Есть что-то притягательное в безупречном ограблении. Недели тщательного планирования, сложные махинации, гарантирующие, что все и вся движется как по нотам, и, наконец, глубокое удовлетворение от отлично проделанной работы.

Прекрасно!

У Дионеи нет ничего из этого.

Ее излюбленный метод проникновения отличается тонкостью и изяществом разъяренного носорога.

Охранник падает на колени, его глаза стекленеют от смеси замешательства и восхищения. Дионея, печально известная Ядовитая Принцесса, Повелительница Откровенных Нарядов и Суперзлодейка Экстра-класса, нежно улыбается ему и, коснувшись губ двумя пальцами, посылает воздушный поцелуй. Ее дыхание пахнет сладостью,  это нейротоксин, который мгновенно выключает его. Охранник покачивается и обмякает.

— Сладких снов, — с любовью воркует она и переступает через бессознательное тело.

Она идет дальше по коридору, следуя за песней сирен, исходящей от хранилища.

Да и вообще, кто я такая, чтобы противиться зову огромных пачек бедных, беспомощных денег, которые так и умоляют спасти их из лап жадных банкиров?

Она тихо вздыхает, оказавшись перед дверью хранилища,  огромным титановым монстром толщиной в добрый метр, да еще и наверняка с усиленной броней.

Что ж, нет ничего такого, с чем не справилась бы толика грубой силы. А если толики не хватит, всегда можно применить много грубой силы. Не ломается — ломай сильнее!

Дионея растопыривает пальцы с загнутыми, заостренными ногтями. Случайный наблюдатель принял бы их за когти, и она, конечно, не гнушается использовать их именно так, но на самом деле это шипы. Один из них впивается в открытую ладонь, девушка лишь слегка поморщилась от острой боли. Выступает темно-красная кровь, и капля падает на пол.

Низкий гул сотрясает пол под ее ногами, и из капли крови вырастает багровая лоза. Она медленно извивается вокруг краев двери, нащупывая уязвимое место. Дионея снова режет ладонь, и к первой лозе присоединяются другие, с каждой секундой прибавляя в длине и толщине.

Магия крови. Полезная штука, но какая же грязная.

Металл протестующе скрежещет, когда ставшие гигантскими лозы начинают выламывать его из стены. Титановый сплав сминается под чудовищным давлением почти как бумага.

И тут начинает выть сирена.

Дионея или Диана, как ее называют друзья (ладно, друг, в единственном числе),  раздраженно трет переносицу. Ну, у нее еще есть время обчистить хранилище до приезда копов, а потом можно будет незаметно смыться, пока лозы отвлекают внимание...

Металлическая дверь наконец срывается с петель, и с грохотом влетает в противоположную стену. Диана небрежно шагает в зияющую дыру и задержала дыхание от открывшегося зрелища.

Пачки денег, возвышающиеся над ней.

Так... прекрасно! Так много!

— Я так по вам скучала, — выдавливает она, обхватывая руками пачки денег.

Моя прелесть!

— Миленько, — сухо раздается за спиной низкий голос.

Диана напрягается, но не оборачивается. Вместо этого она продолжает поглаживать наличку, выглядит это, конечно, не очень уместно в данной ситуации.

— У меня тут вообще-то важный момент. Можно мне немного уединения?

— Нет.

Ей показалось, или в его голосе промелькнула насмешка? Скорее всего, показалось. Герои не ценят ее чувство юмора. Особенно Этот...

Она поворачивает голову в профиль и наблюдает за ним краем глаза.

Тень.

Он с ног до головы затянут в черную облегающую кожу, лицо скрыто под надвинутым капюшоном. Развевающийся плащ на плечах добавляет ему пугающего вида. Его поза кажется обманчиво расслабленной, но она знает: Тень готов к броску. Как одного из супергероев с не самыми крутыми способностями, его боятся за мастерское владение боевыми искусствами, которыми может отделать так, что мало не покажется.

