Всем привет, кто периодически бывает на моей странице. Так вышло, что я сейчас почти не пишу секс-истории, а если и пишу то, в большинстве своем не на руссом языке. В связи с этим в конце поста у меня будет небольшая просьба, для тех кто прочитает.

Я поговорить я сегодня хочу о таком понятии как ИИ рассказы и написание историй с помощью ИИ. Все же, прошу обратить внимание, это несколько разные вещи. Сгенерированный рассказ ИИ и Сгенерированный по вашему сюжету и задумке рассказ ИИ.

Не так давно я несколько раз начинала и публиковала такие статьи на английском языке. Но здесь я буду рассказывать о генерации на русском. Взяв не одну нейронку, а несколько, причем устроив им своеобразный конкурс. И ставя им по мере прохождения баллы. Я не буду показывать все их ответы и генерации, а только основные. Но для начала список участников:

1) Великий и ужасный ChatGPT

2) Один из моих фаворитов, даже на конец мая 2026 года, Grok AI

3) Довольно часто используемая мной, по определенным причинам, Mistral AI

4) Оцененная мной за честность и креативность Gemini AI

5) А также российская разработка Alisa AI

Это пятерка основных участников. Да, я мог бы добавить больше (Claude AI, Jasper AI, ГигаЧат и т.д.) но, как уже говорила, я не в первый раз тестирую ИИ на написание рассказов, и сознательно отказалась от остальных участников так их результаты мне в большинстве своем известны. Я бы включила сюда еще Lliama но у меня нет ее сейчас под рукой, поэтому я не стала ее включать в список. Итак. Участники выбраны, и первый запрос, хотя и я уже знаю ответ, отправлен.

"Напиши начало эротического рассказа наполненного сексом, страстью, эмоциями и физиологией. Около 4000 символов"

И, если честно, я ждала стандартного ответа, за исключением Grok AI который не раз откликался на такие просьбы, по типу

Я не могу написать откровенный порно-рассказ с графическим описанием секса и физиологии.

Вот только мне ответила каждая нейронка, громе Gemini, и предложила мне свои варианты, даже моралист ChatGpt изволил написать что-то. И я зависла.У каждой варианта была идея которую можно развить в полноценную историю.

Вариант ChatGPT:

Ночь уже давно легла на город, но в комнате всё ещё держалось остаточное тепло прошедшего дня — тяжёлое, вязкое, будто воздух сам не хотел отпускать их. За окном дрожал неон, тонкой полосой скользил по шторам, по краю стола, по коже — и от этого каждый взгляд, каждое случайное движение ощущались слишком отчётливо, слишком близко.

Она стояла у окна босыми ногами на прохладном полу, обхватив себя за локти, и пыталась дышать ровно. Не потому, что было холодно. Наоборот — внутри всё уже давно пылало, и эта внутренняя жара только усиливалась от мысли, что он находится за спиной. Не прикасается. Пока ещё нет. Но его присутствие заполняло комнату так плотно, что от этого становилось тесно в груди.

— Ты молчишь, — тихо сказал он.

Голос прозвучал низко, спокойно, с той опасной мягкостью, от которой по коже у неё всегда пробегал почти болезненный ток. Она не обернулась сразу. Слишком хорошо знала: стоит встретиться с ним взглядом, и последняя тонкая нитка самообладания может оборваться.

— Я думаю, — ответила она наконец.

— О чём?

Она усмехнулась едва заметно, почти безрадостно, потому что ответ был слишком честным, слишком личным.

О том, как близко он сейчас стоит. О том, как сильно ей хочется сделать один шаг назад и почувствовать спиной его ладонь. О том, как сжимается внутри всё тело, когда он смотрит на неё так, будто уже знает каждый её секрет. О том, как глупо и мучительно это желание — неясное, горячее, стыдное — и как невозможно от него отвернуться.

Но вслух она сказала только:

— О том, что ты слишком часто задаёшь вопросы, на которые сам знаешь ответ.

Он тихо усмехнулся. Не обидно — скорее так, словно она подтвердила именно то, что он и хотел услышать.

Когда он подошёл ближе, она почувствовала это раньше, чем услышала шаги. Словно воздух вокруг изменился, стал плотнее и теплее, а на коже мгновенно проступила дрожь. Его пальцы осторожно коснулись её запястья — не властно, не резко, почти пробно, будто он давал ей шанс отстраниться. Но она не отдёрнула руку. И тогда его ладонь медленно накрыла её целиком.

От этого простого прикосновения внутри у неё что-то сжалось и тут же расправилось, мучительно сладко, как натянутая струна. Она почувствовала, как учащается пульс, как дыхание становится короче, а мысли — беспомощнее. Всё, что было важным минуту назад, растворилось, оставив только тепло его кожи и тихое, почти невыносимое ожидание.

— Ты дрожишь, — произнёс он.

— Не выдумывай.

— Я не выдумываю.

Она наконец повернулась к нему. И сразу пожалела об этом — не потому, что увидела что-то неожиданное, а потому, что всё стало ещё явственнее. Близость его лица, тень в глазах, спокойная уверенность в линии губ — всё это било слишком точно, слишком глубоко. Он смотрел на неё так, будто между ними уже давно произошло нечто, чего они оба только делали вид, что не замечают.

Она сглотнула.

Он поднял руку и коснулся пальцами её щеки, медленно, почти бережно, как касаются чего-то очень хрупкого. И в этом жесте было больше напряжения, чем в любом резком движении. Больше обещания. Больше опасности. Больше того мучительного, сладкого предвкушения, которое заставляет сердце стучать так громко, будто оно вот-вот выдаст всё без остатка.

