Глава 56. 

Утренний туман ещё густыми волнами стелился по дну ущелья, когда Миша и Зария спустились к самому подножию скального массива. Шум горного ручья заглушал шаги, а азарт поиска свежей воды и утренней дичи ослабил их обычно безупречную бдительность. Они заметно запоздали с реакцией. Вынырнув из-за массивного валуна, парень и воительница буквально уткнулись в живую стену. Чужаки появились словно из самого воздуха, мгновенно перерезав путь назад к подъёму.

Это были мужчины-великаны — такие же высокие, ладно скроенные и могучие, как и сама Зария, но с заметными отличиями. Их кожа имела глубокий, тёмно-бронзовый, почти шоколадный оттенок, а тела украшали сложные татуировки из белой и охристой глины.

Не успел Миша перехватить своё копьё удобнее, как полдюжины тёмнокожих воинов слаженно и угрожающе выставили вперёд длинные древка. Острые, отшлифованные роговые наконечники замкнулись в опасном кольце прямо перед грудью Миши и Зарии.

Вперёд опустился один из чужаков — огромный мужчина средних лет. Его абсолютно лысая, блестящая на утреннем солнце голова была покрыта ритуальными шрамами, а мощный подбородок рассекал глубокий след от старого рубленого ранения. Он сделал шаг, вбивая пятки в сухую землю, и окинул Зарию и прижавшегося к ней Мишу тяжелым, оценивающим взглядом.

Затем лысый великан вскинул руку и громогласно, раскатисто обратился к Зарии на их певучем, но сейчас звучащем угрожающе, гортанном языке:

— [Твое имя и твой род здесь не имеют силы, дочь северных скал!] — его голос прогрохотал над ущельем, словно раскат грома. — [Кто этот слабоногий карлик рядом с тобой и почему ты водишь его по землям Клана Тёмной Воды?!]

Глава 57.

Вожак тёмнокожих великанов, не спеша, опустил поднятую руку. В его глубоких, почти чёрных глазах острая насмешка сменилась искренним, живым интересом. Этот «карлик», который едва доставал Зарии до груди, не сбежал, не спрятался за спину рослой воительницы и не задрожал под прицелом роговых копий. Он встал впереди, до белизны в костяшках сжал своё копьё и ответил прямо в лицо смертельной опасности. Первобытные воины могли не знать ни единого слова из языка Миши, но интонацию, оскал и дух настоящего мужчины они считывали моментально.

Зария взглянула на Мишу сверху вниз, и в её глазах вспыхнул такой мощный сноп гордости и нежности, что парень почувствовал это физически. Она приосанилась, ещё больше расправила широкие плечи, точно гордясь тем, какой львиный нрав скрывается в этом небольшом — по меркам её народа — теле.

Вожак выдержал паузу, глядя Мише прямо в глаза, а затем отрывисто пробасил на своём гортанном языке:

— [Твой карлик не умеет говорить, как человек, но у него сердце дикого зверя, дочь севера. Такой муж не позорит род, который называет его своим.]

Он коротко кивнул своим людям, и роговые наконечники копий тут же синхронно опустились к земле. Напряжение, висевшее в утреннем воздухе, спало, уступив место суровой, но уважительной нейтральности.

— [Я — Окар, вождь Клана Тёмной Воды, ] — продолжил лысый великан, делая шаг ближе и смотря на Зарию уже без прежней угрозы. — [Мы не воюем с теми, кто уважает наши границы и умеет стоять за свою семью. Вы можете набрать воды и пройти сквозь ущелье. Но скажи мне, северянка... что дочь великих скал делаеш так далеко от своих очагов? И почему в ваших глазах видна тень большой беды?]

— [Они пришли ночью, ] — голос Зарии прозвучал тихо, но в нём отчётливо слышался металл. — [Черногривые Мгарры... Великие обезьяны, которые раньше никогда не спускались так низко к нашим очагам. Они разрушили наш дом, вождь Окар. Смяли воинов, похитили женщин и убили многих из нашего рода.]

Она на секунду смолкла, тяжело перевела дух и сжала ладонь Миши в своей широкой горячей ладони, чувствуя его надежную поддержку.

