрит на растянутое, влажное отверстие. Берёт тюбик, выдавливает ещё геля — прямо туда, на анус, и на свой член. Много, щедро, размазывает пальцами.

— Давай, — шепчет Лена, прогибаясь сильнее, откидывая волосы.

Паша входит. Медленно, осторожно, как Женя. Я вижу, как головка упирается, потом проскальзывает внутрь, как растягивается кожа вокруг. Лена выдыхает громко, принимает его. Паша замирает на секунду, давая привыкнуть, потом начинает двигаться.

Она стонет громче, чем с Женей. Запрокидывает голову назад, волосы разлетаются по спине, губы прикушены, глаза закатываются от кайфа. Отдаётся ритму, сама подаётся бёдрами навстречу Паше. Я вижу, как его член входит в неё сзади — медленно, глубоко, растягивая её анус. Кожа вокруг натягивается, блестит от смазки, и каждый раз, когда он входит до конца, она выдыхает со стоном.

Паша двигается увереннее, глубже, его руки сжимают её бёдра, пальцы впиваются в кожу, оставляя красные следы. Он наклоняется, целует её спину, шепчет что-то хриплое, а она только мычит в ответ, утыкаясь лицом в подушку.

Женя сидит рядом на кровати, откинувшись на подушки. Смотрит, как Паша трахает Лену, и рука его лениво двигается по члену — вверх-вниз, без спешки. Член твёрдый, набухший, головка тёмная, блестит. Иногда он тянется свободной рукой, проводит по Лениной спине, по ягодицам, пока Паша внутри неё. Лена стонет от каждого касания, выгибается ещё сильнее.

Я смотрю на них, и пальцы сами двигаются на клиторе. Я уже мокрая, дико мокрая, внутри всё пульсирует, хочется уже туда, к ним, попробовать это. Сердце колотится где-то в горле, дыхание сбивается, но я не могу оторвать взгляд от того, как Пашин член исчезает в Лене, как она принимает его, как кайфует.

И вдруг чувствую руки на своих плечах.

Женя ничего не говорит. Просто подходит сзади, кладёт руки на мои плечи, чуть сжимает. Я поворачиваю голову, встречаюсь с ним взглядом. В его глазах — вопрос, ожидание. Я киваю. Он улыбается уголками губ.

Он разворачивает меня, ставит раком на кровати рядом с Леной. Мы с ней почти вплотную — я чувствую её тепло, слышу её дыхание, вижу, как Паша двигается в ней.

Я упираюсь руками в простыню. Она мокрая, мятая, пахнет нами. Прогибаюсь в спине, отвожу волосы в сторону, чтобы не мешали. Сердце колотится так, что, кажется, сейчас выпрыгнет.

Женя сзади. Его руки ложатся на мои ягодицы — тёплые, уверенные. Гладят, массируют, раздвигают. Я вздрагиваю от каждого прикосновения — слишком чувствительно, слишком открыто. Пальцы скользят по коже, разминают, заставляют расслабиться.

Потом холодок. Геля много — я чувствую, как он течёт по коже, стекает вниз, собирается в самых чувствительных складочках. Женя размазывает его пальцами, растирает, чтобы согреть. Круговые движения — сначала вокруг, потом прямо по самому сокровенному месту.

Я задерживаю дыхание. Жду.

Его палец начинает входить. Очень медленно. Сначала только подушечка, потом глубже. Я чувствую давление, растяжение — странно, чужеродно, но не больно. Он замирает, даёт привыкнуть, потом двигает пальцем внутри — осторожно, разминая, разогревая.

— Расслабься, — шепчет он.

Я выдыхаю. Палец входит глубже. Я чувствую, как непривычно, как тесно, но где-то глубоко начинает закипать возбуждение. Странное, новое, дикое.

Второй палец. Теснее, ощутимее. Он растягивает сильнее, двигает пальцами внутри, раздвигает. Я сжимаю простыню пальцами, дышу часто, но стараюсь расслабляться, как Лена учила. И это работает — через минуту уже легче, даже приятно начинает казаться.

