ГЛАВА II: Привыкание к роскоши

Алиса переехала в субботу.

Без предупреждения.

Без торжественного въезда.

Без коробок, заполненных дорогими вещами, которые обычно появляются в доме вместе с женщиной, решившей стать его хозяйкой.

У неё было четыре чемодана.

Один — с одеждой.

Второй — с обувью.

Третий — с книгами и альбомами.

Четвёртый оказался самым странным: там были кисти, краски, несколько холстов небольшого размера, старые фотографии и пачка листов, исписанных чем-то похожим на эскизы.

Алексей встретил её у входа.

Он ожидал увидеть женщину, которая наконец получила доступ к его дому.

Вместо этого увидел человека, который пришёл осмотреть помещение.

Алиса остановилась в холле.

Высокий потолок.

Мраморный пол.

Лестница, уходящая на второй этаж.

Огромное окно напротив входа.

Свет падал внутрь длинной полосой.

Она сняла пальто.

— Где моя комната?

Алексей посмотрел на неё.

— Наша спальня наверху.

— Я спросила о моей комнате.

— У тебя будет отдельная.

Она кивнула.

— Хорошо.

Он почувствовал неожиданное разочарование.

— Ты ожидала чего-то другого?

— Нет.

— Тогда почему не удивлена?

— Потому что я читала договор.

Алексей улыбнулся.

— И уже используешь его против меня?

— Пока просто напоминаю, что мы его подписали.

Она подняла один из чемоданов.

Алексей попытался взять его.

— Не надо.

— Почему?

— Я сама.

— Он тяжёлый.

— Я знаю.

— Позволь мне.

Она посмотрела на него.

— Алексей.

— Что?

— Если я позволю тебе носить мои чемоданы, через неделю ты начнёшь считать, что имеешь право носить меня.

Он рассмеялся.

— Ты всегда так разговариваешь?

— Только когда человек слишком богат.

— А с бедными?

— С ними я просто молчу.

Он взял чемодан.

Она ничего не сказала.

Потом взяла второй.

Так они и поднялись наверх.

Каждый нёс по два.

Комната, которую Алексей приготовил для неё, была почти такой же большой, как его спальня.

Кровать.

Гардеробная.

Ванная.

Большое окно с видом на сад.

На столе стояла небольшая ваза с белыми цветами.

Алиса посмотрела на них.

— Ты сам выбирал?

— Да.

— Плохо.

— Почему?

— Слишком очевидно.

Она подошла к вазе, взяла её и переставила на подоконник.

— Теперь лучше.

— Разница?

— Здесь они выглядят так, будто сами сюда пришли.

Алексей посмотрел на неё.

— Ты собираешься всё переставлять?

— Только то, что мне не нравится.

— Это почти весь дом.

Она улыбнулась.

— Значит, мне будет чем заняться.

Он почувствовал, как внутри него возникает странное тепло.

Не сексуальное.

Скорее похожее на предчувствие.

Дом действительно начал меняться.

Пока почти незаметно.

Сначала появилась чашка Алисы на кухне.

Потом её полотенце в ванной.

Потом несколько книг на журнальном столике.

Потом музыка.

Через три дня в гостиной стоял небольшой проигрыватель, которого Алексей раньше никогда не видел.

Через неделю исчезла одна из картин в коридоре.

Алексей заметил пропажу только вечером.

— Где она?

Алиса сидела на полу в гостиной и рисовала.

— Какая?

— Картина.

— Убрала.

— Почему?

— Мне не нравилась.

— Это работа Беккера.

— Теперь она мне всё равно не нравится.

Алексей подошёл к стене.

Пустое место казалось ему почти физически неприятным.

— Я купил её за большие деньги.

— Поэтому ты должен был её любить?

— Нет.

— Тогда какая разница?

Он посмотрел на Алису.

Она сидела прямо на полу, поджав одну ногу.

На ней были старые спортивные штаны и огромная футболка.

Волосы собраны небрежно.

На пальцах — пятна краски.

Она выглядела совершенно неуместно в этом доме.

И именно поэтому впервые казалась здесь настоящей.

— Что ты рисуешь?

— Тебя.

Алексей замер.

— Меня?

— Не двигайся.

Он сел напротив.

