Глава 0

Вечерний город за окнами кабинета Ирины медленно погружался в сырые, синеватые сумерки. В офисе фирмы «Атриум» стояла непривычная тишина — системный администратор настроив сеть уже ушел, оставив на мониторах графики финансовых операций, а сама Ирина допивала остывший кофе, вчитываясь в свежие финансовые отчеты.

Вадим был дома последнее время он всё чаще оставался дома. Его работа в институте не шла. Ирина много раз предлагала мужу бросить эту свою научную деятельность и целиком заняться домом и будущим пополнением от их Лены... но он хотел сначала разобраться со своей памятью. Наука держала его. Не сказать чтобы Вадим был фанатиком своего дела но фантомная память не давала ему покоя. Он хотел разобраться насколько реально было то что он пережил. И что из себя представляло то "каменное веретено" что оно собою символизирует. Ведь в реальности ничего подобного не существует.

По дверной плите негромко постучали костяшками пальцев. Ирина от неожиданности вздрогнула так как никого не ждала в этот час. Она подняла глаза и замерла.

В дверях кабинета стоял мужчина в дорогом темном костюме, с легкой проседью в аккуратно подстриженных темных волосах и с до боли знакомой, чуть виноватой улыбкой.

— Здравствуй, Орлова, — мягко произнес он называя её девичью фамилию. — Не узнаешь?

— Кирилл... Добрый?! — Ирина медленно поднялась из-за стола.

Кирилл Добрый. Человек, чьим именем когда-то была заполнена вся ее юность. Человек, которому она шептала клятвы в вечной любви и из-за предательского ухода которого — когда он вдруг женился на другой — её душа когда-то превратилась в выжженную пустыню. Именно та старая, застарелая злость и желание доказать всему миру свою самодостаточность когда-то подтолкнули её к тому, чтобы обратить внимание на тихого, верного, практически не заметного Вадима и практически женить его на себе.

— Как ты меня нашел? — спросила Ирина, возвращая себе привычный холодный и собранный тон, хотя в груди неожиданно ухнуло давнее воспоминание.

— Наш город не такой уж и большой, Ириша, — Кирилл шагнул в кабинет. — Родители умерли два года назад... Я приехал сюда, чтобы наконец решить вопросы с их квартирой, выставить на продажу. Встретил наших бывших одноклассников, разговорились. Они рассказали, что у тебя были тяжелые времена, то что случилось с твоим мужем сочувствую тебе и рад что ты выстояла. Я не мог не зайти.

Ирина указала ему на кресло напротив стола: — Садись. Кофе не предлагаю — поздно уже.

Кирилл расстегнул пуговицу на костюме, сел и стал внимательно, с нескрываемым чувством рассматривать Ирину. В его глазах читалось не просто любопытство — там пылал острейший, вспыхнувший с новой силой интерес. Ирина изменилась. Это была уже не та юная,  девчонка-сорванец, которую он когда-то бросил ради выгодного брака. Перед ним сидела роскошная, опасная и невероятно уверенная в себе женщина.

— Ты прекрасно выглядишь, — искренне сказал Кирилл. — Время над тобой словно не властно.

— Время идет для всех, Кирилл, я уже не Орлова теперь я Смирнова — суховато ответила Ирина, опираясь локтями о стол. — Рассказывай. Как сам? Как жена, как дети?

На лице Кирилла на секунду промелькнула тень, взгляд стал жестче, а губы сжались в тонкую линию.

— Дети выросли, — он тяжело вздохнул. — Старший сын уже учится за границей, в Англии. Дочь вот-вот выйдет замуж... А мы с женой... мы решили разойтись.

Ирина искренне удивилась, чуть приподняв бровь: — Разойтись? Кирилл, вам уже четвёртый десяток. В нашем возрасте подобные демарши смотрятся как-то не комильфо. Зачем ломать то, что строилось десятилетиями?

Кирилл подался вперед, положив руки на край её стола, и посмотрел ей прямо в глаза с горячей, почти отчаянной экспрессией:

— Да потому что не было там никакой «стройки», Ира! Я никогда её не любил. Это была ошибка, глупость, расчет моих родителей... Я все эти годы думал только о тебе. Поверь мне! Я искал тебя в каждой женщине, но так и не смог забыть.

Ирина слушала его, и внутри у нее поднималась сложная гамма чувств: смесь старой, полузабытой ностальгии, легкого женского тщеславия и сурового, взрослого скепсиса. Она слишком хорошо знала цену подобным «вспышкам» у мужчин, переживающих кризис среднего возраста. Да и поступок Валерия всё ещё не отпускал её.

— Ты так и живёшь со своим Вадимом... —не спросил а как бы констатировал Кирилл, заметив её паузу.

— Живу, — твердо ответила Ирина. — Он сейчас дома и... а впрочем это не важно.

— Но между нами ведь ничего не угасло, я же вижу по твоим глазам! — Кирилл поднялся, подошел к краю стола и протянул руку, слегка коснувшись её пальцев. — Ира... Мы с друзьями загород едем на эти выходные. На дачу к одному крупному предпринимателю — загородный комплекс на озере. Ты его тоже шапочно знаешь. Поедем со мной? Просто пообщаемся, вспомним прошлое, отдохнёшь от этой рутины. Тебе нужно выдохнуть.

Ирина посмотрела на его руку, затем на его лицо. Она прекрасно понимала, чем может закончиться эта поездка за город, если она сделает шаг навстречу этому призраку из прошлого. В голове пронеслись воспоминания про их юность, жаркие поцелуи под дождем и ту боль, которую она переплавила в свой нынешний стальной характер.

Идея поддаться этому искушению и хоть на миг вернуться в то время, где она была молодой и беззаботной, заманчиво зазвенела в тишине кабинета.

— Загородный комплекс, говоришь?.. — тихо проговорила Ирина, медленно забирая свою руку. — я дам тебе ответ в пятницу. Мне нужно решить пару неотложных дел...

*****

Ирина лежала на своей широкой супружеской двуспальной кровати, положив прохладную ладонь на лоб, и смотрела в темнеющий потолок. Эту кровать они с Вадимом выбирали вместе — ей просто захотелось что-то сменить. Старая кровать на которой она столько раз предавалась страсти в объятиях Валерия вдруг стала её раздражать. Вадим никак не мог взять в толк, чем ей кровать то помешала, Валера сбросил маску и Ирина теперь вместо прежней всепоглощающей страсти, чувствовала к своему бывшему любовнику такую же всепоглощающую ненависть, но Вадим уже привык к странностям своей жены. Помнила, как Вадим удивлялся в магазине, как подшучивал над ней: "что Ира на этой кровати тебе снятся слишком откровенные сны?!"...

Но сейчас её мысли были далеко от мебели и извращенных шуток мужа.

Ирина думала о том, что так и не дала Кирилу окончательного ответа насчет поездки. Она обещала подумать до пятницы. А сейчас за окнами уже догорал вечер четверга — сырой, холодный, окропленный мелким холодным дождем. Это означало лишь одно: сказать «да» или «нет» ей придется меньше чем через сутки.

Ирина тяжело, сокрушенно вздохнула.

В голове невольно, яркими вспышками прокручивались воспоминания их бурной юности: их первой сумасшедшей любви с Кириллом, тайных встреч, горячих объятий и тех нежных, бесстыдных ночей, проведённых вместе, когда казалось, что весь мир принадлежит только им двоим. Самым странным было то, что застарелой обиды за его предательский уход, за тот свой первый аборт, за его внезапную женитьбу... у неё в душе больше не осталось. Время выжгло злость, оставив лишь легкую, заманчивую ностальгию по той юной, беззаботной Ирине.

Ей от души хотелось пойти с Кириллом. Поехать на эту загородную дачу, вырваться из бесконечной рутины успешного бизнеса. Просто снова почувствовать себя той девчонкой, которую страстно желает красивый мужчина...

Но следом за этим порывом пришел холодный расчет.

«Узнает ли об этом Вадим?» — задала она себе прямой, беспощадный вопрос.

Безусловно. Рано или поздно ему об этом кто-нибудь настучит. Да и у самого Вадима потрясающее чутье, да и город, несмотря на все свои масштабы, слишком тесен для секретов бизнес-элиты. Не сказать чтобы Ирина очень хотела скрыть свою поездку на встречу с Кириллом от мужа тем более после всего что между ней и мужем стало открытым, но какой-то нерациональный женский страх и азарт тайны одновременно толкали её на то чтобы смолчать и на этот раз. Как тогда с Валерой. Какой же это был кайф когда она делала это так что муж ничего об этом не знал...

