Рассказ является переводом истории из серии Alex & Alexa автора BiscuitHammer.

Я был ошеломлен. Стояла абсолютная тишина. Моя мать ничего не говорила. Алекса ничего не говорила. На меня надвигалось леденящее чувство ужаса. Как это произошло?

"Алли?" Через ноутбук я услышал маму. Ее голос не был резким или обвиняющим, он был скорее... нейтральным. "Алли, нам нужно поговорить об этом."

— Я... — все, что моя тетя смогла сказать, ее голос был почти не слышен.

— Я вижу, ты удивлена, - продолжила мама. - Я не знаю, о чем ты думаешь, но нам нужно поговорить, Алекса. Возможно, это будет трудно, но, тем не менее, это необходимо.

— Я...

— Если хочешь, то не будем торопиться, - сказала мама. – Признаюсь, я пришла к этому выводу совсем недавно. Я многое заметила в течение нескольких недель с тех пор, как ты приехали. Взгляды, которые ты кидала на него. Твои прикосновения, несмотря на твое предпочтение девушек.

Что?

— Я беспокоюсь за тебя и за Алекса, - сказала она. - Потому что он уже тянется к тебе, и я беспокоюсь о том, что он подумает и как он отреагирует, если узнает о твоих чувствах к нему.

Дерьмо!

— Честно говоря, это действительно казалось невероятным, потому что ты встречалась исключительно с девушками. Но через некоторое время мы с Майклом убедились в этом. Я уверена, что тебе было тяжело бороться со своими чувствами, но именно поэтому я хочу поговорить сейчас, прежде чем все станет действительно сложно и кто-то будут расстроен или обижен.

Прошла длинная пауза, а затем Алекса заговорила. Я никогда не слышал, чтобы ее голос звучал таким образом. Ее слова ужаснули меня.

— Да... мне жаль. Мне так жаль. Ты права, Алекс не должен знать...

Алекса, что ты делаешь?! Что, черт возьми, ты делаешь?!

— Я знаю, что он может показаться немного неловким, — мягко сказала мама. - И я знаю, что он принял тебя и любит как члена семьи. Если бы между вами встали твои чувства, я была бы убита горем. Поэтому я хочу поговорить и выяснить, что с этим делать, чтобы все не закончилось катастрофой.

— Да... – отдаленно сказала Алекса.

Я побежал. Моя голова кружилась, но мои ноги унесли меня вверх по лестнице из моей комнаты в подвале. Я больше не слышал их, но мне это не нужно было. Я не мог поверить, что делаю это, но побег был почти непроизволен. Я сходил с ума.

Мои мать и отец думали, что Алекса влюбилась в меня, и что я блаженно не знал об этом! Как, черт возьми, они не заметили моих чувств к моей тете, но заметили ее чувства ко мне?

Моя мать не была в ярости, она делала все возможное, чтобы помочь своей младшей сестре в том, что она воспринимала как трудную ситуацию. Я пришел в столовую и тупо продолжал идти вперед, к лестнице.

Почему я все еще шел? Моя мать предлагала возможное решение проблемы, в которой оказались мы с моей тетей. Она предложила помочь Алексе бороться со своими чувствами ко мне. Разве это не означало, что все, что мне нужно было сделать, это как-то бороться с моими чувствами - моей любовью к моей тете, и мы могли бы двигаться дальше по жизни, как и полагается? Где мы все могли бы быть семьей без растущих и ужасающих секретов?

Я поднялся по лестнице.

— Я знаю, это тяжело, Алекса. Но я хочу, чтобы ты поговорила со мной.

Моя тетя пыталась взять на себя полную ответственность за то, что мы влюбились. Она собиралась принять пулю, чтобы мои родители не заподозрили меня.

Мое сердце трепетало, когда я шел по коридору, к открытой двери, ведущей в комнату, в которой они сидели. Ледяной шар из желудка распространялся по моему телу. Моя грудь была напряжена, и на моем лбу и ладонях выступил холодный пот. Мои ноги были как свинцом налиты.

Почему я все еще шел?

Моя рука коснулась двери, когда завернул за угол и зашел в спальню. Без сомнения, я был бледен, как призрак, и именно так выглядела Алекса. Она услышала, как я иду. Когда она увидела меня, ее глаза расширялись от ужаса.

— Алекс...

— Алекс, извини нас, пожалуйста, - сказала мама, взглянув на меня. – У нас с Элли довольно приватный разговор.

— Я... Я знаю..., - мне удалось заговорить, хотя, когда я посмотрел на свою мать, которая сидела в кресле, мое горло онемело. - Я знаю, что говорит Алекса. Я не позволю ей взять это на себя в одиночку.

— Алекс, нет, - умоляла моя тетя.

Я проигнорировал просьбу.

— Она не единственная влюбленная, мама. Мы влюблены друг в друга уже несколько недель... мы... мы любовники почти с момента ее прибытия.

Мама уставилась на меня. Ее выражение лица было нейтральным, но я мог видеть в ее глазах чувство полной путаницы. Медленно она повернула голову, чтобы посмотреть на Алексу, а затем посмотрела на меня. Алекса смотрела вперед безучастно, как будто уйдя из реальности.

— Алекс, пожалуйста, повтори, что ты сказал, - тихо попросила мама. - Я... не уверена, что услышала тебя правильно.

Боже мой, я не знал, что сердце человека может колотиться так сильно. Я чувствовал, что собираюсь отключиться. Я сделал глубокий вдох и решился.

— Нет, ты правильно услышала, мама. Я люблю твою младшую сестру, свою тётю. Я влюбился в тот момент, когда увидел ее в аэропорту. И я чертовски уверен, что она так же влюблена в меня.

