Глава 13

Илай и Дункан выехали из города с повозкой, загруженной пленниками. Бад Паркинс вел повозку, а Дункан и Илай ехали верхом.

— Илай, эта лошадь мне уже очень нравится. Она такая же высокая и длинноногая, как тот твой большой жеребец.

— Ага, у тебя отличная лошадь, Дункан.

У переправы через ручей они свернули на юг и проехали прямо мимо ранчо Нунана.

— Ты мог бы хотя бы позволить мне увидеться с женой, прежде чем отвозить меня обратно, - сказал Нунан.

— Я пойду посмотрю, хочет ли она тебя видеть...

— Дункан, продолжай везти их на юг. Если они попытаются что-то предпринять, убей их всех до последнего, а мы скажем, что они напали на нас.

— С удовольствием это сделаю, Илай. Я даже надеюсь, что тот, кого зовут Бад, попытается что-то предпринять. Он единственный, у кого руки не скованные, хотя ноги прикованы к сиденью повозки. Сначала я убью его, а потом того, у которого уши почти оторваны от головы...

— Этот никчемный, лошадей убивающий сукин сын.

Илай подъехал к большому белому дому и постучал в входную дверь. Ответа не последовало, поэтому он обошел дом сзади. Альма Нунан привязывала к седлу лошади что-то, похожее на узел с одеждой. На ней были мужские брюки и сапоги.

— Мадам, вы хотите что-нибудь сказать своему мужу, прежде чем мы отвезём его в Форт-Смит, чтобы он предстал перед судьёй Паркером?

— Чёрт, нет, не хочу. Надеюсь, этот старый убогий ублюдок сгниет в тюрьме. Я уезжаю в Канзас-Сити и надеюсь, что больше никогда его не увижу, да и своего собственного убогого отца тоже, если на то пошло. Это он меня и втянул в эту адскую дыру.

— Полагаю, это ваше дело, - сказал Илай.

— Скажите моим братьям, что они получили по заслугам за то, что послушались этих двух тупых придурков.

Она перекинула через шею лошади перед седлом два белых мешка, которые связала вместе. Они были набиты доверху, но, судя по всему, не казались тяжёлыми. Она вскочила в седло и, не сказав ни слова, ускакала галопом на север.

Илай вспомнил обо всех ключах, которые взял у Хэмпа, и вытащил их из сумки. Он вошел в дом - Альма Нунан даже не закрыла дверь, оставив её широко распахнутой.

Илай никогда в жизни не видел таких роскошных вещей, даже в том шикарном отеле, где он с Роуз останавливались на одну ночь в Канзас-Сити. Он прошел через дом и подошел к тому, что, как он знал, было кабинетом Хэмпа.

Он был даже более роскошным, чем кабинет судьи Паркера.

Он нашёл несколько сотен долларов в ящике стола, который был взломан с помощью молотка и лома. Он сложил разбросанные купюры в белый мешок, валявшийся на полу. На полу лежали ещё несколько разбросанных купюр, и он собрал их, хотя денег там было не так уж много.

Он перерыл остальные ящики стола, предварительно открыв каждый из них, а затем продолжил поиски, пока не нашёл большой железный ящик, запертый на замок и прикреплённый к полу. Он находился под столом возле камина.

Он нашёл ключ, подходящий к замку, и обнаружил, что внутри были сложены пачки банкнот. Он высыпал всё это в свой мешок.

Илай осмотрел, потрогал, перевернул и поднял практически всё, что было в комнате, прежде чем поднял взгляд на роскошную винтовку с гравировкой, висевшую над камином.

Он подумал о Мозесе и снял винтовку. Как только его рука коснулась каминной полки, та опустилась и отклонилась в сторону от камина, открыв доступ к другому, ещё более крупному металлическому ящику с двумя навесными замками.

Илай открыл замок на ящике и дал ему распахнуться. Он стоял, глядя на все деньги внутри. Илай нашёл ещё пять таких же белых мешков и наполнил их все деньгами. Он вынес из дома эту изящную, роскошную винтовку и все мешки с деньгами в сарай.

Он вывел лошадь из загона, накинул на нее вьючное седло, затем привязал все мешки с деньгами к раме седла, накрыл их брезентом, отложил полторы тысячи из этих денег и сунул их в свой кошелек.

Открыв ворота всех загонов, сараев и загонов для скота, Илай привел вьючную лошадь обратно к дому и направился на кухню. Он взял ещё несколько мешков и набил их ветчиной и соленой свининой, а затем достал несколько буханок хлеба из печи над плитой, где хлеб допекался. Он отступил на шаг и внимательно осмотрел эту кухонную печь. Это была, безусловно, прекрасная, изысканная печь, в том же духе, что и остальное убранство дома, и винтовка, которую он взял.

Закрепив еду и деньги на вьючном седле, он отвел вьючную лошадь обратно к своей лошади и покинул это место. Когда он уезжал, вокруг всего главного здания никого не было.

Он проехал мимо места, где люди все еще строили другой дом, затем развернулся и поехал обратно, чтобы поговорить с ними.

— Здесь маршал Соединённых Штатов Илай Кроу. Мне нужно немного поговорить с вами, ребята.

— В чём дело, маршал? Мы видели банду Паркинсов и Хэмпа Нунана, всех в цепях в той повозке, которая только что проехала мимо.

— Это место находится на территории индейцев - вы, ребята, нарушаете закон, находясь здесь. Когда я доберусь до Форт-Смита, я расскажу судье Паркеру о том, что вы строите здесь, на территории индейцев, эти два дома, и он, скорее всего, выдаст мне целую кучу ордеров на арест всех вас. Если бы я был рабочим, я бы сел на быструю лошадь и ускакал отсюда на север.

— Спасибо, маршал, мы уходим, - сказал один из мужчин, и все они принялись собирать инструменты и грузить их в повозки.

— Кто-нибудь из вас когда-нибудь гнал коров? - спросил он, когда ему пришла в голову одна мысль.

— Я, маршал... А что? - ответил другой мужчина.

— Я только что купил стадо Хэмпа Нунана - более шестисот голов. Мне нужно, чтобы вы погнали их в Тулси-Таун. Я заплачу вам и остальным по доллару за голову, чтобы вы разделили эту сумму между собой, за то, что погоните их для меня.

— Мы сложим инструменты в повозку и станем погонщиками коров, маршал. Вы уже направляетесь туда?

— Да. Я догоню повозку с заключёнными, и мы остановимся у той развилки, где этот ручей впадает в Арканзас. Сможете ли вы, ребята, довести стадо туда к завтрашнему утру?

— Думаю, сможем, маршал. Если нет, то будем прямо за вами.

— Хорошо, с этой повозкой мы всё равно не успеем. Просто ведите их медленно и ровно.

— Маршал, вы собираетесь продать этих коров индейцам?

— Нет, я купил там землю у своих братьев из племени чероки. Я хочу, чтобы эти коровы были на моей земле.

— Вы же не собираетесь строить на этой земле дом и несколько сараев, маршал? - Еще один мужчина посмотрел на Илая и ухмыльнулся.

— А можно построить такой же большой, как этот, с сараями и загонами?

— Точно такой же, маршал.

— Тогда обязательно привезите с стадом ту телегу с инструментами. Вы, ребята, наняты, чтобы построить мне ферму. Сначала заезжайте с той телегой к дому Нунана и загрузите ту роскошную кухонную печь тоже. Я заплачу ему за это. Ему она точно не понадобится там, куда он едет, а его жена уже ускакала, словно ад цеплялся за её пятки.

— Увидимся через день-другой, маршал. Нам уйдёт почти весь сегодняшний день, чтобы собрать коров и направить их в ту сторону. После этого мы будем проходить примерно десять–пятнадцать миль в день.

— Если вы нас не догоните, я буду ждать вас к северу от Тулси-Тауна, на этой стороне реки. Только помните: за каждую корову и телёнка, которых вы оставите в кустах, вы выбросите доллар на ветер.

Илай был доволен тем, как сложились дела здесь, на севере. Он, конечно, был рад, что с Дунканом тоже всё будет в порядке. Дункан будет удивлён, узнав, что у них теперь есть земля и несколько коров, с которых можно начать стадо.

Он знал, что «Железный Молот» тоже с радостью примет коров на своей земле. Он договорится с ним: несколько коров каждый месяц в обмен на дополнительную землю.

Илай ехал так быстро, как только бежала вьючная лошадь. Он уже собирался вернуть эту толстую, ленивую лошадь и поменять её на другую, но она наконец-то разгонялась и держала темп, не требуя, чтобы её тянули.

Через два часа пути он заметил Дункана и повозку с пленниками. Дункан обернулся и увидел, как к нему едет Илай, ведя вьючную лошадь. Он остановился, чтобы подождать, и пропустил вперед медленно движущуюся повозку, пока Илай подъезжал к нему.

— Илай, что ты делаешь с этой вьючной лошадью? Ты что, там что-то ещё купил? - спросил Дункан, ухмыляясь. Он знал своего друга Илая.

— Да, точно купил, Дункан. Как у тебя дела? Чувствуешь себя нормально?

— Просто приятно ехать обратно в Форт-Смит, Илай. Мне нравится моя новая лошадь, но я очень сожалею, что мою прежнюю убили без всякой причины. Я очень привязался к той лошади.

— Да, это не говорит о многом в пользу человека, который просто застрелит лошадь, которая ещё не хромает и не лежит на земле...

— Дункан, когда я был в Тулси после нашего расставания, я встретился с Железным Молотом и его братьями по поводу той земли, на которую я положил глаз.

— Правда, Илай? Они согласились заключить сделку?

— Ага, у нас теперь около десяти тысяч акров, плюс-минус. Всё измерено и размечено мистером Бредамоном, и мы уже заплатили Железному Молоту и его братьям.

— А ты получил тот участок у реки, который тебе нравился?

— Конечно, получил. И я договорился с ребятами, которые там строили второй дом, чтобы они собрали коров, купленных у Хэмпа Нунана, и пригнали их сюда для нас.

— Илай, ты, конечно, заключаешь отличные сделки, но кто будет присматривать за этими пятьюстами головами коров, пока мы еще собираем стадо?

— Думаю, «Железный Молот» и его братья позаботятся о том, чтобы никто к ним не приставал. Мы предложим им за это несколько коров в месяц и еще немного земли.

— Илай, продолжай так широко мыслить, и у тебя голова заболит сильнее, чем у меня, - сказал Дункан, и они оба рассмеялись, догнав повозку.

В первую ночь они остановились рано. Илай хотел дать стаду время подойти поближе.

Он выплатил Хэмпу Нунану причитавшуюся сумму наличными. Илая ничуть не беспокоило, что он расплатился с этим человеком за стадо коров из собственных средств. Он посчитал, что к тому времени, как Хэмп вернётся к этому делу, всё равно уже ничего не останется. Илай решил, что лучше пусть это достанется ему и его семье, чем кому-то другому.

— Хэмп, твоя жена сказала, что не хочет тебя видеть, - сказала, что надеется, что ты, старый ублюдок, сгниешь в тюрьме, да и её отец тоже, за то, во что он её втянул.

— К моему возвращению она уже избавится от всей этой горечи. Если понадобится, я куплю себе прощение. Эта маленькая телка любит деньги не меньше, чем я.

— Ну, она уехала в сторону Додж-Сити с двумя мешками денег, по крайней мере, казалось, что эти мешки полны денег, - соврал Илай. Он уж точно не хотел выдавать её, что она направляется в Канзас-Сити.

Направляя стадо в сторону Талсы, прямо вдоль реки Арканзас, плотники, превратившиеся в погонщиков, смогли заставить стадо двигаться быстрым шагом. Поздно вечером они остановили стадо, дали скоту попить и попастись, а на следующий день снова энергично гнали его вперед.

Илай поехал навстречу стаду, чтобы догнать его до того, как оно достигнет большого изгиба реки Арканзас, где на другом берегу начинались его земли.

Он указал им, где переправиться, и сказал, что там их встретят его братья из племени чероки.

Он взял с собой одного человека и вернулся к медленно движущейся повозке, где рассказал Дункану о своих планах.

На следующее утро они въехали в Талсу и остановились у кузницы. Кузнец был рад видеть своих двух друзей-маршалов и хотел узнать все о неприятностях, с которыми столкнулся Дункан на севере.

Пока они отдыхали и Дункан беседовал с кузнецом, Илай и его главный плотник поехали на лесопилку, чтобы договориться о поставке лесоматериалов, строительных материалов и прочих припасов.

Плотник передал управляющему лесопилки размеры двухэтажного дома, который Илай хотел построить. Тот улыбался, записывая все материалы, необходимые для строительства этого большого дома.

— : Во сколько нам обойдётся то, что у нас есть сейчас? - спросил Илай, пока мужчина подсчитывал общую сумму заказа.

— Всего около трёх тысяч долларов, маршал, но это за большой дом, два сарая и все загоны, о которых мне рассказал ваш человек. Вы хотите платить по мере работы?

— Я хочу заплатить сейчас, а потом вернусь и рассчитаюсь с вами, когда всё будет готово. Нам ещё понадобятся дома и сараи.

— Маршал Илай, просто дайте мне эти три тысячи сейчас, и я предоставлю вашему человеку всё необходимое для строительства всех домов и сараев, которые вы хотите. Когда вы снова будете в этих краях, загляните ко мне, и мы договоримся о строительстве любых дополнительных построек, а потом и расплатимся.

Илай отсчитал три тысячи наличными.

Они вернулись к кузнице, и Илай сказал Дункану, что все вместе пойдут к Железному Молоту и посмотрят, как стадо переправляется через реку.

— Илай, ты хочешь, чтобы мы тоже повезли туда повозку?

— Ага, я покажу тебе, где можно переправиться. Ты ещё и наш новый дом увидишь, Дункан.

Они направили повозку обратно на север, а затем повернули на восток, к реке. Доехав до узкого места, где по обе стороны были песчаные отмели, они переправили повозку через реку и поднялись на холм, с которого открывался вид на Арканзас.

Илай увидел приближающихся своего друга Железного Молота и его братьев и помахал им рукой.

— Илай Кроу, ты вернулся слишком рано. Почему на твоей земле стоит повозка, полная пленников?

— Железный Молот, познакомься с моим напарником, маршалом Дунканом. На него напали эти люди, и мы везём их обратно, чтобы они предстали перед верховным судьёй.

Железный Молот и его братья проехали мимо Данкана, улыбаясь и кивая, и пожали ему руку.

— Железный Молот, я нанял несколько человек, чтобы они построили для меня и моей семьи большой дом на вершине этого холма, откуда открывается вид на Арканзас.

— Илай Кроу, это будет отличное место для твоего дома. Ты будешь жить здесь, когда дом будет построен?

— Этот человек говорит, что на строительство дома, который мы хотим, уйдет время до самой зимы. Возможно, часть моей семьи переедет сюда только весной, но я вернусь сюда раньше, - сказал он.

— Илай строит большой дом для многих детей и большой семьи, - рассмеялся Железный Молот.

— Да, он будет большим. Люди, которые будут строить этот дом, привели шестьсот коров на новые земли семьи Илая Кроу. Я подарю своим братьям из племени чероки двух быков и двадцать коров, чтобы они завели стадо на вашей земле. Я буду платить вам по одной корове в месяц за то, что вы будете присматривать за моим стадом так же, как присматриваете за своим.

— Илай Кроу, ты - хороший брат для чероки. Мы выберем себе быков и коров, когда они перейдут реку, и будем присматривать за коровами Илая, как за своими собственными. Наш народ больше никогда не будет голодать.

— Чтобы стадо чероки росло быстрее, весной, когда у твоих коров появятся телята, мы будем обменивать землю на коров.

— Ты умный человек, Железный Молот. Мы будем братьями и партнерами на долгие годы, пока будем разводить наши стада и продавать их в Канзасе.

Дункан улыбался, пока Илай заключал сделки на коров и дополнительные участки земли. Он огляделся и понял, почему Илай хотел оказаться здесь. Он знал, что здесь все будут счастливы.

Стадо пересекло реку Арканзас: трое мужчин проводили подсчёт отдельно, а Железный молот и его братья - вместе. Все они сошлись во мнении, что в общей сложности насчитывалось шестьсот двадцать пять коров, телят и быков.

Они округлили число до шестисот, и Железный молот отобрал своих быков и коров, но оставил их в стаде.

Хэмп Нунан сидел в повозке и слушал, как эти два необразованных мужчины из племени чероки заключали сделки по поводу земли и коров. Он понял, что через несколько лет у них будет тысячи голов скота, а у Илая Кроу - многие тысячи акров земли.

Илай заранее расплатился со своими плотниками и организовал для них жильё в палатках из шкур, которые он обменял у Железного Молота на ещё двух телят следующей весной.

Завершив сделки по стаду коров и договорившись с Железным Молотом и его братьями, Илай и Дункан смогли двигаться быстрее.

Помахав руками, кивнув и пожав друг другу руки, маршалы повернули повозку на юг, вновь переправившись через Арканзас.

Через три дня они прибыли в Форт-Смит. На этот раз по дороге они не заезжали в пансион. Илай хотел увидеться с судьей Паркером, если тот будет свободен. Он хотел быть рядом, когда Дункан расскажет о нападении на него и о гибели его лошади.

Когда тюремщики увели их заключенных, Илай и Дункан встретились с Джефферсоном и сели в коридоре за залом суда, ожидая встречи с судьей.