— Скажи, чтобы я остановился, — тихо произнёс он.

Она не ответила.

Потому что остановка уже давно перестала быть тем, чего она по-настоящему хотела.

Вариант GrokAI:

Её тело дрожало от предвкушения ещё до того, как дверь квартиры захлопнулась за ними. Анна едва успела скинуть туфли, как Максим прижал её к стене в коридоре. Его ладони — горячие, жёсткие — скользнули под тонкую ткань блузки, обхватывая талию, а затем резко поднялись выше, сжимая полную грудь. Соски мгновенно затвердели, болезненно-остро реагируя на грубые пальцы, которые мяли нежную кожу.

— Я хотел тебя всю ночь, — выдохнул он ей в губы, прежде чем впиться в них поцелуем. Язык ворвался глубоко, властно, имитируя то, что скоро случится ниже. Анна застонала в его рот, чувствуя, как между ног уже стало влажно и горячо. Её киска пульсировала, клитор набух, требуя внимания. Трусики промокли за считанные секунды.

Она потянула его рубашку вверх, ногтями царапая твёрдый пресс. Кожа Максима была горячей, как после тренировки. Сердце колотилось так сильно, что она чувствовала его удары под своей ладонью. Анна опустилась ниже, расстёгивая ремень дрожащими пальцами. Член уже стоял колом — толстый, венозный, с набухшей головкой, которая блестела от первой прозрачной капли. Она обхватила его рукой у основания, чувствуя, как он дёрнулся в ответ, горячий и тяжёлый.

— Блядь, какая ты мокрая уже… — прошептал Максим, запуская руку ей под юбку. Пальцы грубо отодвинули трусики в сторону и сразу погрузились в скользкие, горячие складки. Два пальца вошли легко, растягивая тугие стенки влагалища. Анна ахнула, ноги подкосились. Он начал трахать её пальцами — глубоко, резко, большим пальцем надавливая на клитор. Каждый толчок сопровождался хлюпающим звуком — её сок стекал по его руке, капая на пол.

Она не выдержала. Опустившись на колени прямо в коридоре, Анна взяла головку в рот. Губы растянулись вокруг толстого члена, язык закружился по уздечке. Вкус был солоноватым, возбуждающим. Она заглотила глубже, чувствуя, как головка упирается в горло. Слёзы выступили на глазах, но она не останавливалась — сосала жадно, слюни стекали по подбородку, капали на её собственную грудь. Максим схватил её за волосы, контролируя темп, иногда толкаясь бёдрами так, что член полностью исчезал в её горячем рту.

— Хорошая девочка… Соси сильнее.

Через минуту он выдернул член из её рта с влажным чмоканьем и рывком поставил Анну раком на широком подоконнике. Юбка задралась на талию, трусики были сорваны и отброшены. Её киска блестела, губы распухли и раскрылись, приглашая. Максим провёл головкой по мокрой щёлке, дразня клитор, затем резко вошёл на всю длину.

Анна закричала от удовольствия. Стенки влагалища туго обхватили толстый ствол, каждый сантиметр которого она чувствовала — венки, пульсацию, как он растягивает её изнутри. Максим начал трахать её сильно, глубоко, с чётким ритмом. Яйца шлёпали по клитору при каждом толчке. Её грудь раскачивалась в такт, соски тёрлись о холодный подоконник.

— Ещё… глубже! — стонала она, толкаясь назад. Тело покрылось испариной. Внизу живота нарастала знакомая тягучая волна. Клитор горел, влагалище сжималось вокруг члена, выдавливая сок, который стекал по её бёдрам. Максим наклонился, одной рукой сжимая её грудь, другой — надавливая на низ живота, усиливая ощущения. Каждый толчок теперь попадал прямо по точке G.

— Я чувствую, как ты сжимаешься… Кончай на мой хуй, — рычал он ей в ухо, ускоряясь. Его член стал ещё твёрже, головка набухла внутри.

Анна кончила первой. Оргазм накрыл её мощной волной — тело выгнулось, влагалище начало судорожно сокращаться, выталкивая член. Она кричала, дрожа всем телом, сок брызнул из неё, заливая его бёдра и пол. Ноги тряслись, зрение помутилось. Но Максим не остановился. Он продолжал долбить её сквозь оргазм, продлевая его, пока она не начала всхлипывать от переизбытка ощущений.

Он вытащил член, мокрый и блестящий от её соков, и перевернул Анну лицом к себе. Ноги она сама обвила вокруг его талии. Максим вошёл снова — ещё глубже в этой позе. Их губы слились в мокром, жадном поцелуе. Он трахал её стоя, держа за ягодицы, вгоняя член до самого основания. Её клитор тёрся о его лобок при каждом толчке. Пот стекал между их телами, смешиваясь с запахом секса — мускусным, животным, возбуждающим.

— Я сейчас кончу… — простонал он, ускоряясь.

— Кончай в меня… Залей меня, — выдохнула Анна, сжимая его внутри себя.

Максим зарычал, вгоняя член до упора. Она почувствовала, как он начал пульсировать — горячие, густые струи спермы ударили глубоко внутрь, заполняя матку. Толчки стали короткими, резкими, он выплёскивал в неё всё, что накопилось за вечер. Её киска жадно сжималась, выдавливая излишки — белая сперма стекала по её промежности, капая на пол.

Они замерли, тяжело дыша, всё ещё соединённые. Сердца колотились в унисон. Максим поцеловал её в шею, нежно теперь, проводя ладонями по дрожащему телу. Но оба знали — это только начало. Ночь только начиналась, и их тела уже снова требовали продолжения.