Мама уставилась на меня. Как бы она не выглядела, я мог видеть и чувствовать ее полное недоумение – все полностью вышло из под контроля, и она не знала, что и думать. Эта возможность не приходила ей в голову. Она действительно верила, что я жил в блаженном неведении о чувствах Алексы ко мне.

Как же я так постарался, что сумел всех обмануть в своих чувствах?

Мама оглянулась на Алексу, но моя тетя, казалось, ушла в себя. Она смотрела вперед безучастно, ее обычно ярко-голубые глаза были тусклыми и... побежденными. Что, черт возьми, я могу сделать? Я уже выпустил кота из мешка, и все висело на волоске.

У меня не было никакого представления о том, что может произойти дальше.

Мама медленно моргнула и встала. Она подошла к окну спальни и открыла его.

— Дорогой? – позвала она. - Не мог бы ты подойти сюда, пожалуйста?

Черт. Мама не знала, что делать. Она позвала папу. Холодок, который я чувствовал раньше в позвоночнике, не был сравним с тем холодом, который я ощутил сейчас. Это граничило с ужасом. Я был абсолютно неподвижен.

Для человека с почти сто двадцатью килограммами мышц папа быстро и легко поднялся по лестнице. Я был благодарен ему за это, потому что, если бы он топал, я мог бы упасть в обморок. Уставившись в стену, Алекса молчала. Мама вернулась на свое место и спокойно ждала.

Папа повернул за угол и вошел в комнату. Он взглянул на меня, на маму, на Алексу, а затем повернулся к маме. Прошло не более трех секунд, прежде чем я почувствовал изменение в его поведении.

— О, черт, - тихо сказал он.

Я не осмелился встретить его взгляд, я просто позволил ему пройти мимо меня и встать рядом с мамой, которая все еще сидела в кресле. Папа вздохнул и кивнул себе.

— Хорошо, - сказал он. - С самого начала. Кто хочет начать?

Алекса все еще пребывала в кататонии. Я начал беспокоиться за нее, я никогда не видел ее такой раньше. Поэтому вместо того, чтобы заставить ее что-либо сказать, я начал говорить. Я очень надеялся, что не начну заплетаться. Произнести первые несколько слов было так сложно.

— Я... Я подслушал, как мама и Алекса говорили о том, что она, по-видимому, влюблена в меня.

— Как?

Когда я пытался сформировать слова, мое горло внезапно пересохло.

— Мы с Алексой разговаривали по скайпу когда, как мама постучала. Алекса отключила экран, но я думаю, что она забыла выключить канал, поэтому, хотя я ничего не видел, я все слышал.

— Хорошо, - размеренно сказал он. - Алекс, почему ты и твоя тетя влюблены?

Я несколько беспомощно пожал плечами.

— Не то, чтобы кто-то из нас планировал это. Мы понравились друг другу.

— И тебе ничего в этом не показалось проблемой? — спросила мама, ее тон указывал на то, что здесь допустима только абсолютная честность — никаких двусмысленных ответов, только правда.

— Да, - сказал я наконец. - Это постоянно приходило нам в голову.

— И все же...

— Мама, я... Я не мог бы остановиться, если бы захотел, - сказал я, пытаясь не допустить мольбы в голосе. О чем я вообще мог молить? Чтобы они поняли наше затруднительное положение? Принятие наших отношений? - И я... Я не мог заставить себя прекратить. Я думаю, что она тоже не может.

— Таким образом, в тот момент, когда мы встретились с ней в терминале, вас поразила любовь, — сказала мама, ее голос был лишен каких-либо эмоций, будь то сочувствие или презрение. Просто плоский, научный факт. - И, видимо, она чувствовала то же самое?

Я медленно кивнул. Это было действительно странно, говорить от имени Алексы, но она, казалось, все еще отступила в свой собственный разум. Я не знал, что делать, кроме как объяснять, как мог, от имени нас обоих. Мое сердце все еще колотилось.

— Но... так много всего произошло, - сказала мама с раздражением. - Несчастный случай, свадьбы, отношения Элли с девушками... Как тебе это удалось?

Я пожал плечами. Я был так же ошеломлен, как и она.

Мама рухнула в кресло. Папа остался неподвижным, возвышаясь над всеми нами. Мама приложила палец к губам, она задумалась. Ее взгляд переключался с меня на Алексу. Было очевидно, что она все еще не знает, что со всем этим делать. Не только с моим романом с ее младшей сестрой, но с тем, как они были слепы к этому.

— Мне никогда не приходило в голову, - пробормотала она, не обращаясь ни к кому конкретно. – Сначала я подозревала Алли, а потом стала совершенно уверена. Но никогда не подозревала тебя Алекс.

К счастью, мой обычный защитный механизм кривляния не вмешался. Я не мог себе представить, что будет менее неподходящее время. Папа не смеялся. Никакой смешинки в выражении лица или в глазах. Все было серьезно. Я сконцентрировался на борьбе с чувством паники.

Я не знал, говорить или молчать и позволить маме говорить. Если бы я ничего не сказал, она бы почувствовала, что я заставляю ее. Но если я начал болтать... мой желудок взбунтовался бы. Это был оживший кошмар.

Возможно, это было неизбежно. Конечно, так и было. Мы не могли не раскрыться, если бы продолжали в том же духе. И да, возможно, все произошло не так как мы ожидали, но это не изменило того факта, что все раскрылось. Мои родители знали. Все, что осталось, это Армагеддон.

Мама на мгновение потерла глаза, стараясь найти смысл во всем этом безумии. Ее глубокие карие глаза, с их завораживающими желтыми пятнами, смотрели прямо на меня. Я был захвачен. Я не осмеливался отворачиваться и дрожал от усилий, чтобы выдержать ее взгляд.

— Мой собственный сын, - мягко сказала она. - Влюблен в мою сестру. И она влюблена в него. Я... даже не знаю, с чего начать задавать вопросы.

