В доме над Лиловым Бродом пахло сырыми досками, свечным воском и кожей намокших перевязей. Хозяев переселили ещё днём, но на подоконнике остались глиняный горшок с засохшим цветком и детская деревянная лошадка. Полковник, раскладывавший карту, убрал игрушку на полку, чтобы не задеть локтем.

Вальдемар стоял во главе стола. На нём оставалась походная кираса; шлем лежал рядом с донесениями. Справа разместились генерал и двое полковников. Альдрик сидел напротив окна, вытянув ноги, и вращал на пальце перстень.

Кубок перед ним был пуст.

За дверью послышались тяжёлые шаги.

Первым поднялся генерал. Полковники последовали его примеру.

Белому Предку пришлось пригнуть голову, входя в комнату. Белая шерсть на плечах потемнела от вечерней сырости. Он остановился у стола, и помещение сразу показалось теснее.

Альдрик перестал крутить перстень.

Всего на мгновение его пальцы замерли на краю столешницы. Затем он откинулся на спинку стула.

— Наконец-то, — произнёс он мрачно — Я было начал опасаться, что Двуногие прибегут к самому концу, добить выживших. С обеих сторон.

Предок посмотрел на него.

— Ты сын Олафа.

— К сожалению или счастью, но все еще да. Отец, по крайней мере, требует от меня исполнения сыновних обязанностей с завидной настойчивостью а я, так и быть, подчиняюсь.

— Альдрик, — негромко сказал Вальдемар.

— Что? Я просто представился нашему союзнику.

Вальдемар не стал продолжать.

— Мы получили подтверждение: де Сильва поднимает орудия на высоты. Сначала обстреляет берег, затем переправит конницу. Нам нужно решить, как принять первый удар и что делать с батареями.

Белый Предок склонился над картой.

***

Генерал коротко изложил последние донесения. Предок слушал, не перебивая, лишь однажды попросил показать, где заканчивается дорога, по которой подвозили тяжёлые бомбарды.

Потом положил когтистый палец выше по течению.

— Этой ночью тысяча моих бойцов перейдёт реку здесь.

Один из полковников поднял глаза.

— Там нет брода.

— Им не нужен брод.

— Вплавь?

Предок кивнул.

— До рассвета выйдут на другой берег и укроются в прибрежном иле.

Генерал подался вперёд.

— Тысяча бойцов?

— Тысяча.

— Их не заметят?

— Если ваши люди не начнут искать их с факелами.

Альдрик тихо усмехнулся.

— Полковник, не обижайтесь. В болотах мы тоже долго считали пустыми места, из которых на нас смотрели.

Он произнёс это почти лениво, но Вальдемар заметил, как брат убрал руку со стола и спрятал её под другой.

Предок не отвёл от него взгляда.

— Теперь вы будете знать, где они.

— Какая утешительная перемена.

Вальдемар повернул карту.

— Продолжай.

— Де Сильва даст артиллерийскую подготовку. Мы ему не помешаем. Пусть стреляет по берегу, по камышам, по тем местам, где ожидает увидеть ваши полки.

— Наших полков там не будет, — сказал Вальдемар.

— Поэтому он и решит, что расстрелял их.

Первый полковник нахмурился.

— Пустой берег может вызвать подозрение.

— Он не должен выглядеть пустым, — ответил Вальдемар. — Но людей под орудиями мы не оставим. Об этом отдельно.

Предок провёл когтем от реки к обозначенным на карте высотам.

— Когда обстрел закончится, он двинет конницу. Батареи начнут готовить к снятию с позиций. Тогда моя тысяча выйдет из укрытий и ударит им во фланг.

***

Некоторое время слышно было только, как дождевые капли падают с крыши на подоконник.

Второй полковник первым нарушил молчание:

— Значит, мы позволяем им отстреляться.

— Да, — сказал Предок.

— Чтобы уничтожить орудия, когда они уже сделали своё дело?

Альдрик перестал смотреть в окно.

Белый Предок медленно повернул голову к полковнику.

