Утром я проснулась от солнца, которое мягко, но настойчиво светило на моё лицо и тело. Лучи скользили по коже, согревая её и я лениво перевернулась на спину. Ноги красиво блестели на солнце будто покрытые тонким слоем золота, я провела по ним ладонью, наслаждаясь гладкостью. Я сняла платье через голову, отбросив его на пол и продолжила тонуть в солнечных лучах. Мой плоский животик и грудь смотрелись эстетично и красиво, отбрасывая мягкую, женственную тень на стене. Соски были расслабленные после сна нежные, розовые, они лениво смотрели в стороны, мягкие и тёплые, ещё не успевшие собраться в тугие бусины от утренней прохлады. Солнечный свет ласкал их, делая полупрозрачными и почти светящимися. Я лежала, позволяя солнцу целовать каждый изгиб, и вспоминала вчерашний день, жадные руки Толика, его голос, его член. Дырочки немного ныли после вчерашнего, напоминая о себе тупой, сладкой пульсацией.

Я взяла телефон, полистала ленту соцсетей все были на морях и океанах, загорелые, счастливые. Посмотрев на дату и поняла, что до нашего с мамой отпуска оставалось три недели. Меня ждала Анталия с песчаными пляжами, шопингом и красивыми турками, чьи горячие взгляды я уже представляла. Сегодня воскресенье, а значит, мы едем домой. Хочу скорее увидеться со своими подружками и всё-всё им рассказать.

Я встала с постели, чувствуя, как простыня отлипает от разгорячённой кожи, подняв с пола платье и трусики. На платье темнели следы вчерашнего вечера разводы от слюны, пятна от спермы. Моя смазка превратила тонкую ткань трусиков в жёсткую, липкую корку, как будто они побывали в клею. Накинула на голое тело лёгкий халатик, ткань приятно скользнула по всё ещё мягким, розовым соскам, которые сразу чуть отозвались на прикосновение. У кровати стояли белые кеды, на одном из них красовалось мутное, уже засохшее пятно от спермы. Решила убрать их поглубже в чемодан, чтобы не вызвали вопросов у мамы.

Зайдя в ванную, я скинула халат на пол и повернулась к большому зеркалу. Покрутилась, разглядывая своё обнажённое тело в утреннем свете, льющемся из окна. На попке красовались два отчётливых синих пятна, я офигела, но тут же губы растянулись в довольной улыбке. Пальцы сами потянулись к синякам, я легонько надавила кожа отозвалась тупой, приятной болью и в памяти тут же всплыли горячие шлепки и голос Толика. Вдоволь налюбовавшись собой, я залезла под прохладный, бодрящий душ. Капли ударили по моим плечам и спине, прогоняя остатки сна. Я взяла гель, выдавила на ладонь прозрачную, скользкую субстанцию и начала медленно растирать её на ногах, поднимаясь выше. Перешла на попку пальцы особенно нежно скользили по синякам, затем на киску, чувствуя, как прохладный гель холодит всё ещё немного припухшие половые губы. Полностью нанеся гель, я стояла под душем, позволяя воде смывать пену и думала, как до этого могла почти год жить без секса. Да, мой первый секс был с парнем, который не был настолько опытен, как Анатолий, так ему и было не сорок три, а восемнадцать лет. Мальчишка.

Помыв и высушив голову пушистым полотенцем, я начала чистить зубы. Щётка упёрлась в щёку изнутри, оттопыривая её и это тут же напомнило мне про член, который я сосала вчера как он растягивал мой рот, упираясь в щёку точно так же. Я замерла на мгновение с щёткой во рту, усмехнувшись отражению. Сев на прохладный край ванны, я нанесла жирный крем для кожи на ноги, бёдра, живот, грудь люблю, когда она нежная и блестящая, будто шёлк. Подкрасив глаза, я посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась. Я начинала нравиться себе ещё больше — какой-то новой, глубинной женственностью. Мужские взгляды дают какую-то особенную энергию.

Накинув халатик, я пошла в свою комнату. Проходя по коридору, я услышала, что мама на кухне с кем-то говорит по телефону. Её голос звучал интимно, приглушённо:

— Я тебе говорю, я так не кончала несколько лет... у меня вся задница болит, — она хихикнула, сделала паузу, слушая собеседницу. — Ладно, вечером расскажу под бокальчик вина, целую, дорогая.

Зайдя в комнату и открыв шкаф, я накинула на себя лёгкую футболку и чёрные велосипедки, которые плотно обтянули бёдра и попку, подчеркнув каждый изгиб. Провела ладонями по ткани, разглаживая невидимые складки и пошла к маме на кухню. Проходя мимо её комнаты, я невольно заглянула внутрь и удивилась, ни следа вчерашней вечеринки с Григорием. Кровать была идеально застелена, ни разбросанных вещей, ни влажных пятен на полу, ни смятых трусиков. Будто ничего и не было.