Дункан поспешил отклонить любые разговоры о своих страданиях, сказав, что сам виноват в том, что не позаботился о своей безопасности. Он сразу же рассказал Джефферсону о сделке с землёй, заключённой Илаем, и о скотоводческом хозяйстве, которое тот уже начал на этих землях. Он рассказал Джефферсону о большом доме, который Илай заказывал построить и который, скорее всего, будет готов не раньше весны следующего года.

Когда судья Паркер вышел, чтобы поприветствовать их, он сначала подошел к Дункану и спросил, как он себя чувствует и обращался ли к врачу. Он был обеспокоен, увидев повязку на голове Дункана. Хотя голова у него все еще болела и была забинтована, он отмахнулся от опасений судьи и сказал, что готов снова выйти на службу, как только получит очередной ордер.

— Дункан, поскольку в этом деле речь идет о нападении с намерением покалечить или убить маршала Соединённых Штатов, я вынужден попросить тебя явиться сюда на следующей неделе на предъявление обвинения и слушание дела обвиняемого. Это серьёзное преступление, и мы будем добиваться сурового наказания. За последние недели мы потеряли ещё больше помощников федерального маршала, и нам нужно послать чёткий сигнал всем, кто осмелится напасть на наших стражей закона...

— За убийство лошади человека предусмотрено ещё более суровое наказание. Лошадь - это средство передвижения человека, а порой и единственный способ спастись от опасности. Лошадь маршала Соединённых Штатов - это не просто животное.

Когда судья успокоился, выслушав рассказ о бедственном положении Дункана во время его последней поездки, Илай захотел рассказать ему о своей сделке с чероки по поводу земли. Он показал ему документ о праве собственности на землю, подписанный и заверенный Железным Молотом, его братьями и мистером Бредамоном.

Судья Паркер поздравил Илая с удачной сделкой и приобретением земель.

Илай также рассказал ему о покупке скота у Хэмпа Нунана, чтобы судья не узнал об этом позже. Он упомянул и о том, что скот остался на землях чероки под присмотром чероки.

— Илай, если этот вопрос не будет поднят в суде, я бы посоветовал тебе не рассказывать об этой сделке. Не то чтобы ты нарушил закон, просто то, что федеральный маршал заключает подобные сделки до того, как человек будет приговорен за свои преступления, а его имущество выставлено на аукцион, некоторые сочтут неэтичным.

— Да, Ваша честь. Впредь я буду вести себя более этично в своих сделках, - сказал Илай, и судья Паркер пожал ему руку. Оба мужчины улыбались.

— Илай, возможно, однажды я найму тебя, чтобы ты представлял мои интересы в каких-нибудь сделках, с которыми ты столкнешься, - сказал ему судья Паркер, и все вместе рассмеялись.

Джефферсон уехал вместе с Илаем и Дунканом, чтобы вернуться в пансион.

Мозес и Су сидели на задних ступеньках и разговаривали, когда, подняв глаза, заметили повозку, а на лошадях ехали Илай и Джефферсон. Мозес понял, что человек с повязкой на голове - его друг Дункан. Он крикнул в дом, чтобы сообщить остальным о возвращении Илая и Дункана.

Все увидели Дункана с забинтованной головой, и женщины были очень расстроены тем, что кто-то причинил вред этому доброму, мягкому человеку - даже если он и был стражем закона.

Они выслушали рассказ о том, как всё это произошло, и Джуни Мун была не просто расстроена - она была в ярости и поклялась, что будет в том зале суда, чтобы увидеть и услышать дело тех людей, которые нанесли её мужчине эту ужасную рану на голове.

Маленькая Уточка и Роуз набросились на Дункана, как только он сел за кухонный стол. Они сняли повязку и промыли рану какой-то загадочной, волшебной смесью ингредиентов, и на глазах у всех застывшая и засохшая кровь и гной смылись. Когда рана была очищена и высушена, Роуз смазала заживающую рану гамамелисом, и Дункан вскрикнул, когда жгучая настойка, насыщенная спиртом, высохла на его голове.

Джуни обрадовалась, увидев, что рана на голове заживает хорошо, но ей не понравилось, в каком состоянии молодой доктор оставил волосы Дункана. Она взяла свою расчёску и ножницы Мэри и подстригла ему волосы коротко по всей голове.

Илай попросил Мозеса и Джефферсона помочь ему с упряжкой, пока женщины суетились и беспокоились о Дункане.

Конечно, Дункан ругал их за все эти переживания, но ему нравилось такое внимание, и он позволял женщинам заботиться о себе.

— Мозес, как прошла поездка? Были ли у тебя проблемы с теми двумя братьями, за которыми ты гнался? - спросил Илай, когда они заводили упряжку в сарай, припарковав повозку рядом с четырьмя другими, которые у них уже стояли.

— Всё прошло хорошо, Илай. Я убил старшего, когда он набросился на меня с ножом, а второй после этого как-то потерял желание сражаться. Я привязал его к трупу брата и привёз их обратно.

Илай вытащил длинную изысканную винтовку из брезента, в который она была завернута на платформе повозки, и протянул её Мозесу.

— Илай, у тебя тут отличная винтовка. Ты взял её у того парня с кучей коров, которого арестовал?

— Конечно, и она твоя. Тебе нужна была винтовка получше. Она тебе понравится.

— Илай, я бы хотел, чтобы ты взял эту, а мне отдал свою старую. Для меня эта винтовка слишком роскошная.

— Мозес, ты заслуживаешь эту винтовку. Ты мой друг.

Мозес нашел мягкую тряпку и принялся вытирать и полировать новую винтовку.

— Джефферсон, у меня большая проблема, - сказал Илай, криво улыбаясь.

— Илай, я ещё ни разу не видел, чтобы у тебя была проблема, с которой ты не смог бы справиться сам.

— Иди сюда, Джефферсон, - сказал Илай, когда Мозес пошёл обратно в дом, чтобы похвастаться своей винтовкой.

Он открыл вьючное седло и показал Джефферсону, что было в одном из мешков.

— Боже мой, Боже мой! Илай. У тебя действительно проблема. Я даже не буду спрашивать, откуда это взялось, - сказал Джефферсон, когда Илай показал ему все мешки, полные денег.

— Можешь ли ты помочь мне передать часть этих денег женщинам, чтобы они не задавали лишних вопросов? Мы оплатим этим все счета за рабочую силу и строительство, Джефферсон.

— Я скажу женщинам, что мы с тобой раздобыли достаточно денег, чтобы за все это заплатить. Они смогут оставить свои деньги себе и, может быть, купить ещё скота и кур. Я слышал, как Роуз говорила Мэри, что им стоит подумать о строительстве домов и на другом берегу реки. Я поговорил с мэром о том, чтобы он привез нам туда гравий и проложил улицу. Он сказал мне, что пока мы будем строить дома, он будет прокладывать к ним гравийные дороги, - ответил ему Джефферсон.

— Это хорошо, Джефферсон, продолжай в том же духе, а если Роуз захочет участвовать в оплате чего-либо, просто скажи ей, что мы с тобой уже всё уладили.

— У тебя есть место, где можно спрятать один из этих мешков с деньгами, чтобы ты мог достать их, не давая другим об этом знать?

— У меня есть место, Илай, а сколько в одном мешке?

— Не знаю, я просто набивал их до отказа. А как ты думаешь?

— Илай, я бы сказал, что в этом мешке около девяноста, если не ста тысяч. Насколько я могу судить, здесь, похоже, одни стодолларовые купюры, и они сложены в пачки по сто штук.

— Значит, если ты возьмёшь этот, а я - тот, из которого я уже начал брать, у нас всё равно останется около трёхсот тысяч в остальных мешках?

— Да, плюс-минус тысяча-две.

Илай знал, что с этими деньгами и тем, что у него уже было в тайнике, у него одного будет более пятисот тысяч долларов - в бумажных купюрах и золоте, судя по тому, что только что сказал ему Джефферсон.

Глава 14

Когда Коринн и Лорин рассказали девушкам о значении их имен, все они сочли, что их имена подходят им ещё больше, ведь они родились, были похищены, а затем спасены в горах Киамичи, на юго-востоке Индейской территории.

Летти, Джесси, Санди и Сисси были неразлучны. Они спали вместе и ели бок о бок. Санди Салтер постепенно избавлялась от своей застенчивости, наконец-то преодолевая насилие, которому она подвергалась со стороны матери и сестёр.

Мэри и Роуз постоянно наблюдали за ней, не давая ей об этом догадаться. Вскоре они заметили, что она всегда бывала возле сарая, когда мистер Франклин, плотник, приходил со своими внуками, чтобы что-то починить, построить или скосить траву.

Старшего внука звали Карл. Он был примерно одного возраста с Санди и был единственным человеком, кроме членов семьи, с которым Санди разговаривала. Мэри первой заметила их, когда Санди приносила Карлу попить воды или помогала ему сажать цветы и запоздалые семена в летнем саду.

Роуз видела Карла у сарая даже в те дни, когда его деда там не было, а Санди находилась рядом, опустив голову, пока они разговаривали.

Роуз хотела им помочь. Она знала, что Санди готова завести друзей, а все в семье любили мистера Франклина и его двух внуков.

Сегодня Роуз позвала Санди, когда та стояла всего в футе от Карла у сарая. Они оба отскочили в стороны и оглянулись на дом, словно их застали за чем-то непозволительным. Санди подбежала к Роуз, плача, обняла её и зарыдала.

— Санди, ты ничего плохого не сделала. Я просто звала тебя, чтобы сказать тебе и Карлу, чтобы вы пришли на ужин, мы уже собираемся садиться за стол. А теперь иди, найди этого молодого человека и настаивай, чтобы он поужинал с нами. Всем нам, женщинам, он нравится, и мы знаем, что тебе тоже.

Санди посмотрела на Роуз, её глаза были полны слёз и покраснели.

— Правда? - спросила она и улыбнулась сквозь слёзы.

— Да, а теперь беги и скажи ему, чтобы он поспешил, пока не ушёл. Мы любим тебя, Санди, и хотим, чтобы у тебя были друзья. Я знаю, что ты общаешься с Су, и она рассказывает тебе, как счастлива с Мозесом. Мы тоже хотим, чтобы ты была счастлива. Иди, найди этого молодого человека и приведи его, чтобы он умылся перед ужином. Мы уже накрыли для него место рядом с твоей тарелкой.

— Я люблю тебя, Роза, - всхлипнула Санди и снова обняла её за большой живот.

Она развернулась и побежала обратно к Карлу, схватив его за руку. Роза видела, как они разговаривают, оба оглядываясь на неё. Она улыбнулась и помахала им, приглашая зайти в дом, а сама повернулась, чтобы войти внутрь.

Санди вошла вместе с Карлом, держа его за руку, и они подошли к раковине, чтобы помыть руки перед ужином. Карл стеснялся в присутствии остальных, но как только они вдвоём сели рядом за стол, семья помогла ему преодолеть свою застенчивость.

Илай, Дункан и Мозес улыбнулись и радушно приветствовали его за столом. Санди не переставала улыбаться, пока ела, а потом наложила себе и Карлу по большой ложке персикового пирога на тарелки.

После ужина Илай, Дункан и Мозес вышли на задний двор, а девочки и женщины убирали со стола и мыли посуду.

Карл вышел и направился к сараю, опустив голову, словно у него была какая-то работа.

— Мозес, пойди поговори с ним. Ты знаешь, что он чувствует, с тобой он поговорит», — сказал Илай.

Мозес кивнул, не произнеся ни слова. Он подошёл к Карлу и заговорил, после чего они оба вошли в сарай.

Илай посмотрел на Дункана, а тот, прищурившись от солнца, улыбался.

— Илай, я надеюсь, что эта маленькая девочка, когда вырастет, станет самой счастливой женщиной на свете. Её, безусловно, не раз обижали.

— Я тоже так думаю, Дункан. Я уверен, что с помощью Роуз, Мэри и Клариссы эти девочки через несколько лет станут прекрасными женщинами. Я даже видел, как четыре сестры вместе с Маленькой Уточкой вырезали выкройки из оленьей кожи и шили рубашки и платья. Можно было бы подумать, что Ева и Кэтт - их родные сестры, так как они всегда вместе.

— Я с трудом могу понять, как мужчина и женщина могут так просто расстаться со своими маленькими дочками, Илай. Если кому-то из этих девочек суждено вырасти и обрести лучшую жизнь, я бы хотел, чтобы это были именно эти индейские девочки. Не то чтобы остальные не заслуживали лучшей судьбы, но эти четыре девочки и Су нуждались в помощи не меньше, чем кто-либо из тех, кого мы когда-либо встречали.

Мозес вернулся с Карлом Франклином. Оба мужчины улыбались.

— Илай, Карлу семнадцать, и он со своим младшим братом скоро возьмут на себя дело деда. Мистер Франклин еще некоторое время будет им помогать, но он уже не в состоянии много работать.

— В любом случае, Карл не просто симпатизирует Санди, и у него к тебе есть просьба.

— Карл, ты и твой брат просто слушайте стариков, работайте ещё усерднее, чем сейчас, и у вас обоих всё получится. Он научил вас обоих хорошему ремеслу, и, учитывая, как растёт Форт-Смит, у вас обоих всё будет хорошо...

— Что у тебя на уме? - Илай посмотрел на него.

— Маршал Илай, Санди и я поговорили, и я хотел спросить тебя и остальных, разрешите ли вы мне ухаживать за ней. Мне кажется, что я не могу находиться вдали от неё, не желая увидеть её. Она сказала мне, что чувствует то же самое. Дедушка научил меня и Дональда читать и писать, и мы оба хорошо разбираемся в цифрах, умеем рассчитывать доски и измерять углы, наклоны и крыши. Я почти уверен, что смогу обеспечить Санди достойную жизнь - если, конечно, ты и женщины из семьи сочтёте, что я достоин её.

— Карл, ты имеешь моё благословение. Приходи сюда, когда не на работе, и пусть ты с Санди попросите мою сестру Роуз, мою жену Мэри и мисс Клариссу помочь вам составить план и обсудить всё, что вам обоим нужно знать, чтобы стать мужем и женой. У вас всё получится. Она - особенная девушка для меня и моей семьи, и мы знаем, что она станет особенной и для тебя тоже.

— Спасибо, маршал Илай. Могу я пойти и передать ей твои слова?

— Иди и передай. Я и так знаю, что она подглядывает из-за той двери, переживая до смерти.

— Еще раз спасибо, маршал. Мозес, спасибо и тебе за то, что заметил, что мы с Санди испытываем друг к другу, - сказал он и ушел, не дав Мозесу ничего ответить.

— Илай, он подумал, что это я их видел, а ведь это были ты и Роуз.

— Мозес, именно ты был тем, кто ему нужен был в качестве друга, просто продолжай быть его другом.

— Да, конечно. Он хороший молодой человек, и ему тоже достанется хорошая девушка, точно так же, как и мне.

— Илай, тебе и Мозесу нужно говорить громче. Я не слышу и половины того, что вы говорите, - сказал Дункан, подойдя поближе.

— Мы просто обсуждали, как Карл и Санди стали парой, Дункан. Наверное, мы говорили слишком тихо.

— Ну, так лучше, теперь я вас слышу.

Мозес посмотрел на Илая, и они оба промолчали.

В тот вечер Илай и Джефферсон сидели за столом с Роуз, Мэри и Клариссой, когда большинство остальных уже ушли наверх.

— Кто-нибудь из вас заметил, что Дункан сегодня вел себя как-то по-другому? - спросил Илай.

— Я не заметила, чтобы он вел себя по-другому, но он часто щурился одним глазом, - сказала Кларисса.

— Я тоже это заметил, Кларисса. Я подумал, что у него, наверное, просто болит голова, потом мы заговорили о чём-то, и я так и не спросил его, - сказал Джефферсон.

— Илай? - сказала Роуз, с беспокойством глядя на него.

— Роуз, я видел, как он сегодня во дворе щурился, и он на нас с Мозесом накричал за то, что мы говорили не достаточно громко, чтобы он нас слышал.

— Илай, возможно, Дункану нужно показаться врачу. Я слышал, что у людей после черепно-мозговых травм бывают проблемы с памятью и органами чувств, - сказал Джефферсон.

— Я не замечал у него никаких проблем с памятью, только с одним глазом и слухом.

— Джефферсон, куда ему нужно будет поехать, чтобы попасть к врачу, разбирающемуся в черепно-мозговых травмах? - спросила Мэри.

— Возможно, в Сент-Луис.

— Он ни за что не согласится, - деловито заметил Илай.

— Илай, он поедет, если ты скажешь ему, что это необходимо, и отправишься с ним, - сказала Роуз.

— Я не хотел выставлять его больным. Мне просто было интересно, видел ли кто-нибудь из вас его глаз.

— Илай, мы все будем пристальнее за ним наблюдать. Нам нужно быть осторожными и не давать ему понять, что мы уделяем ему особое внимание. Но если мы заметим, что это повторяется, нам нужно поговорить с судьей Паркером и узнать, сможет ли он нам чем-то помочь, - сказал Джефферсон.

— Тогда так и поступим. Если с Дунканом что-нибудь случится, я пойду в ту тюрьму и убью всех этих сукиных сыновей до последнего, - сказал Илай, встал и поднялся наверх.

На следующее утро, когда все рано спустились вниз, а девушки и женщины начали готовить завтрак, Илай налил себе и Джефферсону по большой кружке кофе из кофеварки на плите, как раз в тот момент, когда вошёл Дункан.

— Хочешь кофе, Дункан?

«Да, Илай, налей мне кружку. По-моему, я вчера ночью почти не спал.