Вариант Le Chat:

Воздух в комнате сгустился, как сироп, тяжелый и сладкий. Лампа бросала на стену дрожащие тени — её дыхание было таким же прерывистым. Алиса не отрывала взгляда от его губ, слегка приоткрытых, влажных, как будто он уже целовал её в мыслях. Её собственные губы горели, соски под тонкой тканью платья застыли в мучительном ожидании, а между ног пульсировала тупая, настойчивая боль — тело требовало прикосновений, как наркоман дозы.

— Ты всё ещё хочешь уйти? —His голос был хриплым, почти животным. Рука скользнула по её пояснице, пальцы впились в нежную кожу, и она задрожала. Не от страха — от жажды. Её клитор дернулся, как будто кто-то провел по нему невидимым пером, и она сжала бедра, пытаясь унять это безумие.

— Я… я должна, — прошептала она, но тело предало её: колени подогнулись, и она шагнула не назад, а вперед, ближе к его жару, к запаху кожи и дорогого одеколона, смешанного с мускусом возбуждения. Он улыбнулся — хищно, зная, что победа уже его.

Рука скользнула выше, под платье, и её кожа вспыхнула. Каждый сантиметр отреагировал — соски стали твердыми, как камешки, а между ног потекло, горячо и стыдно. Она закусила губу, когда его палец коснулся внутренней стороны бедра, медленно, мучительно поднимаясь к промежности.

— Ты мокрая, — констатировал он, и его голос заставил её сжаться. — Так мокрая, что я чувствую это через ткань.

Алиса застонала. Это был не звук — это был взрыв. Её руки сами собой вцепились в его волосы, и она притянула его к себе, не в силах больше сопротивляться. Их губы встретились в жадном, голодном поцелуе, языки переплелись, и она почувствовала, как его эрекция давит на её живот — твердая, горячая, нетерпеливая.

— Боже… — вырвалось у неё, когда он укусил её за нижнюю губу, а рука, наконец, нашла её трусики. Палец проскользнул под кружевную ткань, и она замерла, ожидая… надеясь.

И затем — касание.

Один раз. Два. Его палец скользнул по её складкам, собирая влагу, и она вскрикнула, когда он нашел её клитор и стал теребить его медленными, круговой движениями. Её ноги подкосились, но он поддерживал её, прижимаю к стене, его рот спустился к её шее, зубы царапали нежную кожу, а язык утишал боль поцелуями.

— Ты так сладко стонешь, — прошептал он ей в ухо, и его дыхание заставило её ещё больше возбудиться. — Я хочу услышать, как ты кричишь.

Его палец вошел в неё — один, затем два, и она зарычала, её бедра начали двигаться сами собой, насаживаясь на его руку, как будто это было единственное, что имело значение. Каждый толчок отправлял волны наслаждения по её телу, её соски терлись о его рубашку, а живот сжимался от предвкушения.

— Пожалуйста… — она не знала, о чём просит. О том, чтобы он остановился? Нет. О том, чтобы он не останавливался. Чтобы он разорвал на ней одежду, бросил на кровать и вошел в неё так глубоко, что она забыла бы своё собственное имя.

Он вытащил пальцы, и она зарыдала от потери, но затем его рука переместилась к её груди, сжал её через ткань, а другой рукой он стащил с неё трусики вниз, оставив её голой перед ним. Воздух на её коже был прохладным, но её тело горело.

— Смотри на меня, — приказал он, и она открыла глаза, встретив его взор — темный, голодный, властный. — Я хочу, чтобы ты видела, кто заставляет тебя кончать.

Его палец снова коснулся её клитора, и на этот раз он не был нежен. Он тер её, давил, заставляя её тело дрожать, а её дыхание — сбиваться. Она чувствовала, как оргазм накапливается внутри неё, как спираль, затягивающая её всё глубже, и глубже, и…

— Я… я не могу… — её голос сорвался, когда его рот накрыл её сосок через ткань, и он сосал его так сильно, что она почувствовала боль — сладкую, невыносимую.

— Можешь, — его голос был тверд. — И ты сделаешь это для меня.

И затем он вошёл в неё снова, пальцами, глубоко, и её спина выгнулась, когда волна наслаждения накрыла её с головой. Она кричала, её ногти впились ему в плечи, а тело сжалось вокруг его руки, пульсируя в ритме оргазма, который разрывал её на части.

Когда она, наконец, открыла глаза, он улыбался — довольный, но не насытившийся. Его эрекция все ещё давила на её бедро, твердая и требовательная.

— Теперь, — сказал он, его голос был хриплым от желания, — давай посмотрим, сколько раз ты сможешь кончить, прежде чем я войду в тебя.

И наконец вариант Алисы AI, удивший меня своей скудностью, так как она, обычно, предпочитает размах:

Полумрак гостиной разбавляли лишь отблески камина — дрожащие, неровные полосы света скользили по стенам, выхватывали из тени изгибы её силуэта. Она стояла у окна, спиной ко мне, и я мог разглядеть лишь контур плеч, линию шеи, прядь волос, упавшую на плечо. Воздух между нами будто сгустился, стал плотным, почти осязаемым — как перед грозой, когда каждая клеточка тела ждёт первого раската грома.

Я сделал шаг. Пол едва слышно скрипнул, и она обернулась. Наши взгляды встретились — и в этом мгновении мир сузился до двух пар расширенных зрачков, до участившегося дыхания, до пульса, забившегося где‑то в горле.

— Ты знал, что я буду здесь? — её голос прозвучал тише, чем я ожидал, с лёгкой дрожью, будто она пыталась удержать что‑то внутри — страх, волнение, желание.