Ирина повернула голову к окну за которым в сыром мареве сиял вечерний город и впервые за эти дни спросила себя с абсолютной искренностью: «А люблю ли я вообще своего мужа?»

Ответ пришел не сразу, но когда он сформировался, внутри словно щелкнул стальной замок. С убийственной, неопровержимой ясностью Ирина поняла: да. Любит.

Это не была та юношеская, эгоистичная страсть, которую она когда-то питала к Кириллу. Это была другая любовь — странная, глубокая, нелогичная, возникшая из ее первоначального желания просто женить его на себе и переросшая в нерушимый монолит. Вадим сумел влюбить её в себя и стал частью ее самой. Человек, который ради нее шел на противостояние с людьми о силе которых он даже не подозревал.

Но, черт возьми, какой же этот Кирилл до сих пор красавчик... Как же искусительно звала её эта неспешная загородная поездка!

Ирина снова тяжело вздохнула, сидя на кресле вытянула свои длинные стройные ноги и пошевелила пальчиками с изящным педикюром.

— Ладно, — тихо прошептала она в полумрак пустой гостиной. — Завтра. Завтра я дам ему... ответ.

*****

Пятница подходила к концу. Вечернее небо над городом затянуло тяжелыми, сизыми тучами, а к проходной офиса бесшумно подкатил ослепительно-черный лимузин.

Из задней двери вышел Кирилл. На нем был безупречно скроенный костюм, а уверенные движения излучали тот самый лоск, перед которым Ирина когда-то не могла устоять. Он лично открыл перед ней тяжелую дверь авто, подал руку и помог сесть на мягкое кожаное сиденье. На переднем кресле, отделенном матовой перегородкой, за рулем восседал молчаливый водитель в строгом белом костюме и белоснежных перчатках — машина явно была арендована вместе с экипажем в премиальном агентстве для особенного вечера.

— Ты прекрасна, Ириша, — тихим, бархатным голосом произнес Кирилл, садясь рядом. — знаешь поездку за город пришлось переиграть... у друзей сложности... но нас они не касаются. Сегодняшний вечер будет прекрасным.

Их привезли к загородному отельному комплексу «Royal Grand» — пафосному, утопающему в огнях замку из стекла и гранита. Швейцары в ливреях синхронно распахнули перед ними массивные двери, и они вошли в главный банкетный зал.

Ирина на мгновение замерла от восхищения.

В зале царил мягкий, приглушенный полумрак, рассеиваемый лишь хрустальными люстрами. На сцене джаз-банд тихо играл утонченную, обволакивающую музыку. За круглыми столами, уставленными дорогой посудой, расположилась изысканная публика: породистые мужчины в смокингах, шикарные молодые женщины и холеные девушки в вечерних платьях, тихо смеющиеся над бокалами коллекционного винтажа.

Кирилл — красавец-мужчина, от которого все так же веяло мужским магнетизмом, — заботливо подал Ирине руку, провел к их столику у панорамного окна и усадил на бархатное кресло, после чего опустился напротив.

Официант немедленно наполнил их бокалы глубоким, темно-рубиновым бордо. Стол ломился от яств: сочные стейки из выдержанной мраморной говядины с трюфельным соусом, тающие во рту выдержанные твердые сыры, запеченная утиная грудка с ягодным конфитюром и свежие фиги.

Они пили вино, ели, обменивались полунамеками и взглядами. Кирилл подбивал клинья так профессионально, как умеет только старый, хорошо знакомый поклонник. Позже, когда джаз сменился на медленную, чувственную мелодию, он привлек Ирину к себе на паркете. Во время танца Ирина на мгновение вспомнила Вадима. Её Вадим ведь знал этого Кирилла лично — еще с тех пор, когда тот мельком появлялся в их жизни, и Вадим всегда испытывал к нему подсознательную, глухую ревность...

— Я отлучусь на минутку, — улыбнулась Ирина, мягко высвобождаясь из объятий Кирилла.

По пути в дамскую комнату она достала из сумочки телефон. На экране висело свежее уведомление — короткое сообщение от Вадима: «уже освободился скоро буду дома» Помедлив секунду, Ирина наспех набрала ответ: «Вадя, я всё еще на работе, проверяю поступившие платежи за неделю, даю распоряжения на складе... скорей бы домой. Люблю целую твоя И.». — Нажав «отправить», она с легкой, почти хищной усмешкой сразу же нажала кнопку выключения питания. В душе снова всколыхнулось чувство азарта... измена... черт, как же её это заводило... 

Вечер удался на славу. Ирина давно так не отвлекалась от своего бизнеса, а потом был номер в отеле. А потом была широкая постель, бурная чистая страсть но на этот раз сама Ирина была совсем другая. В какой то миг для неё всё изменилось — сопящий на ней мужчина вдруг мгновенно стал ей не просто равнодушен, нет, Кирилл сейчас её просто раздражал. Чисто анатомически Кира был практически таким же как её Вадим, но если с мужем она получала удовольствие от секса, то здесь она не почувствовала ничего. Валера тот хотя бы заполнял её всю... сейчас она вдруг осознала что всё это — мужчина из её прошлого, этот ресторан, дикий секс в номере отеля... Всё это резко потеряло всю привлекательность. Словно выцвело и потеряло объем. «Все Ирка, больше никаких тайных встреч, никаких измен и отношений на стороне.... это было в последний раз... включаю режим максимальной верности!» — думала она глядя в тёмный потолок шикарного номера. Чувствуя как сотрясается всё её тело от напорных толчков вошедшего в раж мужчины...

*****

Ирина вышла из здания офиса, на ходу доставая из сумочки ключи от машины. Вечерний воздух был сырым и прохладным, над городом висели тяжелые тучи.

Она не успела пройти и пары шагов по асфальту, как прямо возле нее с тихим визгом тормозов остановилось обычное желтое такси. С переднего пассажирского сиденья импульсивно выскочил Кирилл. С сияющей улыбкой он распахнул перед ней заднюю дверь и сделал пригласительный жест:

— Госпожа Смирнова, прошу вас!

Ирина мгновенно нахмурилась, окинув его оценивающим, прохладным взглядом:

— Кирилл? Что всё это значит?

— В машине объясню, садись, ну же, не мерзни на ветру, — настаивал он.

Ирина помедлила секунду, но всё же села на заднее сиденье. Кирилл тут же скользнул следом, захлопнул дверцу и навал водителю адрес: «Ресторан „Австерия“, на Набережной».

Ирина ощутимо напряглась, чувствуя, как внутри закипает глухое глухое раздражение. Этот его самоуверенный, мальчишеский напор, который когда-то казался ей милым и романтичным, сейчас откровенно сбивал с толку и начинал злить.

«Австерия» была хорошим, солидным заведением — без вульгарной роскоши, но с безупречной репутацией. Приглушенный теплый свет, дубовые панели, тяжелые портьеры и негромкий фоновый рояль. Они заняли столик в уютном полутемном эркере. Кирилл, явно желая произвести впечатление, без колебаний заказал богатый ужин на двоих: запеченную дораду с травами, легкие салаты с морепродуктами и бутылку дорогого суконного бордо.

Когда официант наполнил бокалы и удалился, Ирина облокотилась о стол и посмотрела на спутника прямо и требовательно.

— Кира, — обратилась она к нему так, как называла только тогда, в их далекой, бурной юности. — Зачем мы здесь?

Кирилл на мгновение замер. На его лице отразилась сложная гамма эмоций, после чего он подался вперед, неожиданно накрыл своей ладонью её руку и поднес тонкие пальцы Ирины к своим губам.

— Иришка... — тихо, с надрывом произнес он, глядя ей прямо в глаза. — Я до сих пор тебя люблю. Правда. Помнишь... помнишь, ты мне когда-то говорила, что тоже любишь меня больше жизни?

Ирина не выдернула руку сразу, но и не ответила на ласку. Она молча смотрела на него.

— Послушай меня, — продолжал Кирилл, всё сильнее распаляясь от собственной «откровенности». — Ну что удерживает тебя с мужем? Твой Вадим... я ведь знаю, вы живете тихо, как два пенсионера. Детей у вас, насколько мне известно, так и нет. Тебя ничего не связывает по рукам и ногам! У тебя нет никаких обязательств перед ним, кроме этой бесконечной работы. Она ведь никуда от тебя не денется! Я ушел из семьи, Ира. Я свободен. Давай вернем всё обратно! Давай отправляй в отставку своего акустика и начнем все сначала. Я сделаю тебя счастливой, клянусь.

