В подземных катакомбах, где древние своды были укрыты мягким сиянием чар Орландо, царила удивительная, почти домашняя атмосфера. Злобный тиран Терминог давно поработил поверхность сказочного королевства, и маленькому отряду сопротивления пришлось спуститься глубже, в забытые коридоры, чтобы разработать план освобождения. Здесь, под толщей земли, волшебник в своём сине-звёздном плаще сотворил для каждого уютные комнаты: с мягкими кроватями, тёплым светом волшебных светильников, ароматным чаем и даже маленькими окошками-иллюзиями, показывающими звёздное небо.

Пряничный человечек Чу-Чу в своей жёлтенькой майке бегал по коридорам, оставляя за собой сладкий запах имбиря и ванили, и предлагал всем свежие булочки. Кошкоголовый домовой Кошкеус в тёплом кафтане мурлыкал себе под нос, точил когти о каменный выступ и ворчал, что «в таких условиях даже мышь не спрячется, а уж Терминог точно не дурак». Оранжевый колобок Торнадо, круглый и упругий, размером с большой арбуз, весело катался по полу, иногда подпрыгивая и оставляя за собой лёгкий вихрь искр. А прекрасная, готично-отстранённая фея Фиолетта в тёмно-фиолетовом платье, с кожей цвета тёплого шоколада и глазами, похожими на бездонные аметисты, сидела в уголке, задумчиво перебирая пальцами кружево на своём подоле. Её длинные чёрные волосы ниспадали волнами, а выражение лица всегда было чуть отрешённым, словно она видела больше, чем остальные.

К ним присоединились двое из обычного мира — Саша и Лиза. Им было по восемнадцать, но души их оставались удивительно чистыми и доверчивыми. Именно это позволяло им видеть сказочных существ и разговаривать с ними. Саша — застенчивый русоволосый парень с мягкой улыбкой, любитель фантастических книг и настольных фэнтези-игр — всё ещё краснел, когда Чу-Чу хлопал его по плечу своей пряничной ладошкой. Лиза, чуть ниже ростом, черноволосая, в строгих очках, комплексовала из-за своего немного длинноватого носика, но её глаза светились, когда она рисовала фломастерами странные, волшебные зарисовки или перебирала свою коллекцию старых детских игрушек. Они познакомились уже здесь, в приключении, и между ними быстро возникла лёгкая, трепетная связь — как у двух детей, вдруг оказавшихся в одной сказке.

Саша и Лиза были ценны тем, что на них почти не действовала местная магия. Их «обычность» становилась щитом для всего отряда.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Саша вышел из комнаты Лизы с пылающими щеками. Дверь за ним тихо закрылась, и он чуть не столкнулся с Фиолеттой, которая словно случайно проходила по коридору. Её тёмно-фиолетовое платье шелестело по каменному полу, а взгляд фиолетовых глаз сразу же уловил его смущение.

— О, Саша... — протянула фея низким, бархатным голосом, в котором скользнула лёгкая насмешка. — Ты выходишь из комнаты Лизы с таким видом, будто увидел привидение. Или... что-то более интересное? Что вы там делали, мои милые «обычные» герои?

Саша замер, чувствуя, как уши горят. Он отвёл взгляд, пытаясь сохранить остатки достоинства.

— Мы... играли в шахматы, — пробормотал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто... болтали и играли.

Фиолетта шагнула ближе. Её губы изогнулись в чарующей улыбке. Она была выше него на полголовы, и от неё пахло ночными фиалками и чем-то тёплым, запретным.

— Шахматы? — переспросила она с лёгкой иронией. — А почему тогда твои щёки такие красные, словно Чу-Чу только что вынул тебя из печи? Я вижу правду лучше, чем ты думаешь, человеческий мальчик. Расскажи мне, как всё было на самом деле. Я настаиваю.

Саша хотел отступить, но Фиолетта мягко, но уверенно взяла его руку. Прежде чем он успел что-то сказать, она приподняла край своего платья и положила его ладонь на своё обнажённое бедро. Кожа феи была гладкой, тёплой и невероятно шелковистой. Саша почувствовал, как по всему телу пробежала дрожь. Сердце заколотилось, а в штанах мгновенно стала тесно — сумасшедшая, предательская эрекция накрыла его волной стыда и возбуждения одновременно.