Илай снял с полки над плитой ещё одну кружку и наполнил её до краёв. Поставив её перед Дунканом, он заметил пальцы его правой руки. Они были согнуты внутрь, когда тот пытался взять кружку. Ему пришлось взять кружку левой рукой.

Илай посмотрел на Дункана, затем на Джефферсона. Джефферсон посмотрел на Илая, сидя за столом рядом с Дунканом, а не на конце стола, как обычно.

— Дункан, у тебя вчера ночью опять болела голова?

— Немного, Илай, но не сильно. Как будто у меня кружилась голова или что-то в этом роде, и кровать качалась.

— Дункан, сегодня вечером мы дадим тебе снотворное. Тебе просто нужно отдохнуть после всего, что ты пережил... с тобой всё будет в порядке, - сказала Роуз, похлопав его по плечу и поставив перед ним тарелку с яйцами и ветчиной.

— Спасибо, Роуз. Мне это точно нужно. Думаю, я не давал Джуни спать всю ночь - я всё время переворачивался и пытался остановить вращение кровати.

— А теперь у меня пальцы все скрутило. Наверное, я спал, согнув их не так, как надо, - сказал он, глядя на свою правую руку и прищуриваясь, почти закрыв правый глаз.

Они завтракали, наблюдая за Дунканом, который тоже завтракал, хотя ему было трудно есть из-за скрученных и искривленных пальцев на правой руке.

После завтрака Илай отвёл Джефферсона в сторону, и они несколько минут беседовали о Дункане и его проблемах.

— Джефферсон, сможешь ли ты встретиться с судьёй Паркером до начала сегодняшнего судебного заседания? Если он сможет помочь нам с Дунканом, я сам отвезу его к тому врачу, который сможет ему помочь.

— Я пойду прямо сейчас, Илай. Судья Паркер приходит в суд рано, чтобы ознакомиться с делами на день. Я попрошу у него несколько минут. Илай, я поеду с тобой, если судья Паркер мне разрешит. Я хорошо знаю Сент-Луис, и, может быть, нам вдвоём удастся найти для Дункана какую-нибудь помощь.

— Попробуй что-нибудь сделать, Джефферсон. Мне больно видеть своего друга в таком состоянии. Меня это злит, потому что он пострадал, а меня не было рядом, чтобы прикрыть его спину.

— Это не твоя вина, Илай, так просто случилось. Мы найдем ему помощь, и он сразу же вернётся в строй, будет работать на своей части территории, точно так же, как ты и Мозес.

— Скажи судье Паркеру, чтобы он нашёл для нашего друга лучшего врача, какого только можно найти. Мне всё равно, сколько это будет стоить.

— Скажу, Илай. Он сделает всё, что в его силах, я знаю, что так и будет.

Джефферсон оседлал лошадь, которую ему достал Илай, и вывел её к задней веранде. Он никогда не уходил из дома, не поговорив с Роуз.

— Ты сегодня уходишь пораньше?» — спросила она, когда он поднялся на заднюю веранду, чтобы обнять и поцеловать её.

— Да, мы с Илаем поговорили, и я ухожу пораньше, чтобы поговорить с судьёй Паркером о Дункане.

— Надеюсь, он сможет обеспечить Дункану необходимую медицинскую помощь.

— Если и есть человек по эту сторону реки Миссисипи, который может это устроить, то это судья Айзек Паркер, - сказал ей Джефферсон и сразу же ушел.

Илай и Мозес взяли Дункана с собой в сарай. Они сидели, разговаривали и проводили время вместе - это стало для всех троих настоящим удовольствием.

За исключением проблем с глазом и правой рукой, Дункан оставался прежним - смеялся и рассказывал о временах, которые они провели на Территории.

Время от времени он наклонялся поближе, чтобы спросить у кого-то из них, что они сказали.

Мозес видел боль на лице Илая, когда они оба наблюдали, как их друг с трудом пытается открыть правый глаз и разжать правый кулак.

— Илай, я вдруг перестал видеть на правый глаз. Как думаешь, это из-за того, что меня ударили по голове? - спросил Дункан, а Мозес и Илай посмотрели на него, а потом друг на друга, потрясенные его словами.

— Дункан, возможно, это так. Врач там, в Паркинсвилле, сказал тебе, что на полное выздоровление уйдет несколько недель. Может, организм просто заживает, и тебе нужно больше отдыхать.

— Илай, я должен сказать тебе и Мозесу... Мне страшно. Я в жизни ни разу не болел дольше, чем на один день, и всегда чувствовал себя хорошо. А теперь я плохо вижу правым глазом, а правая рука у меня вся искривлена, и я не могу разжать пальцы. Иногда я даже не слышу, что говорите ты и Мозес.

— Илай, ты же не думаешь, что я ослепну и потеряю слух, правда?

— Дункан, я видел, как ты мучаешься с глазом, я видел, как тебе трудно разжать правую руку. Я видел, как ты просишь нас говорить громче, и мне больно видеть своего друга в таком состоянии. Джефферсон сегодня утром встречается с судьей Паркером, чтобы тот помог нам найти лучшего врача, который разбирается в людях, получивших удар по голове. Когда он найдет такого, мы с тобой пойдем к нему, неважно, где он находится и сколько времени займет дорога.

— Я хочу, чтобы ты зашёл в дом и позволил Роуз и Маленькой Уточке приготовить тебе одно из тех снотворных зелий, чтобы ты немного отдохнул. Я хочу, чтобы ты снова надел мою цепочку с лекарствами и носил её. Я хочу, чтобы мой напарник видел, слышал и стрелял из пистолета так же, как тогда, когда я его встретил.

— Я помогу тебе, Дункан.

— Спасибо, Илай. Я знал, что рана оказалась серьезнее, чем я показывал, но думал, что она сама заживет. Не хочу быть для тебя обузой - у тебя столько дел и столько планов на будущее. Со мной всё будет в порядке, а если я больше не смогу работать маршалом, найду себе другое занятие.

— Ты будешь маршалом Соединённых Штатов, Дункан. Мне нужно, чтобы ты и Мозес прикрывали меня. Я не позволю тебе просто уйти, мы будем бороться с этим так же, как пробиваемся через всё, что встречается на нашем пути. Я не хочу больше слышать от тебя таких разговоров. Ты мой друг, и мы справимся с этим вместе. Ты и Мозес - мои напарники. Джефферсон уже оформил соглашение о партнерстве, чтобы всё было по закону, - сказал Илай, и у него на глазах навернулись слёзы, когда Мозес посмотрел на него.

— Спасибо, Илай. Я знаю: если есть способ, ты и судья Паркер найдёте его. Не пойдёте ли ты с Мозесом ко мне и не посидите ли со мной? Мне нужно одно из тех зелий, чтобы я смог отдохнуть. Я всё ещё волнуюсь и не хочу оставаться один.

— Ты никогда не останешься один, пока я жив, Дункан, а теперь пойдем внутрь. Мы с Мозесом останемся с тобой, пока ты не уснёшь, а потом попросим Джуни или кого-нибудь из остальных остаться с тобой, пока ты будешь отдыхать. Джефферсон и судья Паркер, скорее всего, прямо сейчас отправляют телеграммы, чтобы найти для тебя лучшего врача, какого только можно найти.

Джуни шла следом, не сдерживая рыданий, а Илай и Мозес помогли Дункану подняться по лестнице и уложиться в постель. Как только он прилег, Джуни уже сидела на кровати рядом с ним. Роуз, Мэри, Кларисса и все остальные женщины и девушки собрались в комнате.

— С ним всё будет в порядке, ему просто нужно было отдохнуть, - твёрдо сказал Илай, оглядываясь по комнате, пока все смотрели на Дункана.

— Джуни, дай Дункану это зелье, заставь его выпить всё до дна, и он уснёт. Как сказал Илай, ему нужно отдохнуть и не бродить в сарае, пока он не поправится, - сказала Роуз, протягивая Джуни Мун чашку с густой смесью, пахнущей мёдом.

— Ммм, это вкусно, ты уверена, что это лекарство? - спросил Дункан и, смеясь, вернул чашку Джуни.

Она наклонилась, поцеловала его и передала чашку Роуз.

— Пошли, девушки, Дункану нужно поспать, и он скоро уснет, - сказала Роуз, и она с Мэри выпроводили остальных.

Илай и Мозес остались в комнате с Джуни и Дунканом, пока тот не уснул. Они посмотрели на Джуни - она тоже спала, прижавшись к нему и сжимая его скрученную и искривленную руку.

Когда они спустились по лестнице, Джефферсон как раз входил через заднюю дверь.

Он улыбался.

— Джефферсон?

— Илай, у меня отличные новости. Иди, садись, я так взволнован, что даже говорить не могу.

— У меня есть свежесваренный кофе, может, кто-нибудь из вас хочет чашечку? - спросила Мэри, подойдя к ним.

— Да, я бы с удовольствием, Мэри, спасибо, - ответил Джефферсон.

— Я тоже, Мэри, мне нужно немного успокоиться, - сказал ей Илай.

Когда Мэри принесла обе чашки кофе к столу, она повернулась, взяла свою чашку и села рядом с Илаем.

— Илай, судья Паркер отправил телеграмму своему хорошему другу в Сент-Луисе и трижды указал, чтобы её отправляли в срочном порядке. Я ещё был в телеграфном бюро, когда пришёл ответ - не хотел его пропустить. Я пытался сам прочитать сообщение и при этом ехать верхом обратно в здание суда.

— Друг судьи Паркера сегодня отправляется на пароходе вниз по Миссисипи и поднимется по Арканзасу до Литл-Рока. Нам нужно быть в Литл-Роке в следующий понедельник, когда туда прибудет доктор. Нам придется выплыть на пароходе в четверг, потому что это последний рейс, который доставит нас туда к понедельнику, - Джефферсон говорил так быстро, что понимал, как пропускает некоторые детали, но ему нужно было поделиться с Илаем хорошей новостью.

— Этот доктор - лучший? - спросил Илай. Ему хотелось услышать, что это так. Он хотел, чтобы Дункан получил самую лучшую помощь, какую только можно было достать.

— Судья Паркер ответил, что да. Сказал, что он вырос вместе с отцом этого врача и что тот парень - лучший врач из всех, кого он знает. Судья Паркер отправил меня обратно к пароходной компании и даже оплатил из собственного кармана три билета туда и обратно на «Элле Хьюз».

— Значит, нам нужно собирать чемоданы, ведь до отправления осталось всего два дня. Сколько времени займет у парохода путь до Литл-Рока, Джефферсон? - спросила Мэри, вставая с места, готовая в ту же секунду броситься наверх, чтобы начать собираться.

— Нам это займет чуть меньше трёх дней, как мне сказали на пристани. А доктору, по их словам, из Сент-Луиса понадобится семь дней.

— Это не намного быстрее, чем на быстрой лошади, но нам не придётся так сильно беспокоиться, что Дункан на пароходе получит ещё какие-то травмы, да и на повозке мы бы так быстро не доехали, - сказал Илай.

— Так же сказал и судья Паркер. Он предложил, чтобы мы с тобой поехали с ним, Илай. Я ответил, что мы поедем. Надеюсь, это было правильно.

— Да, и я благодарен тебе, Джефферсон. Мне будет приятно, что ты поедешь с нами. К тому времени, как мы туда доберемся, я буду в худшем состоянии, чем Дункан.

Мэри побежала наверх, чтобы рассказать Роуз, Клариссе и остальным. Джуни спустилась по лестнице. Она улыбалась, услышав эту новость, но в то же время беспокоилась.

— Джефферсон, что врач сказал судье Паркеру? Он был обеспокоен или считает, что с Дунканом всё будет в порядке? - спросила она, жаждая хоть какой-то надежды.

— Джуни, в телеграмме об этом не говорилось, они просто обменивались короткими сообщениями, сообщая, кто это и почему нам срочно нужен врач, - ответил ей Джефферсон.

— Джефферсон, я, наверное, и так это знала. Просто надеялась на хорошие новости. Я знаю: если судья Паркер сказал, что этот молодой доктор - лучший и приедет помочь Дункану, то нам просто нужно довериться судье и доктору.

— Да, и нам нужно, чтобы Роуз и Мэри возглавили нашу общую молитву, ведь они раньше ходили в церковь. Нам нужна вся возможная помощь, чтобы Дункан снова поправился, - сказал Джефферсон.

— Если Бог сочтёт нужным помочь Дункану пережить это и помочь ему остаться хорошим маршалом, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы перестать так часто ругаться и поступать плохо, - твёрдо сказал Илай.

— Если нам удастся помочь Дункану преодолеть это, нам всем нужно пойти в церковь и вознести благодарность, - сказал Джефферсон.

— Я не был в церкви с тех пор, как умерла мама. Думаю, мне не помешает снова пойти туда и отдать дань уважения, - сказал Илай. Ему стало легче от одного только разговора о том, что Дункану окажут помощь.

В тот вечер за ужином, когда все постояльцы и члены семьи уже сели за стол, Роуз встала, взяла за руки Илая и Джефферсона, склонила голову и поблагодарила Бога за их друзей, за их счастье, за их большую семью, а также попросила, чтобы Божье благословение снизошло на Дункана.

Некоторые из постояльцев и большинство членов семьи никогда раньше не слышали, как кто-то молится, и они смотрели на Роуз, стоящую со склоненной головой и обращающуюся к Богу, словно Он был здесь, в доме.

Когда она закончила, она села и сказала всем, что в воскресенье пойдет в церковь и что любой из них, кто хочет попросить Бога помочь Дункану, может пойти с ней.

К тому времени, как они закончили есть и стол был убран, женщины и шестеро постояльцев сказали Роуз, что тоже хотят пойти. Санди спросила, может ли она взять с собой Карла, и Роза обняла её и сказала, что ей очень хотелось бы, чтобы они с Карлом тоже были там.

— Роуз, мы с Мозесом думали, разрешат ли нам остальные в церкви пойти с тобой? Мы хотим пойти, и Мозес спросил, как ты думаешь, сможем ли мы, - сказала Су, когда они стояли у квадратной ванны для мытья посуды.

— Да, ты и Мозес можете пойти. Бог не видит цвета кожи. Он видит только то, что в сердце человека.

— Тогда Мозес сказал, что будет вести повозку.

— Я тоже хочу поехать, мисс Роуз. Надеюсь, они будут петь, пока мы будем там. Однажды мы проезжали мимо церкви, и там пели - звучало так красиво, - сказал Джон Дэвид.

— Мы все поедем. Твоя мама и тётя Коррин уже сказали мне, что собираются ехать и возьмут с собой Киа и Мичи.

— Нам придётся увести их тайком от двух маленьких козлят, а то они тоже захотят пойти, - рассмеялся он.

Через три дня они рано утром выехали из дома: две повозки, загруженные семьёй и двумя козлятами, которые, побежав, запрыгнули в последнюю повозку. Мозес вел одну повозку, а Лорин - другую; они везли Илая, Джефферсона и Дункана к причалу парохода, чтобы проводить их.

Для всех, кроме Джефферсона и Клариссы, это было впервые, и они выстроились вдоль причала, глядя на пароход, из двух высоких чёрных труб которого валил чёрный дым. Когда Джефферсон оформил их билеты в кассе, они вместе с Дунканом поднялись по трапу на нижнюю палубу, неся три мешка с одеждой. Их встретил чернокожий мужчина, который посмотрел на их билеты и показал, где находится их каюта.

Семья стояла в ожидании, желая, чтобы пароход поскорее отплыл, чтобы они смогли увидеть, как вращается в воде колесо с лопастями.

— Вот они! - воскликнула Джуни, стоя рядом с Тин Ю, обнимая её, плача и улыбаясь одновременно. Они подняли глаза и увидели, как Илай, Дункан и Джефферсон вышли к перилам на второй палубе и помахали им рукой.

Как только все пассажиры поднялись на борт, длинный деревянный трап откинулся назад и вверх, где он был привязан. Дым клубился из верхушек труб и чернил небо над головой.

Когда прозвучал паровой свисток, им пришлось поймать лошадей. Два козлёнка, которые до этого играли и резвились, бегая взад-вперёд по деревянному причалу, побежали, запрыгнули в кузов повозки и спрятались под сиденьем.

Сначала колесо с лопастями начало медленно вращаться в воде, взбивая и перемешивая мутную воду, когда швартовый трос отвязали от столба впереди, затем колесо остановилось и начало вращаться в обратную сторону, когда трос отвязали сзади.

Пароход отплыл от деревянного причала, когда колесо снова начало вращаться, взбивая и разбрызгивая воду, пока судно удалялось от них, выходя в медленно текущее русло реки Арканзас и направляясь вниз по течению. Паровой свисток всё ещё звучал, и они прикрывали уши ладонями, пытаясь между гудками помахать рукой Дункану, Илаю и Джефферсону.

Семья стояла и махала руками, пока судно не скрылось из виду за изгибом реки, скрытое по обе стороны покрытыми деревьями холмами, а над верхушками деревьев по-прежнему поднимался чёрный дым.

Когда они снова садились в повозки, они улыбались, хотя у каждого на глазах стояли слёзы.

Илай, Дункан и Джефферсон хотели полюбоваться рекой, пока они плыли на медленно движущемся судне на юго-восток. Они нашли скамейку и сели, чтобы наблюдать, как мимо тихо проплывают холмы, деревья и большие скалы.

Громкий стук и пульсация парового двигателя внизу, казалось, проникали прямо сквозь саму скамейку, пока они сидели и улыбались друг другу.