Я скрестил руки на груди и рефлекторно поцарапал один из моих бицепсов. Я хотел бежать. Я хотел взорваться. Я хотел, чтобы земля разверглась и проглотила меня.

Но больше всего я хотел посмотреть на Алексу. Но я не осмелился.

Почему? Потому что они увидят во мне эмоции? Эмоции, в которых я только что с готовностью и отчаянием признался? Зачем, черт возьми, я все еще пытаюсь их скрывать? Привычка? Страх?

Я ничего не мог поделать. Мои глаза на мгновение скользнули по Алексе, словно я хотел убедиться, что она действительно все еще здесь. Если мама или папа и увидели мой взгляд, они этого не заметили. Я не знал, хорошо это или плохо, можно ли вообще что-то в этой ситуации считать хорошим.

— Чего я не понимаю, - тихо сказала мама, не глядя ни на кого из нас. - Почему вы позволили этому продолжаться. Вы должны были знать, что это не может быть реальным.

Я кивнул.

— Мы знаем мама. И я думаю, что мы действительно пытались. Особенно после аварии. Именно в больнице мы признались, что влюблены, но знаем, что никогда не сможем быть вместе. Мы решили попытаться встречаться с другими людьми.

Мама кивнула.

Ты с Хизер, она с Джини.

— Да, - тяжело сказал я. - Но мы поняли, что это сработает, пока мы влюблены друг в друга. Через некоторое время знакомства с другими людьми просто стали ширмой.

Папа ничего не говорил, он просто продолжал смотреть, храня свое мнение. Я не находил это обнадеживающим. Мама была фронтменом на этом концерте. Я ждал следующего вопроса.

— Итак, вы двое любовники.

Я кивнул.

— И так было ещё до аварии.

Я снова кивнул, но почувствовал боль в горле. Быть отчаянно влюбленным не должно вызывать у человека тошноту.

— На второй день здесь мы целовались и в ту ночь были вместе голыми в джакузи. Да, мы были любовниками еще до вашей автокатастрофы.

— Это было несколько недель назад, — выдохнула мама почти шепотом. - Как часто?

Я просто покачал головой.

— Честно говоря, больше, чем я мог сосчитать, мама. Если бы вас двоих не было рядом, скорее всего, мы были бы... ну, понимаешь.

Мама посмотрела на потолок, явно все еще не в силах полностью избавиться от своего недоверия. Некоторое время она ничего не говорила, затем наконец опустила голову и посмотрела на меня.

— На что ты надеялся, Алекс? — спросила она.

Конечно, у меня не было стоящего ответа. На что я мог надеяться? В ответ я медленно покачал головой, признавая, что действительно понятия не имею.

— Это, пожалуй, единственный честный ответ, — тяжело сказала мама. - Ты знал, что это безвыигрышный сценарий, и все равно продолжал идти вперед. Обычно это замечательно, но... Алекс, если это станет известно...

Она снова протерла глаза.

— Я отказываюсь верить, что никто не знал. Алекс, кто знает?

— Фрейя, конечно. И Джини.

— О, Боже... — едва сдержала вздох мама, закрывая лицо рукой. Возможно, она обожала Джини, но явно не верила в её способность держать язык за зубами.

— Семья Фрейи, она им сказала некоторое время назад. Фрейя знала об этом ещё до своего приезда. Джини тоже знала довольно давно.

— Кто-нибудь еще? - язвительно спросила мама.

Мне пришлось задуматься, потому что страх почти прекратил все мои когнитивные функции. Обычно я гордился своей способностью выступать в условиях стресса и давления, но сейчас каждая капля силы и клетка мужества в моем теле были истощены.

— Я... не знаю о других, мам. – сказал я наконец. - Да, я почти уверен, что это все.

— Могло быть намного хуже, — пробормотала она. - Если это станет известно в кампусе... Алекс, вы с Алексой занимались любовью, когда были в кампусе?

Я кивнул. Лгать было бессмысленно.

— Часто?

— Довольно часто, - признался я. - В тот день, когда Джини и Фрейя встретились, мы оказались вчетвером в спортзале.

Я не мог определить чувство, которое начало распространяться по мне. Мне было некомфортно. Тепло и холодно одновременно. У меня дрожали ноги. Шепот тошноты теперь был заменен ознобом.

Я собирался заболеть.

— Извините меня! – быстро сказал я, повернулся и бросился вниз по коридору в ванную. Мне удалось закрыть дверь за собой, прежде чем рухнуть над унитазом. Меня вырвало, океан ревел в ушах, а мой желудок кипел от тошнотворного огня. Они, без сомнения, слышали, что со мной происходит. Я был благодарен, что они оставили меня в покое.

Вероятно, прошла всего минута или две, хотя казалось, что пролетели часы. Вздохнув, я неуверенно поднялся. Стоя перед раковиной, я был шокирован, насколько бледным я был. Я всполоснул рот, после чего вышел из ванной и, опираясь рукой на стену, чтобы охранить равновесие, вернулся к моим родителям и Алексе. Когда я вошел, мама посмотрела на меня с беспокойством.

— Чувствуешь себя лучше?

— Нет, - устало сказал я. - Но я уже не чувствую, что меня вырвет прямо сейчас.

— Понимаю, что это трудно, - тихо сказала мама, с сожалением и даже грустью. - И я не вижу, чтобы это стало менее сложным, но это должно произойти. С этим надо разбираться.

Теперь она посмотрела на свою сестру.

— Элли, мне так жаль. Ты моя сестра, и я люблю тебя больше жизни. Мне нужно, чтобы ты поговорила со мной, с нами, потому что наша семья парализована, и нам нужно все это решить. Пожалуйста, поговорите со мной.