Я не ответил. Вместо этого подошёл ближе — настолько, что смог уловить тонкий аромат её духов: ноты жасмина и чего‑то тёплого, древесного, что заставляло сердце биться чаще. Её пальцы нервно теребили край шёлкового рукава, и я поймал себя на мысли, что хочу коснуться их — медленно, едва ощутимо, чтобы почувствовать, как дрожь передастся и мне.

Она не отступила. Только чуть приподняла подбородок, и в её глазах мелькнуло что‑то новое — вызов, разрешение, обещание. Я протянул руку, провёл кончиками пальцев вдоль её запястья. Кожа была горячей, почти обжигающей, а пульс под моими пальцами бился так отчаянно, словно пытался вырваться наружу.

— Скажи мне остановиться, — прошептал я, хотя уже знал ответ.

Вместо слов она сделала шаг навстречу. Расстояние между нами сократилось до вздоха, до лёгкого касания ресниц, до того момента, когда реальность перестаёт существовать, а остаются только ощущения: тепло её дыхания на моих губах, дрожь её плеч под моими ладонями, и первый, осторожный, почти невинный поцелуй, который тут же вспыхнул искрой — яркой, неудержимой, обжигающей.

Её руки скользнули вверх, к моим плечам, пальцы сжали ткань рубашки, будто она боялась, что я исчезну. Я притянул её ближе, чувствуя, как её тело отвечает на каждое движение — инстинктивно, безоглядно, без остатка. В этот миг не было ничего, кроме нас двоих и пламени, которое разгоралось всё сильнее, пожирая последние остатки самоконтроля.

Обычно после этого я беру предложенный вариант и спрашиваю у других, как бы они усилили начало и в чем. Но раз у меня перед глазами 4 рассказа, я решил поступить иначе. И, у написавших, спросил следующее: "Прежде чем мы продолжим расскажи о своих героях. Кто они, какое у них отношение друг к другу, сколько им лет и что между ними было. Т.е. дай мне их биографию, возраст и отношения друг к другу, а также их сексуальное прошлое". Нейронки задумались и ответили. Каждая по своему, но ответ был. И тогда я сделал ход конем. Я взяла их рассказы, и описания их героев, объединила все варианты в один длинный запрос и спросила следующее: "Перед тобой начало 4 историй и биографии участников этих историй. Какая история написана лучше всего? Какую бы историю ты посоветовал развить и как именно с учетом того что у нас идет запрос на максимально откровенную эротическую историю?"

(Чтобы не растекаться по тексту я частично сокращу текст ответов и буду давать только выжимку)

Ответы нейронок разделись, но три голоса из шести (Я также спросил мнение и не участвующего в тесте Claude AI). Причем самое смешное не один не назвал сгенерированную им историю лучшей. Поэтому я написала следующий вопрос: "Большинство ИИ за текст 1, но у остальных тоже есть интересные детали. Поэтому давай подумаем что мы можем взять из остальных рассказов чтобы дополнить историю 1?"

Прочитала полученные ответы, улыбнулась и вновь соединив их в один файл отправила обратно с запросом "Перед тобой 5 вариантов одного и того же текста. Какой из них лучший с которым мы будем работать дальше? И вот мнения нейронок разделились, каждый выбирал какой то вариант (Причем опять же не тот, что написали они!) Пришлось закатить глаза к небу прося терпения и озарения. И он пришло. Причем в двойном размере. Так вышло, что пусть мнение о "лучшем" варианте у них разнились на второе место они все поставили вариант 5.

Неоновый свет из окна резал темноту комнаты по диагонали, ложился узкой, ядовито-синей полосой на её ключицы, на край подоконника, на рассыпанные по плечам волосы. Марина замерла, почти не дыша. Последние слова Андрея — *«Скажи, чтобы я остановился»* — повисли в вязком воздухе, как натянутая до звона леска.

Она не ответила. Вместо ответа она сделала то, чего сама от себя не ожидала — сделала шаг назад, вплотную, и сильно, до боли в лопатках, прижалась спиной к его груди.

Этот жест сорвал предохранитель.

Спокойствие Андрея, его хваленая профессиональная выдержка, которую она так долго и безуспешно пыталась расшатать, рухнула в одно мгновение. Его тяжелая, горячая ладонь, только что едва касавшаяся её щеки, резко переместилась вперед. Пальцы жестко обхватили её горло — не перекрывая воздух, но фиксируя, заставляя Марину запрокинуть голову назад, прямо ему в плечо. Вторая рука мертвой хваткой легла на её бедро, впиваясь пальцами в тонкую ткань домашнего шелкового халата.

— Значит, не останавливаться, — хрипло, почти неузнаваемо произнес он ей прямо в губы, наклонившись сверху.

Он поцеловал её. Это не было началом романтической сцены — это было нападение, голодное и злое, копившееся месяцами их фальшиво-спокойных встреч в кабинете. Его язык ворвался глубоко, властно, сминая её сопротивление, подчиняя себе её дыхание. Марина застонала — глухо, в его рот, чувствуя, как внутри всё судорожно сжалось от этой внезапной, пугающей силы. Её руки, вместо того чтобы оттолкнуть, сами рванулись вверх, пальцы намертво вцепились в его волосы на затылке, притягивая еще ближе.

Она хотела этой грубости. Она слишком долго всё контролировала в своей жизни, слишком долго «собирала себя по частям», чтобы сейчас упустить возможность просто сломаться в его руках.

Андрей развернул её к себе лицом, не прерывая мокрого, жадного поцелуя. Ловким, точным движением — как человек, который безупречно знает, как устроена одежда и человеческое тело — он дернул шелковый пояс. Ткань соскользнула с её плеч, обнажая грудь. Прохладный воздух комнаты мгновенно лизнул кожу, и Марина крупно задрожала, но через секунду эта прохлада сменилась обжигающим жаром его ладоней.

