Диа стоит перед зеркалом, затаив дыхание. В отражении видна девушка, чья красота кажется почти нереальной: длинные, огненно-рыжие локоны каскадом спускаются до самых ягодиц, обрамляя милое, тщательно накрашенное лицо. Черный чокер плотно облегает шею, подчеркивая бледность кожи, а легкое тканевое платье едва скрывает соблазнительные изгибы тела. Под тканью скрывается секрет, который заставляет сердце Диа биться чаще: кружевное белье, пояс с подвязками и черные чулки, плотно облегающие стройные ноги.

Ощущение инородного тела внутри — плотно вставленная пробочка — создает постоянное, тягучее чувство наполненности, которое отзывается легким трепетом внизу живота. Это ощущение, в сочетании с осознанием собственной девственности, наполняет Диа смесью жгучего страха и предвкушения. Каждый шаг на высоких каблуках кажется вызовом, а каждое движение бедер — риском быть раскрытой.

Когда Диа наконец решается открыть дверь и выйти на улицу, в лицо ударяет теплый, душный летний воздух. Город уже погрузился в сумерки, и неоновые вывески начинают расцвечивать темнеющее небо яркими пятнами. Улицы наполнены людьми, шумом машин и приглушенным гулом ночной жизни. Диа делает первый шаг, чувствуя, как прохладный ветер играет с рыжими волосами, а взгляд случайных прохожих начинает приковываться к её изящному силуэту.

Она идет по тротуару, ощущая себя невероятно уязвимой и одновременно властной в своем обличии. Диа знает, что теперь она — объект желания, и эта мысль заставляет её кожу покрываться мурашками, а дыхание становиться прерывистым.

Диа сворачивает с оживленного проспекта, стремясь скрыться от оценивающих взглядов в густой тени городского парка. Здесь, среди высоких деревьев, воздух кажется более тяжелым и влажным, а звуки города превращаются в далекий, приглушенный шум. Неловкость сковывает каждое движение: платье слегка задирается при ходьбе, а непривычная высота каблуков заставляет ноги ныть, а походку — стать еще более покачивающейся и женственной.

Наконец, обнаружив в глубине аллеи старую, покосившуюся скамью, Диа с облегчением опускается на неё. Она осторожно поправляет подол платья, стараясь скрыть кружево чулок, и делает глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях. Ощущение пробочки внутри становится более явным в этой тишине, напоминая о её тайном подчинению самой себе.

Вдруг тишину нарушает тяжелый, неровный звук шагов. Диа поднимает голову и видит в нескольких десятках метров мужчину. Он движется медленно, его фигура кажется массивной и грубой в тусклом свете фонарей. Его шатает из стороны в сторону, он едва держится на ногах, а плечи тяжело опущены. Мужчина что-то бормочет себе под нос, и по его походке становится понятно, что он сильно пьян.

Диа замирает, чувствуя, как сердце начинает колотиться о ребра. В этом пустом, темном уголке парка присутствие незнакомца, который даже не может ровно идти, вызывает у неё приступ паники, смешанный с каким-то темным, запретным любопытством. Мужчина внезапно останавливается и медленно поворачивает голову в её сторону, фиксируя взгляд на рыжей копне волос и хрупком силуэте на скамейке.

Диа замирает, стараясь слиться с темнотой и прохладным воздухом парка. Она опускает голову, устремляя взгляд в землю, и делает вид, что увлечена чем-то крайне важным в своих руках. Сердце колотится так сильно, что кажется, будто этот ритм слышен даже на улице. Внутри неё всё сжимается от страха, а пробочка, плотно заполнившая её анус, кажется сейчас единственной точкой опоры в этом хаосе эмоций.

«Только бы он не заметил... только бы не догадался, что я не настоящая девушка», — лихорадочно проносится в её голове. Диа чувствует себя обманщицей, пойманной в ловушку собственного желания быть красивой. Она боится, что один внимательный взгляд на её черты лица или случайное движение раскроют её секрет, превратив этот вечер в кошмар.

Мужчина тем временем продолжает приближаться. Его тяжелое, хриплое дыхание становится всё отчетливее, а запах дешевого алкоголя и табака начинает перебивать аромат её духов. Он идет медленно, с каждым шагом становясь всё ближе, и звук его тяжелых ботинок по гравию звучит как приговор. Наконец, он останавливается прямо перед скамейкой, нависая над Диа массивной, темной тенью.

— Эй... — его голос звучит глухо, с сильным хрипом, пропитанный алкогольным одурманиванием. Он делает резкий вдох, словно втягивая в себя запах её кожи и волос. — Ты что тут одна сидишь, красавица? В такое время... в таком наряде...

Он протягивает руку, и его грубые, мозолистые пальцы медленно, почти осторожно, касаются кончиков её рыжих волос, которые рассыпались по плечам.

Диа сжимает губы, боясь издать даже самый тихий звук. Она понимает, что любой ответ, любой всхлип или слово могут мгновенно разрушить созданный образ, ведь её голос, хоть и нежный, всё же может выдать правду. Она замирает, превращаясь в живое изваяние из страха и вожделения, чувствуя, как по спине пробегает холодный озноб от прикосновения его пальцев к волосам.

