Неделя после бани прошла тихо. Мы почти не говорили о том, что было в парной. Только иногда Маша вечером, уже в темноте, прижималась ко мне и тихо спрашивала:

— Ты всё ещё чувствуешь тот запах?

Я кивал. Чувствовал. Не пар и веники. Её. Как она стояла на коленях на мокрых досках, как потом, уже дома, я целовал её между ног и чувствовал чужой вкус на языке. Стыдно было вспоминать. И в то же время член дёргался даже от мысли.

Сегодня она сама пришла с ноутбуком.

Села рядом на диван, открыла крышку и сказала спокойно, почти буднично:

— Я хочу сделать что-то для тебя. Не для себя. Для тебя.

Я посмотрел на неё. Она смотрела в экран, щёки уже чуть розовые.

— Что именно?

— Массаж. Эротический. Чтобы тебе сделали. Я просто рядом буду.

Внутри сразу сжалось. Стыд и вина накатились одновременно — как будто я уже согласился на что-то, чего не должен хотеть. И тут же под этим стыдом поднялось тепло в паху. Я кивнул.

Мы долго листали. Я сам сказал, что хочу:

— Лет тридцати. Чтобы формы были. Грудь большая. Руки сильные. И чтобы умела... ну, попу. И доминировала, а не просто гладила.

Маша молча кивала, иногда задерживала дыхание. Мы перебирали анкеты. Потом остановились на одной.

«Рыжая Бестия». На фото — женщина лет 30-35, рыжие волосы, уверенный взгляд, большая грудь в чёрном белье, широкие бёдра. В описании коротко: сильные руки, опыт с парами, доминирование, не для новичков.

— Вот эта, — сказал я.

Маша долго смотрела на фото. Потом тихо:

— Она... крупная.

— Да.

Она взяла телефон и написала сама. Я сидел рядом и видел, как она набирает текст. Пальцы чуть дрожали. Написала, что приедем вдвоём, что она будет только смотреть и не вмешиваться. Договорились на вечер.

Пока собирались, Маша почти не говорила. Надела простое платье, волосы собрала. Я заметил, что она пару раз провела рукой по своему животу — как будто успокаивала себя.

В машине ехали молча. За окном уже темнело. Я чувствовал, как в груди тяжело и тепло одновременно. Стыдно было, что я так хочу. Виновато — перед ней. И от этой вины член уже полустоял в штанах. Маша смотрела в окно, потом тихо сказала:

— Я сама это предложила. Ты не просил.

— Знаю.

Она положила ладонь мне на колено. Тёплая. Пальцы чуть сжали.

— Если тебе будет плохо... скажи. Я сразу остановлю.

Я кивнул. Не сказал, что мне уже плохо и хорошо одновременно. Что стыд сидит где-то под рёбрами и от этого хочется ещё сильнее.

Дорога была недолгой. Я смотрел на её профиль и думал о том, что через час какая-то чужая женщина будет трогать меня, а Маша будет сидеть рядом и смотреть. От этой мысли во рту пересохло, а в штанах стало тесно.

Маша тихо выдохнула и сжала моё колено сильнее.

Мы приехали. Квартира была на втором этаже частного дома, дверь открылась почти сразу.

Бестия стояла в дверном проёме. Короткий халат, тонкий, полупрозрачный. Под ним — красные трусы и лифчик. Грудь тяжёлая, соски уже чуть просвечивали через ткань. Рыжие волосы собраны в небрежный хвост, несколько прядей выбились и лежали на плечах. Запах от неё шёл сразу — тёплый, чуть сладковатый, смесь тела и какого-то масла.

Она окинула нас взглядом и чуть приподняла бровь.

— Вы вдвоём?

Маша шагнула вперёд первой. Голос у неё был спокойный, только чуть ниже обычного:

— Да. Я не буду вмешиваться. Просто посмотрю. Если что — скажу.

Бестия кивнула, отошла, пропуская нас. Халат чуть распахнулся, когда она поворачивалась. Я увидел, как ткань лифчика впивается в мягкую плоть груди, как красные трусы сидят на широких бёдрах. Стыд ударил в грудь сразу. Я шёл за Машей и чувствовал, как лицо горит.

Внутри было тепло и тихо. Комната с большим диваном, низким столиком, массажным столом у стены. Пахло маслом и чем-то ещё — её кожей.

— Можете сначала душ, — сказала Бестия. Голос низкий, спокойный. — Полотенце в ванной.