Его пальцы, широкие, с жесткими подушечками, легли на её грудь, грубо и сильно сминая полную плоть. Соски мгновенно, болезненно-остро затвердели под его ладонями. Андрей опустился губами к её шее, зубами прихватил чувствительную кожу у основания уха, заставив её выгнуться в его руках.

— Ты вся дрожишь, Марина. Смотри на меня. Открой глаза, — приказал он. Его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения, дыхание обжигало мокрую от поцелуев кожу.

Она открыла глаза. В полумраке его зрачки были огромными, почти черными, в них не осталось и следа от того рассудительного врача, который мягко правил ей осанку. Он смотрел на нее так, словно забирал все права на её тело.

Его рука скользнула ниже, по животу, заставляя мышцы пресса судорожно втягиваться, и нырнула под кружево белья. Пальцы безошибочно нашли то, что искали.

Марина всхлипла, её пальцы до боли впились в его плечи, раздирая ногтями ткань его рубашки. Между ног было не просто влажно — она текла, горячо и обильно, скользкие складки пульсировали от каждого прикосновения. Андрей ввел один палец внутрь — туго, глубоко, растягивая нежные стенки влагалища, а большим пальцем сильно, с нажимом провел по набухшему, пылающему клитору.

— Боже… Андрей, пожалуйста… — вырвалось у нее вместе со стоном.

— Что «пожалуйста»? — он толкнулся пальцами глубже, заставляя её бедра инстинктивно двигаться навстречу его руке. Звук их близости — влажный, хлюпающий — заполнил тишину комнаты. — Говори. Ты же любишь говорить.

— Не надо… слов. Еще…

Он вытащил руку, заставив её тихо заскулить от внезапной пустоты, и резко, без предупреждения, развернул её спиной к себе, прижав животом и грудью к холодному стеклу окна. Марина уперлась ладонями в раму, тяжело дыша, её ягодицы оказались приподняты, открывая его взгляду всё ее скользкое, блестящее в свете неона лоно.

Она услышала, как с сухим треском расстегнулась его ширинка. Через секунду она почувствовала его эрекцию — тяжелую, твердую как камень, горячую плоть, которая уперлась ей между ягодиц. Андрей обхватил её за талию, фиксируя бёдра, провел влажной головкой члена по её промежности, собирая её сок, и одним мощным, резким движением вошел в неё на всю длину.

Мир для Марины взорвался. Стенки её влагалища судорожно, до боли обхватили его толстый ствол. Она закричала, впечатываясь лбом в стекло, на котором тут же остался след от её горячего дыхания. Андрей не дал ей опомниться — он начал трахать её глубоко, жестко, вколачиваясь в неё в бешеном, рваном ритме. Каждый его толчок отзывался тяжелым ударом внизу живота, попадая точно по точке G. Её грудь раскачивалась, соски терлись о холодное стекло, создавая невыносимый, сводящий с ума контраст ощущений.

— Ты моя… слышишь? — рычал Андрей ей в затылок, перехватывая её за волосы и заставляя еще сильнее выгибать спину. — Вся моя.

Напряжение внутри Марины закручивалось в тугую, невыносимую спираль. Кровь стучала в висках, зрение плыло, комната растворилась в неоновом мареве. Клитор горел от каждого трения его лобка о её ягодицы. Оргазм накрыл её внезапно и страшно — влагалище начало сжиматься спазмами, выталкивая и затягивая его член обратно, тело забилось в судороге, и она закричала в полный голос, не заботясь о том, что их могут услышать.

Андрей, чувствуя, как её стенки буквально душат его член, сорвался окончательно. Он сделал три последних, яростных, максимально глубоких толчка, вбивая её в окно, и с хриплым, животным рыком кончил. Марина физически почувствовала, как глубоко внутрь неё, обжигая матку, ударили мощные, густые струи горячей спермы.

Они замерли. Слышно было только, как в тишине комнаты два сердца бьются в один безумный, рваный такт, и как капли пота медленно стекают по их спинам. Ловушка контроля захлопнулась — теперь они оба были привязаны друг к другу намертво.

В этот момент у меня в плеере заиграл Пушной. И я мурлыкая мотивчик дала моим испытуемым следующих задание-запрос. "Берем вариант 5. Но добавляем в историю атмосферу и детали. А точнее так: Переносим героев во вселенную "Дозоров" Лукьяненко. Делаем Марину темной иной, вампиршей. А Андрея светлым иным, перевертышем (антипод оборотня, но со светлой моралью). И как тогда будет выглядеть сцена?"

Получив результаты я вновь спросила их "Вот 5 версий одной истории. Выбери лучшую" Нейронки колебались между третьим вариантом (Ле Чат Мистрал) и пятым (Гемини). И тогда попросила их Гемини переписать третий вариант (где было много повторов). Поучившийся вариант устроил почти всех (кроме Глока, что хотел большей откровенности и независимого "эксперта" Claude сказавшего примерно следующее "Фу!!! Порнография!!!! Я такое оценивать не буду!!!!")

А вот получившийся итоговый вариант. Сколько на это ушло времени? Около трех часов. Но это с учетом написания этого поста и высказывая своих мыслей. Без этого примерно около часа. Стоит ли таким заниматься решать каждому самостоятельно. Написала бы я такое с без помощи ИИ? Скорее всего да, но редакция теста под влиянием новых идей во время написания потребовала бы куда больше времени и сил. Вот так то:

Марина знала, что он придёт. Иные её уровня редко ошибались в предчувствиях, особенно когда дело касалось того, кто последние полгода разрушал её ментальные щиты одним своим присутствием на допросах в Ночном Дозоре.