Но ответил Вальдемар:

— Их дело — разбить нашу пехоту перед переправой. Если пехота сохранится, дело не сделано.

Он выпрямился.

— Пока батареи действуют, мы не вводим основные силы в пойму. После обстрела противник должен поверить, что может переходить реку. Когда он свяжет себя переправой, его артиллерия окажется под ударом. Без неё он уже не сможет так же свободно поддержать наступление или прикрыть отход.

Генерал кивнул, но продолжал смотреть на высоты.

— У батарей будет охрана.

— Будет, — согласился Предок.

— И резерв де Сильвы.

— Часть его сил придётся повернуть обратно.

— На это ты и рассчитываешь? — спросил Вальдемар.

— Я рассчитываю, что он захочет спасти свои пушки. Что именно он ради этого снимет — увидим.

Альдрик наклонился к карте.

— А если не захочет?

Впервые в его голосе не осталось насмешки.

— Если решит, что сперва раздавит нас здесь, а потом вернётся за железом?

Вальдемар посмотрел на брата.

— Тогда здесь мы его и удержим.

— Это я понял. Я спрашиваю, чем.

Предок положил вторую ладонь возле брода.

— Другой тысячей. И вашей гвардией.

Альдрик задержал взгляд на его когтях.

— Теперь ответ мне нравится больше.

***

Вальдемар придвинул к себе чистый лист.

— Разделим задачи. Генерал, размещение основных сил до окончания обстрела — на тебе. Мне нужны проверенные укрытия и свободные подходы к рубежу. Не хочу выводить людей из-под ядер в давку на одной дороге.

Генерал кивнул.

— Полковники, ваши подразделения должны знать свои места после выхода к реке. Без встречных движений и поисков соседей. Сегодня обойдёте всё ногами.

Первый полковник посмотрел на Предка.

— И где встанет оставшаяся тысяча?

Вальдемар перевёл вопрос союзнику.

Они несколько минут сверяли участки берега. Генерал возражал, полковник показывал размокшую низину, Предок передвигал тяжёлый речной камень, обозначавший его бойцов. Вальдемар возвращал разговор к одному и тому же: кто кого видит, кто от кого принимает приказ, что происходит, если противник начинает переправу раньше ожидаемого.

Альдрик слушал молча.

Лишь когда генерал заговорил о быстром выдвижении, он поднял голову.

— Быстром для кого?

Тот не сразу понял.

Альдрик указал на Предка.

— Для его воинов или для наших? На Большой Охоте я однажды видел, как командир очень изящно соединил эти два понятия. Потом мы собирали растянувшийся отряд по частям.

В комнате стало тихо.

Принц откинулся назад.

— Карту он, к слову, тоже нарисовал превосходную.

Вальдемар зачеркнул сделанную пометку.

— Время перехода проверить отдельно. Для наших людей. С оружием.

Генерал склонил голову.

— Да, ваше высочество.

***

Когда полковники принялись переписывать распоряжения, Альдрик встал.

Движение вышло чуть скованным. Он раздражённо одёрнул колет, словно виновата была ткань, и подошёл к столу.

— Где буду я?

— При мне, — ответил Вальдемар.

— Весьма заботливо. Отец будет доволен: оба сына под одним удачным ядром.

— При мне, — повторил Вальдемар. — Если связь с полками нарушится, возьмёшь на себя резерв до восстановления приказов.

Альдрик посмотрел на него внимательнее.

— Ты мне его доверишь?

— Иначе не сказал бы.

Принц опустил глаза на карту. Его усмешка появилась не сразу.

— Придётся оправдать расходы на мою доставку. Отец отправлял меня сюда так решительно, будто опасался, что война закончится без моего участия.

Вальдемар выдержал его взгляд.

— Завтра мне нужен ты, а не твоя ссора с отцом.

Альдрик хотел ответить, но лишь провёл большим пальцем по перстню.

— Хорошо.

Белый Предок всё это время молчал.

Альдрик повернулся к нему.