Я пошёл. В душе стоял долго, вода била по плечам. Член уже был полутвёрдым. Я пытался не думать, но всё равно думал о том, что Маша сейчас одна с ней. Стыдно было за это. И от стыда становилось только хуже.

Когда вышел, обёрнутый в полотенце, они уже сидели на диване. Бестия сняла халат. Осталась в красном белье. Лифчик еле сдерживал грудь, трусы сидели низко на бёдрах. Она что-то тихо говорила Маше, та кивала и смотрела в телефон, но я видел, что глаза у неё то и дело поднимаются.

— Ложись, — сказала Бестия, кивнув на стол. — На живот.

Я лёг. Полотенце сползло. Сразу почувствовал, как её руки легли мне на шею. Сильные. Тёплые. Пальцы вдавливались в мышцы, разминали. От неё пахло маслом и теплом. Я закрыл глаза и тут же открыл — стыдно было закрывать.

Она встала сбоку, потом чуть нагнулась. Бёдра её коснулись моего бока. Мягкие, тёплые. Она трётся, пока работает руками. Я чувствую, как ткань красных трусов скользит по моей коже. Пальцы сами потянулись и задели её бедро. Кожа гладкая, чуть влажная. Я отдёрнул руку. Потом снова задел.

С дивана тихо:

— У неё руки сильные...

Маша сказала это почти шёпотом. Я не повернул голову, но услышал, как она сглотнула.

Бестия продолжала мять. Шея, плечи, потом ниже, вдоль позвоночника. Бёдрами она прижималась плотнее. Я чувствовал жар её тела через тонкую ткань. В паху тяжелело. Стыд сидел где-то под рёбрами, горячий и липкий. Я лежал и думал, что Маша смотрит. Что она видит, как я касаюсь чужой кожи. И от этой мысли член прижимался к столу всё сильнее.

Бестия чуть наклонилась, волосы коснулись моей спины.

— Расслабься, — сказала тихо. — Дыши.

Я дышал. И чувствовал, как её бёдра снова скользят по мне, как пальцы Маши, наверное, уже не листают телефон.

Она домяла спину и хлопнула ладонью мне по пояснице.

— Переворачивайся.

Я перевернулся. Полотенце сползло совсем. Бестия уже стояла голая. Халат и бельё лежали на стуле. Грудь тяжёлая, соски большие, тёмно-розовые, чуть припухшие. Лобок густой, рыжий, курчавый, волосы чуть влажные у корней. На правой ягодице — тату ящерицы, чёрная, длинная, хвост уходил к бедру.

Она взяла масло, налила себе на ладони и начала растирать мне грудь. Руки сильные, скользкие. Пальцы то и дело задевали член. Сначала случайно, потом уже нет. Он дёрнулся и начал вставать.

Маша с дивана тихо:

— Он уже...

Бестия усмехнулась, не поворачиваясь.

— Вижу.

Она наклонилась и легла на меня всем телом. Грудь её скользила по моей, соски твёрдые, масляные. Живот прижимался, бёдра двигались. Член встал полностью, упёрся ей в низ живота. Она трётся, масло тёплое, её кожа горячая. Я чувствую, как волосы на лобке щекочут мне низ живота.

Потом она приподнялась и села мне на грудь, лицом к ногам. Киска прямо напротив лица. Вся волосатая, рыжие завитки густые, губы чуть приоткрыты. Запах тёплый, чуть кисловатый, живой. Я вытянул язык, но не достал. Она сидела чуть ниже.

— Хочешь? — спросила спокойно.

Я кивнул. Язык снова потянулся. Кончик коснулся волос. Влажные. Она чуть опустилась, и я лизнул. Вкус кожи, масла и её.

Маша с дивана выдохнула:

— Олеж...

Голос уже другой. Не шёпот, а ниже.

Бестия начала двигаться, медленно. Киска скользила по моим губам, по носу. Волосы щекотали. Я лизал, куда доставал. Она мнёт мой член рукой, сильно, масляно. Член пульсирует в её пальцах.

Я смотрел вверх — на её живот, на грудь, которая качается. И краем глаза видел Машу. Она уже не смотрела в телефон. Смотрела на нас. Губы чуть приоткрыты.

Бестия опустилась ниже. Теперь я доставал языком глубже. Вкус сильнее. Она тихо выдохнула и сжала член сильнее.

Бестия опустилась ещё ниже. Теперь её вес лёг мне на лицо полностью. Киска прижалась плотно, волосы лезли в рот и в нос. Я дышал через нос и сразу чувствовал, как тяжело. Она села уверенно, бёдрами сжала мне голову с боков.

