Влажный майский воздух плотно висел в саду, пахло скошенной травой и сиренью. Ева, расставляя тарелки на столе под старой яблоней, ловила себя на мысли, что этот запах — запах её тревоги. Деньги за ремонт крыши так и не нашлись, кредит висел дамокловым мечом, а её Александру через полгода поступать. Нужны были репетиторы. Очень нужны.

– Ева, дорогая, ты вся в мыслях, – голос подруги Натальи прозвучал как-то особенно сладко, с подтекстом. Наталья, шикарная блондинка с кислотными розовыми шортами, приехала «на огонёк», но Ева знала: просто так Наталья никуда не приезжает.

– Жизнь, – отмахнулась Ева, ставя перед Натальей стакан холодного лимонада. – Знаешь, как сейчас всё дорого.

– Знаю-знаю, – Наталья прихлебнула, оставив след помады на стекле. Её глаза, холодные и оценивающие, скользнули по ухоженному, но бедному саду Евы, по поношенной блузке хозяйки. – Слушай, у меня к тебе деловое предложение. Конфиденциальное. Очень денежное.

Ева села напротив, почуяв недоброе. Наталья достала сигарету, закурила, выпустила дым колечком.

– Есть у меня один знакомый продюсер. Снимает не совсем обычное кино. Арт-хаус, скажем так. С участием... нестандартных моделей. Транссексуалок. Красивых, ухоженных, очень дорогих. Ищут пару – парня и девушку, брата и сестру, совершеннолетних, естественно. Натуралов. Для контраста, понимаешь? Съемка одна, на природе, у речки. Стилизованная пикниковая вечеринка. Зрители – только женщины, наша тусовка. Все при деньгах и со связями. Хотят... зрелища. Настоящего.

Ева почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она сглотнула.

– Ты что предлагаешь? Моих детей? Сашу и Аню? – её голос дрогнул.

– Они же взрослые, Ева. Александру двадцать, Ане – девятнадцать. Они сами решают. А сумма... – Наталья назвала цифру. Такую, что у Евы в глазах потемнело. Этого хватило бы на новую крышу, на репетиторов, на отпуск, о котором они забыли. Хватило бы на несколько лет спокойной жизни.

– Это порно, – тихо выдохнула Ева.

– Это искусство, дорогая. И бизнес. Ты же знаешь, я в этой сфере кручусь. Все цивильно, контракты, медосмотры. Одна съемка. Твои дети получат опыт, о котором большинство может только мечтать. И деньги. Очень большие деньги.

Ева молчала. Она думала о сгорбленных плечах мужа, о его ночных кошках над счетами. О светлой голове Саши, погруженной в учебники. О хрупкой Ане, мечтающей о поступлении в столичный вуз.

– Я... поговорю с ними, – наконец сказала она, и голос её был чужим.

***

Александр сначала взорвался. «Ты с ума сошла, мам?» Но когда Ева, сжав кулаки под столом, показала ему сумму на бумажке, он замолчал. Посчитал в уме. Посмотрел на мать – на её седеющие виски, на старые руки. Аня, бледная как полотно, слушала молча, глядя в окно.

– Нас... там несколько будет? – тихо спросила она.

– Ты же слышала, – сказала Ева. – Только вы двое из... натуралов. Остальные модели – транссексуалки.

– А что они будут с нами делать? – голос Александра стал глухим.

– То, за чем приедут зрители, – оборвала его Ева. – Секс. Грубый, откровенный, настоящий. Вы согласны или нет?

В тишине кухни был слышен тиканье часов. Аня первая кивнула, не глядя на брата.

– Хорошо, – выдавил из себя Александр.

***

Лесная поляна у изгиба речки была преображена до неузнаваемости. Шелковые шатры, низкие диваны с кучей подушек, ковры прямо на траве. И женщины. Десятка полтора женщин разного возраста, одетых в дорогую, подчеркнуто небрежную одежду. Они пили шампанское, смеялись, но их глаза – жадные, томные, оценивающие – были прикованы к центру поляны.

Александр стоял, чувствуя себя выставленным на аукцион быком. Его заставили надеть только простые белые льняные штаны. Тело, подкачанное в спортзале, теперь казалось ему уязвимым и голым. Рядом, сжавшись в комок, сидела Аня в легком полупрозрачном платье. Она дрожала.