Опасная комбинация для Дианы, чья физическая подготовка просто смехотворна. Что и доказал ее противник, расхохотавшись, когда в прошлый раз она попыталась изобразить что-то вроде удара журавля.

Эх, ближний бой — его стихия, а не ее.

И хотя его способности сравнительно слабы, но они практически гарантируют ему право первого удара. Супергерой умеет телепортироваться на короткие расстояния и появляться из любой тени. Отсюда и имя.

Вот блядь, нахуй эту скрытность! И крыс этих... Мать их...

Диана понимает, что у нее есть кое-какие... личные пунктики по поводу кодовых имен. Имя, которое она для себя выбрала, Дионея — она же Dionaea Muscipula, венерина мухоловка — казалось ей просто гениальным, когда она только начинала. Остальной мир с этим не согласился. Точнее, никто просто не понял, что это значит.

И все постоянно пишут его с ошибками.

Из-за чего она, возможно (а возможно и нет), в ярости швырнула машину в окно редакции одной национальной газеты.

— Жаль, — тянет она, выигрывая время. Ее метаболизм работает на пределе, вырабатывая седативное вещество, чтобы покрыть им псевдо-когти и губы. Большую часть своих сил организма она потратила на охранников. — Может, тебя заинтересует тройничок? Ты, я и деньги?

Тень склоняет голову, и девушка чувствует, как он скользит по ней оценивающим взглядом. Одежды на ней кот наплакал: стратегически расположенные листья и лозы скрывают лишь самый минимум... Одежда мешает ее фотосинтезу.

К тому же, это дает вот такой эффект...

Тень неловко переминается с ноги на ногу, и она ухмыляется.

Мужчины.

— Ты арестована за попытку ограбления. — Его голос звучит грубо и сугубо по-деловому. Никакого веселья.

— Но мы же любим друг друга! Ну, я люблю деньги. Очень. И мне хочется верить, что это взаимно. — Она хлопает ресницами. — У нас страстный роман.

— Я никогда не был романтиком.

— Какая печаль. — И, не успев даже закончить фразу, ее лозы бьют наотмашь, подсекая его под ноги, чтобы сбить на пол.

Тень реагирует с молниеносной скоростью: он растворяется в дымной мгле еще до того, как успевает потерять равновесие. Что-то с силой врезается в нее сбоку, и она вскрикивает от боли.

Ненавижу телепортеров, крыс, блять!

Она делает выпад открытой ладонью и вонзает шипы ему в бедро. Он крякает, но в остальном кажется невредимым. Тень быстро перехватывает ее запястья, заламывает их за спину и валит Диану на пол, лишая подвижности. Она брыкается и извивается, но все без толку; он явно собаку съел на таких захватах.

— Слезь с меня, мужлан!

— Неа. — Он звучит почти... скучающе.

Как будто она вообще никто!

Тогда Дайан замирает и начинает тяжело дышать, симулируя истощение. Да, большую часть токсинов она пустила на охранников, но шипами-то она попала прямо в цель.

— Что, никаких даже шуточек? — язвительно спрашивает он.

— Я здесь не для того, чтобы тебя развлекать.

— Жаль, — вторит он ее недавним словам.

Он переносит вес, и ей не остается ничего другого, кроме как вжаться щекой в холодный пол.

О, она заставит его поплатиться за это унижение.

Ее лозы атакуют снова, обвивая его торс и рывком отбрасывая назад. Девушка слышит его приглушенный вскрик и последующую возню, но не слышит звука растворения в дыму. Диана тихо посмеивается, медленно вставая и оборачиваясь. Как она и предполагала, подобно большинству телепортеров, он переносит вместе с собой все, за что держится,  или все, что держится за него. И этой способности есть предел веса, который он способен переместить.

А ее лозы успели вымахать воистину грандиозных размеров.

Она с улыбкой подходит к нему вразвалочку. Лозы обвивают его запястья, вздергивая руки над головой и приковывая героя к стене. Капюшон скрывает глаза, но она даже видит вздувшиеся на шее сухожилия. Он скалит зубы.