В течение нескольких секунд ничего не было. Но потом Алекса заговорила, все еще глядя на дальнюю стену, ее голубые глаза смотрели невидяще.

— Не могли бы вы... пожалуйста, дайте мне немного времени для себя, - попросила она невероятно тихим голосом. - Мне нужно... Я...

Мама быстро взглянула на папу, который кивнул. Затем мама посмотрела на свою сестру

— Хорошо, Элли. Не торопись. Ты только что вошла в мою жизнь, я не хочу, чтобы этот кризис испортил вещи настолько, что мы не можем справиться. Используй столько времени, сколько тебе нужно, пока ты не будешь готова поговорить. Мы будем рядом.

Мама встала, подошла к своей младшей сестре, наклонилась и нежно поцеловала ее в голову. Затем она посмотрела на меня и сделала движение рукой, указав, что я выходил. Мама последовала за мной, а папа пришел последним, закрыв дверь. Я бросил боковой взгляд, прежде чем дверь полностью закрылась. Я видел, что Алекса повернула голову и посмотрела на меня.

В ее красивых голубых глазах были видны кристаллики слез.

На одеревеневших ногах я спускался по лестнице. Мама и папа шли позади меня. Хотел бы я спрятаться в своей норе в подвале, или чтобы земля распахнулась и проглотила меня, но вместо этого я инстинктивно направился в гостиную и сел на стул. Мама и папа сели вместе на Честерфилд. В течение нескольких минут мы молчали.

Наконец, мама вздохнула.

— Это конечно неловко, но мы были уверены, что дело только в чувствах Элли.

Папа кивнул в знак согласия.

— Что меня поражает, так это то, что мы не подозревали тебя, Алекс. Можно было бы подумать, что мы легко прочтем тебя, так как мы тебя вырастили. Но... ты так сыграл, общаясь с тетей, когда вы были рядом с нами, что должен признаться, что твои романтические чувства мне в голову не приходили.

Я слабо улыбнулся и пожал плечами. Мне нечего было сказать.

— Нет слов, - добавила мама. - Я думала, если тебе станут известно о ее чувствах, то всем будет плохо. Я хотела помочь ей обуздать ее чувства к тебе, чтобы все мы могли просто жить в мире и согласии. А теперь, я...

Она молчала несколько мгновений, прежде чем тихо вздохнула. "Я не знаю".

Прошло еще несколько минут в молчании. Мама и папа, казалось, были довольны, что мы молчим. А я не знал, что сказать. Папа наконец-то позволил мне сбежать.

— Алекс, я не знаю, готовы ли мы с твоей мамой поговорить с тобой прямо сейчас, мы просто хотим успокоится. Мы ошеломлены, Алекс, даже шокированы. Но мы не злимся на тебя. Я думаю, что нам с твоей мамой нужно немного поговорить, так почему бы тебе не спуститься вниз?

— Хорошо, - ответил я, вставая.

— Но пообещай мне, - добавил он, глядя на меня. - Не говори с тетей прямо сейчас. Если она с тобой свяжется, это другое. Но дай Элли время, как бы трудно это ни казалось. Обещай мне?

Я кивнул. - Я обещаю.

Я вышел из гостиной и направился вниз. Телефон в кармане, казалось весил тонну. Я лег на кровать и уставился в потолок. Мое сердцебиение, наконец, пришло в норму, теперь я просто почувствовал онемение. Моя голова все еще кружилась. Я посмотрел на свой ноутбук, экран все еще был открыт, как я его оставил.

Я внимательно слушал, задаваясь вопросом, не включен ли ее микрофон, наш чат по скайпу все еще открыт.

Вот он. Очень слабый, почти неслышный. Он сокрушил меня до глубины души.

Звук плача Алексы.

Она, должно быть, плакала в подушку, потому что звук был приглушенный и очень слабый. Мои кулаки сжались, я помнил свое обещание отцу, оставить ее в покое, дать ей время. Ее рыдания не давали мне думать. Мое сердце снова колотилось, я сжал веки.

Я достал телефон из кармана и отложил его в сторону.

Пожалуйста, Алекса, перестань плакать!

Я хотел закрыть свой ноутбук, чтобы рыдания исчезли, но я не смог. Алексе было больно, и если я не мог быть рядом с ней, самое меньшее, что я мог сделать, это почувствовать ее боль.

Я лег на живот и положил подушку на голову.

Было так больно.

Я не думаю, что заснул, это было какое-то забытье. Я был далеко. Мои мысли или грезы, как бы вы их ни называли, были тревожны. Образы плыли в моем сознании, образы моей любимой тети и меня. Кошмарное видение того, как ее забирают, разбудило меня.

Тяжело дыша, в холодном поту, я посмотрел на телефон. Было почти девять вечера. Я отключился почти на четыре часа. Что это было?

Сообщений не было.

Я сел за ноутбук. Чат в скайпе был закрыт. В отчаянии я зажмурился. Я знал, что мои родители не хотели в наказание удерживать меня в дали от нее, я понимал, что ей действительно нужно было время для себя.

Я лег на кровать и тупо уставился в потолок. Вот и все. Бомба взорвалась, и теперь нам придется разбираться с последствиями. Я обхватил лицо руками, пытаясь собраться с мыслями. Наступил момент, когда нам с Алексой придется перестать быть вместе. Как это произойдет? Мама явно хотела, чтобы ее сестра осталась в нашей жизни, а это означает, что мы с Алексой должны преодолеть наши чувства друг к другу.

Как?

Я мог предотвратить это. Я мог не подняться наверх, я мог позволить моей маме и Алексе поговорить и помириться. Это было бы трусливо, но, возможно, решило бы все проблемы. Мама могла бы помочь Алексе справиться с ее чувствами, и мне просто пришлось бы разобраться в себе. Моя мама ведь говорила о возможном свидании с Хизер – сейчас я понял почему. Она мягко подталкивала меня в этом направлении, потому что знала, что будет говорить с Алексой?

