Знаешь, что меня всегда веселило в этой жизни? Несправедливость. Нет, не та, о которой кричат на каждом углу, не социальное неравенство и не проблемы экологии. А самая банальная, физиологическая, почти анекдотическая несправедливость. Вот смотри. Парень, которому хочется секса. Что ему нужно сделать? Правильно. Найти девушку. Познакомиться. Понравиться ей. Начать встречаться. Ухаживать. Цветы, кино, рестораны, «как дела, солнышко», «ты сегодня прекрасно выглядишь», выслушивать про её подругу, которая опять поругалась с парнем, дарить подарки на все праздники, включая восьмое марта, которое, если честно, придумали для того, чтобы мужчины чувствовали себя виноватыми. И только через неделю, а то и месяц, если очень повезёт, он получит то, ради чего, собственно, всё и затевалось. А если он, дурак, подойдёт к какой-нибудь знакомой и скажет: «Слушай, а не хочешь потрахаться?» — что будет? А будет ему большая, жирная и очень обидная точка. Потому что так нельзя. Не принято. Не комильфо. Это воспримут как оскорбление, как неуважение, как хамство. Девушка надуется, расскажет всем подругам, и бедный парень прослывёт озабоченным придурком.

А теперь внимание, фокус. Я, девушка двадцати лет, с обычной внешностью и без комплексов, могу подойти к практически любому более-менее приемлемому знакомому парню и сказать: «Слушай, а не хочешь меня трахнуть?» И знаешь, что произойдёт? Он не пошлёт меня. Он опешит. Он покраснеет. Он будет мямлить что-то вроде «э-э-э… а ты уверена?». Но он согласится. Потому что даже просто из вежливости, из этого дурацкого мужского инстинкта «а вдруг это мой единственный шанс», из какого-то первобытного страха упустить возможность, он не сможет отказать. Это же так просто! Это же лежит на поверхности! Мужчины годами бьются над этой задачей, а женское решение — вот оно, протяни руку и возьми.

Почему девушки так не делают? А-а-а, ну да. Чтобы не прослыть шлюхой. Репутация, то да сё. Общественное мнение, пересуды, косые взгляды. Мол, если девушка сама предлагает секс — она чуть ли не падшая женщина, чуть ли не на панели стоит. А если парень предлагает — так он просто мачо, самец, добивается своего. Двойные стандарты, чтоб их. А мне вот плевать. Абсолютно, совершенно, кристаллически поебать. Я считаю секс такой же физиологической необходимостью, как сходить в туалет или поесть. Ну, может, чуть более приятной. И если мне хочется, а рядом нет постоянного партнёра, почему я должна отказывать себе в этом из-за каких-то дурацких социальных условностей, придуманных неизвестно кем и неизвестно когда? Правильно. Не должна. Я молодая, здоровая, с нормальным либидо, и я не собираюсь страдать из-за того, что общество придумало для меня какие-то правила, которые работают только в одну сторону.

Итак, гипотеза сформулирована. Теперь надо её проверить. В научном смысле. Есть теория, нужно её доказать или опровергнуть. Проверим?

Я набираю сообщение Максу. Макс — это друг моего друга. Нормальный такой парень, двадцать три года, симпатичный, не идиот, работаем вместе над одним проектом, что-то там по учёбе, какие-то графики, таблицы, отчёты. Не то чтобы мы близко общались, но пересекаемся регулярно, здороваемся, перекидываемся парой фраз. В самый раз для эксперимента. Не чужой, но и не свой. Не настолько близкий, чтобы это было странно, и не настолько далёкий, чтобы он подумал, что я сумасшедшая. Хотя, может, и подумает. Ладно, рискнём.

«Привет, Макс. Ты сегодня свободен? Есть дело».

«Привет. Ну, есть немного. А что случилось?»

«Да так, хочу кое-что проверить. Встретимся через час в парке у фонтана?»

«Ок».

Час спустя я сижу на скамейке в парке и болтаю ногой. Погода отличная, солнце припекает, фонтан шумит, дети бегают, старушки на другой скамейке лузгают семечки. Макс подходит, улыбается, присаживается рядом. Он в лёгкой куртке, в джинсах, волосы растрёпаны ветром. Симпатичный, чёрт возьми. Даже если бы он отказался, я бы не сильно расстроилась — нашла бы кого-нибудь другого. Но он не откажется. Я в этом почти уверена.

Мы минут десять обсуждаем всякую ерунду. Работу, погоду, новый сериал, который он начал смотреть и который ему, кажется, не очень нравится, но он продолжает, потому что там красивая актриса. Я киваю, поддакиваю, но краем сознания уже примеряюсь к главному. Как лучше это сказать? С паузы? С ходу? Может, сначала намекнуть? Нет, намеки — это для слабаков. Я не умею намекать. Я умею говорить прямо.

— Слушай, — говорю я, перебивая его на полуслове, когда он начинает рассказывать про какого-то своего знакомого, который купил мотоцикл и тут же на нём разбился, — не хочешь меня трахнуть?