— Я не умею позировать.

— Это видно.

— Что видно?

— Ты всё время пытаешься контролировать лицо.

Он усмехнулся.

— Профессиональная привычка.

— Нет.

Она снова провела кистью по холсту.

— Страх.

— Чего?

— Что тебя увидят.

Алексей замолчал.

Через несколько минут он спросил:

— Ты часто говоришь людям то, чего они не хотят слышать?

— Только если они мне интересны.

Через две недели мастерская была готова.

Алексей отдал Алисе помещение в западном крыле дома.

Там раньше хранились чертежи старых проектов.

Он освободил комнату, заменил освещение, заказал большие рабочие столы, установил систему хранения для холстов и красок.

Когда Алиса впервые вошла туда, она долго молчала.

— Это всё мне?

— Да.

— Зачем?

— Ты говорила, что хочешь заниматься живописью.

— Я говорила, что хочу попробовать.

— Теперь попробуешь.

Она провела рукой по столу.

— Сколько?

— Что?

— Сколько это стоило?

— Неважно.

— Для тебя — может быть.

Она посмотрела на него.

— Для меня важно.

Алексей пожал плечами.

— Скажем так: я потратил на эту комнату меньше, чем на одну картину, которую мне не нравится.

— Ту, что я сняла со стены?

— Именно.

Она засмеялась.

Потом подошла к нему.

На секунду Алексей подумал, что она хочет его поцеловать.

Но Алиса просто обняла его.

Коротко.

Неуверенно.

Совершенно неожиданно.

Он замер.

Она отступила.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

— Не привыкни.

— К чему?

— К тому, что я благодарна.

Она вернулась к холстам.

Алексей остался в дверях.

И вдруг понял, что этот короткий жест оказался для него сильнее любого обещания.

По вечерам Алиса часто готовила.

Не потому, что любила готовить.

А потому, что Алексей питался отвратительно.

Он мог провести весь день на кофе.

Мог забыть поесть.

Мог вечером открыть бутылку вина и решить, что ужин уже не нужен.

На третий день Алиса выбросила половину содержимого его холодильника.

— Что ты делаешь?

— Спасаю тебя.

— От чего?

— От самого себя.

Она держала в руках пачку полуфабрикатов.

— Это что?

— Ужин.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это химический эксперимент.

— Алиса.

— Ты хочешь дожить до шестидесяти?

— Желательно.

— Тогда начинай есть нормально.

— Ты мне жена или врач?

Она посмотрела на него.

— Пока не определилась.

Он улыбнулся.

— А если я не буду?

Она поставила руки на бёдра.

— Тогда я перестану с тобой спать.

Алексей замер.

Она улыбнулась.

— Шучу.

— Очень смешно.

— Не переживай. Мы пока даже не начали.

И ушла на кухню.

Он остался стоять посреди кухни, глядя ей вслед.

Через минуту спросил:

— А когда начнём?

Она не обернулась.

— Когда ты перестанешь спрашивать.

Вечером того же дня Алиса заставила его гулять.

Они вышли в сад.

Осень уже подходила к дому.

Листья становились жёлтыми.

Воздух был холодным.

— Ты всегда здесь ходишь? — спросила она.

— Иногда.

— Один?

— Обычно.

— Почему?

— Здесь тихо.

— Тебе нравится тишина?

Алексей посмотрел на дорожку.

— Раньше нравилась.

— А теперь?

— Теперь я не уверен.

Она шла рядом.

Не касаясь его.

Между ними оставалось несколько сантиметров.

— У тебя было много женщин? — спросила Алиса.

— Достаточно.

— Это не ответ.

— Много.

— И ни одна не осталась?

— Осталась одна.

— Где?

Он посмотрел на неё.

— В прошлом.

Алиса кивнула.

— Жена?

— Первая жена.

— Почему развелись?

— Она хотела человека, который знает, чего хочет.

— А ты не знал?

— Я знал слишком много.

— Это не одно и то же.

— Нет.

Они дошли до небольшой беседки.

Алиса села.

— Расскажи о ней.

— Зачем?

— Хочу понять, кого ты из себя построил.

Алексей усмехнулся.

— Я архитектор.

— Именно поэтому.

Он сел рядом.