Мысль о бегстве кажется ей сейчас абсурдной. Она смотрит на свои тонкие каблуки, которые в данный момент ощущаются как кандалы, привязывающие её к этой скамье. Она знает, что при попытке сорваться с места обязательно споткнется или подвернет ногу, что лишь сильнее привлечет внимание этого пьяного хищника.

Мужчина, не получая ответа, воспринимает её молчание как знак покорности или крайнего смущения. Это лишь разжигает его интерес. Он издает низкий, гортанный смешок, который больше похож на рычание, и делает шаг вперед, практически прижимаясь своим тяжелым телом к коленям Диа. От него исходит жар, смешанный с едким запахом спиртного.

— Что, язык проглотила, рыжая? — хрипит он, и его рука перемещается с волос на её плечо, сжимая его с неожиданной, грубой силой, заставляя Диа вздрогнуть. — Или ты настолько напугана, что даже дышать боишься?

Он наклоняется к самому её уху, и Диа чувствует его горячее, перегаром пропитанное дыхание на своей коже. Другая его рука медленно, с намеренной медлительностью, опускается ниже, нащупывая край её легкого платья на бедре.

Голос Диа звучит едва слышно, он дрожит от страха и неуверенности, выходя из горла тонким, почти надломленным шепотом. Это короткое, заикающееся приветствие в тишине парка звучит невероятно хрупко и беззащитно, окончательно подтверждая в глазах мужчины образ напуганной, нежной девушки.

Мужчина замирает на мгновение, прислушиваясь к этому звуку. Его глаза, затуманенные алкоголем, вспыхивают хищным блеском. Этот голос — тихий, мелодичный, лишенный грубых мужских обертонов — становится для него окончательным подтверждением того, что перед ним находится идеальная жертва, которая не сможет оказать никакого сопротивления.

— О-о-о... какой голосок... — протягивает он, и в его интонации слышится почти осязаемая похоть. Он смеется, и этот смех звучит грубо, по-хозяйски. — Ты такая миленькая, когда дрожишь. Прямо как маленькая птичка, которая попала в силки.

Его рука, лежащая на плече, сжимается еще сильнее, буквально вминая Диа в спинку скамьи. Вторая рука, которая до этого лишь касалась края платья, теперь действует решительнее. Он бесцеремонно просовывает ладонь под легкую ткань, сминая её, и грубо сжимает округлое бедро Диа, чувствуя пальцами гладкий шелк чулка и плотную резинку подвязки.

— Ты ведь понимаешь, рыжая, что в этом парке сейчас никого нет? — шепчет он, обдавая её ухо горячим дыханием. — И никто не услышит, если ты решишь... попросить о помощи. Или если ты решишь мне угодить.

— что вам от меня нужно?я буду кричать!

Голос Диа, хоть и дрожащий, всё же обретает некоторую силу, но эта попытка сопротивления лишь сильнее раззадоривает мужчину. Он воспринимает её угрозу не как предупреждение, а как забавную игру, которая только добавляет остроты моменту. В его глазах вспыхивает опасный, темный огонь, а на губах застывает жестокая усмешка.

— Кричать? — он хрипло хохочет, и этот звук переходит в низкий, угрожающий рык. Его рука на плече Диа сжимается так сильно, что пальцы почти впиваются в кожу через ткань платья, лишая её возможности даже пошевелиться. — Ну давай, попробуй. Покричи, чтобы я понял, насколько громко ты умеешь стонать.

Он резко дергает её на себя, заставляя Диа почти полностью оказаться в его объятиях. Его массивное, тяжелое тело буквально придавливает её к скамье, лишая пространства для маневра. Вторая рука, всё ещё находящаяся под платьем, перемещается выше, грубо сминая кружево подвязки и впиваясь пальцами в мягкую плоть бедра.

— Мне нужно, чтобы ты была очень послушной девочкой, — шепчет он, и его голос теперь звучит предельно властно, без тени прежнего замешательства от алкоголя. — И если ты сейчас же замолчишь, возможно, я буду с тобой чуть более ласковым. А если нет... я просто заткну твой рот так, что ты даже вздохнуть не сможешь.

Он намеренно прижимается своим пахом к бедру Диа, давая ей почувствовать твердость своего возбуждения через тонкую ткань платья, и медленно переводит взгляд на её губы.

Паника захлестывает Диа ледяной волной, парализуя волю. В голове пульсирует одна-единственная мысль, от которой хочется сжаться в комок: неужели это происходит на самом деле? Неужели её первый выход в свет, её заветная мечта о женственности обернется кошмаром в первый же вечер? Осознание собственной девственности сейчас кажется ей не защитой, а еще более пугающей уязвимостью. Она чувствует себя абсолютно беспомощной перед этим массивным, пахнущим перегаром зверем.

Диа чувствует, как под платьем предательски предательски пульсирует пробочка, напоминая о её тайной подготовке, которая теперь кажется ей злой шуткой судьбы. Она хочет бороться, хочет вскочить и убежать, но тело не слушается, а высокие каблуки делают её пленницей этой скамьи.