Как я так сильно ослепил своих родителей? Я всегда боялся, что это я выдам нас с Алексой. Я думал, что мои чувства к Алексе легко заметны. Оказалось, что нет. И я не знал, стоит ли злиться из-за этого.

Мои родители были проницательны, должно быть, я проделал впечатляющую работу. Не то, чтобы сейчас я гордился этим. Воспоминания кружились в моем сознании - Алекса коснулась меня грудью, якобы дразня и как я засмущался. Как моя реакция позабавила моих родителей. Или как я упорно отказывался смотреть на Алексу, когда она ходила по дому одетая только в длинную рубашку и трусики.

Я их действительно обманул. Но Алекса не смогла этого сделать. Я дрожал от мысли о том, как сильно она любит меня, если она не смогла скрыть это.

Я чувствовал себя таким жалким.

Вот как это закончится. Что будет теперь? Что, черт возьми, мы должны сделать? Сможет ли Алекса отбросить свои чувства ко мне? Я понятия не имел, смогу ли я, и я не был уверен, что хочу этого.

Я посмотрел на свой ноутбук. У меня там были фотографии и видео нас с Алексой. На них мы просто были вместе или же занимались любовью. Что мне с ними делать? Удалить? Хранить и никогда не смотреть? Я не мог себе представить, что оставлю Алексу, если буду смотреть на них. Черт, сейчас казалось невозможным просто быть рядом с ней.

Что обо всем этом думают мои родители? Они разочарованы во мне? Злы на меня за то, что я не думаю о последствии своих поступков? Они сказали, что им было трудно, когда они думали, что это просто чувства Алексы ко мне. Теперь они узнали то, чего не ожидали. Может быть, я не могу их винить, в том, что они молчат. Не они создали эту ситуацию.

Всё кончено. Что бы ни было, теперь все закончилось. Я чувствовал себя больным.

Мой телефон зазвенел, и я схватил его в мгновение ока. Мое сердце опустилось, это было сообщение от отца.

«Она все еще в своей комнате. Мы решили поговорить все вместе, мы не хотим, чтобы вы чувствовали, как в западне. Твоя мама перенервничала и устала, так что увидимся утром. Я знаю, что это сложно, Алекс, но это нужно обсудить. Это может быть тяжело, даже больно, но не думайте, что вы одиноки».

Это было длинное текстовое сообщение от моего отца, а это означает, что даже он не знал, что делать. Я не мог винить маму за слабость. Вся эта ситуация обрушилась на нее.

Обрушилась на нас всех.

Усталость свалила меня. Алекса молчала, а родители не хотели давить. Несмотря на пережитое забытие, я хотел спать. И все же я знал, что не смогу сразу уснуть, мои мысли все возвращались к Алексе.

Моя тетя, в которую я был влюблен.

Моя жена.

Сейчас я ничего не мог сделать. Я взял ноутбук, сел на кровать, прислонившись к стене, положил ноутбук на колени и открыл папку, в которой сейчас я нуждался больше всего...

— Ты уверен, что никто нас не увидит? – прошептала она, пока под покровом ночи мы пробирались через задний двор. Я держал ее за руку и вел через лужайку, к задней части дома. Небо было ясным, и хотя мы жили в крупном мегаполисе, звезды были хорошо видны.

— Мы скоро узнаем, не так ли? – улыбнувшись ответил я. - Но да, я уверен. Я уже делал так с одной девушкой несколько лет назад, тогда мои родители были дома. Они ничего не заметили.

— Боже, это так неправильно, - хихикнула Алекса, улыбаясь мне, пока я записывал ее на видео. - Я чувствую, что мы порочим их дом.

— Мы уже опорочили большую часть дома, за исключением их спальни, — указал я, мы скрылись за кустами и нас не было видно из дома. Мы присели, задыхаясь от волнении и предвкушения. – Сейчас мы оскверним и это место, верно?

Она встала на колени передо мной, ее глаза блестели от волнения. Под ее облегающей рубашкой было видно, как поднимается и опускается грудь. Мой взгляд сразу приклеился к ее груди. Она положила руки на голые коленки, которые не были прикрыты спортивными шортами.

— Боже, быть влюбленной в тебя так опасно, - вздохнула она. Ее улыбка согревала. - Можно ли поверить, что мы вчера поженились?

Я навел телефон на маленькое пластиковое кольце на ее безымянном пальце, такое же как у меня. Мы обменялись кольцами на той очаровательной поляне, которую мы нашли. Игрушечные кольца из пластмассы, подаренные нам моей матерью, стали вечным символом нашей любви друг к другу.

Наши руки встретились, мы прижались двумя маленькими полосками желтого пластика. Алекса с любовью улыбалась мне, ее глаза сияли.

— Я не могу поверить, что прожила жизнь, не будучи замужем за тобой.

Я убрал телефон, Алекса потянулась, чтобы поцеловать меня. Наши губы встретились, и она нежно стонала, пока мы выражали нашу глубокую любовь друг к другу. Было темно, но нам светили луна и звезды. Мы поставили наши телефоны, чтобы записать, что должно было произойти. Я уже не мог ждать.

Алекса коварно улыбнулась, поцеловала меня в шею и медленно потянула рубашку вверх, обнажая мое тело. Она смотрела мне в глаза, ее руки двигались дальше вниз, пока не достигли моих шорт. Я не двигался, позволяя жене ловко снять их, обнажая мой уже набухающий член. Она улыбнулась ему с восхищением, взяла его в руки, после чего снова посмотрела на меня.