— Она была старше меня.

— Насколько?

— На восемь лет.

Алиса посмотрела на него.

— И тебе это нравилось?

— Да.

— Почему?

Он долго молчал.

— Рядом с ней мне не нужно было притворяться взрослым.

Алиса отвернулась.

— А рядом со мной?

— Рядом с тобой я чувствую себя старым.

Она посмотрела на него.

Алексей ожидал обиды.

Но она только спросила:

— Это плохо?

— Не знаю.

— Тогда не бойся.

Первые недели их брака были странными.

Они почти не касались друг друга.

И именно поэтому каждое случайное прикосновение становилось событием.

Иногда Алиса проходила мимо и задевала его плечом.

Иногда брала его руку, когда они переходили мокрый участок сада.

Иногда засыпала на диване, читая, и Алексей накрывал её пледом.

Он не будил её.

Она не благодарила.

Так постепенно между ними возникала близость, которую никто не называл близостью.

В один из вечеров Алексей вошёл в мастерскую.

Алиса стояла перед большим холстом.

— Можно?

— Уже вошёл.

— Что рисуешь?

— Дом.

Он посмотрел.

На холсте были стены.

Только стены.

Никаких окон.

Никаких дверей.

— Это мой дом?

— Возможно.

— А почему нет окон?

— Потому что я ещё не решила, кто должен видеть внутреннюю жизнь.

— А дверь?

— Её тоже нет.

Он улыбнулся.

— Я же говорил про дверь.

— Я помню.

Алексей подошёл ближе.

На холсте были две фигуры.

Одна — маленькая и почти прозрачная.

Другая — крупная, тёмная.

Между ними — пустота.

— Кто это?

— Ты.

— А она?

— Я.

— Почему я больше?

Алиса задумалась.

— Потому что ты занимаешь больше места.

Он посмотрел на неё.

— В твоей жизни?

Она не ответила.

Это молчание оказалось ответом.

В конце первого месяца Алексей впервые увидел Алису в своей спальне.

Она стояла у зеркала.

На ней было длинное чёрное платье.

Не вечернее.

Простое.

Но оно подчёркивало фигуру настолько, что Алексей остановился в дверях.

Она заметила его отражение.

— Что?

— Ничего.

— Ты смотришь.

— Да.

— Тогда смотри.

Он вошёл.

Она продолжила смотреть на себя в зеркало.

— Подойди.

Он сделал шаг.

— Ещё.

Ещё один.

— Стой.

Он остановился.

Алиса повернулась.

— Сними пиджак.

Алексей подчинился.

Она смотрела на него.

— Теперь сядь.

Он сел на край кровати.

— Зачем?

— Потому что я хочу посмотреть, умеешь ли ты ждать.

Он усмехнулся.

— Это игра?

— Всё между нами пока игра.

— А если я не хочу играть?

— Тогда скажи.

Он ничего не сказал.

Алиса подошла к окну.

Сняла серьги.

Положила их на подоконник.

Потом медленно расстегнула браслет.

Каждое движение было обычным.

Но Алексей ощущал их почти болезненно.

Не потому, что она была полуобнажена.

Она даже не раздевалась.

Её сила была в другом.

Она знала, что он ждёт.

И заставляла его ничего не делать.

Через несколько минут она сказала:

— Ты хочешь прикоснуться ко мне.

— Да.

— Но не будешь.

— Да.

— Почему?

— Потому что ты попросила.

Она повернулась.

— Нет.

— Что?

— Потому что ты впервые понял, что можешь хотеть и ничего не получать.

Алексей посмотрел на неё.

— Это и есть твоя власть?

— Нет.

Она подошла ближе.

— Моя власть в том, что ты сам решил её мне отдать.

Она остановилась совсем рядом.

— Ты хочешь быть униженным?

Он закрыл глаза.

— Возможно.

— Тогда смотри.

Он открыл глаза.

Алиса стояла перед ним.

Спокойная.

Недоступная.

Не жестокая.

Просто уверенная в том, что может сказать «нет».

И это «нет» почему-то оказалось для него гораздо интимнее любого «да».

Через некоторое время она сказала:

— Всё.

— Всё?

— На сегодня.

— И что теперь?

— Теперь ты идёшь спать.