Я смотрю на Лену. Она на четвереньках рядом, Паша сзади, двигается в ней, и она улыбается мне сквозь стоны. Протягивает руку, сжимает мою ладонь.

— Давай, Насть, — выдыхает она: — Ты справишься. Это кайф, реально.

Женя убирает пальцы. Я чувствую пустоту — странно, но хочется, чтобы вернул. Слышу, как открывается тюбик, как выдавливает гель. Потом чувствую его у входа — твёрдый, горячий, скользкий, упирается в самое чувствительное место.

Он входит. Медленно. Очень медленно. Миллиметр за миллиметром.

Я чувствую, как растягивает — сильнее, чем пальцы, горячее, живее. Головка проскальзывает внутрь, и я выдыхаю со стоном. Давление нарастает, но терпимо. Странно, дико, непривычно. Но не больно.

Он входит глубже. Я чувствую каждый миллиметр, каждое движение — как он продвигается внутрь, растягивая, заполняя. Это по-другому, чем спереди. Иначе. Глубже. Там всё иначе — теснее, чувствительнее, острее. Когда входит до конца, я чувствую его всего — от головки до основания. Замирает на секунду, давая привыкнуть, и я ощущаю, как пульсирует внутри, как бьётся в такт сердцу. Странно, непривычно, но уже не чужеродно. Уже хочется, чтобы двигался.

Когда входит полностью — замирает. Я просто стою на четвереньках и чувствую его внутри себя. Сзади. Впервые в жизни. Чувствую, как пульсирует его член во мне, как он напряжён, как ждёт, пока я привыкну.

Лена смотрит на меня, улыбается довольно.

— Ну как? — спрашивает.

Я перевожу дыхание, прислушиваюсь к себе. Странно. Непривычно. Но... кайфово.

— Странно, — выдыхаю я.

Женя начинает двигаться. Медленно, плавно, короткими толчками. Я чувствую каждое движение, каждый миллиметр. И внутри начинает закипать что-то новое. Не такое, как при обычном сексе. Глубже. Темнее. Диче.

Я стону, утыкаясь лицом в простыню. Рядом, совсем близко, слышу Ленины стоны — она тоже на четвереньках, тоже принимает Пашу сзади. Мы дышим в унисон, наши тела двигаются в одном ритме, хоть я и не вижу её — только слышу, чувствую кожей её тепло рядом.

Её рука находит мою — пальцы переплетаются, сжимают ладонь. Крепко, поддерживающе. Я сжимаю в ответ, и от этого простого касания становится спокойнее и кайфовее одновременно.

— Давай, девочка, — слышу её голос сквозь стоны: — Расслабься и кайфуй.

Я расслабляюсь. И кайфую.

Женя двигается во мне — плавно, глубоко, размеренно. Я уже привыкла к ощущению, уже ловлю ритм, уже отзываюсь на каждый толчок. Внизу всё пульсирует, разгоняется, приближается к чему-то новому.

И вдруг он выходит. Я чувствую пустоту — и сразу разочарование, хочется вернуть его обратно. Но слышу голос Паши:

— Дай-ка я.

Они меняются. Женя отходит, Паша занимает его место. Я чувствую его руки на своих бёдрах, его дыхание на спине. Он приставляет член к моему анусу — и я сразу понимаю разницу.

Он толще.

— Ох, — выдыхаю я, когда он начинает входить.

Паша медленнее, чем Женя. Осторожнее. Потому что толще — это чувствуется сразу. Головка упирается, растягивает сильнее, давление нарастает быстрее. Я вцепляюсь в простыню, замираю на секунду, привыкая.

— Нормально? — спрашивает он.

— Ага, — выдыхаю я: — Только... толстый.

Он усмехается, гладит мою спину.

— Потерпишь?

— Угу.

Он начинает двигаться. Медленно, плавно, но каждый толчок отдаётся сильнее, чем у Жени. Я чувствую каждое движение, каждое растяжение. И внутри начинает закипать что-то новое — острее, глубже, темнее.

Лена рядом стонет громче — Женя теперь в ней, и, кажется, ей тоже хорошо. Её пальцы всё ещё переплетены с моими, сжимают в такт движениям.