Ирина слушала этот страстный монолог, и вместо ожидаемого укола ностальгии или вспышки ответного чувства внутри нее вдруг поднялась острая, граничащая с тошнотворной неприязнью жалость. Жалость к этому уже не молодому, суетливому, но всё еще пытающемуся сохранить былой лоск красавцу, который искренне верил, что мир замер в том дне, когда он решил её бросить и что теперь ему достаточно просто всё отмотать назад и жизнь начнется словно новый файл.

— Я люблю своего мужа, — с убийственной ясностью произнесла Ирина.

Её голос прозвучал настолько холодно, твердо и отстраненно, что эта чеканная интонация удивила даже её саму.

А в следующее мгновение глубоко внутри, из самых темных глубин памяти, вдруг всколыхнулась яростная, застарелая злость за то давнее, трусливое предательство. Ирина криво, почти хищно улыбнулась, медленно пригубила темно-красное вино, поставила бокал на скатерть и, глядя Кириллу прямо в глаза, чеканно выдохнула:

— Что, Кирюша... хочешь использовать меня как запасной аэродром?

Кирилл осекся и сжался, буквально набирая в грудь воздуха, чтобы виновато или пылко возразить, но Ирина не дала ему перебить себя ни единым словом.

— Думаешь, кинул меня тогда, исчез на годы... Приехал на лимузине — кстати, а почему сегодня на простом такси. На лимузин уже не хватило... поиздержался? А где ты был, когда мне было реально плохо?! — Говоря всё это, Ирина сама заводилась не на шутку. Её всегда спокойный, железный, деловой голос сейчас заметно дрожал от закипавших слез и гнева. — А теперь появился такой... принц на белом коне! И решил забрать то, что когда-то сам выбросил за ненужностью?!

На лице Кирилла мгновенно отразились дикое смущение и растерянность. Его лоск слетел за секунду, он заерзал на стуле, неуклюже взмахнул руками, попытавшись оправдаться:

— Ира, ну что ты... всё было сложнее, родители тогда давили, я был дураком, я искал тебя...

— Думаешь, можно вот так просто взять, приехать спустя столько лет, поманить пальчиком, и я уже твоя?! — Ирина и сама до конца не понимала, почему её так неподдельно «взвило». Это заговорила та самая кинутая девчонка из прошлого, которой не дали высказаться тогда. — А теперь ты свалился словно с неба и свято веришь, что я побегу за тобой, задрав подол?! Знаешь что Кирилл... Спасибо за ужин но больше ничего между нами не будет. Удачи тебе в личной жизни парень но ко мне больше не подходи!

Ирина резко поднялась из-за стола. Кресло с сухим стуком отъехало назад.

Кирилл остался сидеть — бледный, абсолютно ошарашенный, с открытым ртом и застывшим бокалом в дрожащей руке.

Даже не глядя по сторонам и не обращая внимания на удивленные взгляды пары соседних столиков, Ирина быстрыми, чеканными шагами покинула зал ресторана, оставив брошенного «красавца» в полном, оглушительном замешательстве.

Глава 1.

Ноябрьский вечер за окном премиального ЖК казался написанным тушью по мокрому стеклу. В спальне горела лишь одна бра — мягкий, янтарный свет скользил по широкому изголовью кровати, выхватывая из темноты шёлк прохладных простыней.

Вадим полулежал на подушках, накинув на бёдра тёмный шелковый халат. На его коленях покоился планшет с открытыми финансовыми ведомостями одной из дочерних фирм Ирины.

Странно, но человек, который, как казалось его жене ранее, кроме своей акустики ни в чём больше не разбирался, неожиданно для неё открыл в себе таланты предпринимателя. Да, он ничего не смыслил в тонкостях бухгалтерских отчётов, но как-то на уровне чистой интуиции — словно улавливая гармоники и фазовые сдвиги в потоках данных — чувствовал, в какую сторону Ире нужно двигаться. Да, шторм, порождённый вмешательством Громова в её дела, был погашен, но сам Валера никуда не делся. Его мужское эго было задето за живое, и к происходящему он относился как к жестокому соревнованию двух самцов в битве за самку.

А за эту самку стоило биться. Ведь как думал Громов, этому ботанику такая женщина досталась совсем не по статусу. И теперь дело было даже не в деньгах Ирины. Не такая уж и большая у неё фирма, и с не таким уж огромным оборотом, чтобы самому Громову было ради чего рисковать капиталом. Нет, Валера был задет за самое живое: какой-то институтский червь, ещё вчера ничего не знавший о его существовании, вдруг влез в его планы и сорвал их. Да ещё и бабу свою зажал. Нет это не дело. Для такого как Валера это удар ниже пояса.

Ведь как мечтал Валера? Он окучит влюблённую в него Ирину и присвоит себе её фирму. Сама фирма ему была не нужна, а вот Ирина... эта бизнес-леди с фигурой и лицом бьюти-модели... Обладать ею хотят абсолютно все. А обладает ею этот серый, ничего из себя не представляющий ботаник. Откуда Громову было знать, что Вадим изменился? Он и не знал, представляя всё по старой памяти.

Чудеса, начавшиеся с Вадимом в момент его борьбы между жизнью и смертью, всё ещё продолжались. Тень профессора Наумова вставала над ним всё чаще. Пора бы было узнать, кто такой этот Наумов и существовал ли он когда-нибудь на самом деле. Но и это было ещё не всё — Вадима искренне беспокоила Ирина. Её гиперопека Лены, кажется, уже начинала переступать все мыслимые границы. И Вадим даже иногда подумывал — а не повредилась ли рассудком его Ирина?

Однако мысли Вадима мгновенно переключились с цифр и проблем. Из ванной комнаты сначала доносился мерный шум воды, а затем дверь мягко отворилась, выпуская вместе с клубами тёплого пара тонкий аромат жасмина и дорогого крема.

Ирина вышла вглубь комнаты. На ней не было ничего, кроме полупрозрачного пеньюара цвета мокрого асфальта, который не скрывал, а лишь выгодно подчёркивал силуэт. Сквозь эфемерную ткань просвечивало абсолютно голое тело его жены: словно шлифованное рукой гениального скульптора,  абсолютно лишенное лишней растительности во всех местах кроме головы — сейчас было словно изваяно из мрамора. Длинные пропорциональные ноги изящно сходились в треугольник промежности оставляя треугольный прогал. Её гладкая, безупречная кожа матово светилась в тёплом свете ламп. Она не спеша подошла к кровати, на ходу расплетая влажные тёмные волосы, и распуская поясок пеньюара остановилась у самого края.

В её карих глазах больше не было той холодной стены, которая весь прошлый год выстраивалась между ними. Она больше не смотрела на мужа как на недоразумение, которое по непонятной причине терпит рядом с собой. Она вдруг поняла что привлекает её в этом мужчине и что когда то в прошлом побудило женить Вадима на себе — это его полное приятие её как человека. Вадим никогда не пытался доказать ей то что он мужчина — её муж и хозяин. Нет, он напротив всегда давал ей понять что она сильная и успешная но делал он это так филигранно... без униженности, без раболепия и наверное он остался бы с ней если бы даже она разорилась или враз потеряла всю свою красоту. Он даже измены её принимал не как предательство, а как часть её характера и её бытия. Теперь Ирина смотрела на Вадима так, как львица смотрит на своего льва: оставаясь сильной и опасной, она безоговорочно признавала за ним роль своего хозяина и вожака её прайда. В её глазах теперь царила откровенная, древняя, жадная страсть женщины, которая вновь обрела своего мужчину.

— Ты всё ещё в документах, Вадим? — тихо, с бархатной груднинкой в голосе спросила Ирина.

Она опустилась на край кровати. Шёлковая ткань её пеньюара соскользнула с одного плеча, обнажая точёную ключицу и одну грудь — крупная, ощутимо тяжёлая но не отвисшая, с крупным, темно розовым словно напряжённым соском, Вадим отложил планшет. Какие уж тут документы, когда рядом такая женщина. Его взгляд скользнул по изящной линии скулы и ниже. Соскользнул с плеча, на переход ключиц в ямочку у горла. От него сбилось дыхание. Она прекрасна — подумал Вадим — за это ей можно было всё простить. Ирина протянула руку и медленно, кончиками пальцев, провела по груди Вадима, распахивая полы его халата и касаясь горячей кожи.

