Артём пришёл ровно через двадцать минут, как и писал. Ключ в замке повернулся громко, дверь хлопнула, и в прихожей зашуршали пакеты.

— Я дома! — крикнул он весело.

Катя вышла из кухни. Артём сразу перехватил её в объятия, крепко прижал к себе и поцеловал — глубоко, с явным голодом. Он действительно соскучился. Пах кожей склада, лёгким потом и чем-то сладковатым.

— Соскучился жутко, — прошептал он ей в губы. — Весь день только о тебе и думал.

Он достал из пакета бутылку хорошего коньяка и небольшое игристое в холодной росе.

— Это нам. Тебе — шампанское, нам с отцом — коньяк. Сегодня можно.

Из ванной как раз вышел Сергей. Волосы ещё влажные, на нём были простые тёмные шорты и серая майка, которая обтягивала широкую грудь и плечи. Он выглядел совсем иначе, чем в рабочей одежде — спокойнее, домашнего.

— Привет, — кивнул он сыну.

— Привет, отец. Садись, сейчас накроем.

Они расположились за столом. Артём, как хозяин, сел во главе. Сергей и Катя оказались рядом на диване, который вплотную подходил к столу. Катя села, подобрав под себя ногу. Короткое домашнее платье сразу чуть задралось на бедре. Под ним не было ничего, и она это остро чувствовала.

Артём разливал напитки, рассказывал про смену, про то, как чуть не поругался с водителем, про новый заказ. Сергей слушал, иногда кивал, отпивал коньяк. С каждым глотком его лицо становилось мягче. Та серьёзность, которая была в нём раньше, постепенно уходила. Он улыбался чаще, голос становился ниже и теплее.

— Артём в детстве был тихим, — вдруг сказал Сергей, крутя бокал в пальцах. — Совсем не драчуном. Помню, в первом классе его один мальчишка задирал, так он пришёл и просто сказал: «Пап, давай домой». Я тогда чуть не поседел. Думал, вырастет мягким. А нет — характер нашёлся позже.

Артём засмеялся:

— Ты до сих пор это вспоминаешь?

— Конечно. А потом вдруг в четырнадцать начал качаться тайком и через полгода уже мог за себя постоять.

Разговор шёл легко. Катя слушала, улыбалась, пила игристое. Пузырьки приятно ударяли в голову. Она чувствовала себя странно расслабленной.

Потом Артём начал рассказывать, как они с Катей познакомились.

— Это вообще смешно. Я тогда ещё грузчиком работал, она пришла в кафе, где я иногда обедал, с подругами. Я случайно пролил на неё кофе. Весь. Прямо на белую блузку. Думал, сейчас убьёт. А она сначала замерла, потом вдруг засмеялась. Вот так и началось.

Катя кивнула, вспоминая.

— Я тогда подумала: ну хотя бы честный. Не стал притворяться, что это не он.

Сергей хмыкнул и отпил ещё. Коньяк уже заметно развязал ему язык. Он сидел ближе к Кате, чем в начале вечера. В какой-то момент, когда Артём отвлёкся, доставая из холодильника закуску, рука Сергея случайно легла Кате на колено.

Сначала просто легла. Тяжёлая, горячая ладонь. Катя слегка напряглась, но не отстранилась. Только чуть сильнее сжала бокал. Сергей, будто не замечая, начал медленно гладить её ногу — сверху вниз, по внешней стороне бедра. Платье было коротким, и его пальцы шли прямо по голой коже.

Катя смотрела в тарелку. Щёки слегка порозовели. Она не отодвинулась. Сердце забилось чаще, но снаружи она старалась казаться спокойной. Артём вернулся, поставил на стол нарезку и продолжил рассказ, ничего не заметив.

Сергей продолжал. Ладонь поднималась всё выше — сначала до середины бедра, потом ещё чуть выше, уже под край платья. Пальцы двигались медленно, почти лениво, иногда слегка сжимая мягкую кожу. Катя чувствовала, как тепло от его руки поднимается выше. Между ног снова начало тянуть.

Она украдкой взглянула на Сергея. Он смотрел на сына, кивал его словам, улыбался — и при этом большим пальцем медленно проводил по внутренней стороне её бедра, поднимаясь опасно высоко.

Катя чуть сильнее раздвинула ноги, устраиваясь на диване. Платье ещё немного задралось. Для неё это было просто движение. Но Сергей замер на секунду.

Внутри у него всё сжалось. Это было первое настоящее знакомство с девушкой сына. Он понимал, насколько это неправильно. Насколько опасно. Рука сама собой легла на её ногу, а теперь он гладил её всё выше, и алкоголь уже основательно затуманил голову. Страх и возбуждение смешались в тяжёлый ком в груди. Он должен был убрать руку. Прямо сейчас.

Но Катя не отстранилась. И даже чуть шире раздвинула ноги.

Сергей воспринял это как знак.