— Рождественский подарок в июле, — промурлыкала она, затем нежно поцеловала его и заскользила языком вокруг головки, быстро приводя меня к полному возбуждению. Ее рот творил абсолютную магию. Я знал о ее прошлом, знал, что у нее было много любовников, и многие недалекие люди думали, что это сделало ее шлюхой, но мне было все равно. Если бы я трахался так часто как она, все поздравляли бы меня и думали, что я крутой мужик. Меня бы не называли извращенцем или мужчиной-шлюхой. Несправедливо, не правда ли?

Она взяла член в рот и застонала в восторге, начав двигаться туда-сюда. Ее глаза были закрыты, язык двигался кругами, а мои пальцы гладили ее волосы. Я выбрал это место, потому что серебристые лучи луны падали на нас и освещали ее красивое лицо, пока она сосала мой член. Ее волосы сияли, как золото, и ее сапфировые глаза казались мне глубже вселенной. Камера на моем телефоне никогда не сможет отдать ей должное. Я не думаю, что какая-либо камера, изобретенная когда-либо, действительно сможет передать ее красоту.

Я закрыл глаза и наслаждался ощущением ее теплых, влажных губ, скользящих вверх и вниз по всей длине моего члена. Удовольствие, от которого я никогда не устану. Я продолжал снимать, даже когда я потерялся в блаженстве, мой член касался ее горла, и она стонала. Ее рука сжала основание моей мужественности, а потом нежно приласкала мою мошонку. Поглаживание ее пальцев посылало сквозь меня содрогания восторга. Я никогда не мог описать, как сильно я любил ее или как я был зависим от нее, радость, которую она заставила меня почувствовать своим присутствием, не говоря уже о нашем занятии любовью как мужем и женой.

Я не хотел достигать пика слишком рано, поэтому я мягко вытащил член из ее рта, Алекса хихикала и протестовала. Она ухмыльнулась, когда я нежно проводил им ей по лицу, дразня ее. Я мягко заставил ее лечь на спину, а затем лег рядом. Она заползла на меня и прижалась своим тело к моему, мы глубоко и с любовью целовались, бормоча о наших чувствах друг к другу.

Затем Алекса медленно повернулась, наклонив голову над моим пульсирующим членом. Она раздвинула ноги, позволив мне получить доступ к ее красивой и уже мокрой киске. Она задрожала и тихо простонала, когда я провел языком по внутренней стороне ее бедра и начал целовать ее губки, их сладкий вкус заставлял мое сердце парить. Я почувствовал, как ее рука обхватила мой член, а затем ее рот опустился, посылая волны удовольствия моему телу.

Я облизал ее киску и сжал зубами ее клитор, ввел в нее палец и нежно задвигал им, пока она сосала меня. Мы извивались и корчились от наших прикосновении, желанный танец от которого мы никогда не уставали. Она хихикала, и ее тело дрожало, пока я дразнил ее маленький розовый узелок.

— Ммм, Алекс, - проворчала она, отрывая рот от моего члена, но продолжая массировать его рукой. - Ты знаешь, что я люблю. Как будто ты был рожден, чтобы радовать меня...

Она обхватила меня ртом, ускоряясь. Мы положили телефоны, чтобы снимать с двух ракурсов. Потом я взял обе записи, и использовал свои навыки редактирования, чтобы смонтировать их в один маленький фильм. Но сейчас я об этом не думал.

— Алекс, — задыхалась она, ее лицо покраснело, а глаза остекленели от желания. Ее рука продолжала меня массировать. – Ты нужен мне, во мне... пожалуйста...

Я кивнул, а она заскользила по моему телу, потираясь о меня своей киской. Наконец, она оседлала мои бедра, лицом вниз к моим ногам и, скрываясь, вздохнула, когда она опустилась на мой член. Она оставалась неподвижной в течение нескольких секунд, ее руки опирались на мои бедра, она просто наслаждалась ощущением, того, что я глубоко внутри нее. Мои руки поглаживали ее идеальную попу, я закрыл глаза и вздохнул с удовольствием.

Она начала медленно покачиваться взад и вперед, я открыл глаза и с восторгом наблюдал, как луна светит на нас, освещая то, как мой член сверкает смазкой, входя и выходя из ее мокрых губок. Я люблю позу «обратный ковбой», потому что угол проникновения кажется мне таким чувственным, когда девушка наклоняется немного вперед. Моя рука нашла мой телефон, и я начал снимать крупный план киски, заглатывающей мой член. Алекса также нашла свой телефон, записывая себя сверху.

Ее покачивания взад-вперед вскоре сменились движениями вверх и вниз, мой член почти оставлял ее киску, а затем снова погружался глубоко внутрь. Пока она скакала на мне, мои руки массировали ее задницу и дразнили ее анус. Ее движения замедлились, в них появилась томность. Теперь, когда мы были соединены воедино, мы не спешили, нам было достаточно просто быть вместе.

— То, как ты во мне – это идеально, — выдохнула она, умело сжимая бедра и задницу, крепко сжимая меня. - О, боже, Алекс, это так идеально."

— Это ты идеальна..., — ответил я, массируя ее славную задницу. - Мне нравится, какая ты узкая и мокрая.

— Ммм, муженек... - промурлыкала Алекса, разворачиваясь лицом ко мне. Пока она поворачивалась, мой член оставался внутри нее. Ей каким-то образом удалось дотянуться и снять крупный план моего члена, скользящего внутрь и наружу. Мы слышали влажные и скользкие звуки нашей связи, и мы оба дрожали от восторга, когда она прижала свои губы к моим и горячо поцеловала. Я отложил свой телефон, мои руки начали ласкать ее замечательную грудь, заставляя ее громко дрожать и стонать. Наши языки сплелись, наш темп увеличивался.