Все трое то и дело показывали пальцами, смеялись и болтали. Илай жалел, что это не прогулочная поездка — тогда было бы веселее. Он подумал, как было бы здорово однажды собрать всю семью и отправиться в путешествие вниз по реке на несколько дней, а потом вернуться обратно.

Они вернулись в свою каюту, и, сев на край койки, Дункан посмотрел на Илая.

— Илай, ты умеешь плавать? - спросил он.

— Да. А что, Дункан?

— Ну, я просто хотел знать, потому что я никогда не учился, а хочу быть рядом с тобой, если мы ударимся о большой камень или что-то в этом роде и пробьем дыру в дне этого судна.

— Я уверен, что капитан судна знает эту реку так же хорошо, как мы с тобой знаем тропу, ведущую в Тулси-Таун. К тому же после последних дождей уровень воды в реке поднялся. Готов поспорить, что здесь глубина достигает тридцати футов.

— Ну, у Тулси-Тауна она точно не такая глубокая - мы пересекали её на повозке в тот день, когда встретили Железного Молота. А ближе к Канзасу порой можно почти перепрыгнуть через неё на лошади.

— Здесь, внизу, она глубже и шире, Дункан, к тому же сюда поступает гораздо больше воды, и она всегда полна. С нами всё будет в порядке - судья Паркер не послал бы нас, если бы была опасность, что судно потонет.

— Думаю, ты прав, но на всякий случай не отходи от меня слишком далеко.

— Джефферсон, ты когда-нибудь учился плавать?

— Никогда не пробовал, Дункан. Но если бы пришлось, думаю, я мог бы взболтать эту реку, как то колесо с лопастями там сзади, пытаясь научиться, - сказал он, и они рассмеялись.

Первый день и ночь были для них чем-то совершенно новым и захватывающим, хотя все они знали, зачем едут в Литл-Рок. Эта мысль не выходила из головы ни у кого из них.

Ко второму дню и ночи даже спуск в главный зал на первой палубе, чтобы поесть и понаблюдать, как другие люди едят, смеются и играют в рулетку или в карты, стал для них скучным занятием.

К третьему утру им стало казаться, будто они в тюрьме, и они хотели выйти и погулять по суше. По пути они останавливались в нескольких городках, но никогда дольше, чем на несколько минут: люди то садились, то выходили, и сразу же судно снова отправлялось вниз по реке.

Позже в тот же день свисток зазвучал громко и быстро, и Илай вскочил и выглянул наружу. Шёл дождь, и они подходили к причалу для более крупных судов.

— Мы на месте, сейчас мы подходим к причалу в Литл-Роке.

Они вышли под навес верхней палубы и посмотрели на реку, на длинный стальной и бетонный мост вдали и на высокие здания на западе, на южном берегу реки.

— Илай, я и не знал, что бывают такие большие города, а ты?

— Я знал, что есть довольно большие. Я дважды был в Канзас-Сити, и он тоже был очень большой.

— А ты когда-нибудь пересекал реку по такому длинному мосту, как тот, что там? Не знаю, доверился бы я этой штуке. А вдруг он рухнет, а на нём будет упряжка лошадей?

— Они построены очень прочно, Дункан. Я постоянно пересекал их в Сент-Луисе, и они были даже выше, чем этот над водой, - ответил ему Джефферсон.

— Ну, если нам придется переходить через него, чтобы добраться до доктора, пусть он просто придет ко мне на эту сторону, или я вернусь домой. Я не собираюсь переходить этот длинный мост. Черт, он, наверное, на двести футов над водой, как думаешь, Илай? - сказал Дункан, прищурив свой плохой глаз, чтобы лучше разглядеть.

— Я бы сказал, что ближе к ста, Дункан, но и так от дороги до воды по нему - долгий путь.

— Это точно, и я отсюда вижу, как по нему переправляются лошади, люди, повозки и кареты, словно они едут по грунтовой дороге.

Илай и Джефферсон собрали свои три мешка с одеждой и спустились по ступенькам на нижнюю палубу.

Когда они подошли к чернокожему мужчине у трапа, Дункан остановился и посмотрел на него.

— Вы же будете здесь, когда мы вернёмся, да?

— Сэр, мы отсюда направляемся в Новый Орлеан. Думаю, вернёмся через две недели с сегодняшнего дня.

— Вы имеете в виду, что нам придётся ждать две недели, чтобы вернуться домой?

— Нет, сэр, сюда ещё будут ходить пароходы. Вы сможете сесть на один из них, если успеете собраться до нашего возвращения.

— Я очень рад этому, вы меня напугали.

Когда они спустились по мокрому трапу, Джефферсон достал бумаги из жилета и взглянул на них. Он поставил сумку на причал и громко свистнул, махая рукой, а Илай и Дункан смотрели на него.

Они увидели, как из длинной очереди выехал дилижанс с лошадью и, спеша, направилась к ним.

Они всё ещё шатались и качались, стоя на деревянном причале и пытаясь устоять на ногах.

Чернокожий мужчина спрыгнул на землю и схватил их три мешка с одеждой, улыбаясь и свистя.

— Да, сэр, куда вы направляетесь? спросил мужчина, глядя на Илая. Он заметил значок федерального маршала на его рубашке из оленьей кожи и самый большой пистолет, который он когда-либо видел, привязанный к ноге.

— Мы едем в Католическую благотворительную больницу. Вы знаете, где она находится? — спросил Джефферсон.

— Конечно знаю. Просто забирайтесь внутрь.

Когда они подъехали к больнице, Джефферсон выскочил из дилижанса и расплатился с водителем. Они поспешили к входу под хлещущим дождем, промокая всё сильнее.

Джефферсон ещё раз взглянул на свою бумажку, чтобы убедиться, что он не ошибся, и спросил о враче, который должен был их встретить.

— Нам предстоит встретиться с доктором Бернардо, чтобы он осмотрел нашего друга и госпитализировал его. Пациента зовут Дункан.

— Дункан кто?, - спросила женщина, глядя в свой блокнот и делая записи.

— Просто Дункан. Нам предстоит встретиться с доктором Бернардо, главным врачом.

— Вот, записала. Но для наших документов нам понадобится более полное имя.

— Дункан, просто Дункан - это всё, что у него есть вместо имени».

— Дж. П. Дункан, - сказала она, записывая его имя, и Джефферсон уже собирался возразить, но, взглянув на Илая, пожал плечами.

«Пациенту нужно будет пройти сюда, доктор скоро спустится.

Илай и Джефферсон направились за ним. Их остановила другая женщина в длинном белом платье и белом фартуке, с накрахмаленной шляпкой на голове.

— Вам придётся подождать здесь. Возможно, вам стоит найти ночлег. Ваш друг пробудет здесь всю ночь, чтобы мы могли подготовить его к приходу хирурга завтра утром.

— Мы не уйдем, - твёрдо сказал Илай.

— Тогда вы можете подождать в холле, но там вам будет некомфортно, маршал.

— Мы будем ждать там. Просто сообщите нам, когда завтра прибудет главный врач.

— Его судно должно прибыть в шесть тридцать утра. Мы организовали транспорт, чтобы встретить его у причала. Если судно прибудет вовремя, он должен быть здесь к семи.

— Спасибо, мисс, - сказал Илай, и он с Джефферсоном пожали руку Дункану, а Илай обнял его одной рукой. Дункан ничего не сказал, но у него на глазах стояли слёзы.

Илай и Джефферсон вернулись в холл, чтобы сесть на деревянные стулья и подождать.

— Илай, я заметил закусочную через дорогу, когда мы подъехали к больнице. Хочешь сходить перекусить? Нам предстоит просидеть здесь всю ночь.

— Думаю, нам это нужно, Джефферсон. Я просто не могу ясно мыслить.

— Илай, ты держишься хорошо, как и Дункан.

Когда они выглянули наружу, дождь немного стих, и они быстро перебежали по улице из красного кирпича, через лужайку, к старому вагону-ресторану, который Джефферсон назвал «закусочной».

Перед входом было привязано несколько лошадей, а посреди гравийной площадки, между закусочной и кирпичной улицей, стояли три повозки.

Когда они вошли внутрь, там было только три свободных столика, и Илай направился к тому, что стоял в дальнем углу.

Он снял мокрую шляпу, отряхнул её о колено, а затем положил на стул. Джефферсон взял меню со стола и пролистал его.

К ним подошел юноша в длинном грязном фартуке и спросил, не хотят ли они кофе.

— Да, принеси нам по кружке, - сказал Илай.

— Что ты там нашел такого аппетитного, Джефферсон? Я вдруг проголодался.

— Мне по душе ростбиф с соусом, пожалуй, я закажу именно это.

— Мне тоже это нравится. Может, это согреет нас после того, как мы промокли.

— Боже мой, я и не знал, что в городе цирк. Вижу, у нас тут индеец с игрушечным пистолетом и значком, да ещё и карлик, - громко сказал кто-то с другого конца вагона, вызвав несколько смешков.

— Илай, просто не обращай внимания, они здесь не привыкли видеть индейцев, а меня всю жизнь обзывали и высмеивали, - сказал Джефферсон, заметив, как Илай сердито смотрит через столы на сидящую там группу мужчин. Его костяшки побелели от того, как он сжимал столешницу.

Заказав еду, они сидели, попивая горячий кофе и обсуждая путешествие вниз по реке на пароходе «Элла Хьюз».

Молодой официант принёс им тарелки и, прежде чем уйти, остановился рядом с Илаем и наконец заговорил.

— Сэр, это настоящий значок маршала Соединённых Штатов и настоящий шестизарядный револьвер у вас? - спросил он.

— Сынок, можешь не сомневаться: он - федеральный маршал США. Его зовут Илай Кроу, он из Форт-Смита и работает на территории индейских резерваций, находящихся в юрисдикции судьи Айзека Паркера, - сообщил ему Джефферсон, не дав Илаю открыть рот.

— Я слышал о судье Паркере. В местных газетах пишут, что он только что отправил шестерых на виселицу, это правда?

— Ага, верно. Там построили виселицу, на которой можно повесить шестерых за раз. Их всех повесили третьего сентября, - ответил Илай.

— Вы были там, когда их вешали, маршал Илай?

— Нет, я просто доставляю их, чтобы они предстали перед судьей Паркером. Он рассматривает дело, а присяжные выносят обвинительный приговор. Там есть палач по имени Джордж Маледон (1), который и проводит все казни.

— Вы арестовывали кого-нибудь из тех, кого повесили в тот день?

— Да, полагаю, что да, но нас там было свыше двухсот человек - и помощников маршала, и маршалов. Некоторые погибли при исполнении служебных обязанностей.

— Маршал Илай, вы когда-нибудь убивали человека?

— Полагаю, что да, парень, но те, кого я убил, заслуживали даже худшей смерти, чем та, которую я им устроил.

— Вы убили больше одного?

— Ага, а теперь возвращайся к своей работе, у меня еда остывает.

— Джефферсон, по-моему, здешние люди никогда не слышали о том, что творится на Индейской территории, об убийствах невинных людей там.

— Скоро узнают, Илай, точно так же, как ты рассказал тому мальчику. Скоро все прочитают об этом. Тогда все поймут, чем зарабатывает на жизнь такой человек, как ты, и смогут жить здесь, не подвергаясь угнетению.

Когда они закончили есть, мальчик вернулся и убрал со стола. Ему хотелось узнать о маршале побольше.

— Маршал Илай, вы настоящий индеец? Некоторые парни там, на другом конце, говорили, что вы из цирка и просто одеты как индеец с значком маршала США.

— Моя мама была настоящей индианкой, а я - её сын. Думаю, это делает меня индейцем. Но на самом деле это делает меня мужчиной. Если там есть один, два или три парня, которые хотят проверить, насколько я мужчина, скажи им, чтобы вышли со мной на улицу, когда мы уйдем. Я пришёл сюда не драться и не имею ничего против никого из них, но они не будут издеваться ни над моим другом, ни надо мной. А теперь иди и передай им то, что я сказал, чтобы я знал, сколько задниц мне придётся отлупить.

— Маршал, лучше я им всего этого не скажу, они могут на меня разозлиться.

— Да, ты прав, парень. Я им сам скажу, - сказал Илай и оттолкнулся от стола, громко скребя стулом по деревянному полу.

— Илай, тебе не нужно этого делать, просто оставь всё как есть, - сказал Джефферсон, когда Илай широкими шагами пересек комнату и подошёл к группе мужчин, которые сидели, громко смеялись и оживлённо беседовали.

— Этот официант постоянно носит ваши сообщения туда-сюда, и я подумал, что просто избавлю его от лишних хлопот, да и вас тоже. Итак... кто из вас смеялся над тем, что мой шурин невысокого роста, а я - индеец? - спросил Илай, и мужчины подняли головы, удивлённые тем, что высокий индеец смотрит на них свысока.

— Давайте, говорите. Я здесь, чтобы выяснить, кто из вас, храбрец, хочет первым получить по заднице, - продолжил Илай, когда никто не ответил. Все пятеро мужчин покраснели и переглядывались друг с другом.

— Маршал, мы просто шутили, не хотели обидеть, - сказал мужчина, сидевший напротив Илая, быстро вскакивая со стула.

— Сядь на свою задницу обратно, мистер! - прокричал Илай и отступил назад, положив руку на револьвер, готовый его вытащить.

— Там, откуда я родом, человека могут убить за то, что он так вскакивает со стула. А теперь садись на задницу, а потом я хочу знать, кто из вас решил, что будет круто посмеяться над другим человеком за то, что он маленький. - Илай был в ярости и говорил всё громче и громче.

— Маршал, это был я, и я прошу прощения за это, - сказал мужчина, сидевший напротив Илая спиной к нему, поворачивая голову и поднимая взгляд.

— Мне следовало бы отдубасить вас по всему этому вагону-ресторану, мистер... но я не буду. Я приму ваши извинения только потому, что мой напарник лежит там, в той больнице, после того как какой-то дурацкий пацан подкрался к нему сзади и вырубил его на целых две недели. Я очень переживаю, что он, возможно, больше никогда не сможет работать со мной маршалом...

— Теперь запомните одну вещь из того, что я вам говорю, даже если ни один из вас не запомнит ни слова больше. То, что вы говорите, что сожалеете, или что извиняетесь, не отменяет того факта, что вы уже так думали и так говорили...

— Просто будьте чертовски рады, что вы не находитесь за Форт-Смитом и не ведете со мной этот разговор. Я бы убил вас всех до последнего и еще и волосы бы с вас снял, - сказал Илай, после чего развернулся и подошёл к Джефферсону, стоявшему у двери.

— В следующий раз, когда я начну говорить что-то плохое о другом человеке, пусть кто-нибудь из вас просто протянет руку и как следует меня отшлепает. Лучше пусть это сделает кто-то из вас, чем чтобы такой человек подошёл ко мне сзади и пригрозил скальпировать нас всех, - сказал тот, кто высказался, своим друзьям, когда те встали, чтобы уйти. Они вышли на улицу только после того, как выглянули за дверь и увидели, как высокий индейский маршал и невысокий мужчина, его шурин, перебегают улицу.

Джефферсон поставил два деревянных стула лицом друг к другу и уснул на них, положив мешок с одеждой под голову.

Илай растянулся на полу рядом, тоже положив мешок с одеждой под голову.

Их разбудила женщина в длинном чёрном халате, несущая две кружки горячего кофе.

— Господа, вот вам кофе. Доктор Харрод уже приехал и сейчас находится там, с вашим другом, осматривает его. Он выйдет к вам, как только ему введут успокоительное.

— Спасибо, мэм. Вы сегодня утром разговаривали с нашим другом Дунканом?

— Нет, маршал, не разговаривала. Хотите, чтобы я что-нибудь ему передала? Его вот-вот усыпят, чтобы доктор мог вскрыть рану и посмотреть, нет ли там каких-то инородных тел, вызывающих давление.

— Просто передайте ему, что Илай и Джефферсон просят поторопиться, чтобы мы могли пойти домой, - сказал Илай.

— Я сейчас же пойду и скажу ему, маршал, доктор скоро выйдет. - Медсестра улыбнулась ему и ушла.

Илай и Джефферсон сидели в креслах и пили горячий кофе, когда молодой человек в длинном белом халате вышел из кабинета и направился прямо к ним.

— Илай Кроу и Джефферсон Уайтхед, я бы узнал вас обоих где угодно по описаниям Дункана. Я доктор Джеральд Харрод.

— Доктор Харрод, очень рад познакомиться с вами. Спасибо, что так быстро приехали сюда, - сказал Илай, вскакивая с места и пожимая ему руку.

— Приятно познакомиться, доктор Харрод. Вы уже успели осмотреть Дункана? - спросил Джефферсон.

— Только бегло, предварительно осмотрел его рану. Я бы сказал, что, скорее всего, у него небольшой осколок кости давит на какие-то нервы в мозге и, возможно, вызывает инфекцию, поскольку рана опухшая. Если я прав, я смогу вскрыть рану, очистить её от инфекции и, возможно, удалить осколок кости. Пожалуйста, имейте в виду, что это мой предварительный диагноз, основанный на аналогичных случаях в больнице в Сент-Луисе, где у нас много таких пациентов.

— Доктор, скажите мне прямо сейчас: если всё это верно и вы извлечёте из него этот осколок и вылечите инфекцию, Дункан вернётся к прежней жизни? - спросил Илай.

— Да, если я прав, а я почти уверен, что прав... он полностью выздоровеет и в мгновение ока вернётся к охоте на больших чёрных пантер.

— Значит, он рассказал вам и эту историю тоже? - рассмеялся Илай.