«Это же сказка... она из детской истории... как я могу так реагировать?» — пронеслось в голове. Но Фиолетта была настоящей: прекрасной, живой, с тяжёлым взглядом, который проникал прямо в душу.

— Я... не могу предать Лизу, — выдавил он сдавленно, из последних сил пытаясь убрать руку. Пальцы предательски дрогнули на её бедре.

Фиолетта тихо засмеялась — звук был как тёмный мёд.

— Ох, эти детские тайны... Как мило. Ты думаешь, что маленькая Лиза с её игрушками и рисунками — это настоящая преграда? — Она наклонилась ближе, её дыхание коснулось его уха. — А не стоит ли взрослая награда того, чтобы немного нарушить «детский секрет»?

Не дожидаясь ответа, фея взяла его вторую руку и уверенно положила себе за вырез платья — прямо на обнажённую грудь. Полная, упругая, с твёрдым соском под его ладонью. Саша сглотнул слюну, чувствуя, как разум тонет в сладком тумане. Пальцы сами собой слегка сжались, и Фиолетта одобрительно мурлыкнула, прижимаясь ближе.

— Ну же, Саша... — прошептала она, глядя ему прямо в глаза чарующим, гипнотическим взглядом. — Расскажи мне всё. Что вы на самом деле делали в той комнате? Я хочу услышать каждую подробность...

Саша тяжело дышал, борясь с собой. Щёки горели, тело предательски требовало продолжения, а в голове крутились образы того, что произошло за закрытой дверью комнаты Лизы всего несколько минут назад...

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Саша, всё ещё немного взволнованный после очередного общего собрания команды, решил заглянуть к Лизе. Он уже привык входить к ней без стука — между ними за эти дни приключений установилась лёгкая, доверительная близость, почти как у старых друзей по переписке, только теперь вживую. Дверь в её подземную комнату мягко открылась, и он шагнул внутрь.

Комната была точной копией той, что осталась в её родной квартире в обычном мире. Орландо постарался на славу: те же обои с едва заметным рисунком, тот же книжный шкаф, забитый томиками манги, фантастики и старыми детскими книгами, компьютер на столе с наклейками, мягкий диван в углу, заваленный подушками, и, конечно, куча игрушек — плюшевые мишки, куклы, фигурки — в беспорядке раскиданные по полкам и полу. Неаккуратный девичий хаос, который почему-то казался Саше очень милым. Волшебное окно в стене показывало залитую тёплым солнечным светом улицу её родного города — обычные дома, деревья, проезжающие машины. Это создавало странное, но уютное ощущение дома посреди катакомб.

Лиза сидела за письменным столом. Её щёки пылали глубоким, отчаянным румянцем, а глаза за строгим очками были слегка влажными и избегали прямого взгляда. Черноволосая девушка в своей любимой домашней юбочке и лёгкой блузке выглядела взъерошенной, будто только что занималась чем-то очень личным.

— Привет, Лиза… Я не помешал? — мягко спросил Саша, закрывая за собой дверь.

Она вздрогнула, но попыталась улыбнуться.

— Н-нет… то есть да… то есть заходи, — заикнулась она, голос звучал непривычно высоко. Девушка слегка поёрзала на стуле, кусая нижнюю губу, и быстро попыталась сдвинуть какие-то бумаги на столе. Но Саша сразу заметил главное.

На столе, прямо перед ней, лежал игрушечный пистолет — одна из тех ярких пластиковых игрушек из её коллекции. Обычный на вид, но кончик ствола блестел особенно сильно, влажно, будто только что его тщательно… облизали или что-то в этом роде. Саша почувствовал, как в голове вспыхнула молния догадки. Сердце заколотилось чаще.

Он сел рядом на край стола, стараясь говорить спокойно, хотя внутри уже разгоралось странное, тёплое волнение.

— Как ты? Мы сегодня на собрании так долго обсуждали этот план с Терминогом… Ты в порядке? — начал он невинно, наблюдая за ней.

Лиза заёрзала сильнее, сжимая колени. Её взгляд метнулся к пистолету и сразу отскочил в сторону. Щёки стали ещё краснее, почти вишнёвыми.

— Д-да… в порядке… просто… устала немного, — пробормотала она, заикаясь на каждом слове. — Может, ты… позже зайдёшь? Я тут… эээ… рисунки хотела закончить…

Но Саша не уходил. Джентльмен внутри него кричал, что нужно дать ей пространство, но любопытство — и невольная, стыдная волна возбуждения — оказались сильнее. Он взял в руки игрушечный пистолет, задумчиво повертел его, будто просто рассматривал игрушку.