— Доброе утро, мамуля — я подошла и по-дружески поцеловала её в щёку, уловив знакомый аромат её любимого крема. — Как прошёл ваш вечер с Григорием?

Мама стояла у плиты, переворачивая омлет лопаткой, и даже не обернулась. Её голос прозвучал нарочито беззаботно, слишком ровно:

— Ой, да нормально, посидели, попили вина, и он ушёл к себе домой.

Она сделала паузу и наконец повернулась ко мне, окинув меня изучающим, слегка лукавым взглядом:

— А ты во сколько вернулась, леди? Я не слышала, когда ты вернулась.

По маме было видно её выдавали глаза, блестевшие как-то по-особенному и лёгкий румянец, проступивший на щеках при моём вопросе, что они делали всё то, что ей так хочется рассказать, но она не решается обсуждать это со мной.

— Вернулась где-то в час ночи — я прислонилась плечом к дверному косяку, не сводя с неё глаз. — Ты спала, я решила не будить. Ну и как вино? Было сладкое или горькое?

Я задала вопрос с хитрой ухмылкой, растягивая слова, и мама наконец рассмеялась низко, с хрипотцой.

— Ох, доча, было очень сладкое и игривое. Григорий умеет подавать любой напиток с правильной стороны.

Мама заулыбалась и в этой улыбке было столько тайного, недосказанного удовольствия, что мне даже не нужно было ничего уточнять. Она включила телевизор, и кухня наполнилась фоновым шумом утреннего шоу. Продолжила готовить, но теперь уже слегка пританцовывая, покачивая бёдрами в такт какой-то своей внутренней мелодии. Её движения стали плавными, чуть ленивыми, какими-то по-новому женственными.

Доготовив завтрак, мы сели за стол. Мама опускалась на стул с осторожностью сначала медленно, чуть задержав дыхание, а затем с едва заметной гримасой, которая тут же сменилась беззаботным выражением лица. Видимо, вчерашние приключения давали о себе знать, и её попка помнила каждое прикосновение Григория.

— Мама, мы сегодня во сколько выезжаем домой? Я хотела увидеться с девочками, поболтать! — я подцепила вилкой кусочек омлета, стараясь говорить как ни в чём не бывало.

Мама отпила кофе, сделала глоток и покачала головой:

— Звонил дядя Амин, сказал, что сегодня привезут стройматериалы для беседки и завтра он готов приступить к работе. Так что домой ты едешь во вторник!

Дядя Амин друг нашей семьи. Ему было сорок пять лет и выглядел он всегда безупречно, словно сошедший со страниц журнала о восточном шике. Его стиль был неизменен: дорогая рубашка или футболка-поло с расстёгнутыми верхними пуговицами, из-под которых виднелась смуглая кожа и тонкая золотая цепочка. Золотые часы тяжело и благородно поблёскивали на запястье, контрастируя с тёмной, словно пропитанной солнцем кожей. Красивые брюки всегда со стрелками, всегда идеально отглаженные и дорогие туфли, натёртые до зеркального блеска. Ростом он был чуть выше меня, с небольшим, но каким-то очень располагающим к себе животиком, который придавал ему солидности, а не возраста. Идеально подстриженная борода ровная, будто вычерченная по линейке, обрамляла его губы, которые так часто растягивались в тёплой, понимающей улыбке. Аккуратно уложенные волосы, с лёгкой сединой на висках, довершали образ мужчины, который знает толк в жизни.

Он всегда помогал со стройкой: мама только говорила, что она хочет и он делал нам всё под. Амин хороший и добрый восточный человек, я не знаю, какой он национальности, но в нём чувствовалась та особенная, южная теплота, которая окутывает с первой минуты. Мне он всегда нравился, потому что без его шикарных комплиментов не обходилась ни одна встреча: он умел рассмотреть и похвалить всё от новой причёски до блеска в глазах, и делал это так искренне и изящно, что каждая женщина рядом с ним расцветала.

— А как же зал? — я откинулась на спинку стула, не скрывая разочарования. — Я думала, что потренируюсь и что мне здесь сидеть и делать?

Мама вздохнула с той терпеливой, чуть снисходительной интонацией, которая всегда появлялась, когда она считала мои проблемы несерьёзными:

— Тут есть бассейн. Положи коврик для йоги около него и занимайся онлайн со своим тренером — ничего не случится за пару дней.

— Ла-а-адно, — протянула я, давая понять, что сдаюсь, но не то чтобы с радостью и тут же переключилась на другую, куда более важную тему. — А ты помнишь, что ты мне обещала, если я без троек закончу школу и поступлю в институт, в который ты мне советовала? Когда мы будем заниматься этим вопросом?