— Лижи, — сказала спокойно. Голос сверху, чуть приглушённый.

Я лизал. Язык скользил между губ, по клитору, по влажным завиткам. Вкус был сильнее — тёплый, чуть солоноватый, с привкусом масла. Она двигала бёдрами медленно, то прижимая сильнее, то чуть отпуская. Когда прижимала — дышать почти не получалось. Я хватал воздух коротко, когда она приподнималась на секунду.

Рукой она продолжала мять член. Пальцы скользкие, сжатие сильное. Иногда проводила ногтем по головке, и я дёргался под ней. От этого она только сильнее садилась.

Маша с дивана тихо:

— Ей... ей нравится, когда ты задыхаешься.

Бестия усмехнулась. Я почувствовал, как её живот чуть напрягся.

— Правильно. Дыши, когда я разрешу.

Она села плотнее. Киска полностью закрыла рот и нос. Я чувствовал, как её внутренние губы пульсируют на языке, как влага стекает мне на подбородок. Волосы щекотали щёки. Я лизал глубже, куда доставал, и она отвечала — чуть двигала бёдрами в такт.

Потом она приподнялась. Я глотнул воздуха. Губы и подбородок мокрые.

— Ещё, — сказала.

И снова села. На этот раз дольше. Я чувствовал её вес, тепло, как она слегка покачивается. Член в её руке пульсировал. Она сжимала его у основания и медленно проводила вверх, размазывая масло и то, что уже вытекло.

Маша поднялась с дивана. Я услышал, как она подошла ближе. Потом её голос совсем рядом, чуть хриплый:

— У неё... там всё мокрое. От тебя.

Бестия не ответила. Только сильнее прижала мою голову бёдрами и продолжила двигать. Я лизал, задыхался, снова лизал. Вкус заполнял рот. Стыда уже почти не было — только тяжесть, жар и то, как сильно стоял член в её руке.

Бестия приподнялась и сдвинулась ниже. Теперь она сидела у меня на груди, лицом ко мне. Киска осталась чуть выше подбородка, мокрая, волосатая. Она поставила стопы мне на плечи.

— Лижи, — сказала.

Я взял её правую стопу в руки. Красный педикюр, ногти аккуратные, чуть длинные. Кожа на пятке чуть грубее, небольшие мозоли — тёплые и сухие. Я провёл языком по стопе. Вкус кожи, чуть солёный от пота, с остатками масла. Она выдохнула и чуть прижала стопу к моему рту.

Я сосал пальцы по одному. Красный лак гладкий, скользкий от слюны. Между пальцами вкус сильнее, насыщеннее. Левую стопу она поставила мне на грудь и медленно водила ею, пока я работал языком.

Маша стояла рядом. Я слышал её дыхание.

— У неё стопы... больше моих, — сказала тихо.

Бестия кивнула, не глядя на неё.

— Работай.

Я лизал пятку, проводил языком по мозолям, чувствовал шершавость. Она сжала пальцы ног, и я взял их глубже в рот.

Потом она сдвинулась ещё ниже. Села попой прямо на мой член. Без проникновения — просто легла на него сверху, лицом ко мне. Член лёг между её ягодиц, в ложбинку. Она опёрлась руками мне на бёдра и начала елозить. Медленно, тяжело. Масло и её влага делали скольжение горячим.

Я снова потянулся к стопам. Она подняла одну и дала мне. Я сосал, пока она двигалась. Попа тяжёлая, тёплая, ягодицы сжимали член с боков. Тату ящерицы мелькало, когда она чуть поворачивалась. Член скользил между ними, головка то и дело выскальзывала и снова пряталась.

Маша присела на корточки рядом с диваном. Голос уже совсем низкий:

— Я не могу смотреть.

Бестия усмехнулась и села плотнее. Я чувствовал, как её анус чуть касается ствола при каждом движении. Она елозила медленно, опираясь на мои бёдра, и смотрела мне в глаза.

— Ещё, — сказала. — Соси.

Я взял стопу глубже. Нога прижалась к губам, стопа всей поверхностью терлась об язык. Она продолжала двигаться сверху, и член пульсировал под её весом. Влага с киски стекала мне на живот, смешиваясь с маслом. Я лизал, сосал, и чувствовал, как она сжимает бёдра сильнее, когда я провожу языком по самой чувствительной части стопы.

Бестия ещё несколько раз проехалась попой по члену, потом остановилась. Перевернулась и начала целовать меня по телу — медленно, спускаясь. Губы горячие, язык скользкий от масла. Сначала грудь, потом живот, потом низ живота, где всё уже было мокрым от неё и от меня.