— О, замедлился, черепашонок, да? Это мой нейротоксин в действии. Вот теперь будут и мои любимые шуточки. У меня тут целый списочек заготовлен... 

Она осекается, глядя на рану, оставленную ее шипами. Они вырвали кусок черной униформы на его бедре. Он прослеживает ее взгляд и каменеет.

Тень, Темный Мститель, вселяющий ужас в сердца злодеев по всему миру...

...одет в розовые кружевные трусики!

Этого не может быть!

Шикарная, но весьма сомнительная с точки зрения морали женщина склоняет голову, пристально разглядывая его обнаженное бедро. По крайней мере, ему так кажется; с такими глазами, как у неё, трудно сказать наверняка. Они пульсируют мягким красным светом, который, кажется, разгорается всё ярче. Свечение скрывает зрачки и радужку, поэтому невозможно понять, куда она на самом деле смотрит.

Так что, может, она и не заметила... нет. Заметила.

Наклон головы и внезапная тишина не оставляют в этом никаких сомнений.

Ну пиздец.

Он никак не может решить, худший ли Дионея (как там её дурацкое имя) злодей для раскрытия его секрета, или нет. С одной стороны, по меркам суперзлодеев она не отличается ни жестокостью, ни особой опасностью. Она появилась всего пару месяцев назад и, насколько ему известно, не совершала никаких по-настоящему гнусных преступлений, ограничиваясь в основном кражами и случайными стычками с копами, другими героями или даже злодеями. То, как она вырубила охранников — наркотики на основе спор без известных ему долгосрочных побочек — указывает на куда менее жестокую натуру, чем у большинства безжалостных преступников, с которыми он сталкивается.

С другой стороны, еще одним из ее излюбленных видов оружия стала неприкрытая сексуальность, которой она пользуется с пугающей проницательностью. Он ни секунды не сомневается: она лучше многих сообразит, как поиздеваться над ним из-за этого.

Мне конец. Я уничтожен.

— Ох, Тень, — выдыхает она, с интересом подаваясь вперед. — А я-то думала, ты скучный!

То, как она это произносит, словно только что нашла новую игрушку... Он вздрагивает и с удвоенной силой пытается вырваться.

Он пытается телепортироваться, отступить в тени — безрезультатно. Как бы сильно супергерой ни сопротивлялся опутавшим руки лозам, они даже не сдвинулись на миллиметр.

Но все равно продолжает вырываться.

Дионея наблюдает за ним со смесью веселья и любопытства, склонив голову, как щенок. Затем она подходит ближе, и её длинные тонкие пальцы скользят по порванной черной ткани. Эта синтетика — самый прочный материал, известный сообществу металюдей, он дико популярен в супергеройских костюмах. Ткань выдерживает экстремальные температуры и не пробивается пулями, но ее когти разорвали его в клочья, как нехрен делать.

Недооценка угрозы, вот к чему приводит! 

Голова кружится, мысли ворочаются с трудом.

Нейротоксин... как она сказала. Когти были ядовитыми?

Какой же он кретин, раз вообще дал ей шанс зацепить себя; у нее всего лишь Четвертый Уровень Угрозы, и Тень не воспринял ее всерьез. Надо было валить сразу злодейку на пол без всяких словесных перепалок. Тогда эти ебаные лозы не сбили бы его с ног, он бы не потерял равновесие и не атаковал бы так небрежно...

И тогда бы сучка никогда не узнала, что на нем...

Он закрывает глаза; стыд скручивает внутренности.

У него ведь были правила на этот счет. Никогда, ни за что не надевать их на работу, только не тогда, когда есть постоянный риск остаться без штанов из-за взрыва или бешеных радиоактивных росомах. Но каким-то образом он расслабился.

Один раз, переодеваясь в форму, он в спешке оставил трусики, потом это случилось снова. И снова. И еще раз. Это перестало быть правилом и стало скорее рекомендацией, на которую он забивал чаще, чем соблюдал.

Ну охуеть теперь, молодец.