— Да, рассказал, и я могу сказать вам прямо сейчас: думаю, эта цепочка лекарств ему очень помогла.

— Спасибо. Доктор, я передам Маленькой Уточке, что вы так сказали.

— Сколько времени это займет, доктор? - спросил Джефферсон.

— Совсем недолго. Мне придется зашить рану заново, оставив лишь небольшой дренаж. Если все пойдет хорошо, уже завтра он сможет отправиться в путь.

— Еще раз спасибо, доктор, - сказал Илай и снова пожал ему руку.

— Ребята, идите позавтракайте. Увидимся, когда я закончу, и я вам всё расскажу.

— Спасибо, доктор, - сказал Джефферсон и пожал ему руку.

— Джефферсон, хочешь снова заглянуть в закусочную? - спросил Илай.

— Почему бы и нет... Может, позже в город приедет цирк.

Они всё ещё смеялись, переходя улицу. Закусочная была полна, за исключением одного столика, от которого как раз вставали мужчина и женщина.

— Вот вам столик, маршал Илай, - громко сказал тот же мальчик, подбегая, чтобы убрать со стола.

Посетители закусочной обернулись, чтобы посмотреть на маршала. Они увидели высокого индейца в одежде из оленьей кожи, с кольтом и прикреплённым к одежде значком маршала.

Сегодня утром они поели без каких-либо происшествий и поговорили о том, что им сказал доктор. Надежда - это всё, что у них оставалось, и они были полны надежды.

— Илай, давай прогуляемся к реке и посмотрим, как там, - сказал Джефферсон, когда они вышли из закусочной.

— Джефферсон, как думаешь, закусочная в Форт-Смите имела бы успех? Здесь же люди просто толпятся, чтобы покушать. По-твоему, они что, никогда не едят дома, здесь, в Литл-Роке?

— Не знаю, Илай... Насколько я знаю, в Форт-Смите не так много общественных заведений, где можно поесть, кроме пансионатов, таких как наш, или отелей. Можно было бы посмотреть, во сколько обойдётся покупка одного из старых вагонов-ресторанов у железной дороги, тогда мы бы поняли, стоит ли это того или нет.

— Давай так и сделаем. У меня просто такое предчувствие: учитывая, как растёт Форт-Смит, и слухи о том, что индейские территории открываются для заселения, нам, возможно, понадобится такое заведение.

— Попробую узнать, где можно посмотреть эти старые железнодорожные вагоны.

Они прошли некоторое время вдоль реки, наблюдая за людьми, ловившими рыбу с невысоких пирсов и причалов для небольших лодок. На склоне холма, вдали от берега реки, Илай заметил вывеску с надписью:

«СЕДЛА»

Он указал на неё, и, не проронив ни слова, они поднялись по холму к обветшалому зданию.

Старик и двое молодых мужчин работали над кожаными упряжками, которые, как знал Илай, предназначались для лошадей, запрягаемых в повозки. Один из молодых людей набивал рубленной соломой то, что походило на сиденье повозки, сделанное из блестящей чёрной кожи.

— Доброе утро, маршал, доброе утро, сэр, - обратились они все к Илаю и Джефферсону.

— Всем доброе утро. У вас тут действительно отличные изделия из кожи. Вы все эти седла и конскую упряжь изготовили прямо здесь? - спросил Илай, внимательно осматривая кожу и прощупывая гладкие ремни упряжи и седла.

— Да, сэр, сами. Дела шли хорошо много лет, но сейчас к нам обращаются в основном только за ремонтом упряжи или, может быть, сиденья для повозки. Мы по-прежнему изготавливаем много седел, но уже не так, как в те времена, когда я был в возрасте этих ребят, - ответил старик, вставая от швейной машинки с педальным приводом, за которой он работал.

На нем был кожаный фартук до колен... он был поношен, но от долгого использования оставался гладким.

Старик был сгорблен от многолетней работы за раскройными столами и швейными машинками. На нем были толстые очки, а волосы - копна блестящих седых волос.

— Это ваши мальчики работают с вами? - спросил Илай, когда двое молодых людей подняли глаза от своей работы и улыбнулись.

— Мои внуки. Я научил их всему, что знаю о коже. Думал, что однажды они смогут неплохо зарабатывать этим, как я в своё время. Полагаю, это исчезающее ремесло, и люди просто не ценят хорошую кожу так, как ценили когда-то.

— Не думаю, что когда-нибудь перестану хотеть видеть, нюхать и ощущать на ощупь изделия из хорошей кожи, сказал Илай, оглядываясь по маленькой мастерской.

— Вижу, ты одет в одежду из оленьей кожи - кто-то, надо сказать, отлично поработал над ней. Уверен, ты не купил её здесь, на месте.

— Купил у женщины из племени чероки, которая сейчас живёт вместе с нами в Форт-Смите. У неё есть кожевенная мастерская, где шьют и продают кожаную одежду, такую же, как у меня. Там, на родине, до сих пор немало людей носят такую одежду.

— Будь я моложе, я бы просто погрузил всё это в повозку и сам отправился туда. Думаю, эти парни всё ещё могли бы неплохо зарабатывать на коже в приграничном городке Форт-Смит.

— А ты бы поехал?

— Маршал, я просто размышлял над этой идеей, я вовсе не имел в виду, что мы просто так возьмем и переедем. Я слишком стар, а эти ребята, скорее всего, уедут, женятся и найдут другую работу или ремесло.

— А ты бы поехал, если бы я помог тебе это организовать?

— Как ты это организуешь, маршал? Без обид.

— У меня есть земля в Форт-Смите и земля на Индейской территории, недалеко от Тулси-Тауна, который скоро назовут Талсой. Там, на Индейской территории, а также от Форт-Смита на запад, в Техас и Колорадо, грядут большие перемены. Человек, который умеет работать с кожей так, как ты и твои парни, сможет неплохо зарабатывать на этом долгие годы.

— Маршал, у нас нет ни гроша за душой, кроме этой старой мастерской. Мы живём в задней части здания, и мои парни уже готовы уйти от меня.

— Говорю тебе, там отличный рынок. Если ты со своими парнями переедешь туда, я выделю вам участок на своей земле и помогу построить отличную мастерскую. Мои женщины помогут вам привести всё в порядок, и в мгновение ока вы все начнёте неплохо зарабатывать. Насколько я знаю, там есть только одна другая кожевенная мастерская, и у неё нет седел и сбруи, которые выглядели бы хотя бы примерно так же хорошо, как ваши.

— Маршал, ты разговариваешь не с тем человеком: эти парни должны согласиться на такое. Я слишком стар, чтобы самостоятельно принимать такие решения.

Двое молодых людей встали от столов и верстаков и подошли, чтобы пожать руки Илаю и Джефферсону.

— Я - Илай Кроу, федеральный маршал из Форт-Смита, а это мой шурин, Джефферсон Уайтхед, помощник судебного секретаря судьи Айзека Паркера.

— Маршал, я Уильям Робертсон, меня зовут Билл, рад познакомиться с вами обоими. Мне понравилось то, что ты только что сказал, заговорил один из молодых людей.

— Маршал, мистер Уайтхед - я Джек Робертсон, и мне очень понравилось то, что ты только что сказал. Если твое предложение серьёзно, нам нужно поговорить подробнее.

Через час Илай и Джефферсон с улыбками на лицах возвращались к благотворительной больнице. Им удалось заключить выгодную сделку: рабочие должны были погрузить всё до последней мелочи и на следующий день явиться на причал для погрузки на пароход.

— Илай, ты человек, чьи мысли выходят за рамки полученного образования. Я горжусь тем, что являюсь твоим другом и шурином, - сказал Джефферсон, когда они подошли к больнице.

— Джефферсон, после разговора с судьей, с тобой и с мистером Бредамоном, я пришел к выводу, что этот мир меняется быстрее, чем мы успеваем за ним угнаться. Я хочу быть в авангарде, а не пытаться догнать то, что у меня было шанс сделать раньше.

— Илай Кроу, однажды ты станешь состоятельным человеком, в этом я не сомневаюсь.

— Джефферсон, у нас большая семья, и она становится всё больше. Я хочу помочь всем им и хочу, чтобы они были такими же, как сыновья мистера Робертсона. Я хочу, чтобы они овладели каким-нибудь ремеслом и жили хорошо, даже когда мы все станем слишком старыми, чтобы помогать им. Если нам удастся добиться успеха, мы все разделим плоды этого.

Примечание

1 Джордж Маледон — легендарная и мрачная фигура эпохи Дикого Запада, получивший прозвище «Принц палачей» (Prince of Hangmen).Он тесно связан с историей Индейской территории, так как на протяжении более чем 20 лет служил главным палачом федерального суда Западного округа Арканзаса в городе Форт-Смит, прямо на границе с Индейской территорией. Маледон работал под началом знаменитого «Вешающего судьи» Исаака Паркера. Именно Паркер отправлял на виселицу бандитов, грабителей и убийц, бесчинствовавших на Индейских землях, а Маледон приводил приговоры в исполнение.

Глава 15

Доктор Харрод вышел всего через несколько минут после того, как Илай и Джефферсон вошли в холл и сели.

Оба вскочили, как только он появился в дверях, и поспешили ему навстречу.

— Док? - спросил Илай, глядя на молодого врача.

— С Дунканом всё в порядке. Сейчас он спит, и вы оба сможете его увидеть через несколько часов. Я промыл рану, в которой развилась инфекция. Там действительно был осколок кости, как я и предполагал. Он застрял в пучке волос, которые проникли в крошечный перелом черепа, оказывая давление на мозг. Перелом очень небольшой, и ему очень повезло, что удар не был сильнее - иначе он бы сейчас был либо мертв, либо парализован.

— Доктор, мы тебе очень благодарны. Ты имеешь в виду, что Дункан вернётся в прежнее состояние, или у него навсегда останутся повреждения глаза и руки?

— К тому времени, как ты с Джефферсоном зайдёшь к нему, его лицо и рука будут почти в норме. Ему понадобится ещё примерно неделя на заживление, но после нескольких недель отдыха он сможет снова ездить на лошади и заниматься тем, чем он занимается как федеральный маршал.

— Доктор, сколько мы тебе за это должны? Сколько бы это ни было, я с радостью тебе заплачу.

— Маршал Кроу, судья Паркер сказал мне, что рассчитается со мной позже. Я обязан этому человеку всем, что у меня есть, и всем, кем я являюсь. Он не получит счёт за это, как и ты, и Дункан.

— А как насчёт медсестёр здесь, в больнице, им нужно будет заплатить?

— Маршал, я бы посоветовал сделать им пожертвование. Они это оценят и найдут этим деньгам достойное применение.

— Спасибо, доктор, так и поступим. Когда Дункан сможет встать и выйти отсюда?

— Он мог бы уйти, как только проснется, но я бы предпочел, чтобы он остался на ночь, просто на всякий случай. Когда отправляется следующий речной пароход в Форт-Смит?

— Сказали, завтра в десять утра. Может, нам придется сесть на более поздний?

— Ты, Джефферсон и Дункан прибудете туда раньше, маршал, вот увидишь.

Илай пожал руку доктору Харроду и обнял его свободной рукой. Он был так счастлив, что готов был поцеловать этого человека.

Когда они снова остались одни в холле, Илай повернулся к Джефферсону.

— Джефферсон, я пойду обратно в кожевенную лавку и скажу Робертсонам, чтобы они собирались. Завтра мы все отправляемся в Форт-Смит.

— Увидимся здесь, Илай. Я знаю, что ты тоже не можешь дождаться встречи с Дунканом.

— Я скоро вернусь. Если тебя впустят до моего возвращения, расскажи ему о нашей сделке с кожевенной мастерской. Дункану это понравится не меньше, чем мне.

Илай был так же счастлив, как и в тот день, когда они с Роуз остановились в Бунс-Кроссинг, штат Канзас, чтобы навестить Мэри и попросить её стать его женой.

Он заметил тяжёлую повозку, стоявшую прямо перед небольшой кожевенной мастерской, и к моменту, когда он добежал до места, уже почти бежал вниз по длинному склону.

Он вошёл в парадную дверь и увидел, как два брата с трудом справляются с тяжёлыми швейными машинками. Их было две, и оба мужчины вместе едва могли поднять их выше уровня колен.

— Дайте я помогу, мы погрузим эти машинки. Завтра в десять утра выезжаем, как и планировали, - сказал Илай, хватая тяжёлую чугунную швейную машинку.

Они погрузили её и отодвинули в сторону, а затем вернулись за второй.

— Маршал, завтра рано утром мы будем на пристани, чтобы погрузить эти машины на судно. Как ты думаешь, там будут люди, которые помогут? - спросил мистер Робертсон.

— На днях я видел там нескольких мужчин, которые загружали и разгружали товары и деревянные бочки, для подъема которых требовалось по два человека. Нанимайте их, я заплачу им, когда прибуду на пристань, - ответил он.

— Маршал, благодаря тебе мы с нетерпением ждем поездки вверх по реке, чтобы начать новый бизнес в Форт-Смите. Мы ещё немного поговорили об этом, и даже дедушка с удовольствием представляет, как мы уже там, - сказал ему Джек.

— Всё будет хорошо, если бы я так не думал, я бы тебе этого не говорил. Мы купили тот участок в Тулси-Тауне, который скоро начнёт называться Талса. Мы выходим прямо к реке, и сможем открыть там ещё одну мастерскую по обработке кожи, как только ты будешь готов.

— Нам сначала придётся заработать немного денег, чтобы купить новые станки, которые нам там понадобятся, - ответил ему Билл Робертсон.

— О какой сумме идёт речь?

— Эти два стоят по двести за штуку, да ещё нам понадобятся новые резаки и столы.

— Двести за оба?

— За каждый - это много, но они прослужат вечно, если их смазывать и подтягивать.

— Где их можно достать?

— В одном месте в Сент-Луисе, у дедушки есть адрес.

— Хорошо, нам нужно спланировать их покупку. Нам понадобится кожевенная мастерская в Талсе.

— Увидимся завтра утром на пристани, маршал Кроу, - сказал ему Джек.

Илай вошёл в вестибюль и сначала не заметил Джефферсона. Он уже собирался выйти через дверь, которой воспользовался доктор, когда из коридора вышел Джефферсон.

— Я как раз собирался пойти тебя искать.

— Я только что пользовался туалетом - тебе бы посмотреть, что там у них есть. Можно воспользоваться туалетом внутри, а вода отводится наружу в резервуар.

— А что, если мужчине нужно сходить по-большому?

— Это тоже уходит наружу, Илай. Нам нужно это изучить; тогда нам всем не придётся ходить в туалет на улице.

— Джефферсон, мне нравится эта идея. Узнай, у кого можно достать чертежи и как установить такой туалет в помещении.

— Обязательно, Илай, мы сможем установить их и во всех наших съёмных домах.

— Я же говорил, что хочу быть в авангарде новых перемен. Если у нас будут туалеты в помещении, то мы сможем иметь и водопровод. Посмотри, что мы сможем узнать об этом, Джефферсон, и раздобудь нам чертежи. Я хочу, чтобы мы всегда пробовали что-то новое и искали новые пути.

— Маршал Кроу? - окликнула его сестра, пока он разговаривал с Джефферсоном.

— Да, мэм, Дункан проснулся?

— Да, он уже спрашивал о тебе и мистере Джефферсоне, пожалуйста, следуйте за мной.

Сестра повела их по коридору, повернула за угол, и там по обеим сторонам, вплоть до другого конца другого длинного белого коридора, были двери.

Илай заглянул в одну из комнат и увидел шесть кроватей, на большинстве из которых лежали люди.

Сестра остановилась у другой двери и жестом пригласила их войти. В этой палате стояло шесть кроватей, и Дункан сидел на краю первой кровати слева.

— Дункан, я вижу, тебе снова побрили голову и наложили повязку, - сказал Илай, подойдя к другу и пожимая ему руку.

— Илай, может, я попрошу Джуни, чтобы она оставила меня с бритой головой, - я уже начинаю это любить.

— Дункан, как хорошо видеть тебя сидящим и улыбающимся. Врач сказал нам, что ты скоро проснешься и поправишься. Как ты себя чувствуешь? - спросил Джефферсон, пожимая ему руку.

— Джефферсон, если бы моя лошадь стояла снаружи, я бы сел на нее и поехал обратно в Форт-Смит. Голова у меня даже не болит. Мне показали зеркало - с глазом все в порядке. Я хорошо слышу и могу смотреть на свою руку, - Данкан улыбнулся и показал им, что уже почти поправился, сгибая пальцы, а затем сжимая их в кулак.

— Мы будем у причала парохода пораньше, Дункан, он отправляется завтра в десять. С нами тоже поедут несколько друзей, - сказал ему Илай и ухмыльнулся Джефферсону. Они знали, что эта новость тоже удивит Дункана.

— Кто, Илай? У тебя что, опять появились какие-то женщины?

— Нет, с нами едут трое парней из кожевенной мастерской, где делают седла и упряжь.

— Илай, неужели?

— Джефферсон, он что, опять мне сказку рассказывает?

— Он говорит правду, Дункан. Мы заключили сделку сегодня утром, и они уже погрузили свои швейные машины, инструменты и кожу на повозку, чтобы отвезти их на пристань, - ответил Джефферсон.

— Мне нужно перестать так много спать, пока вокруг происходит столько нового. Илай, откуда ты вообще берёшь все эти истории? - Дункан рассмеялся и посмотрел на своих двух друзей.

— Расскажи ему о том туалете в больнице, которым ты пользовался, Джефферсон, он в это никогда не поверит.