Вадим перехватил её тонкую ладонь. Его пальцы сжались на её запястье — не больно, но с той непреклонной мужской силой, от которой у Ирины сладко перехватило дыхание и сладко защемило где то внизу живота. Этот мужчина которого ещё недавно она совершенно не замечала теперь дико её возбуждает. Надо же! Её тихий муж оказывается тот ещё герой. Он был незаметным, тихо следовал за ней и никогда ничего не просил. Она улыбнулась когда вспомнила что недавно муж хотел что нужное ему для его работы купить, но у него не было денег. Для Ирины это была вообще не сумма но Вадим не просил её. Полгода копил со своей скромной зарплаты научного сотрудника и купил. А она даже ничего не знала пока не спросила его влоб. Блин! Как же мало она знала своего собственного мужа. Вот и сейчас он сидит и изучает её финансы, видит движение средств, её расходы которые существенно выросли начиная с того момента как в её жизни появился этот Валерий. Боже...как же она была слепа. Затуманенная своей похотью (любовью это назвать у неё теперь не поворачивается язык) она не заметила как стала чем то похожим на помесь секс куклы и банкомата...

— Документы подождут, Ира, — ответил он, и в его низком голосе прорезались вибрации, от которых у неё по коже побежали мурашки. — У нас есть неотложные дела. О, и это тоже было чем-то новым. В прежние времена муж редко вёл себя так. Он был погружен в свою науку. Для Ирины это всё было тёмный лес но её устраивал такой муж который ничего не просит, ни о чём не спрашивает, не устраивает сцен ревности но всегда рядом когда ей плохо или просто не весело. Ей было страшно от того что она такая "слабая на передок" ведь с вероятностью полсотни процентов она снова купится на чьи нибудь красивые сказки. Это её опечалило но, не на долго.

Он потянул её на себя. Ирина с тихим вдохом опустилась ему на грудь. В её движении не было ни тени прежней властности — только полная, сладостная покорность человеку, который спас её мир от краха. Вадим медленно провёл ладонью по её спине, ощущая каждый изгиб её тела, отточенного лучшими салонами, но сейчас — абсолютно живого, отзывающегося на каждое его прикосновение.

Его губы накрыли её губы — властно, глубоко, не оставляя пространства для сомнений. Ирина тихо застонала, запуская пальцы в его густые короткие волосы, и наклонилась ниже, отдаваясь этому порыву с неистовством человека, долго голодавшего по настоящей страсти. Прозрачный пеньюар слетел с чуть влажного, ещё горячего тела Ирины. Следующие несколько минут Вадим витал где-то в высших пространствах губы его жены сомкнулись на его окостеневшем от желания члене и мужчина стал слабым и податливым. Но за мгновение до взрыва Вадим оттолкнул жену опрокинул её, подминая под себя. Эта сильная в бизнесе и руководстве женщина любила, когда мужчина над ней доминировал. Вадим не грубо, но с силой вставил своё бедро между её бёдер расталкивая ноги. 

Пара секунд — и его халат отправился вослед за её пеньюаром. Гладкое после недавнего посещения салона тело его жены Вадим воспринимал как некую святыню. Не выходя из роли доминирующего самца, Вадим благоговейно пригнулся над телом жены. В этот вечер в их спальне не существовало прошлого: ни Громова, ни измен, ни холодного бизнеса. Были только они — накрытые волной горячего, исцеляющего от прежних ран желания. Вадим языком тщательно подготовил тело Ирины к слиянию. Гладкая горячая ракушка, в которой прятался её бутон, стала для него объектом поклонения на ближайшие несколько страстных минут. И первый свой за эту ночь оргазм Ирина испытала ещё до того как муж овладел ею по-мужски.

А потом началось то что в старой литературе описывают как слияние двух изголодавшихся тел. Вадим проникая в тело жены уже не чувствовал того простора который был у неё после встреч с Громовым. Ирина очень быстро восстанавливалась и Вадим был счастлив что его женщина (по крайней мере пока) становится вновь только «его» женщиной. Проникновение было страстным и горячим от которого у Вадима шли мурашки по спине поднимаясь от копчика и собираясь где-то между ушей. Как же он хотел её именно сейчас когда все тайны рухнули когда никаких сомнений уже не осталось. Теперь Вадим знал что его жена очень привлекательная женщина и ему нравилась эта её привлекательность. Она верна ему. Да это звучит как "верность" блудницы, но Вадим знал — изменяя ему телом жена верна ему духом. Он убедился в этом недавно.

Да он её ревновал к её пассиям и партнерам но это была не та ревность она не разрушала его любви к этой красивой женщине. Вадим понимал: Ирина никогда не была и возможно никогда и не будет по-настоящему верной женой. Верной той верностью о которой говорят люди бредящие девственностью и неприкосновенностью своих жен, но Вадиму её такая верность и не была нужна. Когда она возвращалась после очередного «согласования и подписания» он ведь видел следы говорящие ему о том как именно прошли эти переговоры… 

То что его жена уверенно пользуется своей красотой для достижения успеха в сделках и договорах для Вадима никогда не было тайной.  И то что ей приходится ртом не только есть и пить но и говорить, а иногда не только лишь говорить. Да она от него это никогда и не скрывала. Поэтому когда однажды Ирина вдруг стала выходить на балкон для разговора или клала телефон экраном на стол Вадим впервые задумался. Стал подозревать не физическую измену, нет сексом она занималась на стороне довольно часто и это никак не сказывалось на их отношениях, но что же теперь? Вадим много думал и пришел к выводу что Ирина влюблена. Нет, он конечно был не рад этому и именно из-за этого его подсознание нарисовало ему ту ревнивую выходку с его бегством на старый маяк.  Хотя… если честно Вадим искал потом на спутниковых картах и эту косу и этот маяк… ничего подобного там не было а его институт вообще никогда не проводил свои исследования в том районе...

Страсть скрутила супругов в тугой узел. Ирина билась в руках мужа как наверное не делают даже популярные порно-актрисы. Вадим диву давался откуда в них это всё, откуда дикая страсть откуда голод и жажда их слияния и впрочем… они догадывались что Вадим таким способом пытается доказать ей что это он её самец, это он её альфа, а она напротив была в восторге от того что спустя много лет и десяток проб и ошибок наконец то нашла своего мужчину. Который взял её не размером и крепостью а чем-то иным что бывает только между любящими мужем и женой.

Хотя сейчас ей впрочем,  совсем ненужно было это знание. Ирина взлетала на вершину раз за разом многократно. Даже её Валера никогда не дарил ей ничего подобного. Валера был сильный любовник: властный но грубый. По началу именно от этого Ирина теряла голову но вскоре это начало приедаться. Как самый вкусный торт когда его много от него начинает тошнить. А её Вадим... «Боже! что же с тобой произошло в этой коме… да и ты ли это! — вопил мозг Ирины сравнивая Вадима из его прошлой жизни и того мужчину что владел её телом сейчас. Да будь ты Вадик с самого начала такой… да никакой Валера бы и не появился…» — хотя Ира лгала себе. Валера бы появился, по-любому появился, ведь он изначально был её деловой партнер а любовником он её стал много позже. Конечно. Такой красавчик и не её!

Но сейчас ей думать о предателе Валере совсем не хотелось всё её нутро наполняла горячая волна страстной любви к своему мужчине. Именно — своему! Потому что Ирина была абсолютно уверена в том что её муж никогда находясь в сознании ей не изменял. Эпизод с Еленой она не считала так как мистическое зачатие было делом высших сил к промыслу которых Ирина ну никак не могла быть в претензии. 

Когда шторм безумной, изнуряющей страсти наконец утих, спальня погрузилась в уютную, благоговейную тишину. Тяжёлое дыхание постепенно выравнивалось. Ирина лежала, уткнувшись щекой в широкую грудь Вадима, её рука покоилась на его прессе, а пальцы лениво вычерчивали невидимые узоры на его коже. Она была полностью истощена и в то же время невероятно наполнена — так чувствует себя женщина, которую только что перекроили заново лаской и неоспоримой мужской силой.

Вадим гладил ее по шелковистым волосам, глядя в потолок, где плясали тени от янтарного бра.

— Вадим... — тихо прошептала Ирина, слегка приподнимаясь и опираясь подбородком о его грудь. Её карие глаза в полутьме казались совсем тёмными. — Я иногда смотрю на тебя и мне страшно... Страшно от того, что едва не потеряла всё это. И тебя.

— Забудь, — мягко, но твёрдо сказал Вадим, приподнимая её подбородок пальцем и целуя в губы. — Прошлое сгорело.