Вблизи запах мокрой шерсти был сильнее. На мгновение принц снова ощутил старую боль под рёбрами — такую отчётливую, что захотелось прижать ладонь к боку. Он не сделал этого.

— Твои бойцы дождутся конца обстрела? — спросил он. — Даже если увидят, что здесь нам приходится плохо?

Красные глаза остановились на его лице.

— Они дождутся приказа.

— Я спрашиваю не о храбрости.

— Я ответил о дисциплине.

Альдрик медленно кивнул.

— Тогда будем надеяться, что завтра её хватит всем.

***

Вальдемар перечитал записанное.

Ночная переправа. Тысяча на неприятельском берегу. Тысяча с коронными полками. Основные силы вне открытой поймы во время артиллерийской подготовки.

Он не объявлял победу заранее.

По очереди спросил каждого, понятна ли его задача. Выслушал последние возражения. Уточнил, какие распоряжения должны уйти немедленно.

Затем положил перо.

— План принимаю. До темноты проверить всё, что ещё можно проверить. Ночью лишнего движения у реки не будет.

Белый Предок выпрямился.

Генерал собрал листы. Полковники поднялись следом.

Альдрик задержался у окна. По ту сторону Вельта двигались огни — там продолжали готовить орудия.

— По крайней мере, — сказал он, — завтра они будут стрелять по нам уже не за собственный счёт.

Вальдемар остановился рядом.

— Что?

— Пушки дорогие. Отец порадуется, если получим хоть что-нибудь взамен убитых сыновей.

Он отвернулся от окна прежде, чем брат успел ответить, и взял со стула свою перевязь.

На этот раз застегнул её без помощи слуги.

***

Первый выстрел прозвучал, когда солнце ещё не показалось над холмами.

Вспышка озарила орудийную площадку, выхватила из полумрака склонившихся артиллеристов. Бомбарда дёрнулась на деревянном станке, колёса с хрустом вдавились в землю. Над склоном поплыл густой белёсый дым.

Родриго да Сильва не отвёл глаз от противоположного берега.

Ядро ударило перед камышами. Взметнулись вода, грязь и чёрные обрывки стеблей. Через мгновение до высот донёсся глухой звук падения.

— Коротко, — сказал барон Моретти.

Возле него артиллерийский офицер уже отдавал распоряжения прислуге.

Да Сильва опустил подзорную трубу.

— Исправьте.

Он произнёс это без раздражения. Первый выстрел существовал для того, чтобы второй лёг туда, куда следовало.

Внизу, вдоль дороги к переправе, стояла конница.

Рассвет понемногу проявлял ряды шлемов, длинные копья, крупы лошадей под попонами. Между эскадронами двигались оруженосцы и последние запоздавшие слуги. Кто-то подтягивал подпругу, кто-то подавал хозяину перчатки. Над неподвижными рядами покачивались знамёна.

Шесть тысяч всадников.

Родриго задержал на них взгляд и остался доволен.

***

Второе ядро легло выше.

На противоположном склоне поднялся столб земли.

— Уже лучше, — сказал да Сильва.

Моретти не ответил. Он смотрел сквозь трубу, дожидаясь, пока рассеется пыль.

За его спиной генерал Кавальканти переминался с ноги на ногу. Полковник Сальви стоял рядом, засунув руки за пояс. Оба явились до первого выстрела, оба успели осмотреть переправу и оба с тех пор выглядели так, словно ночь не принесла ни одного хорошего известия.

Родриго это забавляло.

Вчера они сомневались, удастся ли поднять орудия. Орудия подняли. Потом — выдержат ли площадки. Площадки выдержали. Теперь, должно быть, тревожились о порохе.

— Барон, — сказал он, — начинайте.

Моретти опустил трубу.

— Батареи готовы.

— Вот и не заставляйте противника ждать.

Барон поднял руку.

На соседней площадке повторили сигнал.

Потом ещё на одной.

Да Сильва успел заметить, как один из канониров пригнулся, прикрыв ухо плечом.

Высоты содрогнулись.