Его пальцы медленно, почти невесомо скользнули ещё выше, под тонкую ткань платья. Он коснулся внутренней стороны бедра совсем близко к паху, задержался там, давая ей возможность остановить. Катя только тихо выдохнула и продолжала смотреть на Артёма, делая вид, что слушает.

Тогда Сергей осторожно провёл подушечками пальцев выше и коснулся её киски.

Она была мокрой. Очень мокрой. Горячей и скользкой. Сергей на долю секунды задержал дыхание. Пальцы легко скользнули между губ, собирая влагу. Он провёл вверх-вниз, размазывая её, и потом медленно, осторожно начал просовывать один палец внутрь.

Катя слегка вздрогнула. Бёдра на мгновение сжались, но сразу же снова чуть расслабились. Она не отодвинулась. Только крепче сжала бокал и продолжала смотреть перед собой, стараясь, чтобы Артём ничего не заметил.

Сергей медленно двинул пальцем глубже. Стенки были горячими и тугими. Он чувствовал, как она слегка сжимается вокруг него. Сердце колотилось так, что казалось — сын сейчас услышит. Но Артём в этот момент смеялся над собственной историей и тянулся за бутылкой.

Сергей осторожно начал двигать пальцем внутри — медленно, глубоко. Катя сидела почти неподвижно, только грудь поднималась чуть чаще. Через минуту она уже не выдерживала. Бёдра сами собой начали едва заметно двигаться навстречу его руке. Сначала совсем слабо, будто она просто устраивалась удобнее. Потом увереннее. Катя стала медленно насаживаться на его палец — короткими, скрытными движениями таза, стараясь, чтобы Артём ничего не увидел.

Сергей почувствовал это сразу. Она сама насаживалась. Он добавил второй палец. Катя тихо выдохнула через нос и продолжила двигаться на них — уже чуть глубже, чуть ритмичнее. Платье скрывало всё, что происходило под столом.

Тогда Сергей большим пальцем нащупал её клитор. Он был набухшим и скользким. Сергей начал медленно поглаживать его круговыми движениями, одновременно продолжая двигать двумя пальцами внутри. Катя на секунду прикрыла глаза. Бёдра дрогнули сильнее. Она уже почти открыто покачивалась на его руке, кусая губу и делая вид, что внимательно слушает рассказ Артёма.

Сергей сидел прямо, кивал сыну и продолжал трахать её пальцами под столом — глубоко, размеренно, большим пальцем работая по клитору. Катя становилась всё мокрее. Каждый раз, когда она опускалась на его пальцы, раздавался едва слышный влажный звук, который тонул в общем шуме разговора и звоне посуды.

Алкоголь почти закончился. Бутылка коньяка опустела, от игристого оставалось полбокала. Разговор становился всё более развязным. Артём в какой-то момент отодвинул стул и поднялся.

— Я на минуту, — сказал он и направился в туалет.

Дверь закрылась.

Катя медленно подняла голову и впервые за весь вечер прямо посмотрела на Сергея. Их взгляды встретились. В его глазах не было ни тени смущения — только тяжёлая, пьяная жадность. Он смотрел на неё несколько секунд, а потом резко, уже без всякой осторожности, протолкнул в неё сразу три пальца.

Катя тихо ахнула. Глаза расширились. Три толстых пальца вошли глубоко, растягивая её сильнее, чем до этого. Она инстинктивно раздвинула ноги шире под столом, давая ему больше пространства. Сергей начал двигать ими жёстко и быстро — почти трахая её рукой. Влажные звуки теперь было труднее скрыть.

Именно в этот момент Катя опустила взгляд ниже. Шорты Сергея были натянуты. Толстый, полностью твёрдый член отчётливо проступал через ткань, приподнимая её. Головка почти упиралась в пояс. Катя сглотнула. Она впервые видела, насколько он возбуждён — прямо здесь, за одним столом с сыном.

Сергей продолжал двигать тремя пальцами внутри неё, большим пальцем грубо натирая клитор. Катя кусала губу, стараясь не стонать. Бёдра сами собой подрагивали навстречу его руке.

Унитаз смыли. Шаги в коридоре.

Сергей медленно вытащил пальцы — блестящие от её соков — и спокойно вытер их о внутреннюю сторону её бедра, под платьем. Катя успела только выровнять дыхание, когда дверь открылась и Артём вернулся.

— Ладно, мне завтра на смену, — сказал он, зевая. — В отличие от вас, бездельников. Отец, ты же выходной? Кать, ты тоже дома?

— Да, — кивнула Катя, голос вышел чуть хриплым.

Она встала и начала собирать посуду. Руки слегка дрожали. Платье было коротким, и она чувствовала, как по внутренним сторонам бёдер всё ещё скользят следы от пальцев Сергея.

Сергей тоже поднялся.

— Спасибо за вечер, — спокойно сказал он. — Хорошо посидели. Я спать.