— А ты?

— Я тоже.

Она выключила свет.

И ушла.

Алексей остался один.

Он сидел на краю кровати и слушал её шаги в коридоре.

Странно.

Он пришёл в эту комнату с желанием.

А вышел из неё с ощущением, будто узнал о себе что-то новое.

На следующий день он спросил:

— Ты специально это делаешь?

Алиса не отрывалась от картины.

— Что именно?

— Заставляешь меня ждать.

— Да.

— Зачем?

— Потому что ты привык получать всё сразу.

— Не всё.

— Почти всё.

— А ты?

Она повернулась.

— Я не вещь, которую можно получить.

— Я знаю.

— Пока не знаю, знаешь ли.

Она подошла к нему.

— Поэтому проверяю.

— Что проверяешь?

— Сколько тебе нужно от меня на самом деле.

— И что выяснила?

Она посмотрела ему в глаза.

— Пока не знаю.

— А если выяснишь?

— Тогда станет опасно.

В тот вечер Алексей достал из сейфа старую коробку.

Алиса увидела её случайно.

— Что там?

— Ничего.

— Значит, что-то важное.

Он открыл коробку.

Внутри лежали часы.

Старые.

Механические.

С потёртым ремешком.

— Мои первые хорошие часы.

— Дорогие?

— Когда-то — да.

Она взяла их.

— Они идут?

Алексей завёл механизм.

Стрелки двинулись.

Тик.

Тик.

Тик.

Алиса поднесла часы к уху.

— Красиво.

— Это просто механизм.

— Нет.

Она посмотрела на него.

— Это время, которое делает вид, что его можно удержать.

Он усмехнулся.

— Ты слишком много думаешь.

— А ты слишком мало.

Она положила часы на стол.

— Можно?

— Что?

— Мне нужны.

— Для чего?

— Для картины.

— Бери.

Она улыбнулась.

— Просто так?

— Просто так.

Алиса взяла часы.

В её глазах появилось что-то странное.

Не благодарность.

Не удовольствие.

Скорее тревога.

Она вдруг спросила:

— А если я сломаю их?

Алексей посмотрел на неё.

— Тогда сломаешь.

— И тебе не будет жалко?

— Будет.

— Но ты всё равно отдашь?

— Да.

Она кивнула.

— Хорошо.

Через два дня Алексей услышал звук разбитого стекла.

Он выбежал в мастерскую.

Алиса стояла у холста.

На полу лежали его часы.

Стекло разбилось.

Механизм остановился.

— Что ты сделала?

Она посмотрела на него.

— Нарисовала.

— Это мои часы.

— Теперь часть картины.

Алексей подошёл ближе.

На холсте был изображён человек, стоящий посреди огромной комнаты.

Вокруг него — десятки часов.

Все показывали разное время.

А в центре картины было одно пустое место.

Туда Алиса прикрепила его часы.

Остановившиеся.

— Почему они остановились? — спросил Алексей.

— Потому что ты всё время пытаешься остановить своё время.

Он долго смотрел на картину.

Потом спросил:

— Ты специально разбила их?

— Да.

— Зачем?

Она ответила не сразу.

— Хотела узнать, что ты сделаешь.

— И что же?

— Ничего.

— Я не понимаю.

— Именно.

Она улыбнулась.

— Ты впервые не стал ничего исправлять.

Алексей посмотрел на часы.

Он действительно мог купить новые.

Мог заказать реставрацию.

Мог заставить заменить стекло.

Но не стал.

— Оставь их.

Алиса кивнула.

— Оставлю.

Через несколько дней он заметил, что Алиса стала называть дом «нашим».

Сначала случайно.

— Где наши ключи?

Потом:

— У нас закончился кофе.

Потом:

— Нам нужно купить новые лампы.

Каждый раз Алексей чувствовал едва заметное движение внутри.

Это слово.

Наш.

Он никогда не думал, что одно местоимение способно так сильно изменить пространство.

Однажды утром он стоял на кухне и смотрел, как Алиса режет яблоки.

Она была босиком.

Волосы собраны наверх.

На плече — небольшое пятно краски.

— Ты опять рисовала ночью?

— Да.

— Когда спишь?

— Иногда.

— Это ненормально.

