Авель сидел на теплой каменистой выступе, глядя, как его овцы лениво щиплют редкую траву у подножия скал. Воздух был неподвижен и наполнен жужжанием каких-то насекомых и далеким криком хищной птицы. Солнце пекло незащищенную кожу шеи и плеч. Он услышал ее шаги еще до того, как увидел ее — легкий, шаркающий ритм по каменистой почве, который он уже научился узнавать. Аклима появилась из-за серого валуна, держа в руках плетеную корзину, из которой исходил аромат свежего хлеба и сыра. Она улыбнулась ему, и ее лицо, загорелое и простое, показалось ему в этот момент самым прекрасным из всего, что его окружало.

Она подошла и опустилась рядом с ним на корточки, став корзину на землю. — Я принесла тебе поесть, — сказала она, ее голос был мягким, как мех ягненка. Авель посмотрел на еду, потом на ее руки, потом снова ей в глаза. Он не чувствовал голода. По крайней мере, не того, что можно было утолить хлебом. Он молча взял корзину и отставил ее в сторону, на ровный камень, подальше от них. Аклима вопросительно взглянула на него, но он не дал ей ничего спросить. Его руки нашли ее плечи, и он медленно потянул ее к себе.

Он привел ее на небольшую поляну, где среди камней пробивался густой, мягкий ковер зеленой травы. Здесь они были укрыты от посторонних глаз скалами, но все еще на виду у безразличного неба и пасущихся овец. Авель стоял перед ней, его пальцы коснулись простого льняного платья, которое она носила. Он начал его стягивать, медленно и осторожно, словно боясь спугнуть дикое животное. Ткань скользила по ее загорелой коже, и когда платье упало к ее ногам, она осталась стоять перед ним совершенно обнаженная, подставляя свое тело теплому ветру. Он взял ее за руки и помог опуститься на траву, укладывая ее так, чтобы ее голова покоилась на мягком мхе.

Авель опустился на колени рядом с ней. Он смотрел на нее несколько долгих мгновений, изучая изгибы ее бедер, темные кружки ее сосков, плоский живот. Затем он наклонился и накрыл ее губы своими. Поцелуй был нежным, почти невесомым, просто соприкосновение, обещание. Его губы двигались медленно, исследуя, запоминая вкус ее кожи. Аклима ответила ему, ее рука легла ему на шею, пальцы запутались в его темных волосах.

Его губы оставили ее и скользили ниже, к изгибу ее шеи. Он целовал нежную кожу под подбородком, чувствовал, как под его прикосновениями бьется ее пульс. Он спускался все ниже, его язык очерчивал линию ее ключицы. Его руки лежали по бокам ее туловища, большие и грубые от работы с камнем и деревом, но сейчас его прикосновения были невероятно деликатными. Он дошел до ее груди. Он отвел взгляд, чтобы посмотреть на нее, прежде чем накрыть губой ее сосок. Он провел языком по нему, почувствовав, как он затвердевает у него во рту. Аклима тихо застонала, и этот звук был для него сладким, как мед. Он перешел к другой груди, отдав ей такое же внимание, пока ее стоны не стали чуть громче, чуть настойчивее.

Он продолжил свой путь вниз, его губы оставляли влажный след на ее животе. Он целовал кожу под ее пупком, вдыхал запах ее тела — смесь солнца, пота и чего-то неуловимо женского. Его ладони скользили по ее бедрам, раздвигая их. Аклима подалась ему навстречу, ее тело уже просило, требовало продолжения. Авель не заставил себя ждать. Он поднялся над ней, упираясь руками в траву по обе стороны от ее головы. Он смотрел ей в глаза, ища в них разрешение, и нашел его. Он направил свой член, уже твердый и готовый, к ее влажному входу.

Он вошел в нее медленно, очень медленно, сгибая спину. Он чувствовал, как ее мышцы обхватывают его, как впускают внутрь своего тепла. Аклима издала глубокий, срывающийся вздох, и ее голос, который был тихим до этого момента, теперь повысился, превратившись в громкий, чистый крик удовольствия, который отразился от окружающих скал. Авель замер на мгновение, позволяя ей привыкнуть, затем начал двигаться. Его толчки были плавными и ритмичными, глубокими, но не резкими. Каждый его вход в нее был актом нежности, а не просто обладания. Он хотел слиться с ней, забыть, где кончается его тело и начинается ее.

Аклима поднимала бедра навстречу ему, ее руки сжимали его плечи, ногти впивались в его кожу. Ее стоны смешивались с его собственным тяжелым дыханием. Мир сузился до этого маленького зеленого островка посреди камней. Существовало только это движение, это тепло, эта влажная, принимающая его плоть. Авель чувствовал, как напряжение нарастает внизу его живота, как его ядро сжимается в преддверии разряда. Он ускорил темп, его движения стали более сильными, более требовательными. Аклима закричала снова, ее тело изогнулось под ним, и он понял, что она достигает своей вершины.

С последним, глубоким толчком Авель кончил. Его тело обмякло, и он издал длинный, сдавленный стон, выпуская все свое напряжение, всю свою страсть глубоко внутрь нее. Он чувствовал, как его семя бьет в ее стенки, заполняя ее. Он оставался внутри нее еще несколько мгновений, пока его дыхание не начало выравниваться. Затем он медленно вышел из нее и опустился на траву рядом, уложив голову на ее плечо.

Он повернул ее лицо к себе и поцеловал снова. На этот раз поцелуй был другим — не требовательным, а благодарным, тихим и полным нежности. Он просто прижался губами к ее губам, делясь с ней теплом своего дыхания. Его рука нашла ее и переплела их пальцы вместе. Он лежал неподвижно, слушая, как ее сердце постепенно успокаивается, и чувствовал, как его собственная сперма начинает медленно вытекать из нее, смазывая ее бедра. В этот момент, под ясным небом, среди молчаливых скал, они были просто Авелем и Аклимой. И этого было более чем достаточно.

342   5545  37   +10 [1]

Нежный секс