— Я знаю, но... — Ирина слегка нахмурилась, и в её взгляде проскользнула тревожная тень. — Меня пугает Громов. Ты ведь прав, Вадим. Валера не из тех, кто умеет проигрывать. Он задет за живое. Он почти забрал меня себе, а ты не отдал. Вырвал из рук. В его глазах ты не просто переиграл его — ты забрал то, что он считал своим трофеем. Я знаю его мстительную натуру. Он не остановится. Но я обещаю тебе любимый, сама я ему уже не отдамся...

Вадим сощурился. В его памяти снова всплыл гул аппаратуры Наумова и странное ощущение, что события тех дней в коме были лишь первым актом.

— Пусть только попробует сунуться, — ровно произнёс Вадим. — Теперь я знаю, как с ним работать. Меня больше волнует другое, Ира.

— Что? — Ирина чуть подалась вперёд.

— Ты. А точнее, твоя гиперопека над Леной.

Ирина слегка вспыхнула, проведя ладонью по груди Вадима, и опустила взгляд:

— Вадим, я просто чувствую свою вину... перед тобой. Когда выяснилось, что Лена беременна от тебя... — Ирина сглотнула подступивший к горлу ком. — Когда я узнала, что этот ребёнок — твой... Мой собственный диагноз будто снова ударил меня под дых. Я ведь бесплодна, Вадим. И бесплодна по собственной вине. Я никогда не смогу подарить тебе малыша. И ты это знаешь я была готова на все но мне даже ЭКО не поможет. У меня матки нет. А Лена... она смогла. Чудом, непонятным науке образом, за один-единственный контакт с человеком не в себе… но я уверена в этом даже без анализа ДНК — это твой кровный ребёнок!

Вадим взял её за плечи и заставил посмотреть себе в глаза. Он ей верил. Но и признавал за женой ум и трезвый расчет. Анализ ДНК она все таки сделала. Но ещё до того как пришли результаты анализа она решила что в жизни Лены и её малыша ничего не изменится. Она так решила. Анализ лишь подтвердил очевидное — Вадим отец этого ребенка.

— Ира, слушай меня внимательно. Мы с тобой уже всё обсудили и договорились. Малыш, которого носит Лена — это её и Максима ребёнок. Да, биологически сложилось так, как сложилось... Это следствие того акустического резонанса и комы, и некое явление, которое я сам до конца не могу объяснить с точки зрения физики. Но я не претендую на роль его отца. Я буду для него тайным ангелом-хранителем. А ты... ты будешь его крёстной матерью. Ты нужна ему именно в этом качестве. Но ты заваливаешь Лену подарками, врачами, деньгами так, что Максим начинает чувствовать себя ущербным. Ты давишь на них своей заботой и своим авторитетом. Хотя… я бы например такому был только рад. Но то я, а Максим он… он другой он нормальный.

Ирина тяжело вздохнула, прижавшись лбом к его шее:

— Я понимаю... Я просто так хочу, чтобы у них всё было идеально. Чтобы этот мальчик ни в чём не нуждался. Я постараюсь умерить пыл, обещаю. Просто... я так благодарна Лене. За то, что она помогла мне с тобой в больнице, и за то, что носит твою кровь.

— Вот и будь для них старшей сестрой и мудрой крёстной, а не строгим покровителем, — Вадим обнял её крепче, прижимая к себе. — А с Громовым и покойным Наумовым,  я разберусь сам. После того как я поднял архивы кафедры. Все до каких смог дотянуться через открытые источники... Наткнулся там на фамилию Козорез. Козорез (дал же Бог фамилию)  — раньше я слышал о нем как о авантюристе от науки. Правда не совсем успешном — всегда крутился около чего то незаконного. Оказывается,  он вился где-то близко около твоего Громова, часто их фамилии стояли где то рядом в документах о запрещённых опытах Наумова, а это не обещает нам ничего кроме проблем. Но после того что мне доставили из твоей службы безопасности по твоему дополнительному запросу... теперь мне кажется они с Громовым что-то готовят. Знаешь,  твой Громов не обычный альфонс и то что тебе так легко удалось соскочить с его иглы ещё ни о чем не говорит а скорее даже напротив — говорит о том что ничего ещё не кончилось. Что скорее всего это часть его плана. Мне кажется он будет пытаться добраться до тебя. Мне так кажется. Ведь вряд ли ему нужен я. Кто я такой? Тень своей жены... Ему нужна ты твоя красота твой статус и тело. Одного не пойму — что в этой схеме делает этот пройдоха Козорез?

Ирина подняла голову и посмотрела на него с нескрываемым восхищением и львиной преданностью:

— Попробуют тронуть тебя или Лену — я их в порошок сотру, Вадим. Всю службу безопасности подниму. Ты мой мужчина. Мой вожак. И я никому не позволю разрушить наш дом.

Вадим усмехнулся, переворачивая её на спину и снова накрывая своим телом:

— Сначала докажи свою преданность в спальне, бизнес-леди...

Ирина тихо, гордо ахнула, вспыхнув новой волной страсти, и снова обняла его ногами, полностью отдаваясь власти своего мужчины...

Глава 2.

На следующее утро ноябрьский туман накрыл город плотным серым саваном. Пронизывающий сырой ветер гнал по асфальту жухлую листву, но в кабинете Вадима в институте царила звенящая, почти лабораторная тишина.

Перед ним на рабочем столе лежали пожелтевшие папки с грифом «Для служебного пользования» — личное дело профессора Наумова, архивные записи его кафедры тридцатилетней давности и схемы первых акустических резонаторов. Вадим выудил всё это в старом ещё не оцифрованом архиве. Вообще как оказалось профессор Наумов личность была неординарная. В его работах было много того что мало понятно даже сейчас в цифровую эпоху. 

Чем глубже Вадим вчитывался в убористый почерк профессора, тем больше мурашек пробегало по спине. Наумов не просто изучал воздействие звуковых волн на мозг — он искал способ передавать нейронные импульсы на расстоянии, фактически пытаясь создать технологию оцифровки и сохранения человеческого сознания. А всё это он начал форсировать тогда когда в аварии погибла его любимая жена Наташа. Вообще если верить этим архивным документам профессор свою жену не просто любил — он её боготворил. Что-ж Вадиму хорошо было известно это чувство когда от одного взгляда плавились все внутренние предохранители и голова начинает работать с совершенно иной продуктивностью. 

Он долго бился над тем что как ему казалось лежало на поверхности. Тогда ещё не было ни компьютеров должной мощности ни приборов в его руках для проведения нужных экспериментов. Но всё же однажды он пришёл к выводу что:

«Сдвиг фазы на низкой частоте позволяет создать устойчивый резонансный мост...» — гласила одна из его пометок на полях. Вадима словно осенило!

— Значит, ты был не просто сумасшедшим гением, профессор, — тихо пробормотал Вадим, опираясь подбородком на сцепленные пальцы. — Ты действительно нашёл этот способ...

В этот момент дверь кабинета без стука отворилась. На пороге стоял молодой аспирант, держа в руках распечатку биллинга и сведений о посещениях закрытого архива НИИ.

— Вадим Сергеевич, как вы и просили, я поднял данные по пропускам за последний месяц. Сгенерированный вами алгоритм аномалий сработал.

— И что там? — Вадим мгновенно собрался.

— Четыре дня назад, поздно вечером, по архивному пропуску уже умершего профессора Наумова в корпус входил человек. Система распознавания лиц на сервере дала сбой из-за старой камеры, но по походке...

Вадим ещё до того как молодой аспирант произнес фамилию уже догадался.

— Это Анатолий Козорез, Вадим Сергеевич. Он скачал все оцифрованные материалы по теме резонансных частот.

Вадим сощурился. Пазл начал складываться с пугающей точностью. Скачал... Но то что держал в руках Вадим ещё не было оцифровано. Значит это давало ему определенный зазор для манёвра. Козорез не обладал глубоким умом Наумова — он был лишь исполнительной шестерёнкой, в его механизме, жадной до денег и чужих идей. Но ни одними идеями был сыт этот пройдоха с такой говорящей фамилией. Вадим нутром чувствовал что вокруг этого дела сгущаются большие деньги только никак не мог понять чем нужно было заниматься на кафедре акустики чтобы она вдруг начала приносить большие деньги. Что это! Вадим понял что очень много не знал о их институте. 