Из самого большого шатра вышли Они.

Их было пятеро. Высокие, с безупречными, почти скульптурными телами. Широкие плечи, узкие талии, длинные ноги. Груди – идеальной круглой формы, явно хирургические. Но ниже... Александр, поймав взгляд одной из них, опустил глаза и содрогнулся. Под тонкой тканью плавок угадывались очертания мужского достоинства, неестественно крупного и тяжелого.

– Знакомьтесь, – голос продюсера, сухого и подтянутого мужчины, прозвучал как удар хлыста. – Ариэль, Вивьен, Шарлотта, Жасмин и... Кармен.

Кармен была самой высокой. Её волосы цвета воронова крыла падали на белые, словно выточенные из мрамора плечи. Она подошла к Александру первой. Её пальцы, холодные и сильные, коснулись его груди, провели по прессу.

– Красивый мальчик, – её голос был низким, бархатистым, с едва уловимым хрипотцой. – Натурал. Чистый. Интересно, как долго он продержится.

Женщины-зрительницы замерли в предвкушении. В воздухе запахло дорогими духами, поташёвкой и чем-то другим – густым, животным возбуждением.

***

Все началось как в кошмарном, похотливом сне. Сначала Аню отделили от брата. Две модели, Вивьен и Шарлотта, увели её к дивану у воды. Их движения были ласковыми, почти материнскими, но в их глазах горел холодный, методичный огонь.

Александра осталась окружать трое: Кармен, Ариэль и Жасмин.

– Ложись, – приказала Кармен. Её голос не терпел возражений.

Александр лег на расстеленный на траве ковер. Сердце колотилось так, что вот-вот вырвется из груди. Жасмин опустилась на колени рядом с его головой, её пальцы вцепились в его волосы. Ариэль уселась у его ног, её руки легли на его голени, сжимая их с неожиданной силой.

Кармен встала над ним, расставив ноги. Её плавки уже были сняты. То, что открылось взору Александра, заставило его судорожно сглотнуть. Её член, огромный, толстый, с выпуклыми венами, был уже в состоянии полной, угрожающей эрекции. Он был брит и натерт чем-то маслянистым, отчего лоснился под майским солнцем.

– Открывай рот, мальчик, – прошептала Кармен. – Покажи, как ты умеешь.

Её руки вцепились в его челюсти, пальцы вдавились в щеки, заставляя его открыть рот. Александр зажмурился. Первое прикосновение горячей, пульсирующей головки к его губам вызвало рвотный спазм. Он попытался отстраниться, но Жасмин и Ариэль держали его мертвой хваткой.

– Глубже, – скомандовала Кармен и двинула бедрами.

Мир для Александра сузился до одного лишь ощущения – чужой, агрессивной плоти, заполняющей его рот, давящей на корень языка, заставляющей его давиться и хрипеть. Слезы выступили на глазах. Он слышал одобрительный гул зрительниц, слышал тяжелое дыхание Кармен. Запах её кожи, её возбуждения, её дорогого лосьона смешивался в одно тошнотворное амбре.

Кармен трахала его лицо методично, безжалостно, то вводя весь свой внушительный ствол глубоко в глотку, то вынимая почти полностью, чтобы шлепками головки по его губам и щекам. Слюна смешивалась с каплями её смазки, стекала по его подбородку. Жасмин пригибала его голову ниже, а Ариэль, не выпуская его ног, начала ласкать его собственное, предательски вставшее достоинство сквозь ткань штанов.

– Хорош, – хрипло прошептала Кармен. – Но это только разминка.

Она вынула из его рта свой мокрый член и отступила. В тот же миг Ариэль и Жасмин перевернули Александра на живот. Кто-то сорвал с него штаны. Прохладный воздух коснулся его оголенных ягодиц. И прежде чем он понял, что происходит, он почувствовал на своем входе горячий, упругий кончик члена Кармен.

– Нет! – вырвалось у него. Но это был уже не протест, а мольба.

– Молчи, – прозвучало у него над ухом. И она вошла.