***

Орудия стреляли не одновременно.

Тяжёлый удар бомбарды перекрывался резким голосом кулеврины, за ним вступали следующие. Грохот катился вдоль склона, отражался от реки и возвращался с противоположного берега.

Родриго чувствовал его подошвами.

На той стороне исчезали клочья камыша. Ядра врезались в прибрежные кочки, разбивали кустарник, выбивали землю на склоне. Одно ударило в воду и, подняв длинный веер брызг, отскочило дальше.

Ветер тянул дым поперёк батарей. Иногда видимость пропадала совсем, и тогда Родриго видел лишь ближайшее орудие, чёрное жерло, руки прислуги.

Люди работали торопливо, но без суеты.

Откатывали станок, очищали ствол, подносили заряд. Офицеры следили за каждым движением. Возле тяжёлой бомбарды один из артиллеристов поскользнулся, получил затрещину и немедленно вернулся к работе.

Да Сильва улыбнулся.

Здесь всё зависело от понятных вещей. Хорошего пороха. Сухих зарядов. Крепкого железа. Людей, привыкших делать своё дело.

Ликаны могли сколько угодно пугать деревенских охотников.

Ядру было безразлично, сколько у зверя когтей.

***

— Ответа нет, — сказал Кавальканти.

Родриго повернул к нему голову.

Генерал дождался промежутка между выстрелами:

— С противоположного берега. Ни одного орудия.

— Хотите одолжить им наши?

Кавальканти пропустил насмешку мимо ушей.

— Я хочу понимать, по чему мы стреляем.

Да Сильва протянул ему трубу.

— По берегу, который нам предстоит занять.

Генерал не взял её.

Сальви шагнул ближе.

— Передовые наблюдатели видели там людей до рассвета. Теперь движения почти нет.

— Потому что там падают ядра, полковник.

— Возможно. Но основные силы могли отойти.

— Тогда им придётся вернуться.

Сальви посмотрел вниз, туда, где дорога сужалась перед водой.

— Когда наши всадники окажутся в реке.

Родриго выдержал паузу.

Рядом ударила кулеврина. Конь Кавальканти вскинул голову, и стоявший с ним солдат крепче натянул повод.

— Вы хотите ещё раз обсудить вчерашний совет? — спросил да Сильва.

— Я хочу, чтобы пехота подошла ближе к переправе до начала движения конницы.

— Ваши пикинёры получат приказ вовремя.

— Они не умеют проходить сквозь лошадей.

Родриго перестал улыбаться.

Некоторое время они смотрели друг на друга.

Потом кондотьер заговорил тише:

— Вы отвечаете за свой полк, Сальви. За армию отвечаю я. Не заставляйте меня объяснять разницу при ваших подчинённых.

Полковник медленно склонил голову.

— Как прикажете.

Он отошёл.

Кавальканти задержался ещё на мгновение, но тоже промолчал.

***

Солнце показалось над краем холмов.

Сначала осветило вершины знамён, затем шлемы и наконечники копий. Вода у брода стала тускло-золотой. Туман над ней разрывался, открывая полосы течения и низкий противоположный берег.

Артиллерия продолжала стрелять.

Теперь Моретти переносил огонь дальше от воды. Там, где Родриго ожидал увидеть пехотные порядки, поднимались облака пыли. Куст на склоне переломило у самого основания. Возле него мелькнуло что-то тёмное и исчезло.

— Видели? — спросил да Сильва.

Барон не отнял трубы от глаза.

— Не разобрал.

— Бегут.

Моретти ничего не сказал.

Родриго снова посмотрел на реку.

Он представлял себе людей на другом берегу: как они вжимаются в землю, как ждут следующего удара, как пытаются услышать распоряжения сквозь звон в ушах. Даже если офицеры удержат их, встретить конницу после такого обстрела будет непросто.

А если первыми пойдут звери, тем хуже для зверей.

Против них у Родриго тоже было достаточно стали.

***

Внизу трубачи получили приказ приготовиться.

Он спустился к всадникам ещё до окончания обстрела.