А вот заказчиком и спонсором этой вылазки Козореза мог быть только человек одержимый этой идеей. И до недавнего времени Вадим терялся в догадках кто же это мог быть. Но потом понял — это Громов. «Пройдоха и авантюрист умело влез его супруге под юбку и лихо крутил роман с его женой чтобы подобраться к нему как можно ближе. Вот так номер!» — думал Вадим. Выходит Валере нужна была вовсе не его Ирина а он сам. Но заем!? Ведь Вадим никогда не работал с Наумовым и вообще направления в акустике у них были разные. Вадим больше был практиком, а Наумов он... теоретиком. Отменным теоретиком,  он в голове такие формулы держал от которых и сейчас зависали компы на кафедре. Но самое главное то было в другом — Вадим никогда не встречался с живым профессором Наумовым лично. Да читал его труды считал их интересными но не более того. Особого пиитета перед авторитетном Наумова Вадим не испытывал считая его сумасшедшим ученым свихнувшимся на своей идее.

Вадим достал телефон и набрал прямой номер начальника службы безопасности Ирины — бывшего оперативника, а ныне надёжного и молчаливого человека по фамилии Тарасов. Единственного к кому он сейчас мог бы обратиться без опаски слива информации. Тарасов был на год младше Вадима поэтому они были накоротке.

— Тарасов, привет. Это Вадим. Есть работа.

— Слушаю, Вадим Сергеевич, — отозвался в трубке сухой, уверенный и немного уставший голос человека привыкшего выполнять чужие поручения.

— Установите скрытое наблюдение за Анатолием Козорезом. И усильте охрану вокруг квартиры Лены и Максима. Без привлечения внимания. Макс не должен ничего заподозрить, парень и так на нервах из-за внимания к себе и подготовки к рождению ребёнка.

— Понял вас. Сделаем в лучшем виде. И кстати, Громова тоже пасти? — видимо Ира уже и им мозги провентилировала насчёт своего бывшего любовника.

— За Громовым Ирина уже поставила других людей. Но Громов хитер, он будет действовать через Козореза. Так что и вы будте осторожны. Его цель Лена и ваш объект защиты тоже. Нужно будет я вам добавлю, но вы должны быть начеку. Если Козорез хотя бы на шаг приблизится к Лене — берите его жестко. С властями потом я буду иметь дело. Так что у вас карт-бланш. Только без жертв. За мокруху не хотелось бы получить срок. 

Закрыв папку и связь Вадим поднялся и подошёл к окну. В его памяти вспыхнул вчерашний разговор с Ириной, её пылкая страсть, её признание в собственном бесплодии... Вадим догадывался о чём то таком. Они вместе уже много лет и никогда не предохранялись но у его Иры ни разу не наступало даже что-то похожее на беременность. Никогда, и та трепетная любовь, с которой она относилась к будущему малышу Лены... Вадим относил это к тому что отец ребенка — он! Ирина была права: этот ребёнок, зачатый при аномальных обстоятельствах резонанса, был чудом и мостом между их прошлым и будущим. И может быть ответом на вопросы о том что же это такое было в его прошлом видении. Подсказка или... или наоборот то было настоящей реальностью, а то что происходит сейчас всё это богатство и лоск просто его галюцинации!? Что если он на самом деле нищий акустик из заштатного НИИ и нет у него ни Ирины ни Лены с её ребенком а он лежит в коме в душной палате государственной клиники а в коридорах больницы толпы таких же нищих бедолаг как и он сам и жить ему осталось ровно столько сколько нужно времени для того чтобы кончился кислород в балоне аппарата ИВЛ. И Вадим, как истинный вожак, был готов перегрызть горло любому, кто попытается использовать этот факт в своих грязных играх. Тем кто попытается лишить его всего этого.

*****

Ближе к вечеру Вадим приехал в уютное кафе неподалёку от терминала, где теперь работал Максим. За столиком у окна его уже ждали Лена и Макс. Лена заметно округлилась — её животик уже отчетливо выделялся под тонким пальто, а в глазах светилось то особое, тихое счастье, которое бывает только у беременных женщин. Максим сидел рядом, бережно держа её за руку. Парень выглядел повзрослевшим, подтянутым — работа на терминале дала ему уверенность в завтрашнем дне. И... заострила его скулы. 

— Вадим Сергеевич! — Максим порывисто поднялся, протягивая руку для крепкого, мужского пожатия. — мы с женой рады видеть вас. Что-то случилось?

— Всё в порядке, Макс. Присаживайся, — Вадим тепло улыбнулся и повернулся к Лене: — Как себя чувствуешь, Леночка?

— Всё хорошо, Вадим Сергеевич, — смущенно улыбнулась Лена, поправляя выбившуюся прядку. — Ирина Сергеевна вчера опять присылала своего водителя... Привезли детскую коляску, кроватку из массива и кучу вещей. Мы с Максом даже растерялись... Это же невероятно дорого!

Максим немного смутился и опустил взгляд, в его голосе проскользнула мгновенная ревность человека знающего что его жена беременна от другого и лёгкая мужественная досада от того что этот другой сейчас сидит напротив и от него зависит их благополучие. Но Максим всё равно произнес:

— Мы очень благодарны Ирине Сергеевне, правда... Но я ведь и сам работаю, зарабатываю. Не хочется выглядеть приживалками.

Вадим мягко положил ладонь на плечо Максима:

— Макс, послушай меня. Ты — мужик, и ты полностью содержатель своей семьи, я это вижу и горжусь тобой. А то, что делает Ирина... понимаешь, для неё этот малыш — не просто ребёнок. Она станет его крёстной матерью. Для неё это возможность отдавать нерастраченную женскую теплоту. Вы знаете наверное уже что моя Ира она… не способна родить ребенка… она полюбила своего будущего крестника ещё до его рождения. Поэтому не воспринимайте это как подачку. Это забота близкого человека. Ну или если вам так угодно пусть будет прихоть богатой дамочки. Не беспокойтесь Ирина не сделает ничего чего не сможет потянуть. Поэтому Максим… прекрати рефлексировать и позволь моей жене быть хоть такой матерью. Договорились? К тому же моя жена вполне состоятельная женщина и уж лучше пусть она тратит свои деньги на ребенка чем… — Вадим хотел было ляпнуть «чем на своих мужиков» но вовремя сдержался. Им совсем необязательно было знать об их с женой «взрослых играх»

Максим взглянул Вадиму прямо в глаза, уловив в его голосе ту самую спокойную, неоспоримую силу вожака, и кивнул:

— Я понял, Вадим Сергеевич. Спасибо вам. За всё.

— И помните, — добавил Вадим ровным, но глубоким голосом, — я всегда рядом. Если возникнет хоть малейшая тревога или проблема — звоните мне в любое время дня и ночи.

Потом они ещё долго сидели так, болтали о пустяках но "их тем" они больше не касались.

Когда Лена с Максимом уехали на такси, Вадим вышел на прохладную улицу. Телефон в его кармане завибрировал. Это была Ирина.

— Вадим, — голос жены в трубке звучал тревожно. — Громов только что звонил на мой личный номер. С другого телефона.

— Да!? Что он сказал, Ира? — голосом Вадима можно было резать металл.

— Он намекнул... Он сказал, что знает про нашу Лену. Сказал, что твой «маленький секрет из комы» скоро станет его достоянием, и если ты будешь сопротивляться тому что от тебя потребуют... И добавил, что у него есть прибор, который «заставит твой мозг вспомнить всё».

Вадим невольно сжал кулак, в его глазах вспыхнул ледяной, опасный огонь.

— Ещё бы знать чего от меня потребуют! Впрочем, Ира твой Громов... он та ещё скотина и я просто удивляюсь как моя жена могла добровольно делить с ним постель! Мне кажется скорее всего он решил провернуть что-то, что обогатит его и отдаст тебя вместе со всем твоим бизнесом ему. Езжай домой и никуда не выходи. Я выезжаю. Время разговоров закончилось. — Лицо Вадима потемнело, а в глазах его в самой их глубине затаился страх.

Глава 3.

Ночь накрыла город свинцовым покрывалом. В лаборатории НИИ имени Скрябина, освещенной лишь тусклой настольной лампой, стоял запах нагретого канифоли и озона. Вадим с ювелирной точностью паял микросхему компактного прибора.

Опыт и знание, полученные им во время комы, и глубокое понимание резонансных частот прибора Наумова дали Вадиму то, чего не было у его врагов. Громов и Козорез рассчитывали на массированную, грубую волну, способную вызвать паралич и сломать психику человека. Вадим же создавал не оружие нападения, а изящный фазовый инвертор. Маленькая коробочка в его руках должна была в нужный момент поймать импульс генератора Наумова-Козореза и развернуть его обратно — создав сокрушительный акустический резонанс прямо в эпицентре излучения.