Мама поставила чашку с кофе на стол, и её взгляд стал чуть более внимательным, оценивающим:

— Я помню про автошколу. Ты уверена, что справишься с учёбой в институте и в автошколе? Может, закончишь первый курс, и там посмотрим? Тем более в институт удобнее ездить на метро!

— Ты меня знаешь: если я берусь за что-то, я это сделаю. — я посмотрела ей прямо в глаза, и в моём голосе прозвучала та самая упрямая, уверенная нотка, которая всегда действовала на неё безотказно. — Жду предложений по автошколам!

Мама заулыбалась — тепло, с оттенком гордости. — и ответила:

— Хорошо, всё будет.

Днём мы съездили в магазин с мамой, закупились едой. Часов в пять мама уехала в город, оставив меня одну. От нечего делать я пошла заниматься йогой у бассейна расстелила коврик на прогретых плитах, позволяя солнцу ласкать спину в каждой асане, а после плавала, разрезая прохладную, голубую воду. Толик тоже уехал в город и всю ночь я проболтала по телефону со своей подругой Лизой.

На следующий день я занималась йогой у бассейна. Солнце стояло высоко и обжигало кожу. Я вся вспотела настолько, что спортивный белый топ стал мокрым насквозь влажная ткань прилипла к груди, обрисовывая каждый изгиб, каждый сосок, проступающий так отчётливо, будто на мне ничего не было. Хотела уже нырнуть в прохладную синеву бассейна, но в ворота кто-то постучал. Вытирая пот со лба ладонью, чувствуя, как капли скользят по вискам и шее, я открыла калитку и увидела мужика, а за ним что-то вроде «Газели».

— Доброе утро, стройматериалы для Амина, — сказал водитель, окинув меня медленным, оценивающим взглядом, который задержался на мокром топе.

— Доброе утро! Амин ещё не приехал, сейчас я ему позвоню, узнаю, куда выгружать. — ответила я, чувствуя, как его глаза скользят по моему телу, как капли пота на коже вдруг стали почти осязаемыми под этим взглядом.

— Ворота откроете? — спросил он, продолжая исследовать моё мокрое от пота тело с какой-то ленивой, хозяйский уверенностью.

— Да, пульт дома, одну минуту.

Заехав на участок, из машины вылезло трое грузчиков все как на подбор жилистые, молодые, тёмные ребята с руками привыкшими к тяжёлой работе. Пока я пыталась дозвониться до Амина, прижимая телефон к уху плечом, они не сводили с меня глаз. Изучали, не стесняясь: их взгляды скользили по мокрому топу, по голым плечам, по капелькам пота, стекающим в ложбинку между ключиц. И вот, получив информацию, куда всё сгрузить, водитель дал им команду работать и они наконец-то оторвали взгляды от меня, принявшись за дело.

Я лежала на шезлонге у бассейна, переодевшись в розовое мини-бикини два крошечных треугольника, едва прикрывающих грудь и тонкие завязки на бёдрах. Попивая холодный сок, я наблюдала, как парни разгружают машину. Мне нравились их сильные спины, блестящие от пота, красивые плечи, которые напоминали мне пушечные ядра округлые, твёрдые, перекатывающиеся под загорелой кожей при каждом движении. Выпирающие бицепсы напрягались, когда они поднимали тяжёлые доски, вены на предплечьях вздувались, а я прикусив соломинку, не могла оторвать взгляд. На моём участке был настоящий парад горячих мужиков что ещё нужно для счастья?

Под конец выгрузки приехал Амин. Он зашёл во двор своей уверенной, деловой походкой спина прямая, четкий шаг и сразу направился к грузчикам проверять стройматериалы. Его намётанный глаз скользил по доскам, по крепежам, по всему, что привезли.

Но едва закончив осмотр, он повернулся ко мне и расцвёл в ослепительной, белоснежной улыбке, которая всегда появлялась на его смуглом лице при виде нас с мамой.

— Красавица моя, солнце, я так давно тебя не видел! Ты и твоя мать богини, спустившиеся к нам на землю, чтобы радовать нас, мужчин! — произнёс Амин с небольшим акцентом.

От таких комплиментов я тут же вся покраснела горячая волна прилила к щекам, к шее, даже к груди, и я почувствовала, как кожа покрылась мурашками.

— Здравствуйте, дядя Амин, я тоже рада вас видеть. Без вас мы с мамой бы ничего не сделали. Хотите чай или кушать?

— Нет, радость моя, спасибо, — он покачал головой, и в его тёмных глазах заплясали золотистые искорки. — Работы много, нужно двигаться дальше. Завтра в десять утра привезу тебе рабочих, часов за пять всё сделаем. И мама попросила довезти тебя до дома я как раз в Москву собираюсь!

— Здорово, ну тогда до завтра!