— Классная штука. Ты с ней в детстве играла? — спросил он спокойно, продолжая разговор.

Лиза резко втянула воздух и прикусила губу так сильно, что та побелела. Её пальцы нервно сжали край юбки.

— Ага… в детстве… — едва слышно выдохнула она. Когда Саша провёл пальцем по блестящему влажному кончику ствола, её глаза стали почти умоляющими. В них смешались стыд, желание и отчаянная надежда, что он не догадается… или, наоборот, догадается.

Саша почувствовал влагу на пальце. Тёплую, скользкую. Его собственные мысли понеслись вскачь: «Лиза не такая… она же милая, стеснительная, коллекционирует игрушки… Но… чёрт, это так горячо». Он пытался отогнать извращённые фантазии, но тело уже реагировало — в штанах стало тесно.

Не меняя тона, будто ничего особенного не происходит, он опустил руку с пистолетом под стол, продолжая говорить:

— А помнишь, как мы в прошлый раз обсуждали ту книгу про параллельные миры? Мне кажется, наш Орландо как будто из такой книги…

Его рука скользнула под её юбку. Лиза вздрогнула всем телом, но… не отодвинулась. Наоборот, с потерянным, затуманенным взглядом она медленно раздвинула ноги, открываясь ему. Под юбкой явно не было трусиков. Горячая, уже сильно влажная кожа бёдер встретила пластик. Саша осторожно, но уверенно провёл стволом по её влажным складкам и ввёл его глубже.

Лиза тихо всхлипнула, вцепившись пальцами в край стола. Её дыхание участилось.

— Д-да… книга… была… интересная… — выдохнула она дрожащим голосом, пытаясь поддерживать разговор, пока Саша медленно двигал игрушкой внутри неё. Пластиковый ствол скользил легко, благодаря её обильной влаге. Он крутил им чуть-чуть, находил чувствительные места, наблюдая, как она борется с собой.

Разговор продолжался — о ерунде, о приключениях, о Фиолетте и Чу-Чу — а под столом Саша уверенно доводил её. Он ускорял движения, когда чувствовал, как она сжимается, и замедлял, держа на самом краю. Лиза дрожала, кусала губы до крови, глаза её блестели от слёз удовольствия. Через несколько минут она достигла пика — сильно, долго, сдавленно постанывая и пытаясь это скрыть. Саша не останавливался, продлевая её оргазм, пока она не начала мелко вздрагивать всем телом.

Наконец наступила пауза в разговоре. Тишина в комнате казалась оглушительной.

Лиза долго сидела, тяжело дыша, а потом повернулась к нему. По её щекам катились слёзы — не от стыда, а от переполнявших эмоций. Она обняла его за шею и прижалась, дрожа.

— Саша… спасибо… — прошептала она слёзно. — Я… я давно так люблю… заниматься этим. Когда одна… с игрушками… Я стеснялась сказать. Думала, ты подумаешь, что я странная…

Саша обнял её в ответ, всё ещё держа пистолет в руке. Его сердце колотилось.

— Лиза… я всегда мечтал увидеть девочку… именно в таком положении. Настоящую, живую, доверяющую. Ты… невероятная.

Они долго смотрели друг на друга — глаза в глаза, близко-близко. Между ними повисло новое, тёплое, тайное понимание. Потом, почти одновременно, они прошептали:

— Никому не расскажем. Это наша тайна.

Саша мягко поцеловал её в лоб, и они ещё долго сидели так, обнявшись, пока румянец на лице Лизы постепенно не начал спадать.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Фиолетта слушала рассказ Саши с лёгкой, хищной улыбкой на смуглых губах. Когда он закончил, описав, как доводил Лизу до пика игрушечным пистолетом, фея тихо рассмеялась — низко, бархатно, с ноткой торжествующей иронии.

— Ох, Саша… А говорил, что «не можешь предать». И что же мы видим? Ты так сладко и подробно выдал все «детские тайны» своей милой Лизы. Как быстро чистая дружба превращается в… нечто более интересное.

Парень опустил голову, щёки горели огнём стыда. Ему было невыносимо неловко — он действительно предал доверие Лизы, пусть и под давлением этой чарующей феи. Но тело продолжало предавать его ещё сильнее: эрекция пульсировала, требуя разрядки.