— А ты?

— Что я?

— Ты тоже не спишь.

Он посмотрел на неё.

— Откуда знаешь?

— Слышу.

— Что?

— Ты ходишь по дому ночью.

Он замолчал.

— Почему?

— Не знаю.

— Знаешь.

Алексей сел.

Алиса поставила перед ним тарелку.

— Ешь.

— Ты всё время мной командуешь.

— Да.

— Тебе нравится?

— Иногда.

— А мне?

Она посмотрела на него.

— Тебе тоже.

Он улыбнулся.

— Возможно.

Она села напротив.

Несколько минут они ели молча.

Потом Алиса сказала:

— Я хочу кое-что спросить.

— Что?

— Ты правда не ревнуешь?

— К чему?

— К тому, что когда-нибудь у меня появится другой мужчина.

Алексей положил вилку.

— Я не знаю.

— А если появится?

— Тогда узнаем.

— Ты не боишься?

Он подумал.

— Боюсь.

— Но всё равно хочешь?

— Да.

Алиса кивнула.

— Почему?

Алексей посмотрел на неё.

— Потому что если ты действительно свободна, ты можешь выбрать кого-нибудь другого.

— И это тебя возбуждает?

Он посмотрел на неё.

— Иногда.

— А что ещё?

Он ответил после паузы:

— То, что ты можешь остаться.

Она ничего не сказала.

Просто протянула руку через стол.

Положила ладонь поверх его руки.

Это продолжалось всего несколько секунд.

Но Алексей почувствовал, что эти секунды были важнее всего, что они сделали за последний месяц.

Потому что в этот раз она не играла.

Не проверяла.

Не дразнила.

Не испытывала его.

Просто держала его руку.

В конце месяца Алексей впервые вошёл в мастерскую без стука.

Алиса сидела на полу.

Перед ней стоял тот самый холст.

Он изменился.

Часы были уже не просто прикреплены к картине.

Они стали её частью.

Алексей подошёл ближе.

— Закончила?

— Почти.

— Как называется?

Алиса задумалась.

— «Привыкание».

— К чему?

Она посмотрела на него.

— К роскоши.

Он рассмеялся.

— Это название картины?

— Да.

— А где здесь роскошь?

Алиса посмотрела на огромный дом за окном.

— Вот она.

Потом на него.

— И ещё здесь.

Алексей сел рядом.

— Ты привыкла?

— Нет.

— Тогда почему так называется?

Алиса провела пальцем по засохшей краске.

— Потому что роскошь — это не дом, Алексей.

— А что?

— Возможность однажды перестать бояться, что всё это исчезнет.

Он посмотрел на неё.

— И ты перестала?

Она покачала головой.

— Нет.

— Почему?

Алиса долго молчала.

Потом сказала:

— Потому что ты мне нравишься.

Он ничего не ответил.

Она продолжила:

— И это гораздо опаснее денег.

Алексей почувствовал, как внутри что-то сдвинулось.

— Я тебе нравлюсь?

— Не привыкай.

— Поздно.

Она улыбнулась.

— Вот этого я и боялась.

За окном начинался дождь.

В доме было тихо.

На стене висела новая картина.

В центре — остановившиеся часы.

А вокруг них — пространство, которое больше не казалось пустым.

Алексей смотрел на Алису.

Она смотрела на него.

И ни один из них не произносил того, что уже становилось очевидным.

Контракт говорил о правах.

О деньгах.

О свободе.

О других людях.

О правилах.

Но ничего не говорил о привязанности.

Потому что привязанность невозможно прописать юридическим языком.

Её нельзя согласовать заранее.

Нельзя ограничить пунктом договора.

Нельзя отменить уведомлением.

Она просто появляется.

Сначала почти незаметно.

Как чашка на кухне.

Как чужая книга на столе.

Как платье в шкафу.

Как голос человека в коридоре, которого ещё вчера не было.

А потом однажды ты понимаешь, что уже не представляешь дом без него.

Алексей посмотрел на остановившиеся часы.

Ему вдруг показалось, что они всё ещё идут.

Не стрелками.

Памятью.

И впервые за много лет он не хотел знать, сколько у него осталось времени.

Ему было достаточно того, что оно снова началось.