Он чувствует, как кто-то тянет за шелк, и его глаза распахиваются. Дионея наклоняется к нему, с озорным выражением лица дергая за выглядывающую розовую тесемку.

— Тебе идет! — заявляет она, и, к своему ужасу, член твердеет почти мгновенно.

Нет. Это самый унизительный момент в его жизни, его члену вообще не стоило это одобрять, вот ни капельки.

— Чем ты меня накачала? — цедит он сквозь зубы, пытаясь игнорировать ощущение ее мягких рук на своих бедрах и тот факт, что Дионея сделала ему комплимент, тогда как единственная женщина, которой он когда-либо открыл свою перверсию, отреагировала с отвращением.

— Обычный транквилизатор, — отвечает она, глядя на него снизу вверх. — Скоро тебя потянет в сон. Какая жалость, — добавляет Дионея с чем-то похожим на искреннее сожаление. — А ведь все только стало таким интересным...

С этими словами она проводит кончиком пальца по его стремительно растущему бугру. Он стонет. Ничего не может с собой поделать.

— Что ты... зачем ты...? — Мозг с трудом формирует связные мысли, не говоря уже о грамматически правильных предложениях.

Она склоняет голову, ослепительно улыбается и выпрямляется во весь рост. Для женщины она высокая, с ногами от ушей, но все равно достает ему лишь до подбородка.

— Ну как же, Тень, — мурлычет она. — Разве не очевидно? Я — злодейка, а значит, ты — дева в беде. Ты даже оделся подобающе.

— И что, привяжешь меня к рельсам? — Он откидывается назад, насколько позволяют лозы, подальше от ее рук.

Она смеется, в глазах мелькает лукавство:

— Я думала скорее в духе того, как подлый злодей овладевает невинной девой.

— Ты ненормальная. — На последнем слове его голос дает петуха: она грубо хватается за его пояс с инструментами, расстегивает его и роняет на пол.

— Возможно, — говорит она, неторопливо поддевая пальцами пояс его формы. — В конце концов, некоторая оторванность от реальности обязательна для всех амбициозных суперзлодеев, разве нет? Я просто образец для подражания. Держу кулачки за премию «Злодей месяца».

В ее голосе звучат насмешливые нотки, и она одаривает его такой ухмылкой, которая вытворяет с его промежностью такое, чего заклятые враги точно делать не должны. Не то чтобы она была его заклятым врагом до сегодняшнего дня, но теперь точно будет.

Точнее возглавила список его врагов!

Она небрежно стягивает с него штаны, открывая нежные темно-розовые трусики во всем их девичьем великолепии. Парализованный паникой, унижением и тем, что совершенно точно не является возбуждением, он может лишь таращиться на нее. Его стояк натягивает темную шелковую ткань, а на головке медленно расползается небольшое, еще более темное пятно.

— Красота, — тихо мурлычет Дионея, и в ответ его сердце болезненно ухает в груди.

Она протягивает руку, кончики пальцев зависают в паре сантиметров от него. Тень издает сдавленный скулеж, уже вообще не заботясь о своем достоинстве. Оно валяется разбитым вдребезги прямо рядом с его поясом.

— Я остановлюсь, — мягко говорит она, и его взгляд резко взмывает вверх, встречаясь с ее глазами. — Если ты действительно этого хочешь. Просто скажи «нет».

Он беззвучно открывает и закрывает рот.

— Если ты не скажешь «нет», — медленно продолжает она. — Я сделаю с тобой кое-что очень развратное.

С ним явно что-то сильно не так. Он всегда это знал, но не подозревал, до какой степени. Его губы все равно отказываются произнести это слово.

— Не... — Его голос звучит хрипло, пронизанный желанием. Она склоняет голову.

Не останавливайся.

Они оба вздрагивают от неожиданности, когда начинают выть сирены.

Блять.

Он же сам врубил сигнал тревоги, чтобы вызвать полицию, и они наконец приехали. Его глаза расширяются, когда до него доходит, какую именно картину сейчас застанут копы.

Пиздец.