Фиолетта наклонилась ближе, её дыхание обожгло его ухо.

— Знаешь, я бы не прочь сама понаблюдать за твоей Лизой в такой… уязвимой ситуации, — произнесла она с насмешливой искоркой в тёмных глазах. — Представь: она сидит за своим столом, красная, с игрушкой между ножек, а я тихо смотрю из тени. Это было бы… восхитительно.

Саша вздрогнул.

— Нет… Это уже слишком. Это предательство наших отношений. Они… почти детские, чистые. Я не могу так с ней.

Фиолетта лишь усмехнулась шире. Она мягко, но настойчиво взяла его руки и вернула их под своё тёмно-фиолетовое платье. Одну ладонь — на упругую грудь, так что пальцы сразу нащупали твёрдый сосок. Вторую — ниже, под юбку, где Саша ощутил горячую, скользкую, уже сильно влажную плоть. Её лепестки были горячими и податливыми, они словно обволакивали его пальцы.

— Уже предал, милый, — прошептала она вкрадчиво. — Один раз — это случайность. Два — закономерность. А теперь представь: ты подстроишь момент, когда я смогу тайно посмотреть. Я буду очень… благодарна.

Её свободная рука скользнула вниз и принялась ласкать Сашу через ткань брюк — тонкие пальчики уверенно обхватили бугор эрекции, поглаживая, сжимая, проводя ноготком по всей длине. Движения были медленными, дразнящими, идеально рассчитанными, чтобы держать его на грани.

— Бедная Лиза… — продолжила Фиолетта насмешливо, не прекращая ласк. — Ты довёл её до такого сладкого пика, а она даже не подумала тебя отблагодарить. Ни рукой, ни губками, ни своей маленькой мокрой киской. Какой неблагодарный ребёнок. А я… я бы не оставила тебя в таком состоянии.

Саша тяжело дышал, бёдра невольно подались вперёд, навстречу её пальцам. Он был на самом краю — тело дрожало, головка пульсировала, готовая взорваться в любой момент. Стыд смешивался с безумным возбуждением, мысли путались.

— Фиолетта… пожалуйста… — выдохнул он сдавленно.

Фея остановила движения пальцев, но не убрала руку, продолжая держать его на грани.

— Согласен на мой план? Подстроишь мне возможность посмотреть на Лизу?

Саша колебался всего секунду. В следующее мгновение платье на Фиолетте волшебным образом истаяло, растворившись в воздухе фиолетовыми искрами. Перед ним предстала полностью обнажённая фея — совершенная смуглая кожа, высокая упругая грудь с тёмными сосками, тонкая талия, плавно переходящая в широкие бёдра, и между ними — гладкая, блестящая от влаги киска. Её крылья слегка трепетали, а тело излучало мягкое, манящее свечение. Она была невероятно красивой — взрослой, чувственной, запретной.

— Да… — хрипло выдохнул Саша, полностью сдаваясь. — Согласен…

Он жадно потянулся к ней руками, пытаясь обхватить за талию, прижать к себе, ощупать каждую ложбинку. Но пальцы прошли сквозь тело феи, как сквозь дым. Фиолетта начала растворяться в воздухе, её формы таяли, оставляя лишь лёгкое мерцание.

В пустом коридоре раздался её звонкий, насмешливый смех:

— Сначала твоя часть сделки, милый Саша… Выполни обещанное — и тогда я исполню все твои самые тайные желания. Обещаю, ты не пожалеешь.

Её голос затих вдалеке, оставив парня одного — тяжело дышащего, с болезненной эрекцией и новым, тяжёлым чувством вины, смешанным с предвкушением.

Саша прислонился спиной к холодной стене катакомб, пытаясь прийти в себя. В голове крутились мысли о Лизе, о только что данном обещании и о том, что теперь ему предстоит сделать…

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Саша вёл Лизу за руку по длинному, извилистому подземному коридору. Факелы на стенах горели редко, и тени плясали вокруг них, создавая атмосферу таинственности и лёгкой опасности. Лиза шла следом, слегка сжимая его пальцы, но явно не до конца понимая, куда они направляются.

— Саша… ты уверен, что это хорошая идея? — тихо спросила она, оглядываясь. — Здесь так темно и… пусто.

— Я нашёл одно особенное место, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Уединённое, тёплое… ну, относительно. Идеально для наших… игр. Ты же говорила, что хочешь попробовать что-то новенькое.