Мы обнялись с Амином. От него пахло дорогим парфюмом с древесными нотами, его ладони были тёплыми и сухими, а объятие крепким и обволакивающим. Я почувствовала, как его мягкий, уютный животик прижался ко мне и это ощущение оказалось удивительно приятным в нём было что-то надёжное, зрелое, мужское.

Вечером я заметила машину Толика у их дома, но у тёти Светы окна не горели было темно и тихо. Странно. Я взяла телефон и решила позвонить Вике, узнать, где Света. Сердце билось в башенном ритме, пока я слушала гудки.

— Вика, привет! Не хотите зайти ко мне с тётей Светой или я к вам? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно, но внутри всё дрожало.

— Привет! Мы уехали в город. Тётю Свету вызвали на работу срочно, а я решила пройтись по магазинам. Мы вернёмся в среду!

«Вот так совпадение» подумала я. Вскочив с дивана, я побежала в ванную. Открыла кран, и горячая вода с шумом устремилась в белоснежную чашу, наполняя комнату паром и влажным, обволакивающим теплом. Набрав ванну, я улеглась в неё, медленно погружаясь. Вода, горячая и ласковая, обняла моё тело, расслабляя каждую мышцу, каждую клеточку кожи. Я смотрела, как капли конденсата стекают по кафелю, как пар мягко оседает на моих щеках, и чувствовала, как напряжение вчерашнего дня растворяется без следа. Повалявшись в ванной до состояния полной невесомости, я начала наносить скраб круговыми, массирующими движениями, стирая с кожи всё лишнее. Затем гель, густой и ароматный, скользящий по телу шёлковой пеной, чтобы кожа стала максимально нежной и гладкой, словно отполированной. Выйдя из душа, в моей голове промелькнула мысль промыть попку. Я делала это пару раз, так что труда не составило, прохладная вода деликатно завершила процедуру и я ещё раз подмылась, чувствуя себя чистой и обновлённой до кончиков пальцев.

После душа я отправилась в мамину комнату, оставляя на полу влажные следы босых ног. Открыв шкаф, я погрузилась в облако её парфюма, витающего между вешалок. Нашла халат-кимоно цвета слоновой кости коллекции Nelle ткань струилась в руках, легкая и прохладная. И комплект белья: чёрные стринги и лифчик из коллекции Alyss, кружевные, невесомые, с тонкими, едва заметными нитями. Надев всё на себя, я встала перед зеркалом и поставила руки на талию. Медленно раздвинув халата, я замерла. Сексуальное, спортивное тело в этом белье смотрелось до неприличия красиво и возбуждающе, чёрное кружево подчёркивало загорелую кожу, подтянутый животик, упругую грудь, которую лифчик скорее дразнил, чем скрывал. Тонкая полоска стрингов исчезала между ягодицами, и в отражении моя попка выглядела идеальной. «У нас с мамой один вкус на бельё» — подумала я.

Выйдя в коридор, я подошла к огромному окну в пол, из которого открывался вид на участок и дом Толика. В груди всё трепетало от предвкушения. Я набрала его номер и услышав щелчок соединения, промурлыкала в трубку:

— Привет... что делаешь?

— Привет, не ждал твоего звонка. Смотрю футбол, а ты? — в его голосе звучала осторожность, смешанная с любопытством.

— Посмотри в центральное окно нашего дома.

Я приглушила свет в коридоре, оставив лишь мягкое, золотистое сияние где-то позади, так, чтобы в окне был виден только мой силуэт. Знала, что с его участка просматривается всё идеально окна в пол, словно огромная сцена. Медленно, тягуче я начала двигаться: виляла бёдрами, проводя ладонями по талии, играла распущенными волосами, откидывая их назад. Халат-кимоно соскользнул с одного плеча, обнажая ключицу и тонкую бретельку чёрного лифчика. Я изгибалась, как кошка, у которой дикая течка, прогибалась в спине, вела руками по бёдрам, по плоскому животу, давая ему рассмотреть каждый изгиб. Мои пальцы скользнули к полам халата и чуть раздвинули их, открывая кружево белья, и я услышала, как его дыхание в трубке изменилось стало тяжелее, глубже.

— Я скучаю... — мой голос опустился до интимного, хрипловатого шёпота, — жду, когда кто-нибудь зайдёт ко мне в гости.

Долгая пауза, наполненная только его прерывистым дыханием в динамике. Я провела кончиком языка по нижней губе и грязно, почти неслышно выдохнула:

— Хочу твой член...

Толик бросил трубку. Я услышала только короткие гудки и уже через минуту, запыхавшийся, с горящими глазами, он вошёл в мой дом. Я ждала его, сидя на лестнице между первым и вторым этажом. Халат распахнут, ножки раздвинуты ровно настолько, чтобы тонкая полоска чёрных стрингов была видна в полумраке. Локтем я оперлась на ступеньку выше, приняв самую соблазнительную позу, какую только могла придумать.