Боль была ослепительной, разрывающей. Александр крикнул, вдавив лицо в ворс ковра. Его тело пыталось сжаться, вытолкнуть незваного гостя, но руки моделей держали его в неподвижности. Кармен вошла полностью, её низ живота прижался к его ягодицам. Она замерла на секунду, наслаждаясь его сжатием, его стоном.

– Тесненько, – усмехнулась она. И начала двигаться.

Сначала медленно, выверяя каждый толчок. Потом быстрее. Грубее. Её бедра хлопали по его плоти с влажным, звонким звуком. Каждый удар загонял в Александра её огромный член все глубже, растягивая, заполняя, выжимая из него стоны, переходящие в рыдания. Он больше не видел ничего, не слышал одобрительных возгласов женщин. Он был лишь куском мяса, насаженным на жаждущую плоть.

Но это был не конец. Как только Кармен, с хриплым стоном вытащив из него свой инструмент и оросив его спину горячими, липкими струями, отошла, её место заняла Ариэль. А потом Жасмин. Они менялись, не давая ему передышки. Трахали его в разных позах: то жестко, с колен, то укладывая на бок, то заставляя встать на четвереньки. Его собственная сперма, которую они выжимали из него несколько раз, пачкала траву. Его тело покрылось ссадинами, синяками от сильных пальцев. Его анус горел огнем, распух и онемел от бесконечных вторжений.

В какой-то момент он увидел Аню. Её платье было сброшено. Она сидела на коленях перед Вивьен, чей член был погружен глубоко в её рот. Аня не сопротивлялась. Её глаза были остекленевшими, губы растянуты вокруг толстого ствола. Вивьен одной рукой держала её за волосы, другой – ласкала её грудь. А Аня... Аня двигалась, подчиняясь ритму, и её рука судорожно ласкала себя между ног.

Когда последняя из моделей, Шарлотта, вышла из него, облив его грудь и живот фонтаном своей спермы, Александр лежал без сил. Он был покрыт слоями чужой похоти – спермой, слюной, лосьоном. Его тело ныло, каждый мускул кричал от боли и унижения.

И тут он услышал шорох. Увидел, как Аня, оттолкнув Вивьен, поднялась на шатких ногах. Её лицо было мокрым от слез и чужого семени. Но в её глазах горел странный, нездоровый огонь.

Она подползла к нему. К его измазанному, опозоренному телу. И, не сказав ни слова, начала слизывать. Сперму с его груди. С его живота. Сосков. С подбородка. Её язык был горячим и влажным, движения – жадными, почти животными. Она хрипела, глотая густую, чуждую жидкость, вылизывая каждую складку его кожи.

– Аня... – хрипло позвал он.

Она не ответила. Закончив с туловищем, она перевела взгляд на его лицо, залитое слезами, слюной и следами помады Кармен. И в её глазах вспыхнула решимость.

С неожиданной силой она вскочила, развернулась и... опустилась на него сверху. Но не на член – его собственное достоинство было болезненным и опухшим. Она опустилась прямо на его лицо, своими половыми губами – мокрыми, разбухшими от её собственного возбуждения – прижавшись к его рту и носу.

– Лижи, – прошипела она, и в её голосе звучала ярость и какая-то безумная страсть. – Лижи меня, брат.

И она начала двигаться, тереться о его лицо. Александр, подавленный, разбитый, инстинктивно высунул язык. Он нашел её клитор, набухший и твердый. Аня громко застонала, её движения стали резче, неистовее. Она схватилась руками за его волосы, впилась пальцами в его скальп, прижимая его лицо все плотнее к своей киске.

– Да, вот так... вот так! – кричала она уже не ему, а всей этой похотливой толпе, которая наблюдала за ними, затаив дыхание.

И через несколько судорожных толчков её тело выгнулось. Она издала пронзительный, раздирающий вопль, и из неё хлынуло. Теплая, почти горячая жидкость обрушилась на лицо Александра, залила ему рот, нос, глаза. Она сквиртовала так обильно, как он никогда не видел, продолжая тереться о него, растирая свою влагу по его коже.

Когда она наконец слезла с него, шатаясь, Александр лежал, ослепленный, захлебываясь её соками и своими слезами.

791   11090  3   1  +8.78 [9]

Доминирование, инцест, транссексуалы, facesitting