Внутри у Саши всё переворачивалось. Фиолетта оставила ему схему лабиринта — тонкий пергамент материализовался на том самом месте, где она растворилась. Стрелочка чётко указывала путь. «Стоит ли?» — думал он каждые несколько шагов. Он почти решался рассказать Лизе всё: про фею, про сделку, про своё предательство. Но каждый раз перед глазами вставал образ полностью обнажённой Фиолетты — смуглая кожа, упругие груди, влажная щель между бёдер. В брюках мгновенно вставал дикий стояк, и разум снова сдавался. «Ничего страшного не будет… Это же просто наблюдение. Лиза даже не узнает…»

Наконец они вошли в абсолютно тёмный грот. Здесь не было ни единого источника света. Холодные сквозняки гуляли по каменному полу, щекоча кожу и нервы. Лиза нервно хихикнула.

— Это то самое место? — спросила она с лёгкой дрожью в голосе.

— Да, — хрипло подтвердил Саша. — Раздевайся. Здесь нас точно никто не увидит.

Лиза помедлила пару секунд, но потом послышался шорох ткани. Платье упало на камень, за ним — бельё. В полной темноте Саша слышал только её дыхание и лёгкий стук.

— Ты взяла пистолетик? — спросил он тихо.

— Да… — смущённо ответила Лиза. — Он у меня.

В темноте раздались первые влажные звуки. Лиза села (или прислонилась) где-то рядом, и вскоре послышались тихие стоны. Она ласкала себя игрушкой, хихикая сквозь смущение.

— Боже… здесь так холодно от сквозняков… но это… это так заводит, — призналась она дрожащим голосом. — Как будто кто-то смотрит… хотя нас же никто не видит, правда?

Её дыхание учащалось, стоны становились громче, откровеннее. Саша стоял в темноте, сжимая кулаки, чувствуя одновременно вину и сильное возбуждение. Наконец Лиза громко застонала, тело её выгнулось, и она бурно кончила, слёзно благодаря:

— Саша… спасибо… я так тебя люблю за это… ахх!

И в этот самый момент резко загорелся яркий свет — мощный луч упал сверху, как театральный софит, освещая всё вокруг.

Голая Лиза сидела на холодном каменном полу грота, ноги широко раздвинуты, рука всё ещё держала блестящий от её соков игрушечный пистолет, глубоко погружённый между бёдер. Её лицо было искажено удовольствием, по щекам текли слёзы экстаза, соски стояли торчком от холода и возбуждения.

Рядом, в нескольких шагах, стояла вся команда: седовласый Орландо в своём звёздном плаще, пряничный Чу-Чу в жёлтой майке, кошкоголовый Кошкеус в кафтане, круглый оранжевый Торнадо и, конечно, Фиолетта — спокойная и довольная.

— Ого… — удивлённо протянул Орландо, поднимая бровь. — Люди действительно так… развлекаются?

Чу-Чу почесал пряничную голову:

— Она вся блестит… как свежая глазурь!

Кошкеус дёрнул ушами и хвостом:

— Неужели человеческие девочки любят делать это на холодном камне? Бедняжка, у неё же попка замёрзнет!

Торнадо весело покатился по кругу:

— Круто! Как настоящий ураган чувств!

Только Фиолетта молчала, улыбаясь уголком губ.

Лиза в панике расширила глаза:

— Нет-нет-нет… Саша… что это?! — Она попыталась закрыться рукой, но тело предало её. Рука с пистолетом, словно сама собой, ускорила движения. Глаза Лизы закатились, и она кончила снова — ещё более бурно и безумно, чем в темноте. Громкий, протяжный стон разнёсся по гроту, тело сотрясалось в конвульсиях, сок потёк по бёдрам на каменный пол. Она кончала прямо на глазах у всей компании, не в силах остановиться.

Фиолетта грациозно подошла к Саше, наклонилась и нежно поцеловала его в лоб. Её платье на миг стало полностью прозрачным, открывая все прелести обнажённого тела, словно подмигивая.

— Ты выполнил свою часть сделки, милый. Я готова вручить награду в любое время, — прошептала она.

Лиза, тяжело дыша, поднялась на шатающихся ногах. Голая, вся красная от стыда и остаточного удовольствия, она подошла к Саше и без замаха отвесила ему звонкую затрещину. Щека парня вспыхнула.