Артём махнул рукой из кухни:

— Спокойной ночи, отец.

Сергей кивнул Кате на прощание. Взгляд у него был тяжёлый, почти чёрный. Потом он развернулся и ушёл в гостиную, к своему дивану.

Катя осталась стоять у стола, сжимая тарелку. Между ног пульсировало так сильно, что хотелось сжать бёдра. Три пальца всё ещё чувствовались внутри призрачным эхом.

Артём подошёл сзади, обнял её за талию и поцеловал в шею.

— Уберём быстро и в кровать? Я жутко соскучился...

Они быстро закончили с посудой. Едва дверь спальни закрылась, Артём прижал Катю к стене и сразу запустил руку под короткое платье. Пальцы скользнули между ног — и он резко выдохнул.

— Блядь... Кать, ты чего такая мокрая?

Катя только тихо застонала в ответ. Артём провёл пальцами по всей длине щели, собирая густую влагу, и снова удивлённо хмыкнул.

— Ты вся текучая... Прям течёшь на руку.

Он поцеловал её глубоко, жадно, одновременно продолжая гладить. Потом опустился на колени прямо перед ней, задрал платье до пояса и прижался ртом. Язык сразу скользнул между опухших губ — горячий, широкий, жадный. Он лизал снизу вверх длинными медленными движениями, собирая смазку, потом кругами обводил клитор, втягивал его губами и слегка посасывал. Катя вцепилась пальцами в его волосы и застонала уже громче — протяжно, срываясь на высокий звук.

За тонкой стеной Сергей лежал на диване в темноте и всё слышал.

Он лежал на спине, глядя в потолок, и прокручивал в голове весь вечер. Рука на её ноге. Как она не отстранилась. Как сама стала насаживаться на пальцы. Как потом смотрела ему в глаза, когда он вогнал три. Внутри поднималось тяжёлое смешанное чувство — возбуждение и глухое самообвинение. Это девушка сына. Он не имел права. Алкоголь развязал ему руки, азарт взял верх. Нужно было остановиться гораздо раньше.

Но в этот момент из спальни снова донёсся стон Кати — более громкий, более откровенный. Сергей закрыл глаза. Член сразу тяжело дёрнулся и начал твердеть. Он представлял, что там происходит: сын на коленях перед ней, её ноги раздвинуты, платье задрано, она держит его за волосы и стонет. Представлял, как выглядит её киска сейчас — мокрая, раскрасневшаяся после его пальцев.

Артём продолжал лизать. Катя уже не сдерживалась — стонала в голос, покачивала бёдрами ему навстречу, размазывая влагу по его губам и подбородку.

Сергей слышал всё. Потом голос сына, чуть хриплый и требовательный:

— Соси...

И сразу после этого — влажное, ритмичное хлюпанье рта. Сергей сжал челюсть. Он ясно представлял, как Катя сейчас на коленях, как берёт член сына в рот, как двигает головой. Возбуждение стало почти болезненным. Он медленно провёл ладонью по натянутым шортам, но не стал дрочить — просто лежал и слушал.

В спальне Катя работала ртом жадно. Она вынула член, несколько раз шлёпнула плоской головкой себе по щеке, потом по губам, оставляя влажные следы. Взяла ствол в руку и начала бить себе членом по высунутому языку — коротко, звучно, размазывая смазку. Потом снова глубоко взяла в рот, почти до горла, и начала быстро двигать головой, втягивая щёки.

Артём выдохнул сквозь зубы и положил ладонь ей на затылок. Катя продолжала: то глубоко заглатывала, то снова вынимала и била себе головкой по щекам и по языку, глядя на него снизу вверх. Слюна уже стекала по подбородку.

Артём начал коротко двигать бёдрами навстречу.

— Кать... стой... я сейчас...

Но она не успела отстраниться. Оргазм накрыл его внезапно и сильно. Артём резко выгнулся, схватил её за волосы и кончил прямо в рот — густыми, горячими толчками. Катя подавилась от неожиданности, но продолжала держать головку между губ, принимая всё. Часть спермы всё равно вытекла изо рта и стекла по подбородку густой белой струйкой.

Артём тяжело дышал, глядя на неё сверху вниз.

— Извини... я не хотел так резко...

Катя вытерла губы и подбородок тыльной стороной ладони и молча кивнула. Во рту оставался солоноватый, густой вкус. Она села на край кровати, чувствуя, как между ног всё ещё сильно пульсирует — но уже не от Артёма.

Артём притянул её к себе, поцеловал в висок и почти сразу начал засыпать, обняв поперёк груди.

— Люблю тебя... — пробормотал он уже сквозь сон.

Катя лежала с открытыми глазами и слушала его дыхание. В гостиной было тихо. Но она знала, что Сергей там, за тонкой стеной, и, возможно, тоже ещё не спит.

Между ног всё ещё было мокро. И это уже не имело никакого отношения к парню.