Здесь грохот звучал иначе — не оглушал так сильно, зато лошади чувствовали каждый удар. Переступали, фыркали, тянули поводья. На влажной земле под копытами выступала вода.

Командир передового отряда подъехал навстречу.

— Люди готовы.

Родриго окинул взглядом первую шеренгу.

Молодые лица. Лица постарше, скрытые под опущенными наносниками. Один всадник медленно разминал пальцы на древке копья. Другой смотрел только вперёд.

Хорошо.

Страх перед боем не был бедой. Бедой становилось, когда страху давали время разрастись.

— До противоположного берега — ровно, — сказал да Сильва командиру. — Не ломать строй из-за первых стрел. На выходе дать место следующим.

— Да, господин.

— И следите за знамёнами. Дым ещё будет висеть.

Командир кивнул.

С высот донёсся очередной раскат.

Родриго повернулся в седле.

Последние выстрелы тяжёлых орудий легли за береговым склоном.

Он поднял руку.

***

Трубы запели над рекой.

Передние ряды тронулись не сразу: приказ прошёл вдоль строя, всадники подбирали поводья, лошади теснились на спуске. Потом движение стало общим.

Копыта зачавкали по размокшей дороге.

Всадник под первым знаменем въехал в воду. Конь высоко поднял ноги, будто пробуя незнакомую землю, и пошёл дальше. За ним спустились остальные.

Вельт обтекал лошадиные голени. Чуть дальше поднялся до колен.

Передовой отряд медленно вытягивался поперёк течения.

Родриго стоял у края спуска и смотрел, как заполняется брод. Вода дробила отражения копий, толкалась между конскими телами, покрывалась мутными разводами поднятого со дна ила.

Позади двигались следующие ряды.

Возле него остановился Кавальканти.

Генерал смотрел не на противоположный берег, а на тесноту у входа в реку.

— Пока первые не выйдут, задним следует придержать шаг.

Да Сильва кивнул.

Это было разумное замечание. Такие он принимал.

Приказ передали.

На высотах стихли последние кулеврины.

После непрерывного грохота плеск воды показался неправдоподобно громким.

***

Моретти вытер лицо краем платка.

Пороховая гарь въелась в кожу. В ушах стоял звон.

Он прошёл вдоль ближайших орудий, останавливаясь возле каждого. Осмотрел крепления станков, велел проверить колёса. Прислуга убирала принадлежности, подтаскивала ящики, готовила тяжёлое хозяйство батарей к предстоящему перемещению.

Лошадей пока держали поодаль.

Ниже по склону шла конница.

Барон задержался у края площадки.

Первые всадники уже миновали середину брода. Их знамя медленно двигалось над водой, временами скрываясь за клочьями дыма.

За спиной кто-то позвал его. У одной из бомбард обнаружили трещину в деревянном креплении.

Моретти обернулся и пошёл обратно.

***

На противоположной стороне было тихо.

Это постепенно начали замечать и всадники.

Никто ещё не стрелял. Из камышей не показывались копья. На разбитом ядрами склоне оставались только чёрные выбоины и клочья дыма.

Один из коней вдруг заупрямился.

Резко задрал голову, прижал уши и попытался повернуть поперёк строя. Всадник выругался, натянул повод, ударил пятками.

— Держи его!

Сосед отвёл своё животное, освобождая место.

Конь сделал ещё несколько шагов, тяжело раздувая ноздри.

Теперь и другие начали беспокойно вскидывать головы.

С берега этого почти не было видно.

Родриго да Сильва следил за передовым знаменем. Оно приближалось к выходу из воды.

Ещё немного — и первые ряды займут твёрдую землю. За ними выйдут следующие. Тогда можно будет разворачивать удар.

Он опустил руку на луку седла.

— Вот и всё, — сказал он.

Кавальканти не ответил.

На той стороне реки, за изломом изрытого склона, что-то медленно поднялось над землёй.

Пока ещё слишком далеко, чтобы различить из-под дворянского знамени.