— [Но Мгарры — глупые, слепые звери, ] — продолжaла Зария, глядя вожаку прямо в глаза. — [Они умеют только рвать плоть и ломать кости. Но в эту ночь они действовали хитро. Их узлы были связаны человеческой рукой. Их шаги направлял чьей-то холодный разум. Я чувствую, Окар... Кто-то другой, чужой и не из наших земель, привёл их к нам. Кто-то злой, сильный и опасный. И если мы не остановим эту тень, она придет и на ваши земли.]

Вождь Окар тяжело нахмурился. Услышав имя «Мгарры», тёмнокожие воины за его спиной переглянулись, и по их рядам пробежал тревожный ропот. Вожак провел своей массивной ладонью по лысой голове, и его взгляд стал невероятно угрюмым.

Глава 58.

Окар надолго замолчал. В ущелье повисла такая звенящая тишина, что было слышно только, как шумит горный ручей да перекликаются высоко в небе хищные птицы. Тёмнокожие воины за спиной вождя замерли, переваривая услышанное.

— [Восемь мёртвых Мгарров...] — медленно, грубым нутряным басом повторил Окар, и его глаза сузились. — [Ты говоришь, вы двое встали на их пути у скального карниза, когда эти твари зажали вас у пропасти?]

Зария коротко и гордо кивнула. Она не стала вдаваться в подробности про то, как Миша изворачивался у ног чудовищ, пробивая их жилы и суставы своим коротким копьем, как резал своим маленьким ножом из белого рога, но сам факт говорил сам за себя. Они выжили там, где должен был погибнуть целый отряд. Окар опустил взгляд на Мишу. Впервые в его глубоких, тёмных глазах не было ни грамма снисходительной иронии или насмешки. Напротив — там вспыхнуло тяжелое, нескрываемое уважение. Уважение вожака к воину, который совершил невозможное. В мире, где Мгарры считались воплощением ходячей смерти, выстоять против них вдвоём было равносильно подвигу.

— [Твой муж мал телом, дочь гор, ] — громко пророкотал Окар, и его голос сочным эхом отскочил от скал. — [Но в его жилах течёт кровь великана. Только безумец или истинный дух гор может заставить Мгарров отступить!]

Вожак резко шагнул вперёд, подошёл к Мише практически вплотную и, возвышаясь над ним как тёмная базальтовая скала, неожиданно ударил себя кулаком в грудь. А затем, сделав короткий жест, протянул Мише свою огромную, как совковая лопата, огрубевшую ладонь.

Миша, не понимая слов, но прекрасно почувствовав смену обстановки, без колебаний ответил на этот жест. Он крепко сжал предплечье Окара, встретив его взгляд твёрдо и без тени страха.

Воины за спиной вождя опустили копья и одновременно издали короткий, горловой клич одобрения.

— [Вы пришли на наши земли не с войной, а с предупреждением, ] — произнёс Окар, поворачиваясь к Зарии. — [И за это Клан Тёмной Воды в долгу не останется. Вы получите воду, сухое мясо и защиту на нашей территории. Но если Мгаррами действительно кто-то управляет... вам не победить их в одиночку. Идёмте к нашему очагу. Нам нужно обсудить то, что надвигается на эти горы.]

Глава 59.

Миша коротко переглянулся с Зарией. Хотя парень не понимал ни слова, по изменившейся обстановке и уважительному жесту Окара он отлично осознал: от приглашения отказываться нельзя. К тому же ответ на вопрос, кто натравил гигантских обезьян на их роды, находился где-то здесь, среди воинов, знающих эти дикие земли как свои пять пальцев.

— Идем с ними, Зария, — тихо проговорил Миша, кивнув воительнице. — У нас всё равно нет иного выхода.

Зария его тоже не понимала но по жестам и интонации догадалась что он имеет ввиду. Соглашаясь прикоснулась ладонью к его плечу, и они последовали за отрядом Окара.

Тёмнокожие великаны вели их скрытыми, вьющимися вдоль ручья тропами. Вскоре перед ними открылась глубокая, защищенная с обеих сторон отвесными кручами долина. Стойбище Клана Тёмной Воды располагалось у подножия шумящего водопада. Вместо привычных Зарии легких шалашей здесь возвышались прочные, основательные жилища из плотно подобранных камней и тяжелых шкур, окруженные высоким плетеным их веток забором.