Даже сейчас я не мог поверить, что называю эту богиню своей женой. Забыл на мгновение, что она была моей тетей, сестрой моей матери, я до сих пор понятия не имел, как мне так повезло, что такая идеальная девушка могла влюбиться в меня. Что я сделал? Мой ангел, моя Галадриэль, моя... все.

Она громко стонала, когда я сжимал ее грудь, щипал и дергал ее соски. Я знал, что ей это нравится. Соки ее киски уже стекали по внутренней стороне моих бедер. Она была настолько влажной, что это казалось невозможным. Наши языки сплетались и боролись. Она вздохнула, когда я укусил ее нижнюю губу и захныкала, когда я слегка скрутил ей соски. Ее руки обхватили мою голову и шею, ее тело извивалось и корчилось на мне. Наши тела блестели от пота, результата наших похотливых стараний.

Мои бедра начали двигаться в одном ритме с нею, сначала почти освобождая мой член, а затем снова вводя его долгим, медленным движением. Она стонала от каждого толчка и двигалась вниз, загоняя меня глубже в свою киску. Мы ничего не говорили, мы знали, что нам сейчас нужно, мы просто трахались. Мои руки щупали и ласкали ее тело, а ее пальцы гладили мои волосы.

Мы задыхались и тряслись, внутри меня нарастало ощущение тепла. Я чувствовал, как ее киска все сильнее сжимает мой член. Алекса снова захныкала, за этим очаровательным звуком последовал бесстыдный стон, который наверняка был бы слышен в доме, если бы я не целовал ее в этот момент. Напрягаясь, я двигал бедрами, отчаянно пытаясь удержать этот момент...

А потом прорвало дамбы, мы вздрогнули, а моя сперма устремилась глубоко внутрь нее. Ее киска облила меня своей влагой, увлажняя наши бедра. Мои руки сжали ее груди так сильно, что я испугался, что они могут лопнуть, но Алекса просто стонала в экстазе, а ее ногти царапали мою кожу.

Должно быть прошла целая минута, прежде чем мы, наконец, замерли. Несмотря на знойное тепло ночи от наших разогретых тел шел пар. Наши губы встретились, она поцеловала меня устало, с удовлетворением. Мы крепко обняли друг друга и наслаждались нашей близостью, мои руки мягко ласкали ее божественные формы.

Ее язык покинул мой рот, она вздохнула.

— Спасибо, - прошептала она. - Я так тебя люблю, Алекс.

— И я люблю тебя, — прошептал я в ответ, согласный с каждой частичкой моего существа. - Быть твоим мужем и заниматься любовью с тобой как с женой, это... идеально...

Она с удовольствие вздохнула, чувствуя искренность моих слов. Мы продолжали неподвижно лежать, ощущая, что мой член все еще пульсирует в ее киске, и наши сердца бьются в унисон. Мы были так влюблены и счастливы, и это был тот самый совершенный миг вечности, который можно было бы желать. Мы наслаждались каждой микросекундой, желая, чтобы это никогда не закончилось.

Все еще насаженная на меня Алекса испустила блаженный вздох. Почти неохотно она снялась со меня, а затем встала на колени между моими ногами, с любовью тщательно вычищая мой сияющий, липкий член, пока я записывал это. Я задрожал, когда она нажала пальцами возле основания члена, выдавливая последние капли спермы, как будто от этого зависела ее жизнь.

Когда она закончила ухаживать за мной, я сел, и она крепко обняла. Ее лицо покоилось на моем плече, я гладил ее великолепные золотые волосы. Я понятия не имел, сколько времени прошло, зная только, что это был еще один момент, который должен никогда не заканчиваться.

Она, наконец, посмотрела вверх, и ее сапфировые глаза были теплыми от любви. Она нежно ласкала мое лицо, ее тело прижималось к моему.

— Я люблю тебя, Алекс, - сказала она мягким и искренним голосом. - И всегда буду. Я твоя.

Я улыбнулся.

- Car, vois-tu, chaque jour je t'aime davantage, aujourd'hui plus qu'hier et bien moins que demain.

Она прикусила губу, и слеза стекла по ее щеке. Она вытерла глаза и улыбнулась мне.

— Волшебник, ты знаешь, как на меня влияет французский.

Она прижалась ко мне лбом, ее голос был ласков, как лепестки на нежном ветерке.

— Лучше всего нам вернуться внутрь, прежде чем я поддамся желанию забеременеть от тебя.

Я усмехнулся и поцеловал ее в нос.

— Я бы с удовольствием, я действительно не против. Ты - мать моих детей? Я не могу представить себя счастливее.

Мы неохотно встали на ноги и оделись, шепча слова любви. Рука об руку, мы медленно шли по двору обратно к дому, не боясь, что кто-то нас увидит.

И я был почти уверен, что в тот момент мне было все равно.

Я закрыл ноутбук и вздохнул, потирая глаза. Мне было холодно и одиноко. Хуже того, я чувствовал, что бросил женщину, которую я любил, женщину, которую я назвал своей женой. Когда она больше всего нуждалась во мне, я был не с нею. И все же, именно она попросила времени для себя. И я действительно не знал, что делать с этим.

Что нужно было делать? О нас узнали. Это было неизбежно, но мы все равно продолжали нашу любовную связь. Какими дураками мы были. И все же я не могу представить, что что-то могло пойти по-другому, потому что встреча с Алексой предопределена судьбой. Я не видел никаких сценариев, в которых я не влюбился бы в нее. Это было просто невозможно.

Я знал, что она чувствовала то же самое ко мне. Какой пытке она подвергала себя, когда соглашалась с моей матерью, что должна похоронить свои чувства ко мне? Какая сила для этого нужна? Даже сейчас это шокировало меня, несмотря на все наши разговоры о том, что в конечном итоге нам придется отказаться друг от друга.

Мы занимались любовью, мы влюбились, а потом мы женились. Но ведь это невозможно.