Но лошади уже почуяли.

***

Первый всадник выбрался на берег и сразу отвёл коня в сторону.

Следующий едва не столкнулся с ним. Лошадь поскользнулась на мокрой глине, осела на задние ноги, но удержалась. Всадник выругался, выправил копьё и потянулся за знаменосцем.

За ними выходили остальные.

Со стороны высот движение казалось ровным. Родриго да Сильва видел, как над прибрежной полосой поднимаются шлемы, как длинные копья постепенно выстраиваются в ряды. Дым последнего обстрела ещё стлался над землёй, скрывая ноги лошадей.

— Пошли, — сказал он.

Кавальканти стоял рядом, не выпуская поводьев.

— Передние вышли.

— Сейчас выйдут остальные.

Родриго поднял трубу.

За изрытым ядрами склоном показались люди.

Сначала несколько фигур, потом целая шеренга. Над ней качнулись наконечники пик. Пехота поднималась из укрытия, торопливо занимая места.

Да Сильва усмехнулся.

— Не успели.

Он передал трубу генералу.

— Видите? Выждали подальше от воды. Разумно. Теперь придётся бежать наперегонки с моими всадниками.

Кавальканти смотрел дольше.

— Они не бегут.

— Значит, опоздают.

Внизу протрубили. Первые ряды отъехали от воды, освобождая выход следующим.

***

На противоположном берегу расстояние выглядело иначе.

Вальдемар различал лица людей под поднятыми забралами. Видел, как один из всадников наклоняется к шее коня, поправляя повод, как другой отталкивает древком чужую лошадь.

Они уже были здесь.

Их оказалось много ещё прежде, чем основная масса достигла середины переправы.

— Левее держать край, — сказал Вальдемар.

Посыльный побежал к полковнику.

Гвардейцы занимали рубеж. После относительной тишины укрытия голоса казались слишком громкими. Скрипели ремни, стукались древки, офицеры осаживали тех, кто пытался выглянуть из-за плеча соседа.

Один солдат застыл возле выбоины от ядра.

В ней лежал сорванный пласт земли, ещё державшийся на переплетённых корнях. Вода медленно заполняла дно.

— В строй! — окликнул его десятник.

Солдат вздрогнул и поспешил к своим.

Вальдемар проводил его взглядом.

Обстрел переждали. Теперь требовалось, чтобы люди успели занять места, прежде чем в них ударит конница.

Рядом фыркнул конь Альдрика.

Принц слишком резко натянул повод. Животное попятилось, качнув головой.

— Спокойнее, — сказал Вальдемар.

Альдрик посмотрел на него так, словно не сразу узнал.

— Что?

— Повод отпусти.

Он посмотрел на собственную руку.

Пальцы побелели.

Альдрик медленно ослабил хватку и провёл ладонью по шее коня.

Со стороны камышей потянуло мокрой шерстью.

Он знал, кто стоит за низким гребнем. Знал, что сегодня они на одной стороне. Всё равно на короткое мгновение перестал слышать голоса вокруг.

Слишком знакомым оказался запах.

Вальдемар что-то спросил.

— Повтори, — сказал Альдрик.

— Резерв видишь?

Принц обернулся. За пологим скатом ждали люди.

— Вижу.

— До приказа остаются там.

— Я помню.

Он помолчал и добавил:

— После такого обстрела я почти надеялся, что нас сочтут мёртвыми и уедут.

Вальдемар снова посмотрел на переправу.

— Нет, все таки проверят

— Какая неприятная добросовестность.

На этот раз голос Альдрика звучал ровнее.

***

Передовые всадники закончили построение.

Не все кони успокоились. Некоторые жевали удила, упирались, косили глазами на заросли. Однако люди удерживали их. Подтягивали поводья, разворачивали головы к нужному направлению, возвращали в ряд.

Командир первого отряда поднял меч.

Позади продолжали выходить из воды новые ряды. Возле берега стало тесно. Те, кто задерживался, слышали ругань и требования двигаться дальше.

Нужно было освобождать место.