Когда отряд подошел к жилищам, на гостей устремились десятки любопытных взглядов. Женщины и дети клана с удивлением разглядывали высокогорную воительницу и необычного «карлика», идущего рядом с ней с гордо поднятой головой. Однако никто не смел выказать неуважения — вождь Окар лично шёл во главе, показывая, что гости находятся под его прямой защитой.

Окар провёл Мишу и Зарию к центральному очагу, разместившемуся под большим навесом. Несколько женщин быстро принесли деревянные чаши со свежей, студёной водой и печеное в глине мясо. Выпив воды и восстановив силы, Окар опустился на резную скамью напротив Зарии и Миши. Его лысая голова блестела в свете пляшущего пламени, а выражение лица стало предельно суровым и сосредоточенным.

Вождь подался вперёд, опершись локтями о колени, и произнёс:

— [Вы ищете того, кто держит поводья Мгарров, дочь севера. И ваш приход не случаен. Три луны назад наши охотники видели у Бледных Скал чужака. Он не похож ни на твой род, ни на наш.]

Зария подалась вперёд, невольно сжав кулаки:

— [Кто он, вождь Окар?]

— [Одиночка. Его кожа бела, как снег на вершинах, а одежда собрана из странных, гладкой шкур, каких не бывает в наших лесах, ] — тяжело пробасил Окар. — [Он не носит копья или лука, но в его руках блестит странный предмет, издающий звук, от которого даже дикие звери падают на колени. Именно после его появления Мгарры стали собираться в стаи и нападать не как слепые хищники, а как обученное войско.]

Миша внимательно следил за лицом Зарии, слов вождя он не понимал но догадался что Окар не говорит ничего хорошего. На душу его словно лёг тяжелый камень

Глава 60.

Окар продолжал говорить, его гортанный рокочущий бас ровно гудел под навесом, а массивные руки очерчивали в воздухе силуэт Бледных Скал и незнакомца. Миша напряжённо всматривался в лицо вождя, но, конечно же, не понимал ни слова. Зария слушала невероятно внимательно. С каждым словом Окара её губы сжимались в тонкую линию, а в широких тёмных глазах проступал всё бльший шок и непонимание. Когда вождь закончил он замолчал, Зария повернулась к Мише. Понимая, что сказать словами она ничего не может, воительница заговорила с ним на единственном доступном им сейчас языке — языке жестов, мимики и эмоций.

Она указала пальцем на Мишу, затем на его современную куртку и джинсы, а потом провела рукой в сторону дальних гор.

Зария сложила пальцы, изображая рослый, неповоротливый силуэт — Миша сразу узнал в этом жесте обозначение Мгарра. Затем она показала, как эта «обезьяна» опускает голову и встаёт на колени перед кем-то. Воительница указала пальцем на землю, потом на Мишину одежду и снова — на себя, мотая головой: «Не из нашего народа. И не из твоего».

Дальше Зария поднесла сжатый кулак к губам и резко разжала пальцы, имитируя вспышку или звук, а затем провела ладонью по воздуху, показывая, как огромная стая горилл покорно шныряет из стороны в сторону, повинуясь воле этого одного человека.

Миша наблюдал эту пантомиму и смотрел на её руки, и внутри у него всё сжималось в ледяной комок. Картина сложилась без всяких слов. Чужак. Из другого мира. Одетый как он, попавший в эту первобытную эпоху и принёсший с собой что-то из технологичного мира. В этом девственном, диком мире обычный наш современник с парой гаджетов или простым оружием действительно становится равен Богу... или дьяволу, повелевающему стаями монстров, а уж если это будет житель мира где техника ушла на сотни лет вперед… Миша даже зажмурился представив на что будет способна даже их техника ещё через сто лет. А если это кто-то другой из технологичного мира… здесь не поможет ни его хитрость ни животная мощь Окара.

Миша медленно сжал кулаки. В голове вихрем пронеслась мысль: если этот «бог» натравил Мгарров на род Зарии и похитил их девчонок, то он — и есть их главный и самый опасный враг.

Глава 61.

Пока они совещались на ходу, отряд постепенно углубился в защищенное ущелье и вышел к стойбищу народа Акани — сынов и дочерей Тёмной Воды. Великан, который ещё два часа назад вместе со всеми иронично смеялся над «карликом», теперь с глубоким уважением вёл гостей к своему родовому жилищу. У входа в просторное, крытое прочными шкурами каменное помещение их встретила высокая, красивая молодая женщина с тёмной, как полированное дерево, кожей и грациозной осанкой. Она согнулась в глубоком приветствии, приложила ладонь к левому плечу и коротко, с нежностью произнесла имя хозяина:

— Окар.