— Дядя Толик, вы решили зайти в гости? — спросила я, подняв бровь и растягивая губы в пошлой, многообещающей улыбке.

— Да, решил проверить, ждёшь ли ты кого. — ответил он, медленно поднимаясь по лестнице и его пальцы неторопливо, одну за другой, расстёгивали пуговицы на рубашке, обнажая крепкую грудь. Его взгляд не отрывался от меня, скользя по раздвинутым бёдрам, по кружеву, по обнажённой коже живота. — Я думал, вы уехали. Если бы знал, что ты дома одна, зашёл бы раньше.

Я вытянула ногу вперёд, медленно, грациозно, и моя изящная ступня упёрлась прямо в его подбородок, заставляя его остановиться. Он и не думал сопротивляться его ладонь обхватила мою лодыжку, тёплая и сильная. Он начал массировать ножку, большим пальцем разминая свод стопы, а затем поднёс ближе и прижался губами к моим пальчикам. Горячий, влажный язычок скользнул между ними медленно, чувственно, обводя каждый пальчик по кругу, посасывая подушечки. Я откинулась назад, опираясь на локти, и блаженно прикрыла глаза от этой неожиданной, интимной ласки.

— Даааа, Толик, разомни язычок... — выдохнула я, глядя на него сверху вниз из-под полуопущенных ресниц — сегодня тебе им придётся много поработать.

Я подала ему вторую ногу он принял её с той же жадной нежностью, гладил, сжимал, его тёплые ладони скользили по моим икрам, по щиколоткам. Медленно, тягуче он целовал каждый пальчик, каждый изгиб стопы, и от этих прикосновений по всему телу разливалась горячая, пульсирующая волна. Я прикусила губку и томно дышала, чувствуя, как между ног становится влажно. Опустив ножки вниз, я поманила его пальчиком к себе и когда он наклонился, прошептала ему на ушко: «Иди за мной». Он помог мне встать, его рука легла на мою талию. Я взяла его за руку и повела в комнату мамы.

Сев на край кровати, я медленно раздвинула ножки и начала водить пальчиком по кружевным трусикам едва касаясь, рисуя невидимые узоры по влажной, нагретой ткани. Кружево темнело, пропитываясь моей смазкой. Я возбуждённо кусала губки, пока Толик смотрел на меня, не отрываясь. Его член вставал колом под тканью брюк, и эта реакция такая очевидная, такая голодная заводила меня до дрожи. Приглушённый свет в комнате, исходящий лишь от одной лампы на тумбе, делал этот момент эротичным: мягкие тени скользили по его лицу, по моей обнажённой коже, и воздух словно сгустился между нами. Он медленно подошёл ко мне и начал гладить колени, его ладони тёплые, шершавые медленно спускались к самой сладкой части моего тела. Он целовал мои ноги, покусывал кожу, оставляя влажные дорожки языком и нежно, мучительно нежно подобрался к трусикам.

— Они такие мокрые... пора их снять. Я помогу твоей киске расслабиться... — его голос был хриплым, интимным.

С этими словами он стянул с меня трусики медленно, наблюдая, как влажная ткань отлипает от моей плоти. Я смотрела на него невинным взглядом, хотя внутри всё горело. Он взял меня за лодыжки и поднял ноги, широко раздвинув их. Его голова опустилась между моих бёдер. Горячий, гибкий язык начал водить хоровод вокруг киски широкими, плоскими движениями, собирая смазку, которая уже текла по складочкам. Его пальцы тем временем начали растягивать мои маленькие половые губы, раздвигая их бережно, двигаясь по краешкам, не проникая внутрь. Я откинулась на спину, закинула ноги на плечи Толика и застонала. Тогда он предложил положить под попу подушку я согласно кивнула, приподнялась, и он подложил её. Моя попка чуть свисала с подушки, и ему открывался вид на мою киску и попку, которую я так старательно промыла.

— Такая маленькая и розовая киска... — тихо прошептал он, и его дыхание горячей волной прошлось по моей влажной, раскрытой плоти.

— Не тяни, я хочу, чтобы ты играл со мной как захочешь! — мой голос сорвался в умоляющий, нетерпеливый стон.