Мы двигаемся вместе — я под Пашей, она под Женей. Дышим в унисон, стонем в унисон, сжимаем руки друг друга.

И когда волна накрывает — я даже не понимаю, что происходит. Всё внутри сжимается до предела, до боли, до звона в ушах, а потом отпускает — тёплой, тягучей волной, которая идёт откуда-то из самой глубины, захватывает всё тело, выгибает дугой. Я кричу, наверное — слышу свой голос где-то далеко, но не могу остановиться. Тело бьёт мелкая дрожь, пальцы впиваются в простыню, сжимаются на плечах Паши. Я чувствую, как пульсирует всё вокруг — его член внутри, мои мышцы вокруг него, кровь в висках, сердце где-то в горле.

Рядом Лена кричит — громко, отчаянно, в голос. Я слышу её сквозь пелену собственного крика, чувствую, как её тело бьётся в том же ритме, как она выгибается под Пашей. Наши крики смешиваются, накладываются друг на друга, заполняют комнату. И в этом есть что-то дикое, первобытное, настоящее.

Мы кончаем вместе — я под Пашей, она под Женем. Две девчонки, два парня, один ритм, одно дыхание. И когда волна отступает, оставляя после себя только дрожь и пустоту, я слышу её прерывистый смех сквозь стоны. Поворачиваю голову, смотрю на неё. Она смотрит на меня, улыбается — обе мокрые, обе разбитые, обе счастливые.

Мы падаем в простыни, тяжело дыша, мокрые, довольные. Пальцы всё ещё переплетены.

Не знаю, сколько проходит времени — минута, две, пять. Мы просто лежим, приходим в себя. Я чувствую, как сердце замедляется, как дыхание выравнивается, как по телу разливается приятная истома. Простыня подо мной мокрая, липкая, пахнет нами. Свечи почти погасли, комната в полумраке, только тени от последних огоньков пляшут по стенам.

Думаю, ну всё, на сегодня хватит. Ноги трясутся, внизу всё пульсирует, я выжата как лимон. Каждая мышца ноет, но приятно так, по-хорошему.

Но Лена, кажется, думает иначе.

Она приподнимается на локте, смотрит на меня, на парней. Улыбается той самой своей хитрой улыбкой, от которой у меня всегда внутри всё переворачивается.

— Отдохнули? — спрашивает.

Я смотрю на неё подозрительно.

— Лен, я вообще-то уже всё. Ноги не держат.

— Не всё, — она качает головой, волосы разметались по подушке: — Самое вкусное — на десерт. Я ж говорила — сюрприз будет.

Я перевожу взгляд на Пашу с Женей. Они переглядываются, улыбаются довольно. Женя уже тянется к тюбику с гелем, который валяется на простыне, сжимает в руке.

— Что? — настораживаюсь я, приподнимаясь на локтях.

— Сэндвич, — Лена произносит это с таким смаком, будто слово пробует на вкус: — Мой любимый. Ты готова?

Я не понимаю. Смотрю на неё, на Пашу, на Женю. А потом до меня доходит. Сердце пропускает удар.

— Два... одновременно? — выдыхаю я.

— Ага, — кивает она, глаза блестят в полумраке: — Один спереди, другой сзади. Ты как куколка между ними. Хочешь попробовать?

У меня внутри всё переворачивается. Страх холодком пробегает по позвоночнику. Возбуждение горячей волной разливается внизу живота. И то, и другое перемешалось так, что не разобрать, где одно, где другое.

— Я... не знаю. Это же... не лопну?

Лена смеётся, гладит меня по щеке.

— Не лопнешь, глупая. А кайф — нереальный. Поверь моему опыту.

Я смотрю на неё. На Пашу — он уже ложится на спину по центру кровати, член торчит вверх, твёрдый, набухший, головка тёмно-розовая, блестит. На Женю — он сжимает в руке тюбик, выдавливает на пальцы ещё прозрачного геля, много, щедро, размазывает по своим пальцам, потом по члену.