После чего уважительным жестом пригласила Зарию и Мишу пройти внутрь. По центру каменной юрты ярко и трескуче горел очаг, наполняя воздух сладковатым дымом горящего дерева и горных трав. Вокруг огня сидели женщины клана. Самая старшая из них — умудрённая опытом матриарх на вид лет пятидесяти, с плеядой белых ритуальных шрамов на щеках — встала навстречу вождю и его спутникам. Она тоже приложила руку к левому плечу и поклонилась, выражая почтение.

Окар остановился у самого входа и что-то отрывисто, но весомо проговорил. Две молодые, юркие и не такие высокие девчонки-акани тут же подскочили к Мише, мягко подхватили его под руки и с почетом усадили на мягкие шкуры почти в самом центре шатра, подав ему деревянную чашу с напитком. Сам же Окар остался стоять возле Зарии.

Вождь повернулся к северной воительнице и произнёс длинную, прочувственную речь. Его голос звучал густо и глубоко, наполненный древней силой. От этих слов бледная щека Зарии мгновенно вспыхнула ярким, смущенным румянцем. Она на секунду замерла, но тут же перевела взгляд на сидящего у огня Мишу и, едва заметно подмигнув ему, подала свою широкую ладонь Окару.

Миша сидел с чашей в руках и совершенно ничего не понимал из происходящего. Но где-то там, на самом глубоком уровне подсознания и звериного инстинкта, он уловил странное, натянутое как струна состояние Зарии.

Что-то происходило прямо сейчас. Какой-то древний договор или ритуал, смысл которого Мише только предстояло разгадать…

Глава 62.

Две совсем юные девчонки-акани, опустившиеся на шкуры по обе стороны от Миши, из всех сил пытались привлечь внимание необычного чужеземца. Они то подавали ему лучшие куски сочного печёного мяса, то смеялись, прикрывая рты ладонями, то невзначай касались его плеча своими гладкими, тёмными пальцами. Но Миша давно перестал быть наивным, доверчивым мальчиком. Он практически не замечал эти женские уловки, потому что его взгляд был намертво прикован к другой части шатра.

Парень с предельной чёткостью улавливал мощные, недвусмысленные волны искреннего мужского желания, исходившие от Окара и направленные прямо на его Зарию. Вождь велик и статен, он ухаживал за северной воительницей размашисто и откровенно — подносил ей полные чаши, наклонялся совсем близко, что-то бархатно шепча на своём языке, и смотрел на неё взволнованным, хищным взглядом хозяина этих земель.

Миша понимал: в этом первобытном, жёстком мире всё происходящее между его Зарией и Окаром — лишь естественное выражение глубокого уважения, ритуал гостеприимства и признание силы. Но «цивилизованный человек» внутри Миши умер далеко не окончательно. Смотреть на то, как чужой самец открыто заигрывает с его женщиной, было настоящей пыткой.

Сама же Зария относилась к ухаживаниям вождя совершенно спокойно, без тени тени смущения или испуга — словно это было абсолютной нормой вещей, привычным древним обычаем ее народа.

Миша сжал челюсти и решил не пороть горячку. И вести себя словно всё происходящее — норма. Какой бы храбростью он ни обладал и как бы отчаянно ни билось его сердце, против почти трехметрового великана его метр девяносто здесь действительно не стоили ровным счётом ничего. Любой глупый всплеск эмоций разрушил бы едва установившийся мир.

Ему оставалось только сидеть в центре шатра, сжимая в пальцах резную чашу, и напряжённо наблюдать за этой тонкой первобытной игрой. Чтобы отвлечся он отвечал на заигрывания молодх акани и...много пил.

Глава 63.

Сладковатый хмельной напиток, который девчонки-акани не уставали подливать в его чашу, делал своё дело. Он был мягче обычного пива, но действовал коварно — ноги становились тяжелыми, а в голове разливался туманный, расслабляющий зной. И вскоре смотреть на то как его Зария отвечает на ухаживания огромного мужика Мише стало не больно а наоборот — интересно.