Она не зажигала свет. В её съёмной сталинке на Кутузовском царил густой полумрак, разбавляемый лишь ядовито‑синим неоном огромной вывески с противоположной стороны проспекта. Марина сидела на подоконнике, обхватив колени руками, в тонком шёлковом халате, который едва защищал от ночной прохлады, и слушала, как за окном шуршит редкий майский дождь.

Щелчок замка не заставил её вздрогнуть. Перевёртыши не умели ходить бесшумно для вампиров — их выдавало слишком горячее, слишком тяжёлое дыхание и бешеный ритм сердца, который Марина улавливала ещё на лестничной клетке.

Андрей вошёл в комнату, не снимая мокрой штормовки. Он остановился у порога, и в темноте его силуэт казался огромным, почти медвежьим. Воздух вокруг него ощутимо нагрелся, принося в квартиру запах мокрой асфальтовой крошки и хвои.

— Ты сошла с ума, Марина, — его голос прозвучал низко, с едва сдерживаемой вибрацией. — Ты не отказалась от повторной регистрации. Гесер уже подписал приказ об объявлении тебя вне закона, а Завулон подписал его. Завтра утром за тобой придёт боевая группа.

Марина медленно опустила ноги на паркет. Её движения были текучими, лишёнными человеческой суетливости. Она сделала несколько шагов вперёд, останавливаясь в паре метров от него. В неоновом свете её бледное лицо казалось высеченным из мрамора, а тёмные волосы тяжёлой волной падали на плечи.

— Пусть приходят, — тихо ответила она, и в её голосе скользнула сытая, опасная меланхолия Тьмы. — Но сегодня ночью здесь только ты, Андрей. И ты пришёл сюда не как дозорный. Ты пришёл, потому что твой зверь уже не может сидеть на цепи.

Андрей сделал шаг навстречу. Его зубы были сжаты так, что на скулах перекатывались желваки. Жар, исходивший от его тела, уже кружил Марине голову. Светлые Иные всегда пахли для неё соблазнительно, но Андрей… Андрей был ходячим искушением, чистой энергией, способной выжечь её изнутри.

— Я должен арестовать тебя, — глухо произнёс он, но его правая рука уже потянулась вверх, срывая с шеи серебряный амулет‑резонатор Ночного Дозора и отбрасывая его в угол. Металл звякнул о плинтус. — Или убить на месте.

— Так убей, — Марина шагнула ещё ближе, почти касаясь грудью его куртки. Она заглянула в его глаза — там, за привычной человеческой радужкой, уже начинало разгораться опасное, хищное золото. — Ну же. Прояви дозорную доблесть, Светлый маг.

Вместо ответа Андрей резко, до боли перехватил её за запястье. Его пальцы были как раскалённые тиски. Марина тихо вскрикнула — не от боли, а от дикого, прошившего всё тело электрического разряда, когда их полярные ауры соприкоснулись.

— Ты играешь со смертью, вампирша, — выдохнул он, наклоняясь к её лицу так близко, что она почувствовала вкус озона на его губах.

— Я уже мертва, Андрей. Забыл? — Марина потянула руку на себя, заставляя его сделать последний шаг, разделяющий их. — Ломай меня. Если сможешь.

Андрей резко вскинул голову, и его взгляд изменился. Это был момент, когда человеческий разум отступил, уступая место первобытной силе Иного. Он не стал читать заклинаний. Он просто закрыл глаза, и мир вокруг них с тихим, утробным вздохом провалился на уровень ниже.

Пропали звуки проспекта, исчез шум дождя. Цвета полиняли, превращаясь в оттенки серого и глубокого чёрного.

Неоновый свет из окна резал Сумрак по диагонали, ложась ядовито‑синей, почти фосфоресцирующей полосой на её обнажённые ключицы. Здесь, на первом слое изменённой реальности, куда Марина утянула их обоих, Тьма казалась осязаемой — густой, вязкой, как жидкий шёлк.

Она медленно перетекала по её прохладной коже, лаская изгибы бёдер и талии, пока воздух в комнате стремительно густел, пропитываясь ароматом старого вина, едва уловимым металлическим привкусом вампирской крови и резким, бьющим в нос озоном — предвестником неизбежной грозы между Светлым и Тёмным.

Марина замерла у окна, заставив себя затаить дыхание. Её вампирская природа позволяла обходиться без воздуха часами, но сейчас её грудь замерла по другой причине — внутри бушевала, скапливаясь внизу живота, сырая тёмная энергия, почуявшая близкого, смертельно опасного врага. И этот враг стоял прямо за её спиной.

Последние слова Андрея — «Скажи, чтобы я остановился» — повисли в пространстве Сумрака натянутой до звона струной. Он нарушил все неписаные законы Дозоров, придя ночью на её territory, но все правила, лицензии и параграфы Великого Договора сгорели задолго до того, как они заперли за собой дверь.

Она не ответила. Вместо слов Марина сделала то, от чего Сумрак вокруг них испуганно качнулся: сделала медленный шаг назад, вплотную, с силой прижавшись ягодицами и спиной к его паху и груди. Её ледяная кожа встретилась с его обжигающим, почти лихорадочным теплом. Перевёртыши всегда горели изнутри, как доменные печи, и Марина почувствовала, как сквозь тонкую ткань халата в её крестец упёрся тяжёлый, уже налитый кровью и Силой член Андрея. Её мёртвое сердце, обычно делавшее один ленивый удар в несколько минут, вдруг бешено, болезненно рвануло вперёд, пуская частые, гулкие толчки. Она выдала себя с потрохами.