Я раздвинула руками бёдра, открываясь перед ним полностью и беззащитно. Он начал медленно водить своим языком, который упирался в тугое колечко попки, изгибался, пытаясь проникнуть внутрь, а затем поднимался выше, к истекающей смазкой киске. Эти переходы от одной дырочки к другой сводили с ума. Я сладко стонала и сжимала свою грудь через кружево лифчика, кусая собственный кулачок, чтобы хоть как-то удержаться в реальности. Спустя минут пятнадцать этих сладких мучений я почувствовала его пальчик в киске он медленно двигался во мне, надавливая на верхнюю стенку, и точка G набухла под его подушечками, пульсируя в такт сердцу. Хлюпающие звуки усиливались, наполняя комнату пошлой, влажной музыкой. Он вставил в меня указательный и средний пальцы и продолжал двигать ими, разрабатывая киску. Пальцы другой руки массажировали вход в попку плавно, по чуть-чуть, то проникая в меня, то выходя. Каждое проникновение в попку вгоняло меня в башенный экстаз и я чувствовала, как его пальчики двигаются внутри обеих моих дырочек одновременно.

Вытащив из моей киски пальчики, он начал лизать её жадно и глубоко, вставлять пальчики обратно в попку. Мне было немного больно: его толстые пальцы сильно растягивали меня, но эта боль граничила с наслаждением. Я чувствовала, как мой сфинктер перестаёт сопротивляться, расслабляется, и вот уже два пальчика свободно двигаются во мне. Я начала кончать от его языка и пальцев остро, неожиданно, схватила его за голову обеими руками и сжала ногами. Мои стоны раздались на весь дом, гулкие и протяжные. Я судорожно тряслась, а он не останавливался, наращивал темп, вылизывая меня всё быстрее. В какой-то момент из меня начала вытекать смазка и он замедлился, отпустил меня, позволяя перевести дыхание. Трясущимся голосом я пробормотала, чтобы он дал мне передохнуть.

Сбросив с себя одежду, оставив только трусы, он лёг рядом со мной. Я положила голову на его грудь, слыша, как бьётся его сердце. Взгляд упал на его полустоящий член в трусах, я дотянулась до него, начала гладить через ткань, медленно, чувствуя, как он понемногу наливается под моими пальцами, становясь твёрже и горячее. Медленно привстав, я скинула халатик, а Толик помог мне снять лифчик, щёлкнув застёжкой. Я прилипла к его губам, мы играли языками, кусали губы друг друга. Я дрочила его стоящий колом толстый твердый член, пульсирующий в моей ладони, а затем медленно начала спускаться вниз, целуя его шею, грудь, живот. Дойдя до идеально выбритого лобка, я начала водить язычком по горячей коже. И тут я увидела в отражении зеркала моё лицо у основания его члена. Зрелище было до дрожи возбуждающим.

Я привстала, чтобы оценить картину полностью. От лампы на тумбочке наши тени сексуально дрожали на стене, моя изогнутая спина и его член, отбрасывающий густую, мощную тень. Красивое отражение в зеркале напротив кровати делало момент почти кинематографическим. Я видела нас со стороны: своё раскрасневшееся лицо, припухшие губы, и его напряжённо ждущего.

Медленно наклонившись к члену начала облизывать его. Провела языком от яичек до самой головки плоско, с нажимом. Мне понравился вкус смазки Толика, которая прозрачной, вязкой каплей выделялась из его члена: солоноватая, терпкая, именно его. Брутальные, вздутые вены, оплетающие ствол, и большая тёмно-фиолетовая головка, гладкая и блестящая от моей слюны, возбуждали меня до умопомрачения. Я сосала его головку, играла с ней язычком быстро и дразняще обводила уздечку, щекотала крошечную щель, из которой сочилась новая капля смазки. Рукой обхватила его тяжёлые, тугие яйца и периодически водила по ним ногтями, слегка покалывая нежную, сморщенную кожу.

Толик взял мои волосы в тугой пучок, намотал на кулак, и начал проталкивать член глубже. С каждым толчком он всё сильнее и сильнее упирался в моё горло я чувствовала, как головка раздвигает ткани, как перекрывается дыхание.

— Расслабься... — прошептал он.

И резко, одним движением, засунул свой член по самые яйца. Он прошёл глубже горла я испугалась, инстинктивно выгнулась в спине и начала давиться, думая, что сейчас меня стошнит. В глазах потемнело, горло сжалось спазмом. Продержав мою голову секунд пять, он отпустил. Я отстранилась от члена и жадно вдохнула ртом, чувствуя, как от моих губ к его члену тянется длинная, блестящая нить слюны.

— Аххх, ты что делаешь?! Я испугалась! — выдохнула я, вытирая рот дрожащей ладонью.

— Не бойся. Расслабься и научись сосать глубоко. Тебе самой понравится.

С этими словами он положил подушку на спинку кровати и откинулся на неё спиной. Одна рука легла на мою голову, другая обхватила член у основания и он начал водить головкой по моим губам медленно, дразняще. Влажная, гладкая плоть скользила по моим губам, съезжала на щёки, тыкалась в нос, оставляя на коже липкие, блестящие следы смазки. Затем он снова засунул член в рот и начал давить на мой затылок, настойчиво, неумолимо. Я пыталась сопротивляться, упиралась ладонями в его бёдра, но против него ничего не могла сделать он был сильнее. Его ладонь хлопала по моей щеке не больно, но унизительно-возбуждающе.