Юные воительницы, почувствовав, что защитный барьер чужеземца ослабевает, стали действовать смелее. Одна из них прижалась к его плечу, что-то тихо и певуче шепча на ухо, а вторая мягко положила свою тёмную, теплую ладонь ему на колено, одновременно демонстрируя свое бесконечное бедро и заглядывая в глаза с нескрываемым призывом.

Но взгляд Миши сквозь хмельную пелену снова и снова возвращался к противоположной стороне очага. Окар уже не скрывал своих намерений. Его огромная, тёмная ладонь уверенно и властно легла на брезгливо-гладкое, сильное бедро Зарии. Вождь медленно, но недвусмысленно притягивал северную красавицу к себе всё ближе и ближе.

А что же Зария? Она не вырывалась, не выказывала гнева. В её культуре принять ухаживания вождя чужого племени, спасая свой род и заключая союз — возможно, было естественным долгом. Но для Миши, который ещё пару недель назад жил в мире технологий, вертолётов и строгих человеческих моральных устоев, эта картина резала по живому.

Внутри него происходил тихий, разрушительный излом. Он сидел в центре чужого шатра, по обе стороны от него горячели две молодые первобытные женщины, а его возлюбленная Зария — его дикая, гордая воительница — прямо у него на глазах готовилась отдать эту ночь вождю Акани.

Хмель туманил разум, а мысль «что делать дальше?» повисла в воздухе тяжёлым, неотвратимым грузом…

Глава 64.

Хмельной напиток и тяжёлый, сладковатый дым окончательно затопили шатёр. Повинуясь какому-то знаку вождя гости щатра покинули помещение. Почти все. Остались только Сам Окар, Зария, Миша и две его акани. Окар действовал без промедления, и по праву сильного вождя. Он уложил Зарию на мягкое ложе из шкур и начал ласкать её тело — медленно, уверенно, накрывая своими губами её губы и опускаясь всё ниже. Когда его огромная ладонь сжала её грудь, Зария на миг повернула голову и бросила на Мишу короткий, почти виноватый, но вместе с тем затуманенный страстью и похотью взгляд. A затем... раскинула длинные, стройные ноги.

Окар навалился на неё всей своей тёмной, могучей массой. Наблюдать как в свете пляшущих углей Мише было чудовищно дико, он увидел как гигантская плоть великана пронзила его Зарию. Воительница выгнулась дугой, встретив этот мощный порыв глубоко внутри себя, и из её груди вырвался глухой, раскатистый рык. Физиология северной великанши, созданной для таких же исполинов, ответила на силу Окара диким, животным восторогом и удовольствием.

Мощная, отравленная искра ревности с размаху ужалила Мишу прямо в сердце. Боль была почти физической — гордость современного мужчины трещала по швам когда он вот так же представил себя рядом с этой великаншей.

Но что он мог сделать? Встать? Закричать? Броситься с кулаками на трехметрового вождя и быть растоптанным за секунду во всех смыслах и у всех на глазах? В этом мире всё подчинялось суровому, древнему укладу, где женщина рода заключает союз с сильным вожаком ради выживания.

Миша сжал зубы так, что затрещали скулы, и с силой засунул свою ревность глубоко внутрь. С цивилизованной моралью было кончено.

Он резко повернулся к двум молодым акани, которые всё это время кружили вокруг него. Сбросив остатки сомнений, Миша поддел одну из них под гибкие колени, рванул на себя и, заставив девушку ахнуть от неожиданности, с головой погрузился в горячее, пьянящее тепло её тела…

Глава 65.

Миша не помнил, когда в своей прошлой жизни он с таким исступлённым остервенением отдавался ласке. Но уже через секунду он настолько глубоко погрузился в этот процесс, растворяясь в горячем теле юной акани, что спустя пару минут фантомная боль от «предательства» Зарии и образ коварного Окара просто испарились из его головы.

Это действительно их мир, их древние, как сама земля, правила. И кто он такой, чтобы требовать иного?

Миша терзал молодую воительницу с какой-то отчаянной, допьяна пьянящей страстью, словно отдавая ей всю накопленную злость и ярость прекрасно понимая что ничем не сможет причинить ей боли. В следующий миг он потянул девушку — чьего имени он даже не знал — за гибкие бедра на себя и вошёл в неё на всю имеющуюся у него глубину.