Улыбка на его лице застывает. Он смотрит на меня, как на человека, который только что сказал, что он — пришелец с Марса. В глазах — полное непонимание, лёгкий шок и где-то в глубине, совсем далеко, искра надежды, что это не шутка. Он даже головой трясёт, будто пытается вытряхнуть из ушей воду.

— Что? — переспрашивает он, явно решив, что ослышался.

— Что слышал, — спокойно пожимаю плечами. — Не хочешь? Я тут подумала, почему бы и нет. Ты вроде нормальный. Я тоже. Секс — дело хорошее. Полезное, я бы даже сказала. Для здоровья.

Макс хлопает глазами. Он открывает рот, закрывает, снова открывает. На щеках проступает румянец, и я замечаю, как он нервно сжимает и разжимает кулаки. Кажется, он даже не знает, куда деть руки. Это забавно. И немного мило.

— Ты… Ты серьёзно? — наконец выдавливает он. — Ты это сейчас, типа, мне предлагаешь?

— Ну, — я делаю вид, что задумалась, — если тебе нужно, чтобы я написала это на бумаге и заверила у нотариуса, можем и так. Но я думала, устного предложения будет достаточно. Или тебе нужно официальное письмо с печатью?

Он молчит ещё секунд пять. Потом нервно сглатывает. Я вижу, как у него дёргается кадык. Он смотрит на меня, и в его глазах теперь уже не только растерянность, но и что-то другое. Что-то тёмное, голодное. Он явно борется с собой. С одной стороны — это же так странно, так неожиданно, так неправильно. А с другой — он же мужик. А я — девушка. И я предлагаю. Такое не каждый день случается.

— А ты… Ты уверена? — спрашивает он, и я понимаю, что это его последняя попытка сохранить лицо. Последний рубеж обороны. Мол, если я скажу «нет, пошутила», он сделает вид, что ничего не было. Но я не скажу.

— Макс, — вздыхаю я, — я не предлагаю тебе прыгнуть с парашютом без парашюта. Я не предлагаю тебе съесть что-то сомнительное из мусорки. Я предлагаю тебе секс. Со мной. Это не сложный вопрос. Да или нет? Всё просто. Ты же не будешь спрашивать у официанта в ресторане: «А вы уверены, что этот суп действительно съедобен?» Ты просто ешь. Так и тут.

Он смотрит на меня ещё пару секунд. А потом его лицо меняется. Растерянность уходит, уступая место решимости. Он вдруг ухмыляется — широко, почти нагло.

— Да, — выпаливает он. — То есть… Да. Ну… Да. Чёрт, да.

— Отлично, — улыбаюсь я, поднимаясь со скамейки. — Тогда пошли ко мне, тут недалеко. И, Макс, расслабься. Ты не на собеседовании. Ты просто трахнешь меня. Это же здорово.

До моей квартиры мы идём молча. Я живу в десяти минутах ходьбы от парка, в обычной пятиэтажке, на третьем этаже. Макс явно пытается переварить происходящее. Он то и дело бросает на меня взгляды, и я вижу, как у него дёргается кадык. Он даже пару раз открывает рот, будто хочет что-то сказать, но потом закрывает. Мне смешно. Я представляю, какой у него сейчас бардак в голове. Ещё полчаса назад он думал, что мы просто поболтаем о пустяках, а теперь он идёт трахать девушку, которая сама ему это предложила. Наверное, такое с ним впервые.

Уже у двери он снова не выдерживает:

— Слушай, я правда не понимаю. Это что, какой-то розыгрыш? Ты проиграла спор? Или есть скрытая камера? — он оглядывается по сторонам, ища невидимые камеры.

— Нет, — я поворачиваю ключ в замке, и дверь открывается с тихим щелчком. — Это чистая физиология. И немного любопытства. Заходи.

Квартира у меня небольшая, но уютная. Прихожая, кухня, комната. Никакого ремонта в стиле «хай-тек», просто нормальное жильё двадцатилетней девушки. Едва дверь за нами закрывается, как Макс, наконец, стряхивает оцепенение и начинает действовать. Он разворачивает меня к себе, прижимает к стене, и его губы находят мои. Поцелуй сначала осторожный, неуверенный, будто он всё ещё ждёт подвоха. Но я отвечаю, кладу руки ему на плечи, притягиваю ближе, и он расслабляется. Целует глубже, смелее, его руки ложатся мне на талию, притягивают к себе. Я чувствую через одежду его возбуждение и довольно улыбаюсь ему в губы. Он хочет. Ещё как хочет. И это приятно.

Мы перемещаемся в комнату, не разрывая поцелуя. Одежда летит на пол — его джинсы, моя футболка. Я даже не смотрю, куда что падает. Просто чувствую, как его руки блуждают по моему телу, как его пальцы расстёгивают застёжку лифчика, как его ладони накрывают мою грудь. Я выдыхаю ему в шею, когда он сжимает её, когда проводит большими пальцами по соскам, и они мгновенно твердеют.