— Туалет в больнице? Теперь я точно знаю, что вы оба меня разыгрываете. Никогда не слышал о таком.

— Они есть прямо здесь, в больнице, и все отходы попадают прямо в подземный резервуар, откуда их позже откачивают.

— Что же люди еще придумают? Кто вообще слышал о том, чтобы пользоваться туалетом в доме? Кроме ночного горшка, конечно. - Дункан чувствовал себя прекрасно, и это было видно.

— Илай уже сказал, что если мы поставим их в наших домах, то заведем воду и в дома, чтобы не пришлось носить её от колодца.

— Только посмотрите, к чему привело то, что я ушибся головой! Это просто нечто.

Они смеялись и разговаривали так громко, что в палату зашла женщина в белом платье, белой шляпке и белом фартуке и сказала им, что им придется либо быть потише, либо уйти, так как они мешают другим пациентам.

— Можно нам вывести Дункана на улицу? - спросил Илай.

— Нет, он не может покидать палату так скоро после операции. Просто навещайте его и ведите себя потише.

— Да, мэм, - ответил Илай.

В конце концов она смягчилась и разрешила им погулять с Дунканом по коридору. Он был готов бежать - настолько хорошо себя чувствовал. Пока они гуляли, к нему вернулся доктор Харрод. Он был ещё более доволен прогрессом Дункана. Они спустились в приемную, где Илай попросил поговорить с старшей сестрой.

Илай уже отсчитал пять тысяч долларов из денег, лежавших в его мешке с одеждой. Он вручил сестре деньги и поблагодарил её за то, что они сделали для его друга.

— Мадам, я просто хотел, чтобы вы знали, как много это для нас значит. Дункан - мой друг, и у нас в Форт-Смите много друзей, которые тоже вам благодарны. Доктор Харрод сказал мне, что вы примете подарок, но не хотите, чтобы я платил вам за ваши услуги. Мы благодарим вас.

— Маршал Илай Кроу, мы здесь, в Благотворительной больнице, благодарим вас, а также доктора Харрода за то, что он проделал такой долгий путь, чтобы навестить нас и помочь вашему другу, мистеру Дж. П. Дункану, - сказала она и улыбнулась, сгребая деньги со стола в большой ящик.

— Сестра, если вы и другие представители вашей католической церкви когда-нибудь сочтёте целесообразным построить ещё одну больницу, мы хотели бы, чтобы вы приехали и посмотрели на Форт-Смит. Ходят слухи, что Индейская территория вскоре будет переименована в Территорию Оклахома, а позже станет новым штатом. Мы быстро развиваемся там, на границе, и нам понадобится хорошая больница.

— Маршал Кроу, вы замечательный молодой человек. Нам было приятно видеть вас здесь и познакомиться с вашим совершенно иным взглядом на вещи. Я поговорю с руководством нашей епархии и передам им эту информацию. Не удивляйтесь, если однажды увидите, как один из католических епископов идет по дороге к вашему дому, - сказала она и улыбнулась ему.

— Думаю, его примут с радостью - мы никогда не отказываем тем, кто приходит к нам с улыбкой на лице.

— Тогда я лично порекомендую ему навестить вас.

— Еще раз спасибо, мэм. Мы увезём Дункана отсюда рано утром - нам нужно успеть на пароход, чтобы вернуться в Форт-Смит.

— Да благословит вас всех Господь и да хранит ваши путешествия, ваши жизни и ваши семьи, - сказала она.

— Мадам, для всех нас это очень много значит. Надеюсь, если ваш епископ приедет туда, вы тоже сможете поехать с ним.

— Еще раз спасибо, маршал Кроу, спасибо вам всем за то, что помогли нам понять: мы действительно меняем мир к лучшему. Если мой „босс“ действительно окажется в ваших краях, я попрошу разрешения сопровождать его, - она не могла не улыбнуться, глядя на маршала Илая Кроу: каким бы суровым он ни был, он был искренним до мозга костей.

— Тогда увидимся, когда вы туда доберетесь, - сказал Илай, и они оба рассмеялись.

— Доктор Харрод, если католики построят больницу в Форт-Смите, вам стоит приехать к нам и стать нашим врачом. Нам нужен хороший молодой врач, который поможет нам и поможет Форт-Смиту развиваться так, как, как мы все знаем, ему предстоит.

— Илай, из тебя вышел бы отличный посол. Я не сомневаюсь, что ты получишь свою больницу, если епископ откликнется на просьбу. Пришли мне телеграмму, когда он даст согласие - я сразу же отправлюсь туда на следующем пароходе.

— Тогда мы попросим судью Паркера использовать влияние своего положения и помочь нам всем запустить этот проект. Поскольку Форт-Смит - крупный пограничный город и главные ворота в Оклахому, когда она станет штатом, нам понадобятся хорошие врачи.

— Илай Кроу, ты, Дункан и остальные приведите в порядок ту дикую местность. Скоро вас завалит толпа людей, желающих там поселиться или проехать через неё по пути в новый штат.

— Мы уже добиваемся хороших результатов, доктор. Судья Паркер работает там всего несколько месяцев, а мы уже привозим к нему в суд десятки людей.

В ту ночь Илай и Джефферсон снова ночевали в холле. Рано утром следующего дня они увидели доктора Харрода, который проверял у Дункана рефлексы и зрение.

Когда они выходили из больницы, на Дункане была та же одежда, что и во время поездки в Литл-Рок. Сестра уже позаботилась о том, чтобы повозка прибыла пораньше.

Они встретили Робертсонов на причале ещё до того, как те успели разгрузить свои тяжёлые швейные машины. Буквально за несколько минут до десяти швартовы были отброшены, и «Тетя Салли» отплыла.

Её длина составляла восемьдесят пять футов, а ширина в средней части корпуса - восемнадцать футов. Осадок судна составлял всего двадцать дюймов; оно питалось паром от двух котлов, приводящих в действие два паровых двигателя, и приводилось в движение двумя колесами с лопастями.

Её колеса с лопастями взбивали воду, пока судно, словно цепляясь за дно, с трудом начинало своё путешествие вверх по реке.

Благодаря повышению уровня воды в реке Арканзас из-за поздних летних дождей «Тетя Салли» прокладывала себе путь вверх по реке так же быстро, как «Элла Хьюз» спускалась вниз. Она была загружена двумя сотнями бочек муки и сотней бочек кукурузной муки. На борту находилось двадцать две сотни досковых футов пиломатериалов и пятьдесят солдат для пополнения войск - все они направлялись в Форт Гибсон (1), расположенный между Форт Смитом и Тулси.

Форт-Смит, Арканзас, 21 сентября 1875 года

Незадолго до полудня они находились уже в миле от причалов Форт-Смита. Трое друзей стояли на носу парохода, высматривая первые очертания причалов, когда судно выходило из последнего изгиба реки.

Мистер Робертсон и его два внука стояли рядом с ними, ожидая, когда же впервые увидят Форт-Смит - место, где вот-вот должно было начаться их будущее.

Джефферсон взобрался на деревянную бочку, ухватившись за верёвку, привязанную к стрелам, которые использовались для погрузки и разгрузки грузов.

Он стоял, подняв одну ногу выше, согнув колено, откинув распахнутый плащ и указывая на пристани, которые появлялись в поле зрения, и громко говорил.

— В этот золотой полдень

— Мы неспешно скользим;

— Ведь оба наших весла, без особого мастерства,

— Крутят маленькие ручки,

— А маленькие ручки тщетно делают вид,

— Что направляют наши странствия.

— Джефферсон, я и не знал, что ты такой поэт, - сказал Илай, глядя на него.

— Это из «Алисы в Стране чудес», - заметил Билл Робертсон.

— Да, а ты читал произведения Льюиса Кэрролла? - спросил Джефферсон.

— Мы просто читали „Алису“, вот и всё. Наша мама купила эту книгу несколько лет назад, когда мы с Джеком ещё ходили в школу. Она до сих пор у нас сохранилась.

— Если ты позволишь, я бы хотел одолжить её и почитать девочкам и мальчикам, которые бывают у нас дома. Им очень нравится слушать такие истории, и они обожают петь новые песни.

— Тогда мы с удовольствием одолжим тебе эту книгу. Мы тоже играем на музыкальных инструментах. Джек играет на скрипке и банджо, а я - на гитаре и мандолине.

— Теперь я понимаю: как только остальные узнают о ваших талантах, помимо ремесла кожевенника, вся семья соберется вокруг вас, прося еще и даже прося научить их игре на музыкальных инструментах, - сказал Джефферсон, наблюдая, как лоцман маневрирует пароходом, приближая его к причалу.

— Тогда мы все повеселимся, эти ребята обожают играть и петь песни, которым их научила мама, когда они были маленькими, - сказал мистер Робертсон.

Когда пароход был пришвартован носом и кормой, длинный широкий трап опустили на причал. Докеры были заняты разгрузкой товаров, которые должны были быть доставлены сюда, в то время как пассажиры сходили с борта, а на борт поднимались новые, чтобы продолжить путь до Форт-Гибсона.

Швейные машины, инструменты и множество связок выделанных шкур разгрузили с помощью длинных стрел, которые выдвигали и укладывали на тяжёлую грузовую повозк у, нанятую Илаем для перевозки вещей к их дому.

Хотя все были в восторге от пребывания в Форт-Смите, больше всех радовался Дункан. За исключением белой повязки, обмотанной вокруг его лысой головы словно тюрбан, он выглядел так же хорошо, если не лучше, чем прежде.

Карл был занят вместе со своим братом и их рабочими строительством новой мастерской для Маленькой Уточки, где она будет шить одежду из оленьей кожи, сумки и мокасины. Он поднял голову, услышав, как тяжелая повозка с грохотом катится по гравийной дороге вдоль речного утеса.

Он встал и помахал рукой в сторону дома, увидев Санди, развешивающую белье на веревке.

Санди закричала и заорала, бежав к задней двери дома и зовя остальных.

Члены семьи выбежали из пансиона, словно там разразился пожар, ведь весть об их возвращении была лучшей новостью за всю неделю.

Джуни увидела, как Дункан машет рукой из повозки, сидя рядом с Илаем. Она упала на колени и заплакала. Летти подхватила её, и они обнялись, пока повозка не остановилась возле сарая.

К тому времени, как колеса повозки перестали катиться, Джуни стояла позади повозки, обняв Дункана за талию, а он сидел на задней части платформы. Она всё ещё плакала и рыдала, а он обнял её и крепко прижал к себе.

— Малышка, перестань плакать. Через неделю-другую я буду как новый, так сказал доктор, - произнес он, держа её, а она подняла на него глаза.

— Дункан?

— Да, Джуни.

— Думаю, нам лучше поспешить в дом, наш мальчик вот-вот родится, - сказала она, прижав руки к животу и улыбаясь сквозь слёзы.

— Летти, девушки, идите за Джуни. У неё вот-вот начнутся роды!

— О Боже, я только что думал, что вот-вот поправлюсь. А теперь у меня снова как будто подкашиваются ноги, - сказал Дункан, идя вместе с Джуни, Летти и другими девушками, собравшимися вокруг, чтобы убедиться, что она доберётся до дома.

— А где Мэри, Роуз и Кларисса? - спросил Илай.

— Они все в постели, Илай. У всех скоро роды, ты вернулся как раз вовремя, - ответила ему Адали.

— Адали, я хочу, чтобы ты и твои сестры познакомились с мистером Робертсоном и его двумя внуками. Они приехали, чтобы открыть новый магазин седел и упряжи. Поприветствуйте их как следует, а мы пойдем, - сказал Илай, и они с Джефферсоном бросились бежать к дому.

Трое мужчин из семьи Робертсонов рассмеялись, увидев, как Джефферсон обогнал Илая и первым добежал до заднего крыльца, где Илай схватил его под мышки и поднял на крыльцо. Адали и её три сестры помогли мужчинам разгрузить связки кожи и их инструменты, а затем отошли в сторону, чтобы понаблюдать, как они вместе с мужчиной из повозки выгружают тяжёлые швейные машины в сарай.

Четыре сестры были одеты в новые платья из оленьей кожи, которые Маленькая Уточка показала им, как вырезать и сшить. Их волосы были заплетены в две косы, спускавшиеся по спине, а кожа была чистой и гладкой, как у младенца.

Их лица были молодыми, гладкими и красивыми. Кадали и Адали использовали какое-то зелье Маленькой Уточки для своих юных тел. Платья на них сидели так же хорошо, как и на Тин Ю и Джуни перед Рождеством.

Джек и Билл сочли этих четырёх сестёр самыми красивыми девушками, которых они когда-либо видели в своей жизни. Две младшие были примерно их ровесницами, и они не могли отвести взгляд от того, как облегающие, гладкие кожаные платья сидели на них от шеи до талии. На рукавах, плечах и по подолу они пришили кожаные бахромы. Когда они шли и двигались, бахрома из сыромятной кожи словно оживала, трепеща и переливаясь.

Когда остальные отошли, Билл и Джек потянулись, чтобы прикоснуться к их рукавам.

Адали и Кадали обернулись и улыбнулись им.

— Вы сами сшили свои платья? - спросил Билл.

— Да, мы сами их сшили. Маленькая Уточка показала нам, как вырезать и сшить оленью кожу и как сделать её ещё мягче, чтобы она облегала наши тела, - сказала Адали, улыбаясь Биллу.

— Ты Адали, верно? Я Билл Робертсон, - сказал он, как будто они ещё не знакомы.

— Да, я Адали. Я самая младшая. Мне шестнадцать. А тебе сколько лет, Билл?

— Мне восемнадцать... Э-э, Илай говорил, что вы все тоже здесь живете? - спросил он, уже понимая, что эта новая жизнь и новое дело окажутся даже лучше, чем они могли себе представить, когда ждали посадки на пароход в Литл-Роке.

— Да, мы здесь живем. Илай уже рассказал тебе нашу историю?

— Нет, только то, что здесь живут четыре прекрасные сестры из племени чероки, которые учатся у Маленькой Уточки ремеслу изготовления кожаных изделий и одежды. Может быть, ты покажешь мне место, где сейчас строят все эти дома и здания, и мы спустимся к реке, чтобы помахать рукой пароходу, когда он будет проплывать вверх по течению?

— Пароход будет проплывать мимо?

— Да, разве ты ни одного не видела?

— Здесь - нет. Мы видели тот, на котором Илай и Джефферсон отвезли Дункана к доктору. Мы слышали паровой свисток вдали, но с тех пор, как мы сюда приехали, никто из нас не видел, как они проплывают мимо. Илай сказал нам, что уровень воды в реке уже давно слишком низкий.

— Тогда пойдешь со мной посмотришь?

— Билл Робертсон, не мог бы ты идти со мной медленно? Я никогда раньше этого не делала. Мне нужно рассказать тебе о моих сестрах и обо мне - у нас тяжелая история в прошлом.

— Мне это совершенно безразлично, Адали. Иди со мной, и когда почувствуешь, что хочешь поговорить, просто расскажи мне то, что, по-твоему, я должен знать.

— Билл Робертсон, я знала, когда Илай сказал, что ты приехал, чтобы быть с нами, что ты будешь хорошим человеком. Илай умеет видеть хорошее как в мужчинах, так и в женщинах.

— Это точно. Я хочу услышать от тебя больше - об Илае и про всех остальных. Для меня это всё ново, и я обещаю идти не спеша. Что бы ни было плохого в твоём прошлом, оставь это там.

— Тогда пойдем со мной, мне нравится мой новый друг, - улыбнулась она и взяла его за руку.

Они прошли несколько шагов и оглянулись: Кадали и Джек шли за ними, держась за руки.

Уильям Робертсон наблюдал, как его внуки буквально пали ниц перед этими двумя прекрасными молодыми женщинами из племени чероки. Он радовался за них и был счастлив, что они приехали в Форт-Смит, чтобы начать новую жизнь и открыть новый бизнес. Он сидел на связке дубленой кожи в сарае и благодарил Господа на небесах за то, что Он присматривает за ними и привел их сюда, чтобы начать всё сначала.

В доме девушки помогли Джуни устроиться на кровати в комнате, где другие женщины либо спали, либо сидели, приподнявшись в постели.

Роуз и Мэри спали; их животы были такими огромными, что казалось, вот-вот лопнут.

Дункан стоял рядом с Джуни, а она подняла на него глаза и улыбнулась.

— Дункан, ты скоро станешь папой, ты же знаешь об этом, да?

— Да, знаю, и я горжусь этим, но мне и страшно тоже, Джуни. Я не знаю, как быть папой, но я тоже хочу, чтобы у нас был наш собственный малыш.

— Ты будешь хорошим папой, Дункан, ты такой нежный и с тобой так приятно общаться.

Ты действительно так думаешь, Джуни? Я хочу быть хорошим папой, я никогда не знал своего отца. Ты действительно думаешь, что у нас будет мальчик?

— Маленькая Уточка и Роза сказали, что наш первый ребёнок будет мальчиком. Ты не против, Дункан?

— Конечно, нет. Я хочу и мальчика, и девочку. Я уже научился ухаживать за ними, по крайней мере, нам не придётся давать им сосать козье сосок, как это делали Киа и Мичи, - сказал он, и они тихо рассмеялись, пока остальные спали.

— Где Тин Ю, Ева, Кэтт и Кларисса? - спросил Илай, заметив их отсутствие.

— Пойдем со мной, Илай, - сказала Летти, взяв его за руку.