Он тут же начинает вырываться из лоз со всей своей немалой силой, отчаянно пытаясь сбежать. И замирает только тогда, когда Дионея кладет ладонь ему на грудь, явно желая успокоить.

— Послушай, — тихо говорит она. — Я отпущу тебя, если ты вытащишь нас обоих отсюда.

Он резко кивает. Где-то на задворках сознания его геройские принципы кроют его хуями за то, что он помогает злодейке скрыться с места преступления. Эти самые принципы получают оплеуху от той части разума, которой хватает рациональности заметить: Тень находится в крайне компрометирующей позе с упомянутой злодейкой прямо на месте преступления, так что играть в моралиста сейчас не вариант.

Лозы уползают, и он морщится, когда к рукам возвращается чувствительность. Он и не понимал, насколько крепко эта дрянь его держала.

К ним приближаются шаги, поэтому он хватает Дионею за запястье. В последнюю секунду он вспоминает про свой пояс, чтобы не оставить улики. У его ног сгущаются тени, поднимаются струйки дыма, и он мысленно представляет точку назначения.

Путешествие через карманное измерение, которое он использует для телепортации — процесс холодный, дезориентирующий и зависящий от гравитации, которая ведет себя как мудак, не справляющийся со своей работой.

Сам-то он привык и тут же находит равновесие. А вот она — нет: спотыкается, падает на колени и судорожно хватает ртом воздух. Тень пользуется моментом и отступает от нее, нервными, резкими движениями натягивая штаны. Какое бы безумие ни владело им, пока он был связан, оно, похоже, отступило, и он уже чувствует, как внутри закипает ярость.

Ярость на то, как он себя вел. Ярость на то, как она заставила его себя вести.

— Где мы? — стонет она, отбрасывая длинные светлые волосы и потирая виски. Ее голос эхом разносится по заброшенному складу. Тень часто использует это место для допросов; это одна из немногих локаций, где он может гарантировать отсутствие людей.

— В доках, — сухо отвечает он и делает шаг к ней. Услышав это, она напрягается, видимо, почувствовав смену тона. Она садится, глядя на него своими жуткими красными глазами.

— А-а. Снова попытаешься арестовать меня за мои злодеяния?

— И на этот раз лозы тебя не спасут, — цедит он в бешенстве.

— Но ты забываешь одну вещь. — Она беспечно улыбается, поднося пальцы к губам.

—. ..какую?

— Транквилизаторы. — Она посылает ему воздушный поцелуй.

— Ах ты ж су-...

Его колени подкашиваются.

Ну, всё как-то быстро вышло из-под контроля.

Диана медленно встает, с тревогой разглядывая лежащего перед ней без сознания героя.

Она всего лишь хотела подразнить хронически угрюмого мстителя. Она никак не ожидала от него такой бурной реакции. Как, впрочем, не ожидала её и от самой себя.

Диана с опаской обходит его кругом, а затем опускается на колени рядом с ним. Тычет в него шипом, не протыкая кожу, просто чтобы убедиться, что тот не притворяется. Её взгляд скользит ниже к тому месту, где она порвала его униформу. К этому компрометирующему намеку на кружева.

Девушка и не подозревала, что у нее, оказывается, фетиш на парней в красивом женском белье, но она не из тех, кто отказывается от неожиданного удовольствия.

Должна признать, она гедонист.

Её взгляд возвращается наверх, останавливаясь на его лице. Вернее, на том немногом, что от него осталось видно. Диана тянется рукой, лаская его волевую челюсть, и осторожно сдвигает капюшон. Легкая щетина у него темная...

Значит, он брюнет? Или шатен? Несмотря на любопытство, она одергивает руку.

Маски и капюшоны имеют особое значение среди им подобных. Сама Диана никогда бы не смогла иметь тайную личность — её красные глаза и лепестки, растущие в волосах, делают это невозможным, — но она уважает это негласное правило, даже если оно к ней не относится. К тому же, она и так уже заставила его показать гораздо больше, чем ему, вероятно, хотелось бы.

Но с другой стороны, она ведь и не претендует на звание хорошего человека, верно?