— Расслабься, — приказывал он.

Деваться было некуда, и я начала слушаться. Он каждый раз просовывал его так глубоко, что мой нос с тупой болью упирался в его гладко выбритый лобок. Головка раздражала горло, периодически вызывая рвотный рефлекс и я издавала булькающий, влажный звук как будто меня сейчас стошнит. Спустя какое-то время этого жёсткого урока во мне что-то переключилось. Горло расслабилось, приняло его, и я начала заглатывать его член со смачным, мокрым звуком точно как в порнофильмах, которые я тайком смотрела. Глубоко, до основания, и обратно. Я сосала и смотрела в его глаза. Он улыбался довольно, поощряюще и хвалил меня, называя хорошей девочкой. Его голос был бархатным, и от этой похвалы между ног становилось ещё мокрее.

— Мне кажется, ты хочешь продолжения? — он провёл большим пальцем по моей припухшей, влажной нижней губе. — С чего начнём?

— Хочу, чтобы ты решил, — ответила я, вытащив член изо рта. Мой голос был запыхавшимся, хриплым, полным покорности.

Я достала из тумбочки презерватив и смазку мама предусмотрительно хранила всё необходимое рядом с кроватью. Толик скомандовал встать раком, пока натягивал презерватив и я послушно встала на четвереньки, прогнув спину и выставив попку. Слышала, как хрустнула упаковка презерватиа, как он раскатал латекс по стволу. Затем щелчок колпачка тюбика и холодная, густая смазка коснулась моей дырочки. Меня кинуло в дрожь от контраста температур, от предвкушения. Его пальцы размазали смазку по попке и киске, неторопливо, тщательно, а затем медленно вставил палец в попу. Подвигал во мне, растягивая мою дырочку в разные стороны, разрабатывая её. Вытащив палец, он поднёс тюбик прямо к дырочке и выдавил ещё смазки внутрь я почувствовала, как прохладный, скользкий гель заполняет меня. Я стояла, опустив голову, а распущенные волосы свисали вниз, закрывая обзор.

Я почувствовала, как он провёл членом по дырочке попки скользкая головка надавила, но не вошла и спустилась к киске. Головка медленно входила в меня и тут же выходила обратно, дразня. Я расслабилась и понемногу двигалась ему навстречу, пока член не начал входить в меня на половину толстый, раздвигающий, заполняющий. Он начал усиливать темп, его огромный член раздвигал мою киску изнутри, я чувствовала каждое его движение: как он двигает им, надавливая то на нижнюю стенку, то на верхнюю, задевая точку G.

Темп стал очень сильным и быстрым. Яйца бились о клитор влажно, ритмично, звонко. Его рука сжала мою задницу, пальцы впились в горящую кожу. Из моего рта вырывались стоны и просьбы быть нежнее, но он как будто не слышал меня. Он вставил палец в попу и начал двигать им в противоход: когда член входил в меня палец выходил из попки, и наоборот. Шлепок за шлепком, попка ныла оттого, что вся горела, но мне хотелось ещё. Он взял меня за волосы и поднял к себе, взяв за горло и сильно сжал его так, что дыхание перехватило. Другой рукой начал дрочить мой клитор быстро, жёстко, круговыми движениями. Я схватила его руку у шеи, стала мять свою грудь, стиснув зубы, стонала и издавала какие-то шипящие звуки. Глаза закатились за прикрытые веки.

Убрав руку от клитора, он ударил ладонью меня по щеке хлёстко, отрезвляюще, и в то же время так возбуждающе. Я начала двигать тазом в такт с ним, и всё, что я могла ответить, это было «да» и «прошу ещё». Он остановился и бросил меня на кровать. Я без сил упала, распластавшись по скомканных простынях, киска горела и пульсировала, а из горла вырывалось только хриплое, прерывистое дыхание.

Он подложил под меня подушку, отчего моя попка приподнялась, открываясь ему ещё больше. Взял смазку и выдавил на мою дырочку. Вставил палец и опять начал двигать им, растягивая её боль смешивалась с удовольствием в тугой, пульсирующий комок, и мне начало нравиться это чувство. Шлепнув меня так, что из моих глаз брызнули слёзы, он спросил, нравится ли мне. Я смогла только промычать что-то похожее на «угу».

— Раздвинь задницу — сказал он, положив мои руки на ягодицы.

Я послушно развела половинки, чувствуя, как прохладный воздух касается самой интимной части моего тела. Головка упёрлась в дырочку и начала скользить по ней вверх-вниз, слегка надавливая на колечко дразняще, мучительно медленно.

— Потужься, так будет легче принять...