Командир посмотрел на пехоту впереди.

Она уже стояла.

Пики опускались одна за другой.

Он выпрямился в седле.

— Копья!

Древки качнулись.

С противоположного берега, где остался да Сильва, донёсся новый сигнал. Его заглушили плеск воды и голоса людей, но смысл был понятен без труб.

Вперёд.

Всадники тронулись.

Сначала шагом, затем быстрее. Мокрая земля летела из-под копыт. Строй ещё не набрал привычного размаха, но уже тяжело двигался на гвардейцев.

Вальдемар не обнажил меч.

Он смотрел на край пехотного строя.

— Стоять.

Приказ подхватили офицеры.

Альдрик почувствовал, как дрогнула земля. Его конь повернул голову, пытаясь увидеть, что происходит за склоном.

Принц удержал его на месте.

Впереди закричали.

Первый удар пришёлся в центр.

***

Выше по течению над водой висела тонкая полоса тумана.

После грохота батарей здесь стояла почти полная тишина. Только течение шуршало возле камышей, да издалека доносились трубы.

Ил у самого берега шевельнулся.

Из него медленно поднялась волчья голова.

Ликан долго оставался неподвижным, поворачивая уши на звуки. По морде стекала густая жижа. Он разжал челюсти, выплюнул тёмную воду и осторожно втянул воздух.

Затем поднялся выше.

Рядом начали двигаться другие.

Кто-то высвобождал застрявшую в иле руку. Кто-то, выбравшись на твёрдое место, разжимал затёкшие пальцы. Куски прибрежной грязи сползали с плеч, обнажая мокрую шерсть и ремни.

Они провели здесь остаток ночи.

Не двигались, когда над рекой перекликались дозорные. Не поднимали голов, когда начался обстрел. Слышали выстрелы, чувствовали далёкие удары, ждали.

Теперь орудия замолчали.

Стоявший впереди ликан оглянулся.

Никто не выл.

Бойцы выбирались из укрытий, проверяли оружие, освобождали ремни от налипшей тины. Один припал на колено и некоторое время растирал ногу. Проходивший товарищ положил ему руку на плечо, задержался и помог подняться.

Выше по склону скрипело дерево.

Там готовили к перемещению орудия.

Командир дождался, пока соберутся ближайшие к нему бойцы, и двинулся вдоль берега.

За ним потянулись остальные.

***

Барон Моретти сердился на плотника.

Тот стоял перед бомбардой, тыкал пальцем в треснувшее крепление и доказывал, что дерево могло не выдержать ещё одного выстрела.

— Но выдержало, — сказал барон.

— Пока.

— Сейчас орудие нужно снять с площадки.

— С этим нельзя тянуть.

Моретти повернулся к офицеру:

— Запасной брус сюда. И людей из второй прислуги. Остальные пусть не стоят.

Офицер побежал выполнять приказ.

Барон обошёл станок, сам осмотрел трещину и выпрямился, разминая поясницу.

Внизу шла переправа.

Отсюда уже было видно, что передние отряды вступили в бой. Над противоположным берегом качались знамёна. Время от времени на солнце вспыхивали клинки.

Моретти прислушался.

Сражение казалось далёким. Ему хотелось ещё раз взглянуть в трубу, понять, удалось ли обстрелом расстроить коронные полки.

Но возле соседней кулеврины снова позвали:

— Господин барон!

Он раздражённо обернулся.

Возница стоял рядом с упряжью и смотрел куда-то за край площадки.

— Что?

Человек не ответил.

Одна из лошадей резко подалась назад. Ремни натянулись, возница выпустил повод и едва не упал.

Моретти сделал шаг к нему.

За спиной коротко вскрикнул часовой.

Барон повернулся на звук.

Между кустами показалась огромная серая фигура. Потом ещё одна.

С их шерсти падала грязь.

Первую мысль Моретти не успел додумать.

Вторая оказалась простой: слишком близко.

— Охрана!

120   24042  31   +10 [1] Следующая часть

Ликаны, монстрофилия