— Милая, я дома!

Назвать давно заброшенный завод домом можно лишь с большой натяжкой, но Диана видела и жила в местах и похуже.

Перешагивая через обломки того, что когда-то могло быть конвейерной лентой, она осматривается. Тишина. Тишина — это зловеще;

Она не любит тишину. Если что-то не взрывается, не булькает или не разрывает саму ткань пространства и времени, значит, Амелия не работает.

А Амелия, чью работу прервали — это раздражительная Амелия. А раздражительная, в терминах безумных ученых, означает задротскую ярость.

Она навостряет уши, услышав голоса с нижнего уровня, зоны, которую они великодушно называют своей гостиной. Диана неспешно направляется на звук, ловко уворачиваясь от остатков машины судного дня, которую Амелия разобрала на запчасти.

До нее доносится бодренькая музыка, от которой сводит зубы. Из тех безобидных мелодий, что играют в лифтах. Из тех, что звучат чуточку слишком ярко, слишком радостно, из тех, от которых хочется вырвать себе уши.

— Благодарим вас за терпение, — объявляет металлический голос. — В данный момент все операторы заняты. Пожалуйста, оставайтесь на линии.

— Сегодня ты нажил себе могущественного врага! — бушует голос Амелии. — Твои жалкие попытки усмирить меня музыкой не значат ничего! Ни-че-го!

— Амелия, солнышко, мы же говорили об этом, — мягко произносит Дайан, толкая дверь. — Подумай о своем счастливом месте.

— В моем счастливом месте я сбрасываю этого невыносимого диктора в чан с токсичной кислотой.

Диана сочувственно кивает, оценивая картину. Амелия развалилась на стуле, угрюмо сверля взглядом телефон на столе. Ее неизменный белый халат плотно облегает стройную фигуру, но защитные очки для разнообразия сняты, открывая красивое темнокожее лицо.

— Да, но разве тебе не полегчало от того, что ты это представила?

Амелия долго молчит, тяжело и взволнованно дыша. Затем кивает, и напряжение в ее плечах спадает.

— Что же, представлять его крики мучительной боли и правда... успокаивает.

Диана мудро склоняет голову, направляясь к тому, что у них сходит за кухню.

— Так что стряслось?

— Артефакт вуду работает не так, как ожидалось. Он сломан.

— Оу. А ты сохранила гарантию?

—. ..ты украла его из музея.

— А, точно. — Она чешет подбородок, ожидая, пока закипит чайник. — Наверное, надо было и гарантию спиздить.

Амелия издает многострадальный вздох.

— Кстати, о кражах... тебе удалось достать деньги?

Диана замирает.

Она... оставила деньги. Они были прямо там, и напрочь забыла их забрать. Даже не вспомнила до этого самого момента, слишком отвлекшись на то, что произошло в хранилище.

— Сукин сын! — восклицает она.

Он сделал из нее неверную женщину. Деньги были ее Единственной Истинной Любовью, а она распутно бросила их ради симпатичной мордашки с розовыми трусиками под костюмом.

— Ты их не взяла? — Голос Амелии звучит как резкое обвинение.

— Возникли... осложнения.

— Какого рода осложнения?

— Герой, — честно отвечает она, предоставляя Амелии самой заполнить пробелы. — Я работаю над этим, ладно?

Амелия, возможно, стала бы допытываться дальше, но как раз в этот момент музыка обрывается, сменяясь скрипучим голосом:

— Служба поддержки Магического Эмпориума Лоа, чем могу помочь?

Безумная ученая практически набрасывается на телефон:

— Да! Наконец-то!

Диана с облегчением выдыхает, хватая кружку и чайный пакетик. Она вглядывается в сушеные листья и лениво размышляет, не считается ли это технически каннибализмом. К сожалению, с тех пор, как проявилась ее цветочная сила, твердая пища стала ей недоступна. Ее новое тело питается исключительно солнечным светом и водой.