Я сжал глаза, мои руки тряслись, пока я сопротивлялся желанию от разочарования бросить свой ноутбук в стену.

Это было слишком. Я повернулся на живот и закопал лицо в подушку, слезы почти сразу хлынули из моих глаз. Никто этого не видел, но я плакал. Беспомощный и чувствующий себя сломленным, мне не оставалось ничего, кроме этого.

Алекса...

Я протирал глаза, когда почувствовал, что мой телефон вибрирует. Покачав головой, чтобы проснуться окончательно, я взял телефон и скривился, заметив, что уже было почти 9 утра. Я увидел, что пришло сообщение от отца, и открыл его.

"Пришло время, Алекс. Сегодня будет трудный день для всех».

Я знал, что он прав, и вздохнул. Встав с постели, я быстро принял душ, чтобы освежится, а затем завозился, надевая какую-то одежду, которая мне не нравилась. Я посмотрел на себя в зеркало, чтобы убедиться, что я выгляжу презентабельно, сделал глубокий вдох и отправился наверх.

Мама и папа тихо сидели в гостиной, оба небрежно одеты. Мама подняла глаза, и я увидела беспокойство в ее глазах, хотя ее лицо ничего не выражало.

— Хочешь кофе, детка? – спросила она.

Я задумался, а затем покачал головой. Папа жестом указал, чтобы я сел в кресле. Я послушался, а затем встретился с ними взглядом.

— Хорошо спал? – спросил папа. Я просто пожал плечами, и он кивнул. - Понятно. К моему удивлению, мы с твоей мамой спали, как убитые. Хотя она сильно нервничала, когда мы легли спать.

— Что поделать - согласился я. - Вся эта штука... Я не знаю. Извините.

— Алли все еще не спустилась, — сказала мама очевидное. - Бедняжка должна быть истощена. Я никогда не видела ее такой раньше.

Она посмотрела на меня с любопытством, но без недоброжелательности.

— Алекс, ты когда-нибудь видел ее такой?

Я медленно покачал головой.

— Нет, мам. Даже в больнице. Я даже не думал, что она может быть такой. Я...

Я запнулся, и папа кивнул.

— Все в порядке, Алекс. Скажи, что ты собирался сказать. Мы все еще ждем твою тетю, мы обещали, что не будем обсуждать без нее. Мы просто обеспокоены тем, что она еще не вышла из своей комнаты.

Я тяжело вздохнул.

— Я видел ее грустной. Я видел, как она чувствовала отчаяние. О нас. Она даже плакала. Но... Я не видел, чтобы она так повела себя, как будто... как будто весь ее мир внезапно исчез.

Мама, с затуманенным взглядом, посмотрела на свою чашку кофе.

— Она рассказывала мне о своей жизни, и я думаю, что Элли до сих пор вела несколько беззаботное существование. Я не говорю, что она избалована или что-то в этом роде, но даже смерть моей матери не была для нее резким событием, у нее было время подготовиться. Вероятно, она сама признала бы, что почти все в ее жизни проходило без трудностей.

Я наклонил голову.

— Ты... Ты думаешь, что она никогда не сталкивалась с такими переживаниями раньше?

— Не знаю, но это возможно, - ответила мама. - Моя бедная сестра. Это должно быть так тяжело для нее.

Мама посмотрела на папу. «Она не ответила на твое сообщения?»

Папа покачал головой, и мама снова вздохнула. «Я... Майк, тебе лучше пойти и позвать ее, пожалуйста. Я знаю, мы сказали, что дадим ей время, но прошло более пятнадцати часов»

Черт, прошло пятнадцать часов?

Папа кивнул, встал и вышел из гостиной, направившись наверх. После нескольких минут молчания мама посмотрела на меня.

— Мы подождем ее, чтобы по-настоящему поговорить, Алекс, но я хочу, чтобы ты знал, как сильно мы любим тебя. Мы любим и Элли, но ты наш сын. Мы всегда будем любить тебя.

— Я знаю, мама, - тихо сказал я. - Спасибо. Я вас тоже люблю.

— Мы пройдем через это, - сказала она, наклонившись вперед и мягко улыбаясь. - Ты пройдешь через это. Ты Де Борн, Блэквелл и Гордон, ты знаешь, что не мог просить гораздо более сильную родословную.

Я кивнул. «Когда я услышал, о чем вы двое разговариваете, и как она собирается взять все на себя, я не мог удержаться от того, чтобы подняться наверх. Я был в ужасе, но я знал, что не могу позволить ей нести ношу в одиночку.

Когда мама улыбнулась мне, ее взгляд был тверд. «Возможно, оставаться внизу было бы разумной вещью, Алекс, но я рада, что ты этого не сделал. Не только потому, что мы с отцом теперь все знаем, но и потому, что требуются силы, чтобы признаться в том, что ты сделал. Большая сила и мужество. Другой мальчик твоего возраста мог бы просто спрятать голову под подушкой и позволить девочке взять на себя бремя.»

— Я не мог этого допустить, — сказал я отстранено, уставившись в пол. - Я... это было неизбежно, я знаю это. Я мог бы так делать. Но я не мог позволить ей стоять в одиночестве.

— Это не конец, Алекс, - мягко сказала она. Теперь ее взгляд был затуманен. - Да, некоторые аспекты покажутся вам такими, возможно в течение довольно долгого времени. Но наша семья переживет это и станет сильнее, единая и любящая друг друга.

— Интересно, сможет ли Алекса когда-нибудь простить меня за все это? – пробормотал я.

— Вы узнаете это раньше, чем вы думаете, — мрачно сказал папа. Он стоял в дверях гостиной, держа небольшой конверт. - Алли нет в ее комнате, и я нашел это. Я думаю, она ушла...