— Ты… ты… — только и смогла выговорить она дрожащим голосом, после чего резко развернулась и побежала в тёмные коридоры, даже не подобрав одежду.

Саша, всё ещё ошеломлённый, бросился за ней:

— Лиза! Подожди! Прости!

Но тьма быстро поглотила её силуэт. Он бежал следом, спотыкаясь о камни, не уверенный, что сможет догнать… и не зная, что теперь будет дальше.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Фиолетта стояла перед высоким, слегка искривлённым зеркалом в своей прохладной комнате-гроте. Тёмно-фиолетовое платье плотно облегало её стройную фигуру, подчёркивая изгибы бёдер и тонкую талию, но в отражении… о, в отражении она была совершенно обнажённой. Волшебное стекло не лгало: оно показывало не тело, а желание. А желание сейчас полыхало в ней жарким, почти болезненным пламенем.

Её длинные пальцы медленно скользнули по ткани платья, словно по собственной коже. Сначала — по бёдрам, легко, едва касаясь. Потом ниже, к коленям, где она чуть приподняла подол, обнажив бледную кожу. Зеркало тут же отреагировало: отражение показало, как она раздвигает ноги чуть шире, как её пальцы уже касаются внутренней стороны бёдер, поднимаясь выше. Фиолетта тихо, грудным смехом выдохнула.

«Ммм… какие же вы, люди,… вкусные в своей слабости», — прошептала она, глядя не на себя настоящую, а на ту, голую и распутную, что отражалась в стекле.

Она была отклонением. Все феи рождались с этим жгучим, неутолимым инстинктом заботы — тем самым, что заставлял их нянчить, опекать, дарить чудеса. Но дети у фей невозможны. И тогда большинство сестёр находили утешение в роли вечных нянюшек. А Фиолетта… Фиолетта ушла глубже. Туда, где начинается жизнь. В ту запретную, горячую, влажную область, которая предшествует рождению. Секс. Желание. Предательство невинности. За столетия она превратилась в то, чем никогда не должна была стать — в извращённую нимфоманку, которой скучно быть «доброй феей». Ей нравилось ломать правила. Нравилось предавать.

И сейчас это предательство сладко пульсировало между её ног.

Она вспомнила лицо Саши — смущённое, виноватое, возбуждённое. Как он, краснея, рассказывал ей про Лизу. Как предал подругу ради её, Фиолетты, груди под своей ладонью и горячих пальцев, скользнувших под платье. Как она заставила его выбрать похоть вместо дружбы. А потом — Лиза. Бедная, милая, детски-невинная Лиза, кончающая на холодном камне под взглядами всей команды. Её дрожащие бёдра, слёзы стыда и удовольствия одновременно, рука, которая продолжала двигаться даже тогда, когда разум кричал «нет».

Фиолетта застонала. Пальцы уже задрали платье выше, оголив бёдра полностью. В зеркале она видела себя полностью: набухшие соски, влажную щель, слегка приоткрытую и блестящую. Она коснулась себя — сначала легко, круговыми движениями клитора, потом глубже, проникая одним пальцем. Другой рукой она сжала свою грудь через ткань, щипая сосок.

«Ах… да… — шептала она, ускоряя движения. — Кончай для них, Лиза… пусть все видят, какая ты на самом деле грязная маленькая девочка…»

Её возбуждало не просто тело. Её возбуждала мысль о том, что будет дальше. Переборет ли Лиза этот жгучий позор? Придёт ли она к Саше снова — уже не как подруга, а как соучастница? Захочет ли отомстить… или, наоборот, попросит повторить? А Саша… о, Саша теперь знал вкус предательства. И Фиолетта была уверена — он вернётся за добавкой. За «взрослой наградой», которую она ему обещала.

Фея прислонилась лбом к холодному стеклу. Её бёдра дрожали. Пальцы двигались быстрее, проникая глубже, другой рукой она уже ласкала себя сзади, представляя, как Саша и Лиза смотрят на неё сейчас — голую, развратную, кончающую от собственных злых игр.

«Да… — выдохнула она, когда оргазм начал накатывать тугой, сладкой волной. — Пусть всё сломается… пусть они оба станут моими…»

В зеркале отражение феи выгнулось, открыв рот в беззвучном крике удовольствия, пока настоящая Фиолетта, всё ещё в платье, дрожала и тихо смеялась сквозь стоны.

Она ещё не закончила. Ночь только начиналась.