В широком, пространном теле молодой великанши ему было непривычно просторно, акани вообще вряд ли что-то почувствовала,  но сейчас ему было абсолютно наплевать. Сквозь полузакрытые веки, поверх тёмного плеча девушки, Миша отстранённо наблюдал за противоположной стороной очага одновременно вжимаясь в тело гигантши-девчонки.

Там Зария изо всех сил выгибалась под мощным, бронзовым телом Окара, закинув руки ему за спину и стоня во весь голос с широко раскрытым ртом. Миша видел что его женщина не играет она на самом деле сейчас на пике блаженства. Где-то внутри Миша уже осознал что с их разницей в габаритах он не имеет права требовать от неё верности.

Ещё через несколько мгновений северная воительница громко, горлом вскрикнула, отчаянно упёрлась ладонями в широкую грудь вождя, а сам Окар замер, и по его судорожным, тяжелым толчкам Миша отчетливо понял — его женщина заполнена семенем великана до самых краёв.

В этот же момент юная акани под Мишей изогнулась струной, сжимая его своими сильными бёдрами, сыграла она очень убедительно и хмельной туман окончательно накрыл Мишу, увлекая его за собой в тёмную, сладкую бездну…

Глава 66.

Пробуждение было хмельным и невероятно тяжёлым. Миша чувствовал себя так, будто всю ночь в одиночку таскал на себе тяжелые мешки с камнями. Даже паленая водка усваивалась легче. Голова гудела, словно разорённый улей, а во рту стоял тот самый противный, сухой вкус тяжкого похмелья, который парень слишком хорошо знал ещё по той, прошлой жизни.

Он с трудом повернул гудящую голову, собираясь оттолкнуть вчерашнюю акани, но вместо тёмнокожей девчонки встретился взглядом с Зарией. Его воительница лежала совсем рядом подперев голову рукой. Она смотрела на него с искренней, глубокой любовью и едва заметной тенью мягкого сочувствия.

— Зари... — едва слышно молвил Миша, поднимая руку и ласково трогая густые волосы своей дикарки.

Зария улыбнулась — так светло и чисто, будто это не она ещё несколько часов назад выгибалась в диком оргазме под телом почти трехметрового вождя. Она наклонилась и прикоснулась своими губами к щеке Миши — самым нежным, чистым и невинным поцелуем.

Затем Зария снова заглянула прямо в его глаза. В этом пристальном взгляде читался немой вопрос: она искала в нём эхо вчерашней обиды, злости или отчуждения. Но никакой обиды в Мише больше не было. Всё сгорело за ночь.

С этого первого утреннего взгляда Миша предельно ясно понял: чем бы Зария ни занималась ночью ради союза и выживания их рода, прямо сейчас она отдает себя без остатка только ему. В её глазах он был единственным мужчиной, её избранником и её сердцем.

И Миша вознамерился доказать это — прямо здесь, на этих мягких шкурах, окончательно утвердив свои права.

Прижав Зарию за затылок, он притянул ее к себе и накрыл её тонкие губы долгим, властным поцелуем. Зария сладостно вздохнула, охотно отвечая на его порыв и наваливаясь на него всем своим сильным, жарким телом…

Глава 67.

Миша совершенно не боялся задохнуться под тяжестью двухметровой красотки. Напротив, сквозь пьянящий утренний хмель в его голове промелькнула дерзкая, отчаянная мысль: а ведь это была бы не самая худшая смерть во всех известных мирах — быть задавленным жарким, сильным телом любимой женщины... О такой гибели можно только мечтать. Но сдаваться на милость её веса Миша не собирался.

Набрав в грудь воздуха, он обвил руками её мощную талию и спину и прижал Зарию к себе с такой неистовой, железной силой, какую сам от себя не ожидал.

Зария, не ожидавшая от своего «маленького» мужчины такого безумного, стального порыва, на мгновение замерла. Её тёмные глаза широко раскрылись. В них мелькнул не просто шок, а самый настоящий испуг — ей показалось, что Миша сгоряча просто задушит её в этих объятиях!

— М-миша... — глухо вырвалось из её груди, когда парень сжал её ещё сильнее, до треска в её широких рёбрах.