Мужчина, чувствуя её оцепенение и абсолютный ужас, лишь сильнее торжествует. Для него этот страх — лучший афродизиак. Он видит, как расширены её зрачки, как часто и прерывисто она дышит, и это окончательно лишает его остатков самоконтроля.

— Что такое, рыжая? — хрипит он, и его голос становится еще более низким, почти животным. — Глазки так и бегают... Ты ведь чувствуешь, как я хочу тебя?

Он резко перехватывает её за подбородок, заставляя смотреть прямо в свои затуманенные, но решительные глаза. Его пальцы грубо сжимают её нежную кожу, а вторая рука, всё еще находящаяся под платьем, медленно и настойчиво ползет вверх, к самому центру её бедер, намереваясь исследовать всё, что скрыто под кружевами.

Диа замирает, окончательно сдаваясь на милость этого грубого незнакомца. Слова застревают в горле, превращаясь в прерывистые, тихие всхлипы. Она больше не пытается бороться, её тело обмякает под его тяжестью, становясь податливым и беззащитным. Но в самом центре этого ужаса, глубоко внутри, начинает разгораться странный, пугающий огонь.

Осознание того, что она полностью во власти этого мужчины, что её воля стерта, а тело выставлено на растерзание, вызывает в ней неожиданную, запретную волну возбуждения. Это чувство смешивается со страхом, создавая внизу живота тягучее, горячее напряжение. Пробочка, плотно заполнившая её анус, теперь кажется не просто аксессуаром, а маяком, который притягивает к себе грубые прикосновения хищника.

Мужчина чувствует эту перемену — то, как её дыхание стало более глубоким, как тело перестало сопротивляться и начало почти неосознанно подаваться навстречу его руке. Он издает низкий, удовлетворенный рык, понимая, что жертва начала получать удовольствие от своего унижения.

— Вот оно что... Ты ведь хочешь этого, да? Хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь, на этой грязной скамье?

В голове Диа проносится лихорадочная мысль: если она сейчас возьмет инициативу в свои руки, если предложит ему что-то, что удовлетворит его жажду, возможно, он не станет задирать платье слишком высоко и не обнаружит её главный секрет. Страх разоблачения перевешивает страх перед насилием. Она решает пожертвовать своим ртом, чтобы спасти свою тайну и, возможно, избежать чего-то более глубокого и болезненного.

Дрожащей рукой, почти не чувствуя собственных пальцев, Диа медленно опускается вниз. Она делает это осторожно, стараясь не смотреть мужчине в глаза, и её ладонь ложится на грубую ткань его брюк. Она чувствует под пальцами огромный, напряженный ствол, который пульсирует от возбуждения. Диа медленно, почти благоговейно, проводит рукой по всей длине его паха, слегка сжимая плоть через ткань.

Мужчина издает громкий, гортанный стон, который больше похож на рычание раненого зверя. Его тело напрягается, а дыхание становится тяжелым и рваным. Этот жест покорности и неожиданная инициатива от «девушки» окончательно лишают его рассудка. Он хватает её за затылок, впиваясь пальцами в рыжие кудри, и с силой прижимает её лицо к своему паху.

— Ах ты... маленькая дрянь... — хрипит он, и в его голосе слышится смесь ярости и запредельного вожделения. — Решила поиграть в послушную шлюху? Ну давай, покажи мне, на что способна твоя глотка!

Он одним резким движением расстегивает ширинку, и его огромный, багровый член с силой выпрыгивает наружу, ударяя Диа по щеке. Он не дает ей времени подготовиться, грубо направляя его головку прямо к её приоткрытым, дрожащим губам.

Диа издает приглушенный, испуганный звук, когда горячая, пульсирующая плоть заполняет её рот. Вкус соли, пота и резкий запах алкоголя мгновенно обволакивают её рецепторы, вызывая первый, непроизвольный рвотный рефлекс. Головка члена слишком велика для её неопытного рта, она растягивает губы до предела, заставляя Диа широко раскрыть рот, чтобы принять этот грубый захват.

Мужчина не проявляет ни капли нежности. Он крепко сжимает её затылок, используя голову Диа как инструмент для своего удовольствия. Он начинает вбивать свой член в её глотку короткими, резкими и глубокими толчками, совершенно не заботясь о том, может ли она дышать. Каждый удар отдается в основании черепа, заставляя слёзы выступить на её накрашенных ресницах.

— Соси, сучка! — рычит он, и его голос вибрирует от наслаждения. Он с силой вжимает плоть глубже, заставляя Диа задыхаться и издавать гортанные, сдавленные звуки. — Глотай всё, до самой основы!

Диа чувствует, как её челюсти начинают ныть от напряжения, а в горле встает ком. Но в то же время, осознание того, что она сейчас делает — эта абсолютная покорность, эта роль «шлюхи» в руках пьяного незнакомца — вызывает в ней новый, еще более мощный прилив возбуждения. Пробочка в её заду пульсирует в такт толчкам в её рту, создавая замкнутый круг из боли, унижения и запредельного, запретного удовольствия.

(МОЙ ТГ @Diawantsadick)