И где-то внизу снова пульсирует. Жажда нового. Любопытство. Желание попробовать всё, до самого края.

— Хорошо, — выдыхаю я.

Меня поднимают чьи-то руки — Женя, кажется. Переворачивают, ставят на колени над Пашей. Я нависаю над ним, чувствуя его бёдра под своими коленями. Он лежит на спине, член смотрит в потолок, блестит от смазки, пульсирует. Я вижу каждую венку, каждую складочку кожи.

— Садись, — шепчет он, гладя меня по бёдрам.

Я медленно опускаюсь. Направляю его член рукой — горячий, твёрдый, скользкий. Головка упирается в мой вход, я давлю вниз — и он входит. Привычно уже, легко, до конца. Я сажусь на него сверху, чувствуя, как заполняет меня спереди.

А сзади уже Женя. Я чувствую его руки на своих ягодицах — раздвигают, массируют, разминают. Потом холодок — гель. Много, течёт по коже, собирается в складочках.

Потом он приставляет член. Я чувствую головку у входа — твёрдая, горячая, скользкая. Давление сразу с двух сторон. Паша внутри спереди, Женя давит сзади.

— Расслабься, — шепчет Лена. Она сидит рядом на кровати, поджав ноги, и смотрит на нас. В глазах — предвкушение, удовольствие от зрелища.

Я выдыхаю, стараюсь расслабиться.

Женя начинает входить. Медленно. Очень медленно.

Сначала только головка — упирается, давит, ищет место. Я чувствую, как растягивает там, где уже занято — Паша спереди, и внутри так тесно, что каждый миллиметр ощущается отдельно. Кожа натягивается, горит, складки раздвигаются, принимая.

Он входит глубже. Я чувствую, как его член продвигается, как трётся о стенки, как заполняет то, что, казалось, уже заполнено до предела. Давление с двух сторон — спереди и сзади — сжимает меня, распирает, лишает дыхания.

Когда входит до конца, я замираю. Они оба во мне. Паша спереди, Женя сзади. Я чувствую их обоих — каждого отдельно и вместе. Как их члены пульсируют в унисон, как давят друг на друга через тонкую перегородку внутри. Тесно. Дико. Полно.

— Ох... — только и выдыхаю я.

Они оба во мне. Паша спереди, Женя сзади. Я чувствую их обоих — каждого по отдельности и вместе. Как их члены пульсируют, как они заполняют меня целиком, без остатка. Спереди — привычно, мягко. Сзади — ново, остро, дико.

Они замирают на секунду, дают привыкнуть. Потом начинают двигаться.

Медленно. В такт. Паша входит — Женя выходит. Паша выходит — Женя входит. Как механизм, как волна, проходящая сквозь меня. Я сжимаюсь вокруг них, чувствуя каждое движение, каждое скольжение, каждое растяжение.

Внутри начинает закипать что-то невероятное. Глубже, чем всё, что было. Острее. Диче. Я никогда такого не чувствовала. Это слишком — и в то же время мало. Хочется ещё.

Лена смотрит на меня, улыбается довольно, облизывает губы.

— Ну как? — спрашивает.

Я не могу ответить — только мычу, выгибаясь, чувствуя, как они двигаются во мне. Глаза закатываются, пальцы сжимают простыню.

Они ускоряются. Толчки становятся ритмичнее, глубже. Я уже не понимаю, где чей член, только чувствую заполненность, давление, кайф. Спереди и сзади одновременно. Внутри так тесно, так полно, что кажется, ещё чуть-чуть — и лопну.

Они синхронизируются. Входят одновременно — и я чувствую, как разрываюсь от переполнения. Выходят одновременно — пустота на секунду, и снова вместе. Опять. И опять.

И тут Женя кончает.

— Ой... — ойкнула я, когда чувствую, как его член внутри начинает жить своей жизнью. Дёргается, набухает, становится будто ещё больше. И потом — горячо. Глубоко. Толчок — и внутри разливается тепло, густое, тягучее. Сразу следом ещё — новая порция растекается, заполняет, вытесняет предыдущую. И ещё — уже не разобрать, где кончается он, где начинаюсь я, сколько их было, сколько ещё будет.

