Пролог

Меня зовут Алла. Мне двадцать три года. Пять лет я любила Игоря, а он выбросил меня на улицу, как надоевшую вещь. Я оказалась одна. Без денег, без жилья, без надежды. Меня подобрала женщина — Инна. Она дала мне крышу над головой. Но у всего есть цена. И эту цену я плачу до сих пор.

Я расскажу свою историю. Она странная, страшная и, возможно, извращённая. Но это моя жизнь. Я хочу, чтобы ты понял, как человек может упасть на самое дно и найти там... счастье. Или то, что я считаю счастьем.

День первый. Падение

Я проснулась в чужой комнате. Большой, светлой, с запахом ванили и кофе. Солнце било в окно, и я зажмурилась. Голова гудела. Вчера был мой самый страшный день. Игорь сказал, что я ему надоела. Сказал, что нашёл другую. Сказал, чтобы я убиралась. Я не верила. Я кричала, плакала, цеплялась за его рукав, а он просто вышвырнул мой чемодан в окно и захлопнул дверь. Я осталась на улице в осенних сумерках. Я шла, не разбирая дороги, и просто упала без сил возле какого-то забора.

Надо мной стояла женщина. Лет сорока, короткая стрижка, большие серьги, внимательные холодные глаза. Она смотрела на меня, как на сломанную куклу.

— Очнулась? — спросила она. — Ты упала у моих ворот. Я вынесла тебе воды и позвонила в скорую, но потом решила, что ты выглядишь лучше, чем они. Я — Инна. Вставай.

Я попыталась встать, но ноги подкосились. Она подхватила меня под руку, сильная, уверенная, повела в дом. Внутри было тепло и чисто. Она усадила меня на кухне, дала чай и бутерброд. Я ела жадно, глотая слёзы.

— Спасибо вам, — прошептала я. — Я уйду завтра утром. Мне нужно найти ночлег...

— Куда ты пойдёшь? — Инна усмехнулась, отпивая кофе. — К своему парню? Я видела, как он выкидывал вещи. Я живу напротив. Я видела всё. Как ты стояла под окнами, как он кричал, а ты плакала. Ты теперь никто. У тебя нет ничего.

Я вздрогнула. Она говорила это спокойно, смакуя слова, как вино.

— Я тебя подобрала, — продолжила Инна. — Теперь ты моя. Такова цена. Ты будешь жить здесь, есть, спать. Но за всё нужно платить. Ты будешь делать то, что я скажу. Убирать, готовить. И ещё кое-что.

Я не поняла. А потом она подошла ближе, взяла мой подбородок в ладонь, заставляя смотреть себе в глаза.

— Ты будешь моей рабыней. Мой вещью. Ты будешь благодарить меня за каждый кусок хлеба. Ты будешь спать в чулане и есть с пола, если я скажу. И ты будешь делать это не потому, что я тебя заставляю. А потому что тебе некуда идти.

Я отшатнулась. Сердце забилось где-то в горле.

— Вы с ума сошли? Это же... это рабство! Вы не имеете права!

И тут я впервые увидела, как она злится. Её глаза превратились в две льдинки, лицо стало жёстким, почти звериным. Она схватила меня за волосы и потащила к выходу. Я закричала, но она открыла дверь и вытолкала меня наружу. Холодный ветер ударил в лицо. На мне была только тонкая кофта. Грязь под ногами, серое небо. Я сделала шаг вперёд и поняла, что идти некуда. Абсолютно. Я оглянулась. Инна стояла на пороге, скрестив руки.

— Выбирай, — сказала она. — Или ты возвращаешься в этот мир, где тебя ждут только насмешки и смерть от переохлаждения. Или ты становишься моей рабынькой, у которой есть тёплая постель (в чулане, но тёплая), еда и покровительство.

Я стояла, сжимая кулаки. Слёзы замерзали на щеках. И тогда я сделала шаг назад. В дом. Она улыбнулась — довольно, хищно.

— Вот и умница. Иди в чулан. Подумай о своём поведении. Вечером я приду проверять.

Первая ночь в чулане была адом. Темнота, запах пыли, твёрдый матрас, старый плед. Я лежала, глядя в потолок, и ненавидела её. И себя. За то, что вернулась. Но мысль о том, что за дверью — ледяная улица и никакого будущего, заставляла меня сжиматься в комок и молчать