К счастью, как она обнаружила, определение «воды» довольно растяжимо, и Диана обходится тем, что есть. Она заливает чайный пакетик кипятком, давая аромату немного раскрыться, и прислушивается к разговору Амелии с магической техподдержкой.

— Да, эта кукла вуду явно бракованная.

— Хм, — раздается уклончивый ответ. Затем... — А вы пробовали выключить ее и включить снова?

— Это... это кукла вуду. Что за бред.

— Да, но вы пробовали выключить ее и включить снова?

— Нет, не пробовала, — отвечает она, повышая голос.

— Мэм, пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Вы пробовали проверить ее подключение к wi-fi?

— Это... Я... вы вообще сертифицированный жрец вуду?! Вы говорите с канадским акцентом!

— Мэм, вся наша служба поддержки переведена на аутсорс в Канаду, но уверяю вас, я в высшей степени квалифицирован, чтобы...

Телефон взрывается снопом крошечных синих искр.

Диана вздыхает, бросая в чай два кубика сахара. Подумав секунду, добавляет третий.

— Хотелось бы, чтобы ты перестала уничтожать ценное оборудование.

— У нас есть запасные, — фыркает Амелия.

И действительно, у них есть целый шкаф электроники, которую она регулярно ломает.

— Запиши: служба поддержки Магического Эмпориума Лоа только что попала в Список.

Список состоит из людей, которые чем-то насолили Амелии и будут казнены первыми, если она когда-нибудь соберется завоевать мир. Пока что в него входят PETA, комитет по этике научных грантов и тот парень из продуктового.

— Угу, — мычит Диана, садясь за стол и делая глоток сладкого чая.

Амелия — не первый и не последний ученый, пытающийся объединить магию с известными научными принципами. Вызов — добиться того, в чем многие потерпели неудачу — захватил ее блестящий ум. Диана, не понаслышке знающая абсолютно непостоянную и абсурдную природу магии, считает это безнадежной затеей, но мудро помалкивает.

В конце концов, именно эксперименты Амелии наделили Дайан ее силами.

— Неважно, — фыркает обсуждаемая особа. — Я заставлю эту проклятую штуку работать так или иначе.

— Ну... — тянет Диана, делая еще один глоток. — А ты пробовала выключить ее и включить снова?

Она ловко уворачивается от огненного шара.

Тень просыпается с самым жутким похмельем, которое только может быть...

Он стонет, поворачивает голову и прижимается щекой к прохладному бетонному полу. Вздыхает с облегчением. Так-то лучше.

Пол.

При этом слове его мозг начинает вялую последовательность ментальной акробатики.

Почему я на полу?

Ментальный плюх животом.

Холодный, делает он вывод.

Пол приятный и холодный, успокаивает пульсирующую головную боль. Весьма гениально с его стороны, на самом деле, использовать его таким образом. Боже, что же он такого пил...

Транквилизатор.

Он резко вскидывается и тут же жалеет об этом от пронзительной вспышки боли; разум затапливают воспоминания. Она... а потом он... Унижение жжет внутренности, и он вытягивает шею, широко распахнув глаза.

Она бросила его на складе.

Он медленно садится, массируя виски, и смутно осознает, что капюшон откинут назад. Рука автоматически взлетает вверх, ощупывая края маски-домино. Значит, она не сняла с него маску?

Или, может, просто надела ее обратно.

Делала ли она фотографии?

Он с трудом сглатывает, оглядывая себя. Все еще одет, все еще щеголяет следами от когтей на униформе и все еще выставляет свой секрет на всеобщее обозрение.

Она знает.

Она знает, а он позволил ей уйти.

— Пиздец, — тихо произносит он, и его спокойный голос совершенно не соответствует бушующему внутри адскому пламени.

Парагон-Сити, оправдывая свое название («Образец»), является сияющим маяком для остального мира. Помимо безумной, но очаровательной архитектуры, его по-настоящему выделяет самое большое в мире количество мета-населения, многие из которых носят плащи того или иного фасона. Город также может похвастаться ошеломляющим количеством заброшенных складов, чьи масштабы невозможно удовлетворительно объяснить ни одному живому человеку.