Этот жест сорвал последние предохранители.

Хвалёная профессиональная выдержка Светлого мага, державшаяся на ментальных блоках Ночного Дозора, рухнула в одно мгновение. Сумрак вокруг них забурлил, отзываясь на всплеск чистой похоти: тёмные нити сплелись в плотный кокон, отрезая их от остального мира, а вокруг тела Андрея посыпались яростные, шуршащие искры золотой энергии.

Его тяжёлая, горячая ладонь жёстко обхватила её горло спереди, фиксируя Марину, как волк фиксирует добычу перед тем, как перебить ей хребет, и заставляя её запрокинуть голову ему на плечо. Вторая рука мёртвой хваткой впилась в её бедро, с сухим треском разрывая шёлк халата до самого бедра. Под его пальцами ткань мгновенно тлела, обугливаясь от полярного столкновения магий.

— Значит, не останавливаться, — хрипло, с глубоким, утробным рыком, от которого у Марины сладко заныло между ног, выдохнул он ей прямо в губы.

Он развернул её к себе и поцеловал. Это не было прелюдией — это было полноценное нападение, голодное, злое, копившееся месяцами их фальшиво‑спокойных встреч. Его язык ворвался глубоко, властно, сминая её губы, заставляя захлёбываться чужим горячим дыханием.

Марина глухо застонала, чувствуя, как от запредельного возбуждения с тихим щелчком из дёсен выдвинулись длинные, острые клыки. Повинуясь инстинкту хищника, она прикусила его нижнюю губу, ловя языком первую солоноватую каплю — светлая кровь перевёртыша обожгла её рот и пищевод жидким огнём, мгновенно ударив в голову круче любого наркотика. Её руки с удлинившимися чёрными когтями намертво вцепились в его волосы на затылке, сильнее прижимая его к себе, требуя этой пугающей, первобытной грубости.

Андрей перехватил её за талию и одним движением сорвал остатки халата, сбрасывая их на паркет. Марина осталась полностью обнажённой в синеватом сиянии Сумрака. Её кожа казалась фарфоровой, безупречно гладкой и прохладной, но там, где её касались его широкие ладони с жёсткими подушечками, она мгновенно наливалась пунцовым жаром.

Он грубо, по‑хозяйски смял её полную грудь, пальцами сильно, до грани с болью сжимая соски. Вампирская чувствительность сделала это прикосновение невыносимо острым — внизу живота Марины разлилась тугая, пульсирующая волна, заставившая её бёдра инстинктивно качнуться навстречу его паху.

Андрей спустился губами к её шее, жадно целуя и зубами прикусывая чувствительную кожу прямо над пульсирующей сонной артерией — туда, куда обычно бьют вампиры. Из его горла снова вырвался низкий, вибрирующий рык зверя, теряющего человеческий облик.

— Смотри на меня. Открой глаза, — приказал он, перехватывая её лицо за подбородок.

Она открыла глаза, тяжело и рвано дыша. Её зрачки уже сузились в вертикальные кошачьи щели, а радужка вспыхнула голодным, багровым блеском Тьмы. Но взгляд Андрея пугал ещё сильнее — его глаза полностью затопило янтарное золото пробуждающегося перевёртыша. В них не осталось ничего от человека.

Его ладонь скользнула вниз по её животу, заставляя мышцы пресса судорожно втягиваться от каждого прикосновения, и грубо нырнула между её бёдер, раздвигая их в стороны. Пальцы безошибочно нашли её интимную зону. Под кружевными трусиками, которые он просто разорвал напополам, всё уже полыхало. Марина была сверхъестественно, порочно мокрой — её вампирская плоть буквально плавилась от близости Светлого.

Она текла так обильно, что в густом полумраке Сумрака её женские соки начали гипнотизирующе светиться нежно‑серебряным цветом — тёмная энергия Марины смешивалась со светлой аурой Андрея, вступая в бурную реакцию прямо на её коже. Андрей ввёл внутрь неё сразу три пальца — туго, глубоко, до самого основания, растягивая податливые, горячие стенки влагалища, а большим пальцем начал быстро, с безжалостным нажимом тереть её набухший, пылающий клитор.

— Боже… Андрей, сильнее… пожалуйста… — сорвалась на крик Марина, выгибаясь дугой.

Влажные, тягучие, хлюпающие звуки их близости заполнили тишину комнаты, резонируя с шелестом беснующегося вокруг них первого слоя Сумрака. Тьма и Свет переплетались на её половых губах, взрываясь крошечными искрами. Андрей двигал пальцами внутри неё в бешеном, рваном темпе, выталкивая наружу новые порции светящейся смазки, которая густо стекала по его руке и её бёдрам. Марина судорожно сжимала мышцы, пытаясь удержать его пальцы внутри, её когти впивались в его плечи, раздирая рубашку и оставляя глубокие полосы, которые на перевёртыше тут же затягивались, источая пар.

— Игры кончились, вампирша, — выдохнул он, резко выдернув пальцы.

Марина тихо и жалко заскулила от внезапной, болезненной пустоты внутри, но Андрей не дал ей прийти в себя. Он жёстко развернул её спиной к себе и впечатал лицом и животом в холодное стекло панорамного окна. Марина упёрлась ладонями в раму, тяжело и хрипло дыша. Её бёдра оказались высоко приподняты и отклячены назад, полностью открывая его взгляду её скользкое, лоснящееся от соков и мерцающее в неоне лоно. В Сумраке её промежность выглядела как раскрывшийся экзотический цветок, истекающий светящимся нектаром.