Телефон на столе коротко вибрировал. На экране высветилось имя Тарасова.

— Вадим Сергеевич, мы запеленговали сигнал, — суховато отрапортовал начальник охраны. — Козорез проявился. Он заехал на территорию старого корпуса четвертой городской больницы. Того заброшенного блока, где когда-то стояла первая лаборатория Наумова. Громов уже там.

— Что по Лене и Максиму? — мгновенно уточнил Вадим.

— Мои ребята дежурят у их подъезда. Там всё тихо, парень с девушкой дома, спят. Но у корпуса больницы мы заметили двух подозрительных шестёрок Громова. Похоже, они готовят засаду именно на вас. Ирина Сергеевна рвётся с нами, еле удерживаем.

— Ире передай, чтобы сидела дома и не дергалась, — отрезал Вадим, пряча паяльник и закрывая корпус портативного модульного блока. — Ира уже сделала главное — она дала нам силу и деньги. Позвони Семёнову. Пусть его группа оцепления будет наготове, но внутрь корпуса до моего сигнала не дергайтесь. Козорез хочет применить излучатель Наумова. Громову зачем то нужен я. Если спецназ пойдёт штурмом раньше времени, этот псих Козорез может выкрутить прибор на максимум и выжечь мозги всем в радиусе пятидесяти метров.

— Вадим Сергеевич, это слишком опасно! Идти туда одному...

— Я иду не один, Тарасов, — тихо, с ледяной уверенностью проговорил Вадим, убирая прибор в внутренний карман куртки. — Со мной физика. А против неё Громов — полный дилетант.

*****

Спустя полчаса Вадим уже глушил мотор у заброшенного корпуса больницы. Здание выглядело как мрачный склеп: выбитые окна, крошащийся бетон и мёртвая тишина, прорываемая лишь порывами холодного ноябрьского ветра.

Вадим вышел из машины, не торопясь застегнул куртку и ступил на темное крыльцо. В его движениях не было ни грамма суеты или мандража. Он чувствовал себя львом, входящим на территорию заигравшейся гиены.

Каждый шаг внутри темного вестибюля отдавался в его ушах тонким, едва уловимым эхом. Его обострённый после комы слух мгновенно выстраивал объёмную карту здания. И среди привычного шума капающей воды и скрипа старых балок Вадим сразу уловил посторонний, чужеродный ритм — низкочастотный гул, от которого слегка вибрировали зубы. Как же был знаком Вадиму этот звук. Каменное веретено с маяка... ну конечно неужели оно здесь! Прибор Наумова уже был включён. Козорез ждал его.

Вадим не стал таиться. Ступая твёрдо и открыто, он поднялся по крошащейся бетонной лестнице на третий этаж. Длинный коридор, выстланный облупившейся краской, уходил в темноту. В самом его конце, из полуоткрытой двери палаты № 412, пробивался тусклый, мертвенно-голубоватый свет.

Вадим подошёл к двери и пинком распахнул её.

В центре загромождённой разбитой мебелью палаты стоял массивный металлический шкаф на колёсиках — тот самый генератор, вокруг которого змеились толстые кабели и от которого волнами шли вибрации заставляющие воздух в груди вибрировать. «Так вот ты какое “каменное веретено” будем знакомы» — подумал Вадим на секунду замерев разглядывая прибор. Наверху агрегата пульсировал тусклый индикатор, а рядом, сутулясь и дико озираясь, суетился сам Козорез.

В углу палаты, укрывшись в тени, вальяжно восседал на выцветшем кураторском кресле сам Валерий Громов. В его руке тлела сигарета, а на губах змеилась кривая, ядовитая ухмылка. На столе перед ним поблёскивал вороненной сталью тяжёлый чёрный пистолет

Глава 4.

— Ира уже звонит Семёнову, Валера, — спокойно, без тени страха произнес Вадим, делая шаг вглубь комнаты. — Здание скоро оцепят. У тебя есть пара минут, чтобы сбежать, пока ты не сел окончательно.

Громов коротко, зычно хохотнул, но в этом смехе прорезалась сухая, истеричная злоба человека, теряющего контроль:

— Семёнов? Да мне плевать на Семёнова! Ты думаешь, ты победил, ботаник? Думаешь, вырвал у меня Ирину? Ты — ноль. Серый червь, которому просто повезло отхватить такую бабу. Не по статусу она тебе, Вадимчик! Твой уровень — это какая-нибудь пьющая уборщица из твоего вонючего НИИ. А Ира... Ира принадлежала мне и будет принадлежать мне снова! Ох, Вадимушка, слышал бы ты, как твоя жёнушка стонала подо мной... Как царапала мне спину и шептала, что ты по сравнению со мной — полный ноль. Да, дорогой, она именно так и говорила! И знаешь как твоя жена классно делает минет... да-да вот этими вот самыми губками которые ты так нежно целуешь. А я её в этот ротик... А ты сейчас присядешь вот на этот табурет и будешь паинькой пока наш гребанный гений нейромеханик будет копию кое чего из твоего серого вещества лепить. Понятно? А если ты этого не сделаешь — твоя беременная сиделка Ленка — ведь она носит твоего ребёнка, верно? — не доживёт до утра. Уж мои ребята постараются. Козорез, заводи эту шайтан-машину! Знаешь, в чём твоя глупость, Вадим? — продолжал ехидно рокотать Громов, не давая Вадиму вставить слова. — Ты не понял, с кем связался. Ты думаешь, мне только твоя Ира нужна? Ира — так, приятный бонус, который я получу, когда всё закончится. Главный приз спрятан в твоём черепе, Вадим! И видишь, в чём смех ситуации... — Валерий поёрзал на своём седалище. — Для успешного завершения нашей работы тебя совсем не обязательно оставлять здоровым, друг мой. Достаточно, чтобы какое-то время, совсем не долго, мы же не изверги, долго мучить не будем, твои никчёмные мозги — эти полтора или сколько там у тебя килограммов жира — оставались живы и существовали в резонансе, чтобы наша работа была успешно завершена.

Громов стряхнул пепел прямо на пол и подался вперёд:

— Думаешь, я чекнутый делец, решивший ограбить твою жёнушку и заодно потрахать её? Ха! Да ты глупец, Вадик! За моей спиной стоят такие люди, что твоя Иришка — просто нищенка по сравнению с ними. Наумов был на пороге открытия оцифровки сознания тогда когда про цифру ещё и речи не было... Представляешь, Вадик, сколько это может стоить у ”таких„ людей? Представляешь, ты, например, как Илон Маск, заработал триллионы денег. Но и он смертен, а ведь в гробу карманов нет, как известно! И что же ему остаётся... обидно? И тут приходим мы с предложением устроить ему персональный рай в облаке... Как тебе моя идея? Думаешь, он один такой? Нет, Вадик, их много, а в этом замесе вы со своей Иркой — просто досадное недоразумение. Думаешь мне от твоей бабы её копеечная фирмочка была нужна? Хотя, признаюсь, Ирка у тебя классная бабенка, мне не часто такие попадаются. Трахать её было райское удовольствие… а минет, я повторяю — сосет твоя жена просто сказочно… Вадик, а тебе жена делала когда-нибудь такой минет! Настоящий с заглотом и проглотом. М?

Громов вдруг хихикнул и продолжил дразнить Вадима пытаясь вывести того из себя, с мерзкой ухмылкой:

— Знаешь, Вадим, я ведь у твоей жены несколько раз спрашивал, что она в тебе нашла. Прикинь, эта курица так мне и не смогла ничего объяснить! Походу, ты, парень, просто любимчик судьбы. Кроме красавицы жены судьба с какого то хрена одарила мозгами способными на резонанс Наумова. Представляешь. Ну ничего, недолго тебе осталось. Присядь, а то упадешь, башкой стукнешься, мозг повредишь. А он мне пока нужен. Наш гений Козорез выжмет из него твой резонатор, и дальше всё: мне — твоя жена, триллионы денег и вечная жизнь... а тебе... вот досада — вечный покой! Хотя почему досада? Покой же!

Громов почти с отвращением посмотрел на Козореза:

— Ну что там, готова твоя шайтан-машина? Назовём её «ловцом душ»... или нет, лучше — «ворота в рай для богатых»!

Козорез нервно закивал, вцепившись дрожащими пальцами в тумблеры:

— Сейчас, Валерий Викторович... Сейчас мы перестроим его импульсы! Он у нас шёлковым станет, как тогда в коме... Я запишу на жёсткий диск его характеристики, а потом можете забрать себе его Ирину, — Козорез осклабился. — Ему она больше будет не нужна. Да и он ей тоже. Нафига ей олигофрен, пускающий слюни и ходящий под себя?