Головка надавила на колечко ещё сильнее и немного вошла внутрь тугая, горячая, разрывающая.

— Ааа, стой, не... Не надо! — закричала я от боли, пытаясь отстраниться, вжимаясь лицом в простыни.

Его рука сильно вжала лицо в постель. Головка продолжила углубляться, с дикой, обжигающей болью раздвигая мой анус миллиметр за миллиметром. Я чувствовала, как растягиваюсь вокруг него, как пульсирует каждое колечко мышц. Он замер во мне и в этой наполненной, звенящей тишине я чувствовала, как член пульсирует внутри меня. Боль понемногу стала проходить, и сладкое блаженство начало накатывать тёплыми волнами.

Член медленно двигался во мне вперёд, назад, по миллиметрам продвигаясь глубже. Я слышала его сосредоточенное тяжелое дыхание.

— Нравится? — прошептал он, отпустив мою голову.

— Д-да-а... — тихо простонала я, подняв лицо, к которому прилипли волосы.

Член раздвигал кишку, продолжая двигаться во мне, и в какой-то момент мокрые от пота и смазки яйца плотно легли на мою киску.

— Такая узкая... — прошипел он сквозь зубы. — Расслабь дырочку! — сказал он, начав вытаскивать из меня член.

— Сто-о-ой! — вскрикнула я. — Ты когда вытаскиваешь, я как будто хочу в туалет... — мой голос прозвучал испуганно, почти жалобно.

— Это нормально. Ты просто не привыкла ещё — ответил он, продолжая вытаскивать член.

Головка вышла из попки с влажным, чмокающим звуком, а Толик раздвинул мои ягодицы, не давая попке закрыться. Я чувствовала, как растянутая дырочка пульсирует на прохладном воздухе, открытая и беззащитная.

— Ложись на спинку... — нежно сказал он, помогая мне перевернуться и подложил подушку под попу.

Устроившись поудобнее, я провела пальчиком по киске, раздвигая её набухшие, скользкие губы и медленно спустилась к попке, которая всё ещё была приоткрыта. Член снова упёрся в дырочку и начал входить внутрь. Пальчиками я начала дрочить клитор круговыми, размазанными движениями, а Толик входил всё глубже в меня и я чувствовала, как всё внутри растягивается, покорно обхватывая его ствол. Два пальца Толика погрузились в киску и начали плавно сгибаться внутри, надавливая на точку G в такт движениям члена. Плавные движения сменялись на более агрессивные он тонул во мне, менял ритм, играл моим телом. Резким движением он вытащил член из попки и вставил в киску. Мои стоны не останавливались ни на секунду. Я лежала и смотрела, как колышется моя грудь и как на моём лобке появляется едва заметный бугорок от каждого входа члена.

Толик менял дырочки и тонул в них. От удовольствия глаза закатывались, сердце начинало биться быстрее, гулко отдаваясь в висках. Я выгнулась от наслаждения, задыхаясь и на животе прорисовались кубики пресса. Толик вытащил член из киски и со словами «сейчас кончу» снял презерватив. Одним резким, властным ударом вошёл в попку от боли я вскрикнула, но крик тут же перешёл в стон. Он начал страстно долбить меня, целуя шею и соски, посасывая их сквозь стиснутые зубы. Я чувствовала, как всё внутри меня расходится от члена в разные стороны, давление было сумасшедшим. А потом он начал кончать горячая сперма полилась в меня, обжигая всё внутри, заполняя до краёв. Толик стонал и не останавливался, его пальчики работали в киске и я почувствовала, как внутри меня всё набухает и становится влажным. Моё дыхание сбилось, от удовольствия я начала задыхаться и кончать. Вцепившись в руки Толика, я застонала, пыталась увидеть его глаза, но мои глаза не слушались меня и закатывались. Я кричала, чтобы он не останавливался. Он плавно и уверенно двигался, удовлетворяя мои дырочки, пока киска не сдалась и не начала выделять свой сладкий сок.

Толик вытащил член и за ним начали вытекать белые сгустки спермы из пульсирующей дырочки, издавая грязные, хлюпающие звуки вперемешку со звуками воздуха, которые выходили из меня. Он отстранился и упал рядом со мной, тяжело дыша. Приподняв голову, я увидела своё отражение в зеркале: попка лежала на подушке, на которую вытекала сперма, колечко попы пульсировало, не в силах закрыться до конца, киска вся красная и мокрая, блестящая в приглушённом свете лампы.

Я лежала и смотрела в потолок. Комната кружилась, как будто я перебрала с алкоголем, и в то же время мне было одновременно хорошо и легко тело стало невесомым, пустым, освобождённым. Толик ушёл к себе домой, а я встала с постели, положив руку между ягодиц, чтобы не испачкать пол и побрела в ванную приводить себя в порядок.