Илай испугался, что что-то не так, пока не увидел Лорин, стоящую в другом проёме и улыбающуюся ему, когда он подошёл к ним. Они указали на кровать, где лежала Тин Ю со своей малышкой, сосущей молоко из её набухшей груди. Мичи и Киа сидели на кровати рядом с ними, воркуя и разговаривая с крошечной черноволосой девочкой.

Тин Ю подняла глаза и увидела Илая; слезы навернулись ей на глаза, когда она заметила, как он смотрит на неё и на их малышку.

— Илай, посмотри, что у нас есть. Тин Ю любит тебя сейчас больше, чем когда-либо.

— Я люблю тебя ещё сильнее, Тин Ю. И нашу малышку я тоже люблю. Она такая же красивая, как и её мама.

— Да, она такая красивая малышка, Илай, и такая крошечная, но она уже оглядывается, когда видит движение, — сказала ему Лорин.

Илай обошел кровать, наклонился, чтобы обнять Тин Ю и поцеловать её в щеку.

— Я люблю тебя, Тин Ю, ты молодец.

— Я люблю тебя, Илай Кроу. Я полюбила тебя с первого взгляда. А теперь, глядя на нашу крошечную доченьку, я люблю тебя ещё сильнее. Я рада, что у меня теперь большая грудь - малышка сможет питаться и вырасти такой же крупной, как я, - сказала она, улыбаясь ему.

— Ты уже придумала ей имя?

— Я хотела назвать её Ли Ю Кроу, ты согласишься, чтобы её звали так, Илай?

— Да, мне нравится. В честь твоей мамы.

— Да, Илай. Маленькая Уточка сказала Мэри, что у неё родится мальчик. Мэри хочет назвать его Илай Кроу-младший. Мне тоже нравится это имя для него.

— Тин Ю, я и не думал, что всё будет именно так, когда мы все говорили о том, чтобы завести детей. Я и не думал, что это вызовет у меня такие чувства.

— Илай гордится?

— Илай очень гордится, Тин Ю.

— Маленькая Уточка говорит, что у Роуз тоже родится мальчик, Илай.

— Я ещё больше горжусь тем, что у моей сестры будет ребёнок, после всего, через что ей пришлось пройти. Мы прошли долгий путь, правда, Тин Ю?

— Правда, Илай. Долгий путь с того дня, когда убили маму и папу, и ты взял меня, Джуни Мун и Дункана с собой.

— Дункан здесь? С ним всё в порядке? - спросила она, думая о нём и о его поездке к врачу.

— Он там с Джуни, врач сказал, что с ним всё будет хорошо. Когда Джуни вышла, чтобы проводить его, она схватилась за живот и сказала ему, что он скоро станет папой, и у него подкосились ноги, и он чуть не упал на пол.

— Илай, малышка уже поела, хочешь подержать нашу девочку?

— Дай-ка её мне, Тин Ю. Надеюсь, она не намочит меня, как Киа и Мичи намочили меня и Дункана.

Он взял на руки маленькую темноволосую девочку и улыбнулся ей, а она причмокивала губками и морщила личико. Она протерла глазки маленькими кулачками и посмотрела в глаза Илаю. Её ручки и ножки махали и пинали, а она извивалась у него на руках.

Когда она прижалась спинкой к его руке, а её маленькая попка оказалась на ладони его большой шершавой руки, она намочила подгузник и наполнила его руку мочой.

— Я знал, что так и будет, когда взял её на руки, но, пожалуй, мне лучше к этому привыкнуть, - сказал он и рассмеялся, когда Коринн взяла девочку и уложила её на кровать.

— Илай, Роуз и Мэри проснулись и хотят тебя увидеть, - сказала Летти, входя в комнату.

— Илай, иди к Роуз и Мэри, скоро увидимся, - сказала ему Тин Ю, и он наклонился, чтобы поцеловать её в губы, а затем поцеловал малышку в щеку, пока та схватила его косу, спустившуюся ей на ладонь, и крепко удержала её.

— Буду рад, когда у неё волосы отрастут настолько, что их можно будет заплести в косичку, Тин Ю, - сказал он ей, и они оба посмотрели на крошечную девочку и улыбнулись.

— Тогда у нас у всех будут косички, Илай. Иди к Роуз и Мэри, скоро мы все встанем на ноги и будем вместе кормить малышей, как говорит Лорин.

Илай пошел задом к двери, глядя на свою прекрасную молодую китаянку и их крошечную девочку.

Когда Илай вошел в комнату, где другие женщины ждали появления малышей с минуты на минуту, он увидел Мэри и Роуз, лежащих в кроватях рядом друг с другом, приподнятых на подушках и разговаривающих. Джефферсон сидел на краю кровати, рядом с Роуз. Илай прошел между кроватями, чтобы обнять сначала свою жену, а затем сестру.

— Ты видел свою малышку, Илай? Она просто как куколка, правда? - сказала Роуз, когда он взял её за руку.

— Да, точно. Она тоже на меня пописала, когда я её держал. Похоже, во мне есть что-то такое, что заставляет их писать, - он рассмеялся и снова протянул руку к Мэри.

Он наклонился и поцеловал её в губы, когда она подняла голову. Она была мокрой от пота, а ноги у неё были подняты - Коринн и Маленькая Уточка помогали ей.

— Мэри скоро родит, Илай. У неё будет мальчик, а потом у Роуз родится мальчик. У Кэтт и Евы завтра родятся мальчики. А на следующий день у Клариссы родится девочка, - сказала ему Маленькая Уточка, словно сама всё это спланировала и расписала.

— А где они? Я не видел остальных, когда ходил к Тин Ю.

— Они все в конце коридора, Илай. Мы уложили их в комнаты внизу, пока не родятся малыши. Сейчас они спят, я только что оттуда пришла, - ответила Летти.

— Летти, ты становишься совсем как медсестры в той больнице, куда мы отвезли Дункана. Тебе нужно этому научиться, из тебя вышла бы отличная медсестра.

— Как бы я хотела стать медсестрой, Илай. Куда мне пойти, чтобы научиться этому? - спросила она, и её лицо просияло.

— Просто понаблюдай за Маленькой Уточкой и Коринн, они знают всё о родах, а потом мы узнаем, где ты сможешь научиться профессии медсестры. С таким количеством детей, как у нас, нам понадобятся и медсестра, и врач, - сказал ей Илай, думая о молодом докторе Харроде, который вылечил Дункана. Он задался вопросом, сможет ли он помочь Летти стать медсестрой. Ему стало интересно, есть ли у того молодого доктора жена.

— Илай, наш малыш скоро появится на свет. Пожалуйста, выйди на улицу, я не хочу, чтобы ты видел меня такой. Мне больно, но в то же время я счастлива, - сказала Мэри, когда схватки стали учащаться.

— Я так хотел увидеть, как мой мальчик появится на свет, Мэри. Я видел, как рожают лошади, да и у нас была корова, которой я однажды помог принять телёнка.

— Илай, ты уверен? Я имею в виду, это не очень приятное зрелище, когда женщина рожает.

— Мэри, ты моя жена, мы зачали этого мальчика по дороге сюда из Бунс-Кроссинг. Я хочу быть здесь и ждать его, когда он появится. Я хочу подержать его и передать тебе, когда Маленькая Уточка подаст его мне.

— О, Илай, я так рада, что ты мой муж и что ты вернулся за мной в тот день прошлой зимой. Я люблю тебя, и тебе лучше приготовиться - маленький Илай уже в пути.

— Мэри, тужься. Маленькая Уточка здесь, чтобы помочь тебе, я вижу, как он уже идет, - сказала Маленькая Уточка, когда Мэри выгнула спину, прижала голову к подушкам и начала тужиться, упираясь ногами в матрас.

Илай стоял и наблюдал, как его первый сынок появляется из утробы мамы. Он видел, как рождаются животные, но это было особенным моментом, о котором он и не мечтал - увидеть, как его первый сынок приходит в этот мир. Маленькая Уточка раскрыла ладошки, и Мэри снова тужилась.

Маленький Илай появился на свет, размахивая ручками, лежа в руках Маленькой Уточки. Это был долговязый малыш, из него вырастет высокий мужчина, точно такой же, как его папа. У него была густая шевелюра - чёрные блестящие волосы - на всей голове, пока Маленькая Уточка держала его, а Коринн очищала его тело от крови и слизи и вытирала ему глаза и нос.

Он кричал, а Илай рыдал и громко плакал.

Маленькая Уточка передала Илаю его обнаженного, брыкающегося и кричащего мальчика, и он заплакал еще сильнее, а его грудь наполнилась гордостью. Илай наблюдал, как Маленькая Уточка перерезала пуповину, а Коринн завязала ее узлом вокруг деревянной булавки. Он повернулся, держа малыша на руках, и положил его рядом с Мэри, которая улыбалась им обоим.

— Мэри, ты молодец. Он вырастет большим мужчиной, прямо как его папа и дедушка, Эзра Кроу, - сказал Илай, когда его мальчик нашел сосок и присосался к груди мамы, чтобы впервые покормиться.

— Я так горжусь тобой, Илай. Я хотела, чтобы наш первый ребенок был мальчиком; я хотела назвать его в твою честь. Он будет так гордиться своим папой, точно так же, как и все мы.

— Маленькая Уточка, тебе лучше поторопиться и закончить с Мэри, у меня тоже пора, - сказала Роуз, подняв колени и упираясь ногами в кровать.

— Роуз, можно мне остаться и посмотреть, как делал Илай? Это было так необыкновенно - видеть, как мальчик Илая появился на свет, а Маленькая Уточка передала его Илаю, - сказал Джефферсон.

— Джефферсон, мне кажется, я полюбила тебя ещё до того, как увидела тебя - просто по рассказам моего брата о тебе. Когда я встретила тебя в тот первый день, я поняла, что люблю тебя, хотя и не была уверена, готова ли я полюбить мужчину. К тому моменту, как мы поставили и украсили рождественскую ёлку, я уже хотела стать твоей женщиной. Если ты хочешь увидеть, как наш малыш появится на свет, пожалуйста, останься со мной. Я не хочу расставаться с тобой дольше, чем мы были в разлуке на этой неделе. Я чувствовала такую пустоту и одиночество, и я скучала по тебе. Я хотела, чтобы ты был здесь, когда родится малыш. Я хочу, чтобы ты был здесь сейчас, - сказала она ему, и они оба заплакали.

— Роуз, мои руки теперь чисты, я готов увидеть, как на свет появится ещё один маленький индеец. Скоро мы создадим собственное племя, когда у моих Кэтт и Евы родятся мальчики, - сказала Маленькая Уточка, откидывая простыню от ног Роуз и накрывая ей колени.

Коринн умывала Мэри, а маленький Илай в это время сосал грудь мамы.

Джефферсон сидел так, что мог наблюдать за происходящим, как и Илай. Они оба держали Роуз за руки, когда она начала тужиться и тяжело дышать, как велела ей Маленькая Уточка.

Дункан не отходил от постели Джуни с тех пор, как они вернулись из сарая. Он сидел спиной к рождающимся детям - просто не знал, сможет ли смотреть на это. Когда Роуз начала рожать, он наклонился и прижал Джуни к себе поближе, а она поглаживала его по спине и трогала лицо.

Илай наблюдал за тем, как на свет появился сынок его сестры. Когда мальчика помыли и передали ей, Илай смотрел, как тот тоже впервые сосал молоко из груди своей мамы. Он был поражён сходством этих двух мальчиков - словно они были братьями-близнецами от разных матерей.

Джефферсон стоял у кровати, улыбаясь Роуз, которая держала малыша на руках. Она посмотрела на него, протянула руку, взяла его за руку и положила ее на спинку мальчика. Джефферсон заплакал, когда они посмотрели друг на друга.

— Джефферсон, ты папа маленького Эзры, - сказала она, переплетая пальцы над попкой малыша, пока тот сосал ее грудь.

— Роуз, так ты его и назовешь? - спросил Илай, когда он и Джефферсон стояли у её кровати и смотрели вниз, оба одинаково гордясь этим мальчиком.

— Я хочу назвать его Эзра Кроу Уайтхед, в память о нашем папе, — сказала она, улыбаясь своему мальчику и поглаживая его по спинке.

— Ты молодец, Роуз. И мама, и папа были бы по-настоящему горды тобой.

Когда Маленькая Уточка умылась и переоделась в белый фартук, она подошла к постели Джуни. Дункан поднял голову и посмотрел на Маленькую Уточку.

— Маленькая Уточка, как ты думаешь, Джуни уже готова родить нашего малыша?

— Она готова, Дункан. Маленькая Уточка думает, что тебе лучше пойти с Илаем и Джефферсоном в сарай, мы позовем тебя, когда малыш родится.

— Пойдем, Дункан, нам нужно сделать так, как говорит Маленькая Уточка, она здесь главная в этой родильной палате, - сказал Илай, когда они с Джефферсоном встали.

Они обняли и поцеловали Мэри и Роуз, похлопав мальчиков по голым попкам, и встретили Дункана у двери.

— Джуни, с тобой всё будет в порядке? - спросил Дункан, оглядываясь на неё.

— С нами всё будет хорошо, Дункан, иди отдохни, а потом сможешь вернуться и увидеть своего маленького мальчика. - Джуни не думала, что Дункан достаточно силен, чтобы пережить то, чему только что стали свидетелями Илай и Джефферсон.

— Илай, надеюсь, с той маленькой девушкой там всё будет так же хорошо, как с Мэри и Роуз, - она такая крошечная, а живот у неё весь раздулся.

— Дункан, Тин Ю была даже меньше, чем Джуни, и она всё перенесла нормально. Они обе выглядели как маленькие девочки, когда мы впервые наткнулись на них в Омеге в тот день. Знаешь, прошло уже почти год? Будет ровно через месяц. Мы с Тин Ю как раз об этом говорили: мы все прошли долгий путь с того дня, когда встретили их, а её маму и папу убили.

— Да, ты прав, Илай. Я просто так запутался во всём этом, да ещё и к тому же этот сумасшедший пацан Пит Паркинс мне по голове врезал - мне чертовски повезло, что я вообще жив остался.

— Теперь у тебя всё будет хорошо, Дункан, и когда ты возьмёшь своего мальчика на руки и посмотришь на него, ты поймёшь: какими бы ни были трудности на этом пути, ты рад, что ты и Джуни вместе и что у вас есть этот ребёнок, которого вы будете растить.

— Илай, я спрашивал Джуни, как она думает, стану ли я хорошим папой. До того, как мы нашли Киа и Мичи там, на той горе, я никогда не общался с детьми. Я просто обожаю этих маленьких девочек и надеюсь, что у нас с Джуни когда-нибудь тоже будут такие же девочки.

— Дункан, ты хороший человек и любишь эту маленькую Джуни Мун так, как мужчина должен любить свою женщину; ты будешь хорошим папой. Просто представь, чем мы сможем заниматься, когда все эти мальчики и девочки подрастут. Мы сможем взять их на рыбалку, научить ездить на лошадях и стрелять из ружья.

— Я никогда об этом не задумывался, Илай; думаю, это будет гораздо веселее. Это тоже часть отцовства, разве не так?

— Конечно.

— Илай, посмотри-ка вон туда, на Джека и Билла - они чуть ли не загнали Адали и Кадали в угол. Что ты об этом думаешь? - сказал Джефферсон, вставая и наблюдая за молодыми парнями и девушками, стоящими вместе на речном утесе, держась за руки и указывая вниз по течению.

— Думаю, эти два парня только что нашли ещё одну хорошую причину полюбить Форт-Смит. Подожди, пока девушки услышат, как они играют свою музыку, — тогда мы действительно увидим, как у них расширятся глаза.

— Илай, я слышу, как пароход приближается сюда, сказал Дункан, когда они все поспешно направились в ту сторону. - Парень у трапа сказал мне, что он плывет вверх по реке. Пойдем посмотрим на него и помашем ему, как делают те мальчики и девочки.

«Тетя Салли» набирала полную силу, выходя из-за изгиба и направляясь прямо к ним вверх по реке. Её большие блестящие чёрные сдвоенные дымовые трубы были почти такой же высоты, как речной утес, когда пароход, пыхтя, проплывал мимо них. Из верхушек труб валил чёрный дым, а люди на палубе махали им в ответ, когда пароход проплывал мимо. Штурман в рулевой рубке, увидев толпу, махающую с утеса, громко задудел паровым свистком - звук был настолько громким, что всем показалось, будто их головы застряли прямо внутри этого свистка.

В доме родился маленький Чарльз Айзек Дункан, кричащий в унисон с пароходом, который, пыхтя, плыл вверх по реке, когда он появился на свет. Когда свисток умолк, Дункан посмотрел на Илая и Джефферсона. Он слышал, как кричал его маленький сынок. Он улыбнулся и побежал к дому.

Он запыхался, когда вбежал в заднюю комнату, где лежала Джуни. Его маленький сынок сосал её большую грудь.

Дункан сам завыл, как свисток парохода, и, упав на колени рядом с кроватью, зарыдал. Он положил свою большую шершавую руку на голую попку младенца, поглаживая и потирая его, словно котенка.

— Джуни Мун, ты молодец, у нас родился мальчик. Мы с Илаем уже придумали, как научим его стрелять из ружья, ловить рыбу и ездить верхом. Я так горжусь тобой и маленьким Айзеком, что готов заплакать, - сказал Дункан, наклонившись и поцеловав свою жену, а по его лицу текли слезы.

— Когда я впервые его увидела, Дункан, я сразу поняла, что он тебе тоже понравится. Он такой милый мальчик, и уже ест, как его папа.

— Джуни, не стоит так громко это говорить, - сказал Дункан и огляделся на других женщин, кормящих младенцев.