Жить в Парагоне — значит жить в мире чудес и магии. Супергерои проносятся по небу, как кометы; спидстеры работают в местных пиццериях, доставляя клиентам заказы на вынос за секунды; а ученые — безумные и не очень (причем первые неохотно терпят вторых, хотя бы ради того, чтобы воровать их исследования) — каждую вторую неделю представляют невероятные передовые технологии.

Жить в Парагоне — значит также жить в мире эпических битв. Никакое другое население на земле не может невозмутимо пройти мимо костюмированной потасовки на улице и лишь отстраненно подумать, не повлияет ли это на их утреннюю поездку на работу.

В основном нетронутым этим безумием остается небольшой богатый район на западе города. Там расположен закрытый поселок с особняками и живописными парками, позволяющий богатым и влиятельным растить свои картинные семьи в тишине и покое. Силовое поле не пропускает внутрь немытые массы в трико.

На самой окраине этого поселка находится грандиозное поместье, изолированное от всех соседей. Там живет загадочный молодой человек, единственный наследник огромного семейного состояния. К великому разочарованию всех светских львиц, карабкающихся по социальной лестнице, он остается неуловимым, держится на расстоянии и живет затворником.

В любом другом городе это стало бы поводом для сплетен и спекуляций. Однако у богатой элиты Парагона нет времени тратить его на тех, кто смертельно скучен.

Тень смотрит на разложенную перед ним одежду, гадая, когда именно он опустился так низко.

Для мальчика-подростка ведь нормально одержимо разглядывать каталог Victoria's Secret, не так ли? По крайней мере, именно это он говорил себе, когда долгими ночами пялился на великолепных моделей, позирующих в нижнем белье. На самом деле, это была просто куда более доступная версия Playboy. Ну и что с того, что он тратил на фантазии о самом белье столько же времени, сколько на мысли о том, что под ним? Оно выглядело интересно, в чисто научном, исследовательском смысле. Такие яркие цвета и замысловатые узоры.

Мужское белье по сравнению с ним было просто ужасно скучным.

Да и эти блестящие, шелковистые ткани казались куда более удобными. Каково это, гадал он, чувствовать, как тебя обволакивает такая мягкость?

Как бы он ни пытался отогнать эти мысли, по мере полового созревания они появлялись все чаще. Чем больше наливались мышцами его долговязые конечности, чем выше он становился, чем чаще ему приходилось бриться, тем чаще он мечтал о кружевах, юбках и высоких каблуках.

И о бюстгальтерах. О бюстгальтерах и о том, как они облегают эти восхитительные изгибы, деликатно обрамляя девичью грудь, как совершенные произведения искусства, коими они и являются. Но опять же, одержимость мальчишки мыслями о груди — это совершенно здорово и ни капельки не ненормально. А если в этих мыслях и сквозила нотка зависти, он предпочитал ее игнорировать.

Он преуспел в игнорировании своих фетишей...

Горе и ненависть почти сумели полностью вытеснить их из его головы. Когда его семью убили криминальные отбросы, оказалось почти слишком легко посвятить всего себя мести. Жесткие тренировки не оставили места для размышлений о том, каким человеком он хочет быть. Потому что он знал, каким человеком ему нужно быть. Оружием, идеально отточенным, чтобы очистить этот город от его грязной изнанки.

Ради этой цели он пожертвовал всем — друзьями, социальной жизнью, любыми амбициями, которые у него могли быть. Даже его собственное имя почти стерлось из памяти; он проводил так много времени, откликаясь на Тень, что едва реагировал на имя Иэн.

Злодеи научились его бояться. И на то были веские причины.

Костяшки его пальцев белеют, когда он сжимает в кулаке кружево.

А сегодня он был на волосок от того, чтобы трахнуть злодейку. Просто потому, что ее не сразу оттолкнуло его тайное хобби.

Хватит!

Более чем хватит. Не следовало так поддаваться!

Он бросает трусики в огонь и смотрит, как они горят.