Но этот короткий испуг моментально сменился волной дикого, животного восторга. Зария поняла: перед ней не слабак, не карлик и не сломленный ревностью чужак. Перед ней — её настоящий самец, обладающий духом волка и хваткой медведя. Она жадно, с гордым рыком ответила на его поцелуй, полностью отдаваясь его власти на этих утренних шкурах, пока за стенами шатра племя Акани только начинало просыпаться к новому дню…

Глава 68.

— Ми-ша... — снова, чуть медленнее, проговорила Зария.

Её голос, обычно звучавший как густой, раскатистый бас горной реки, сейчас обретал совершенно новые, неземные краски. Бархатное грудное контральто с трудом обволакивало непривычные для её языка слоги, отчего имя звучало глухо, сипловато и очень сильно.

Но Миша, прижавшийся к ней вплотную, уловил не столько сам звук, сколько его вибрацию. В этих обертонах звучала не просто симпатия или страсть — Зария была буквально переполнена чувством. В этом искусственно выговоренном имени звучала вся её благодарность за его вчерашнее мужество перед Окаром, за его гордость, за то, что он не сломался и принял её мир, оставшись при этом её защитником.

Миша улыбнулся — впервые за всё это тяжёлое, хмельное утро — и провел ладонью по ее щеке:

— Да, Зари. Миша. Твой Миша.

Зария прикрыла глаза, накрыв его ладонь своей огромной горячей рукой, и сладко, прерывисто вздохнула. На несколько минут время в шатре Акани будто остановилось. Были только они двое и это тихое, тёплое осознание полного единения. Однако снаружи шатра уже слышался шум просыпающегося стойбища: треск разгорающихся костров, отрывистые голоса воинов и плеск воды у ручья. Разговор с Окаром накануне вечером был лишь началом.

Зария неохотно отстранилась, глядя на Мишу уже собранным, серьезным взглядом воительницы. Она указала пальцем на выход из шатра, затем — на горы, где они оставили Сашу, Дару и выздоравливающую Миру, а после сделала знак, изображающий суровый совет.

Им пора было возвращаться к Окару, чтобы до конца решить, как они будут действовать против таинственного «белокожего повелителя Мгарров» и как сообщить новости остальным в гроте.

Глава 69. 

Совещание затягивалось, превращаясь для Миши в настоящую пытку. Окар и Зария говорили отрывисто и споро, споря о тропах, повадках Мгарров и опасности, исходившей от белокожего чужака. Но для Михаила, сидевшего рядом, этот густой гортанный поток слов оставался лишь бессмысленным шумом. Он напрягал слух, пытался уловить знакомые интонации, но с каждой минутой тупая, пульсирующая боль всё сильнее сжимала виски. Хмельное похмелье вперемешку с адским ментальным напряжением сделало свое дело — голова буквально раскалывалась, превратившись в гудящий чугунный котел.

Зария заметила, как Миша побледнел и прикрыл глаза ладонью. Она коротко шепнула что-то вождю, и Окар сочувственно кивнул.

Тут же к Мише подбежала юная акани — та самая, с живо играющими искринками в тёмных, внимательных глазах. Она мягко, но уверенно взяла Михаила за руку и потянула за собой, выводя из душного, шумного вождьего шатра.

Она привела его к небольшому, отдельному шатру, собранному из длинных тонких жердей и обтянутому плотными шкурами. Внутри царил приятный, спасительный полумрак и прохлада. Всю ширину жилища занимало пышное ложе, выстеленное сочной, душистой свежей травой, поверх которой были брошены мягкие-мягкие замшевые покрывала.

Искроглазая девушка осторожно помогла Мише лечь на это пахнущее лугом ложе.

Миша тяжело опустил гудящую голову на травяное изголовье. Девушка опустилась рядом на колени. Не произнося ни слова, она положила свои прохладные, мягкие ладони ему на виски и начала плавно, ритмично массировать кожу, сгоняя тяжесть и боль.

Михаил закрыл глаза. Под её ласковыми, размеренными движениями тишина шатра плавно баюкала его, а шёпот горного ветра за стенами окончательно убаюкал сознание. Он погрузился в глубокий, целительный сон, пока молодая акани терпеливо сидела у его изголовья, охраняя покой чужеземного воина…

Продолжение следует

Автор: Алексей Челюканов

Размещено на странице Наташи Самарской с разрешения автора.