— Дункан, все мужчины так делают, не нужно так стесняться, - сказала ему Роуз, и все рассмеялись, глядя на его покрасневшее лицо. Даже его бритая голова покраснела.

— Ну, мне кажется, этому маленькому сопляку есть из чего полакомиться. Джуни, ты теперь стала больше, чем когда-либо, детка.

— Я знаю, помнишь, как мы с Тин Ю просто надеялись, что однажды у нас появятся сиськи, а теперь у нас такие большие, правда?

— Еще бы, Боже мой, ты будешь ходить, наклонившись вперед.

Джуни подняла маленького Айзека и передала его Дункану, когда тот протянул руки. Он поднял малыша к лицу и поцеловал нежную кожу его щеки, а затем протянул его Илаю, чтобы тот мог увидеть его сына.

— Дункан, ты и Джуни тоже молодцы. У нас целый дом будет полон будущих помощников маршала.

Мужчины вышли, чтобы дать матерям и младенцам возможность поспать и самим немного отдохнуть. Маленькая Уточка сказала им, что ей, Летти и Коррин нужно заняться уборкой.

Санди, Джесси и Сисси стирали белье. Казалось, у них всегда было что стирать, а теперь, когда появились младенцы, стирки станет ещё больше.

Илай заметил четырёх сестёр-чероки рядом с тем местом, где мужчины строили новую лавку Маленькой Уточки. Он свистнул и помахал им, приглашая подойти.

Он забрал деньги и золото из дырки в полу той адской дыры, где этих сестёр заставляли заниматься проституцией, и хотел отдать им эти деньги, чтобы они распоряжались ими по своему усмотрению. По праву они принадлежали им.

Когда все четверо вошли в сарай, он взял четыре одинаковых мешочка, пополнив их содержимое частью своих собственных денег. Он провел их через сарай на задний двор, и они прислонились к забору, пока он говорил.

— Хадали, Кадали, Адали и Надали, у меня есть кое-что, что я давно хотел подарить вам всем. Похоже, мы были так заняты, что у меня так и не было возможности это сделать.

— Я взял это из дырки в земляном полу, где вас четверых удерживали против вашей воли. Ваших маму и папу уже судили, и они отсидят десять лет в тюрьме, и теперь пришло время вам всем решить, чего вы хотите от своего будущего.

— Прежде чем я скажу что-либо ещё, хочу, чтобы вы знали: я хочу, чтобы вы все четверо остались здесь со мной и моей семьёй. Мы полюбили вас как своих родных, и мне очень не хотелось бы, чтобы вы уходили. Я хочу помочь каждому из вас сделать всё, что вы захотите.

— Это принадлежит вам четверым. Надеюсь, вы используете это, чтобы сделать свою жизнь лучше, - сказал Илай, вручая каждому из них кожаный мешочек.

— Илай, нам это не нужно, у нас никогда не было ни гроша за душой. Мы все посовещались и хотели бы остаться здесь с вами. Я и Кадали подружились с Джеком и Биллом, и мы думаем, что хотели бы быть рядом с ними. Надеюсь, ты, Мэри, Роуз и Кларисса одобрите наше решение, если мы примем этих молодых людей как своих, - сказала ему Адали.

— Я видел, как вы четверо познакомились и сблизились. Я одобряю ваши планы и хочу, чтобы вы обе взяли то, что здесь есть, и помогли этим ребятам начать с нуля и построить новую жизнь для вас четверых.

— Адали, ты и Надали, возьмите эти кошельки и тратьте деньги так, как сочтете нужным для своей жизни. Что бы это ни было, я помогу вам всем, чем смогу.

— Илай, Летти вышла недавно и была так взволнована, что рассказывала нам, как ты и она говорили о том, что она хочет стать медсестрой. Она спросила, не пойдем ли мы с ней, если ей когда-нибудь удастся поступить в школу, чтобы всему этому научиться. Надали и я тоже хотим стать медсестрами и, может быть, однажды вернемся в Тулси-Таун, когда там изменят название и сделают его хорошим местом для жизни. Мы хотим помогать индейцам и белым, когда они болеют.

— Я знаю, что я ещё не достаточно зрелый, чтобы иметь четырёх дочерей твоего возраста, но если бы я был, я бы хотел, чтобы все четверо были такими, как вы четверо. Я горжусь тем, что вы в нашей семье, и горжусь тем, что вы хотите построить хорошую жизнь для всех вас.

— Хадали, я поговорю с Джефферсоном, и мы попробуем связаться с тем молодым доктором, который приехал аж в Литл-Рок, чтобы помочь Дункану. Он умный молодой человек, и я даже попросил его однажды приехать сюда и стать нашим врачом. Я знаю, что он сможет помочь вам троим найти школу, где девочек учат профессии медсестры. Я оплачу вам билеты на пароход и обучение, если вы все трое вернётесь сюда.

— О, Илай, если бы ты мог сделать это для нас, мы смогли бы помогать всем людям, нуждающимся в лекарствах и уходе, - сказала Надали, и она с Хадали схватили Илая и обняли его.

— Я скажу Джефферсону, чтобы он занялся этим завтра, когда пойдет в суд. Но имейте в виду: вам нужно усердно заниматься с Роуз и Клариссой, чтобы вы были готовы, когда этот молодой доктор захочет, чтобы вы трое уехали отсюда и поступили в ту школу. Лучше убедитесь, что это именно то, чего вы хотите, прежде чем придет время уезжать.

— Я бы уехала прямо сейчас, если бы понадобилось, я хочу этого, - сказала Хадали.

— Я тоже, Илай, я хочу узнать всё о медицине, уходе за больными и помощи людям. Летти рассказывала нам, что ты ей говорил о больнице, в которой лежал Дункан, и мы тоже этого хотим. Роза показала Летти книгу о медсестрах на войне, и мы все её уже два раза прочитали. Мы готовы, - сказала Надали, и она с сестрой заплакали.

— Илай, ты уверен, что Кадали и мне можно остаться здесь с Биллом и Джеком? То есть, ну, если бы ты нам велел, мы бы тоже пошли учиться на медсестёр - ты так много для нас сделал», - сказала Адали, у которой тоже на глазах стояли слёзы.

— Мне нужно, чтобы вы, девочки, остались здесь, чтобы эти два молодых кожевенника остались и управляли этой мастерской, а однажды открыли ещё одну в Талсе.

— Илай, с тех пор как мы здесь с тобой и твоей семьёй, мы увидели, что значит любить и быть любимыми. Каждая из нас поклялась оставить всю боль в нашей жизни позади, помогать другим и научиться любить вместо того, чтобы ненавидеть, сказала Надали.

— Тогда разумно распоряжайтесь своими деньгами и тратьте их на то, что вам нужно. Я оплачу ваше обучение и поездки. Вам понадобится жилье, когда вы поступите учиться, и я за это тоже заплачу.

— Илай, это слишком, мы и так уже должны тебе гораздо больше, чем сможем когда-либо вернуть.

— Есть только один способ отплатить мне - это чтобы вы четверо избавились от своей боли и стали счастливыми. Вы все красивые и молодые, и у вас есть так много, чем можно поделиться.

— Спасибо, Илай, мы все любим тебя за то, что ты для нас сделал. Если бы мы встретили тебя, когда были маленькими и учились читать и писать, то к этому времени мы бы уже стали медсестрами. А так мы сможем заниматься этим и помогать другим.

— Ты и Хадали идите расскажите Летти о том, о чём мы говорили.

— Кадали, ты и Адали идите поговорите с этими парнями. Думаю, они, возможно, захотят поскорее начать ухаживать и завести семью, как только начнут свой бизнес.

— О, Илай, они рассказали нам, что ты сделал в Литл-Роке. Они считают тебя лучшим мужчиной, которого когда-либо встречали, и мы тоже так думаем.

— Они - лучшие мужчины, которых вы, девушки, когда-либо встречали, сделайте их счастливыми на всю оставшуюся жизнь.

— Мы так и сделаем, и спасибо тебе, Илай, мы все тебя любим, - сказала Адали.

— Мы тоже всех вас любим, девушки, а теперь идите и поднимите парням настроение. Скажите им, что хотите работать бок о бок с ними. Скажите, что им нужно потратить часть этих денег и купить ещё кожи - она им пригодится.

Илай рассмеялся, когда они, кружась, побежали вокруг сарая и помчались туда, где Робертсоны разговаривали с Карлом и его братом. Мистер Робертсон и мистер Франклин беседовали, и Илай знал, что они вместе замышляют что-то грандиозное.

Когда они ушли, Дункан подошёл к Илаю и улыбнулся.

— Я слышал, что ты им сказал, Илай. Это было хорошо с твоей стороны - так им помочь. Надеюсь, Хадали, Надали и Летти все поступят в школу медсестёр, из них выйдут отличные медсестры, и у нас будет помощь для Роуз и Маленькой Уточки.

— Они справятся, Дункан, даже если мне придётся отвезти их туда самому.

Илай остался дома ещё на два дня, следуя расписанию Маленькой Уточки. Она тоже оказалась права: Ева родила мальчика ранним утром, а Кэтт - перед наступлением темноты. Он был рядом с каждой из них, стоя у кровати и держа их за руку, наблюдая, как на свет появляются ещё два его сына.

— Как зовут нашего мальчика, Ева? - спросил Илай, впервые взяв мальчика на руки и улыбаясь, глядя на его чёрные волосы и машущие ручки.

— Илай, Маленькая Уточка хотела, чтобы мы назвали его Калебом, если ты не против.

— Калеб Кроу, мне нравится имя моего сына, и я люблю своего сына. Ева, ты хорошая женщина, ты заслуживаешь большего, чем я могу тебе дать.

— Илай, я там, где хочу быть. Меня любят ты, твоя жена, твоя сестра и твои другие женщины. Я люблю тебя, Илай Кроу.

— Я тоже люблю тебя, Ева, ты прекрасная мама для нашего сына, - Илай уложил маленького Калеба рядом с ней, наклонился, чтобы поцеловать её, и они долго обнимали друг друга.

Когда у Кэтт родился ребёнок, Илай был рядом с ней, держа её за руку и наблюдая, как его сын появляется на свет. Он тоже начал пинаться и кричать вскоре после того, как вышел из маминого чрева. Илай был так горд всеми своими четырьмя сыновьями.

— Кэтт, скажи мне, как зовут нашего сына.

— Илай, Маленькая Уточка хотела назвать его Мика, тебе это имя подходит?

— Я люблю своего маленького сына Мику и всех своих сыновей. Я люблю их мам и люблю тебя, Кэтт. Ты похожа на свою сестру Еву, ты прекрасная женщина из племени чероки, которой я не смогу дать всего, чего она заслуживает».

— Илай, даже если бы мы жили в глинобитной хижине, я всё равно любила бы тебя. Я буду твоей женщиной, пока ты не скажешь, что покончил со мной.

— Тогда ты умрёшь моей женщиной, Кэтт. Я люблю тебя и всех своих сыновей. Я очень гордый человек.

Рано утром следующего дня Летти зашла разбудить Илая. У Клариссы начались роды, и она звала его.

Он поспешил в родильную палату и застал её сидящей, прислонившись к стопке подушек, с растрепанными огненно-рыжими волосами и покрасневшим от боли лицом, на котором застыла гримаса.

— Илай, иди, обними меня, наша малышка уже на подходе, - сказала она, когда он подбежал к ней и взял её за руку. Кларисса сжала его руку и крепко удержала, снова глубоко вдохнув и начав тужиться.

— Вот она и появилась, Кларисса, у неё не рыжие волосы, а чёрные, как у Илая, - сказала Маленькая Уточка, когда вторая дочь Илая Кроу появилась на свет, пиная ножками и крича.

— Только послушай этот голосок, может, сейчас она и кричит, но однажды с таким голосом она станет певицей, - сказала Кларисса, пока Маленькая Утка и Коринн умывали девочку, прежде чем передать её Илаю.

— Она такая же милая девочка, как и её сестра, Ли Ю. Кларисса, ты отлично справилась с этой малышкой, - сказал Илай, улыбаясь ей.

— Илай, у тебя рождаются прекрасные дети, кем бы ни была мама. Дай-ка я подержу её и приложу к груди, чтобы она перестала так громко кричать - а то разбудит всех остальных малышей.

— Какое имя ты выбрала, Кларисса?

— Я хочу назвать её Лилиан Бет Кроу, Илай. Так звали мою маму и маму Джефферсона.

— Мне нравится имя моей новой дочери, Лилиан Бет Кроу. Оно уже звучит по-важному, правда? - он рассмеялся, наблюдая, как Лилиан сосет молоко из соска мамы.

— Я люблю тебя, Илай Кроу, навеки. Будь осторожен там, я боюсь каждый раз, когда вы втроем уходите выполнять свои обязанности. Пожалуйста, каждый раз возвращайся домой целым и невредимым - у тебя столько причин быть здесь, с нами».

— Я буду здесь, Кларисса. Я уже хочу ещё одну девочку - Лиллиан Бет нужна сестричка».

— Дай мне пару недель, Илай. Я тоже хочу, чтобы у неё была сестричка. Они будут расти вместе со всеми мальчиками и малышкой Ли Ю и станут большой счастливой семьёй.

Илай поцеловал свою новую дочь и Клариссу, а затем прошёл в соседнюю комнату, чтобы попрощаться с остальными. Он слишком долго не выходил на работу, ему нужно было заработать денег, чтобы прокормить всю семью и построить ещё несколько домов.

Джефферсон ушел раньше, чтобы успеть поговорить с судьей Паркером, пока тот не стал слишком занят. Он хотел обсудить с ним возможность помочь Летти, Хадали и Надали поступить в какую-нибудь школу медсестер.

Когда Илай и Мозес пришли в здание суда, они все еще беседовали в кабинете судьи Паркера. Тот отложил судебное заседание на час, услышав рассказ Джефферсона о том, что девушки хотят стать медсестрами.

Судья Паркер был так горд тем, что некоторые из молодых женщин, спасённых на территории индейцев, хотели стать медсестрами, что хотел помочь им всем, чем только мог.

Когда они вышли из его кабинета, чтобы начать сегодняшнее судебное заседание, там стояли Илай и Мозес.

— Илай, Джефферсон рассказал мне, что молодой доктор Харрод быстро поставил на ноги маршала Дункана. Я же вам обоим говорил, что он лучший. Он также рассказал мне о Летти Хилл и двух сестрах Найтвокер, которые хотят стать медсестрами. Илай, я не могу передать, как мне от этого приятно и как я ценю то, что ты и твоя семья сделали для этих девушек. Джефферсон рассказал мне и о тех парнях, которых ты привез из Литл-Рока, чтобы открыть мастерскую по изготовлению седел, и о твоих планах когда-нибудь открыть такую же в Талсе. Я горжусь тем, что ты так заботишься об этой стране и хочешь сделать её безопасной для всех, кто сюда приезжает.

— Я опаздываю в суд, но я дал Джефферсону указания помочь связаться с доктором Харродом и попросить его организовать зачисление этих девушек в школу при университетской больнице, где он работает.

— Мозес, у Джефферсона есть твой следующий ордер, а тебе, Илай, всё ещё нужно привести эту женщину, Майбель Рид (2), ту самую, за которой ты гнался, когда наткнулся на Дункана после того, как на него напали. В ордере ты увидишь, что она, как известно, общается с кланом Старров, в основном с Сэмом Старром (3). Вы, ребята, приведите их сюда, чтобы мы могли продолжить наводить порядок на территории.

Судья Паркер говорил, направляясь к двери своего зала судебных заседаний. Он вошёл, и они услышали, как судебный пристав объявил о его появлении.

— Илай, судья Паркер поручил мне уладить это дело с доктором Харродом. Хочешь, чтобы я что-нибудь указал в телеграмме?

— Джефферсон, судья Паркер поручил тебе этим заняться. Нас с Мозесом ждет работа на территории. Да и вообще, ты-то лучше всех разбираешься в этих телеграфных делах. Увидимся через неделю или около того, позаботься о малышах и женщинах дома, - сказал Илай, пожимая руку Джефферсону.

Джефферсон взял Мозеса за руку и пожал её.

— Вы двое, будьте осторожны там. Учитывая, как обстоят дела здесь, в Форт-Смите, мне скоро понадобятся вы оба обратно, - рассмеялся он, когда они повернулись, чтобы уйти.

— Просто держи Дункана под жёстким контролем и позаботься о тех мамочках и малышах, мы оба скоро вернёмся, — сказал Илай, прежде чем они вышли за дверь.

Примечание

1 Форт-Гибсон — это первый и старейший военный форт на Индейской территории, основанный в 1824 году полковником Мэттью Арбаклом. Он располагался на северо-востоке современных земель Оклахомы, на берегу реки Гранд-Ривер, прямо у её слияния с рекой Арканзас. Форт был главными «воротами» на Дикий Запад, оплотом американской армии на границе и важнейшим госпитальным пунктом той эпохи.

2 Майбелль Рид — это девичье имя знаменитой «Королевы бандитов» Дикого Запада, более известной как Белль Старр. При рождении её звали Мира Майбелль Ширли. Фамилию Рид она получила в 1866 году, когда вышла замуж за своего первого мужа, бывшего кавалериста Конфедерации и налётчика Джима Рида.

3 Сэм Старр — индейский преступник из племени чероки, ставший знаменитым благодаря браку с Мирой Майбелль Ширли (Белль Старр), из-за чего её и начали называть «Королевой бандитов». Сэм обеспечивал силовой блок, знание местности и легальный статус их ранчо на Индейской территории.