Ощущение странное, дикое — как будто каждое окончание внутри отдаётся где-то в позвоночнике, в затылке, в кончиках пальцев. Я сжимаюсь вокруг него, чувствуя, как пульсирует, как выстреливает снова и снова, и каждая новая порция прокатывается по телу волной дрожи.

Слишком. Слишком много ощущений сразу. Глаза закатываются, пальцы впиваются в простыню, я мычу что-то нечленораздельное — и лечу.

Меня накрывает.

Оргазм приходит волной — дикой, сильной, до крика. Я выгибаюсь, сжимаясь вокруг них обоих, чувствуя, как пульсирует всё тело, как волна идёт за волной, как темнеет в глазах. Я кричу — громко, в голос, не стесняясь, не сдерживаясь. Просто лечу.

— Пиздец! — выдыхаю я и сползаю с члена Паши, падаю лицом в кровать, прямо в мокрую простыню. Тяжело дышу, всё ещё дрожу — тело трясёт мелкими судорогами, ноги подкашиваются, внизу пульсирует, и кажется, это никогда не закончится.

— Я тоже хочу кончить туда, — слышу голос Паши сзади: — Ты не против?

Я не могу ответить, просто мычу что-то в подушку. Слюна течёт по подбородку, глаза закрыты, я вся мокрая, липкая, разбитая.

Он вставляет член в мою попку. Легко. Женя только что вышел, там всё ещё мокро, скользко, горячо от его спермы. Паша входит почти без сопротивления — скользит прямо в эту горячую, влажную глубину. Я чувствую, как его член двигается внутри, смешиваясь с тем, что там уже есть.

Пять толчков. Шесть. Быстрых, глубоких, жёстких. Я чувствую, как он ускоряется, как дышит хрипло сзади.

И он кончает.

Я чувствую, как его горячая сперма заливает меня внутри. Толчками, пульсируя. И этот новый толчок, эта новая порция продлевает мой оргазм, разгоняет новую волну. Я кричу в подушку, сжимая простыню зубами, чувствуя, как они оба во мне — Женя уже залил, Паша заливает сверху. Их сперма смешивается внутри, заполняет меня до краёв, вытекает наружу.

Когда всё затихает, я просто лежу лицом вниз, тяжело дыша. Паша выходит, и я чувствую, как сперма начинает вытекать — тёплая, густая, течёт по бедру, по ягодицам, капает на простыню.

Лена гладит меня по спине, по волосам. Пальцы тёплые, ласковые.

— Ну как? — спрашивает тихо.

Я поворачиваю голову, смотрю на неё одним глазом. Всё плывёт, в ушах шумит, тело ватное.

— Космос, — шепчу я: — Просто космос. Я в астрале.

Она смеётся, наклоняется, целует меня в щёку, в уголок губ.

— Добро пожаловать во взрослую жизнь, девочка моя. Теперь ты всё умеешь.

Я улыбаюсь в ответ. Сил нет, даже пошевелиться.

Просто лежу, чувствуя, как сперма вытекает из меня, как бьётся сердце, как они все рядом. Тёплая, липкая влага стекает по бедру, смешивается с потом на простыне. Где-то сбоку Лена дышит тяжело, но ровно, Паша ворочается, Женя гладит меня по ноге — машинально, уже в полусне.

Хорошо. Так хорошо, что словами не передать.

И только сейчас, в этой тишине, я понимаю — я ни разу за весь вечер не вспомнила про Сашу. Никогда. Ни когда Женя входил в меня в первый раз, ни когда Паша сзади раздвигал, ни когда они оба были во мне одновременно. Ни разу.

Он где-то там, в другой жизни, спит, наверное, или уроки учит. А я здесь, вся в сперме двух других парней, и мне так хорошо, что даже стыдно не за то, что я сделала, а за то, что не вспомнила.

Но думать об этом не хочется. Совсем.

Я закрываю глаза и просто плыву в этом тепле, в этом запахе, в этом кайфе.

Продолжение следует

Александр Пронин

2026