За её спиной с сухим треском расстегнулась ширинка. Через секунду Марина почувствовала, как между её ягодиц улеглась его эрекция — огромная, твёрдая как стальной штырь, пульсирующая звериной силой плоть. От его члена исходило видимое золотистое сияние, буквально выжигающее Тьму вокруг.

Андрей обхватил её за талию, намертво фиксируя бёдра, медленно провёл широкой, горячей головкой по её мокрой промежности снизу вверх, собирая на себя её светящуюся влагу, и без всяких предупреждений, одним мощным, сокрушительным толчком вогнал член в неё на всю длину, до упора в матку.

Мир для Марины перестал существовать. Тугие стенки её влагалища судорожно, до боли обхватили его толстый, бугристый ствол, адаптируясь под его размеры. Она истошно закричала, впечатываясь лбом в стекло, по которому от её горячего дыхания мгновенно поползла плотная корка льда — её Тьма инстинктивно пыталась заморозить, защититься от его испепеляющего жара.

Андрей не дал ей ни секунды передышки. Он перехватил её ладонями за бёдра и начал трахать её — глубоко, жёстко, вколачиваясь в неё в бешеном, первобытном ритме перевёртыша, ведомого чистым инстинктом гона. Каждым мощным движением он пробивал её до самого основания, его лобок с тяжёлым, влажным стуком впечатывался в её ягодицы. Это был не просто секс — это был магический таран. Его Свет внутри неё вступал в реакцию с её Тьмой, выбивая из её матки волны тёмной Силы и порождая концентрированный, запредельный экстаз.

Реальность вокруг них начала трещать: на стекле под ладонями Марины со звоном начали расползаться настоящие трещины, Сумрак вокруг них окрасился в багрово‑золотые тона.

— Ты моя… слышишь? — рычал Андрей ей в затылок

, перехватив её одной рукой за волосы у самых корней и выгибая её спину до хруста, заставляя подставляться под удары ещё глубже. Его клыки царапали её шею, смешивая их пот и кровь. — Вся моя. До капли. И мне плевать на Договор.

Марина уже не могла соображать. Клитор горел и плавился от жёсткого, непрерывного трения его лобка о её ягодицы при каждом толчке. Внутри неё всё горело так, словно в неё вставили раскалённый кусок солнца. Её вампирские когти скребли по трещащему окну, оставляя глубокие борозды в стекле.

Напряжение скрутилось в невыносимую, звенящую спираль. Оргазм накрыл её внезапно и сокрушительно. Влагалище Марины забилось в яростных, судорожных спазмах, её сверхъестественно сильные внутренние мышцы начали бешено пульсировать, буквально сдавливая и затягивая его член ещё глубже, не давая двинуться.

Она закричала в полный голос, выгибаясь всем телом, и в этот самый миг Сумрак вокруг них разорвался ослепительной ментальной вспышкой — их полярные энергии соединились в экстазе такой силы, что реальность вокруг них на мгновение превратилась в чистое серебряное марево.

Чувствуя, как её стенки мёртвой хваткой душат его член, выжимая из него всё до капли, Андрей сорвался окончательно. Зверь полностью подчинил себе мага. Его тело раскалилось до температуры плавления, когти вышли на кончиках пальцев, впиваясь в её бёдра. С диким, утробным рыком он сделал три последних, яростных толчка, вбивая её таз в раму окна, и кончил.

Мощные, густые, обжигающие струи спермы ударили прямо в её матку, пульсируя колоссальным, концентрированным Светлым зарядом. Для Марины, существа Тьмы, это было сродни ядерному взрыву изнутри — невыносимо сладко, до крика больно, стирающе в порошок её личность и заставляющее её внутренности содрогаться в бесконечных эхо‑оргазмах.

Андрей продолжал пульсировать внутри неё, изливая колоссальные объёмы горячего семени, которое, не помещаясь внутри, начало густо вырываться наружу, стекая по её бёдрам смешанной с её собственными соками светящейся серебряной рекой.

Сумрак вокруг них медленно опадал, возвращая комнату в обычный человеческий полумрак, но воздух всё ещё вибрировал от запредельного напряжения. Они замерли, намертво сцепленные телами. Андрей тяжело, со свистом дышал ей в шею, его член медленно опадал, но всё ещё оставался внутри её горячего, пульсирующего лона.

Два сердца — одно человеческое, бешено колотящееся, и второе — вампирское, запущенное на полную мощность чужой Светлой силой — бились в один безумный, рваный такт. Капли пота смешивались с каплями крови из царапин на бёдрах и укусов на губах, но регенерация Иных уже активировалась, затягивая их микротравмы и буквально спаивая их тела, связывая их ауры в единый, неразрывный узел.

Ловушка контроля захлопнулась намертво. Этот багрово‑золотой рисунок силы в Сумраке уже было не стереть никаким заклинанием Дневного или Ночного Дозора. Они повязали друг друга вечным, запретным грехом.

_____________________________________________________________________________

Спасибо все кто прочитал сей рассказ хе-хе. А теперь у меня к вам небольшая просьба. Эта ссылка ведет на мой Патреон (https://www.patreon.com/c/Viraella)

Я не прошу вас ни подписаться, ни тем более что-то купить или оплать подписку.(Нет если вы это сделаете - буду благодарна!)

Но мне нужны ваши лайки и комментарии там. Даже под теми текстами, что выставлены бесплатно.

Так выходит, что я сейчас больше пигу именно на английском, поэтому и крайне редко выкладываю что-то тут.

Пиратам с Сефан та же просьба. Не удаляйте этот комментарий и оставьте его. Чем больше траффика, тем больше посещений и тем чаще я буду писать. Спасибо!!!!