Я ложусь на кровать, и Макс нависает сверху. Он смотрит на меня, и в его глазах теперь уже не растерянность, а чистое, неприкрытое желание. Он медленно проводит ладонью по моей груди, по животу, спускается ниже. Я выгибаюсь навстречу, раздвигаю ноги, и его пальцы находят меня там, внизу. Я уже влажная. Он проводит по складкам, находит клитор, начинает медленно кружить вокруг него. Я тихо стону и прикрываю глаза.

— Так? — спрашивает он хрипло.

— Да, — выдыхаю я. — Продолжай.

Он продолжает. Его пальцы двигаются увереннее, он вводит один палец внутрь, потом второй, и я чувствую, как меня ломает изнутри. Он наклоняется, целует меня в шею, в ключицу, спускается к груди, берёт сосок в рот, и я выгибаюсь дугой. Это приятно. Очень. Я даже не ожидала, что он будет так стараться. Всё-таки не зря я выбрала именно его. Он не просто хочет получить своё, он хочет, чтобы мне тоже было хорошо.

Дальше всё просто. Никакой романтики, никаких долгих прелюдий со свечами и лепестками роз. Просто секс. Хороший, честный, физиологический. Он нависает надо мной, упираясь руками в кровать по обе стороны от моей головы. Я чувствую, как его член скользит по моему бедру, и подаюсь бёдрами навстречу. Он входит в меня медленно, осторожно, и я выдыхаю — как же приятно. Чувствую, как он заполняет меня, как его тело прижимается к моему, как его горячее дыхание обжигает мне шею.

Первые движения медленные, он привыкает, ищет ритм. Я обхватываю его ногами, задавая темп, и он подхватывает. Его толчки становятся глубже, увереннее. Я вцепляюсь ему в спину, чувствую, как нарастает напряжение внутри. Он двигается всё быстрее, жёстче, и я подмахиваю ему, ловя каждый толчок. Кровать скрипит, простыня сбивается в кучу, и я даже не думаю о том, что соседи могут что-то услышать. Мне хорошо. Очень хорошо. Я не думаю ни о чём, кроме этого момента, кроме того, как его член скользит внутри меня, как его тело трётся о моё, как его дыхание обжигает мне шею.

Он наклоняется и целует меня — глубоко, страстно, почти отчаянно. Я отвечаю, запускаю пальцы ему в волосы, притягиваю ближе. Он стонет мне в губы и ускоряется. Я чувствую, как внутри меня всё сжимается, как волна удовольствия поднимается откуда-то из глубины, захлёстывает меня с головой. Он двигается ещё быстрее, ещё жёстче, и я выгибаюсь под ним, впиваясь ногтями ему в спину. Он кончает с хриплым стоном, и я чувствую, как он пульсирует внутри. Ещё пара движений, и я тоже достигаю пика — тело сводит приятной судорогой, и я закусываю губу, чтобы не закричать. Волна накрывает меня, и я на несколько секунд перестаю существовать, растворяясь в этом ощущении.

Макс скатывается с меня и падает рядом на спину. Мы оба тяжело дышим, глядя в потолок. Простыня сбилась в кучу, подушка куда-то улетела, и я даже не сразу соображаю, где мы находимся. В комнате пахнет сексом — тем самым запахом, который ни с чем не спутаешь.

— Ну что, — говорю я, поворачивая голову, — гипотеза подтверждена.

Он поворачивается ко мне с лёгкой, немного ошалелой улыбкой. Волосы у него растрёпаны, на лбу блестит испарина, и он выглядит так, будто только что пробежал марафон.

— Ты сумасшедшая, — говорит он. — Но я не жалуюсь.

— А я и не просила жаловаться, — улыбаюсь я в ответ. — Я просила трахнуть. Ты справился. Отлично.

Он смеётся — тихо, немного устало. Поворачивается на бок, подпирает голову рукой и смотрит на меня. Теперь в его взгляде нет растерянности. Только любопытство. И, может быть, немного восхищения.

— Слушай, а ты часто так делаешь? — спрашивает он. — Ну, вот так… предлагаешь?

— В первый раз, — честно признаюсь я. — Решила проверить теорию. И, знаешь, она работает. Ты не отказал.

— А если бы отказал?

— Нашла бы кого-нибудь другого. Не проблема. Парней много, а желающих — ещё больше.

Он качает головой, будто не может поверить. А я довольно потягиваюсь. Как же всё-таки хорошо быть женщиной! Всегда можно потрахаться! Проблема решена. И, кажется, у меня теперь есть постоянный партнёр для таких вот «проверок». Нужно будет как-нибудь повторить. Может, даже завтра. Или послезавтра. В конце концов, секс — это полезно. Для здоровья. И для настроения. И вообще.

Я переворачиваюсь на живот, подкладываю подушку под голову и закрываю глаза. Макс всё ещё смотрит на меня. Я чувствую его взгляд, но мне плевать. Я довольна. Я расслаблена. И я знаю, что если захочу ещё — мне достаточно будет просто спросить. Потому что это так просто. Потому что я — женщина. И это моя суперсила.