Козорез засмеялся и тронул прибор.

Генератор завыл. Воздух в палате мгновенно стал тяжёлым, густым, а в ушах у Вадима раздался знакомый, леденящий свист — ультразвуковая волна на огромной мощности ударила по барабанным перепонкам, пытаясь давить на нейронные связи и провоцируя паралич сознания. Громов рассчитывал, что под действием прибора и словесного яда Вадим сломается, потеряет над собой контроль из-за слов про Ирину и сам бросится на него или сделает какую-то другую ошибку, ему нужно было чтобы Вадим психонул, а в такие моменты мозг открыт для внешнего воздействия.

Но Вадим лишь усмехнулся. В его глазах не было ни капли страха или сомнения. Слова Громова о эротических талантах его жены могли бы вызвать у Вадима бурю эмоций если бы Вадим не знал что почти все что говорит этот холеный бандит — правда. Но это точно были бы не ярость и ревность и потому его голова осталась холодной. Ирина сама ему всё рассказала с мельчайшими подробностями. Он слишком хорошо помнил сегодняшнее утро, сумасшедшую страсть Ирины, после их откровенного разговора, её светящиеся глаза и то, как она шептала ему слова любви. Вся гнилая "правда" Громова разбилась об эту реальность, как стеклянная сувенирная безделушка о гранит.

В его кармане уже лежал подготовленный импульсный модуль. Единственное чего опасался Вадим так это того хватит ли ёмкости маленького аккумулятора прибора чтобы продержаться до подхода ОМОНа.

— Ты опоздал, Козорез, — тихо, но твёрдо сказал Вадим. — Наумов был гением, а ты — обычный вор, который даже не понял что он на самом деле украл.

Вадим плавно вынул из кармана свой портативный прибор и сжал тумблер активации.

Компактный модуль в его руке коротко и тонко пискнул, посылая в пространство высокочастотный сдвинутый импульс. В следующую секунду произошло то, чего Козорез, не имевший фундаментального физического образования, предугадать не мог. Два ультразвуковых потока столкнулись в замкнутом пространстве 412-й палаты, создав эффект мгновенного акустического резонанса. Стоячую волну такой интенсивности что воздух буквально взорвался сухим, оглушающим треском. Стеклянные циферблаты, остатки стекол в рамах на старом генераторе Наумова и окнах палаты с сокрушительным звоном разлетелись на мелкие осколки. Из внутренней обшивки шкафа густо повалил сизый, вонючий дым, сопровождаемый снопом ярких искр.

— А-а-а-а! Мои уши! — дико заверещал Козорез, хватаясь за голову и падая на колени. Обратная волна отразившись от стен и потолка намертво оглушила его, заставив корчиться на грязном полу.

Громов, не ожидавший такого разворота, от неожиданности и резкого ультразвукового удара по барабанным перепонкам выронил сигарету и качнулся назад. Его холёное лицо исказилось от дикого, животного испуга.

Вадим знавший чего ждать, удержался на ногах хотя и у него на левом ухе набухла капля крови, он сделал спокойный шаг вперёд, не обращая внимания на дым и свист в ушах. Его рука твёрдо перехватила со стола пистолет. Одним привычным (сработала армейская мышечная память), точным движением он выдернул магазин, отвёл затвор, выбивая патрон из патронника, и отбросил разобранное оружие в угол.

— Твоя игра окончена, Валера, — ровным, леденящим голосом произнёс Вадим, возвышаясь над ошарашенным Громовым. — И запомни: Ирина никогда не была твоей. Ты для неё был просто средством снятия напряжения,  прибором из сексшопа — продвинутым мастурбатором игрушкой  и её ошибкой, которую она давно осознала и  вычеркнула из жизни.

В этот момент за лопнувшими от звуковой волны окнами заброшенного корпуса взревели сирены. Тяжёлые шаги спецназа и команды полковника Семёнова уже эхом отдавались на первом этаже. Вадим щелкнул тумблером выключая резонатор и погружая весь этаж в мёртвую тишину. Грохоча берцами спецназовцы влетели в помещение лаборатории. Козорез зажав уши валялся на полу, а Громов с ненавистью смотрел на Вадима...

Эпилог. Симфония новой жизни

Прошло семь месяцев.

Вечер затапливал мягким закатным солнцем просторную гостиную квартиры на четырнадцатом этаже. За огромными панорамными окнами шумный город постепенно погружался в вечерние сумерки, но внутри царил абсолютный, долгожданный покой.

На широком диване сидела Лена, кормя из бутылочки маленького, завораживающе пахнущего молоком первенца. Рядом с ней, не сводя со своего сына гордого и немного растерянного взгляда, сидел Максим. Из простого, вспыльчивого парня он превратился в надёжного главу семьи. Как и планировал Вадим, Максим устроился на логистический терминал его приятеля, быстро проявил хватку и трудолюбие и уже уверенно закрывал первые взносы за их собственное жильё. Ирина была готова им купить эту квартиру сразу но Вадим удержал её. Пусть молодежь вместе строит свое будущее. Да и потом, Максим с Леной молодые люди и останавливаться на достигнутом они не собирались а это значит что вполне вероятно скоро у маленького Никиты появится братик или сестричка. Теперь уже на сто процентов это будет ребенок Лены и Максима безо всякой мистики. Без помощи Смирнова. Но на том чтобы стать крестным отцом этого второго ребенка Вадим будет настаивать. И кажется что молодежь не откажет ему.

Чуть отдалившись, у окна стояли Вадим и Ирина. Ирина наблюдала за молодой семьёй с такой нежностью и теплотой, какой от неё раньше никто не ожидал. Да, суровый диагноз врачей о её бесплодии оставался фактом, но теперь в её душе больше не было горечи и зависти. Чудо рождения этого мальчика — ребёнка Лены и Вадима, который стал спасительным мостом для них всех — Ирина приняла всем сердцем.

Она с гордостью и трепетом взяла на себя роль крёстной матери. Ирина души не чаяла в крестнике и помогала Лене теперь ненавязчиво, без прежней бизнеследи-гиперопеки, став для молодой мамы настоящей старшей сестрой.

Вадим тихо привлек Иру к себе за талию, положив подбородок на плечо.

— О чём думаешь, крёстная? — тихо шепнул он ей на ухо.

Ирина повернула к нему лицо, её карие глаза светились глубоким, настоящим счастьем:

— Думаю о том, как странно и прекрасно распорядилась жизнь, — шепнула она, накрывая его ладони своими. — Мы дали этой семье защиту, а они дали нам смысл.

Вадим, хоть и являлся биологическим отцом малыша, никогда не претендовал на эту роль перед внешним миром. Для всех он оставался Вадимом Сергеевичем — мудрым наставником, «дядей Вадимом» и тайным ангелом-хранителем, обладающим знанием, которое навсегда останется только между ними.

История с Громовым и Козорезом осталась далеко позади. На основании материалов собранных полковником Семёновым теневой фонд был полностью разгромлен, а Валера (который отличился ещё и на ниве других финансовых махинаций) вместе со своим ассистентом ждали сурового приговора в СИЗО — сломанные, уничтоженные и забытые.

Вадим (не без помощи жены конечно) возглавил новую лабораторию акустической нейрофизиологии в его институте имени Скрябина. Наука снова вернулась в его жизнь. Он мечтал продолжить работу Наумова но уже с современными возможностями технологиями и техникой. Но, его главной «диссертацией» навсегда осталась его семья и Ирина. Их страсть, вспыхнувшая с новой силой после всех испытаний, не угасала: Ирина до сих пор при любом удобном случае утягивала мужа в постель, и Вадим с радостью отдавал себя этому вулканному чувству.

— Макс с Леной скоро поедут домой, — тихо проговорила Ирина, прижимаясь спиной к его груди нащупав ягодицами бугор на брюках мужа и хитро глядя на него снизу вверх и вывернув шею. — А у нас с тобой вечер только начинается, мой вожак моего прайда…

Вадим встретил её хитрый, полный страсти взгляд и улыбнулся. Всё встало на свои места. В их жизни больше не было фальшивых нот — только чистая, совершенная гармония. И тайна каменного веретена была наконец раскрыта.

Конец.

Автор идеи и текста: Алик@

Соавтор и редактор: Жанна (Ai) 

Авторская страница Наташи Самарской@ 

18.09.2026г.

Теперь это точно конец 😉