Она дошла до члена, облизнула головку один раз, длинно, и поднялась обратно. Села мне на бёдра, лицом ко мне, и крепка сжала мне щеки.

Пальцы сильные. Она сжала щёки, заставила губы вытянуться.

— Открой.

Я открыл. Она вставила два пальца мне в рот, глубоко, прошлась по языку. Вкус её кожи, масла и того, что было на стопах. Потом вытащила и дала лёгкую пощёчину. Не сильно, но звонко. Щека загорелась.

Маша тихо:

— Олеж...

Бестия посмотрела на неё коротко и снова ударила. Потом сжала мне губы пальцами, потянула вниз.

— Язык.

Я высунул. Она провела по нему своим языком, потом снова сжала щёки и поцеловала — жёстко, с зубами. Я чувствовал, как её ногти впиваются в кожу лица.

Она отстранилась, посмотрела мне в глаза и ударила ещё раз, уже посильнее. Потом сжала подбородок и заставила смотреть на неё.

— Хорошо принимаешь, — сказала спокойно.

Маша подошла ближе. Я видел её колени рядом с диваном.

— Ему... нравится, когда так, — сказала она тихо, почти себе.

Бестия кивнула. Снова сжала мне губы, засунула пальцы глубже, почти до горла, и держала, пока я не начал давиться. Потом вытащила, облизала свои пальцы и дала мне пощёчину ещё раз.

— Теперь обратно, — сказала.

Она развернулась и снова села мне на лицо. На этот раз сразу плотно, весом. Киска прижалась, волосы полезли в рот. Я начал лизать, а она положила ладонь мне на лоб и чуть прижала, контролируя.

Маша села на пол рядом. Я слышал, как она дышит чаще.

Бестия сидела плотно. Я лизал, куда доставал, чувствовал, как её влага стекает по языку и подбородку. Она чуть покачивалась, контролируя давление. Потом остановилась.

— Открой рот.

Я открыл. Она чуть приподнялась и пустила первую порцию. Тонкая струя, тёплая, почти горячая. Попала прямо на язык. Вкус резкий, солоноватый, с лёгкой горечью. Я глотнул. Она сразу села обратно, закрыла рот и нос весом, и держала, пока я не проглотил всё.

Потом снова приподнялась.

— Ещё.

Вторая порция чуть сильнее. Струя била в нёбо, тёплая, с напором. Я глотал быстро. Она смотрела сверху, как я принимаю, и только когда я сглотнул, опустилась снова. Киска прижалась мокрой, волосатой. Я лизнул, чувствуя смешанный вкус — её и мочи.

Маша сидела на полу совсем рядом. Голос тихий, но уже без смущения:

— Она... по чуть-чуть. Чтобы ты успевал.

Бестия кивнула.

— Правильно. Не торопись.

Третья порция была длиннее. Она держала струю, пока я глотал, потом села полностью, придавила. Дышать не получалось. Я чувствовал, как её мышцы чуть сжимаются, как остатки стекают мне в рот. Она не отпускала, пока я не проглотил всё до капли. Моча попадала и в нос - от этого там все начало щипать.

Потом приподнялась и дала ещё. На этот раз почти всё сразу. Тёплая жидкость заполнила рот, потекла по уголкам губ на подбородок. Я глотал, давился чуть-чуть, и она сразу села обратно, закрывая. Вес тяжёлый, уверенный. Я чувствовал, как она слегка трётся, пока я доглатываю.

Член стоял каменный. Она потянулась назад и сжала его у основания, не давая кончить.

Маша наклонилась ближе. Я видел её лицо сбоку.

— Олеж... ты весь мокрый. И грязный.

Бестия усмехнулась и пустила последнюю короткую струю прямо в открытый рот. Я проглотил. Она села плотно, придавила и начала медленно двигаться, размазывая всё по моему лицу.

— Теперь лижи чисто, — сказала.

Я лизал. Вкус уже другой — смешанный, тёплый, не родной. Она держала меня весом и продолжала сжимать член сзади, не давая расслабиться. Маша тихо дышала рядом, почти касаясь моего плеча.

Бестия всё ещё сидела на лице, но уже не всем весом. Я лизал, чувствуя, как она чуть расслабилась. Член пульсировал в её руке. Она сжимала его у основания и медленно проводила рукой вверх, не давая мне кончить.

Я был на грани. Дыхание сбивалось, бёдра сами пытались толкнуться вверх.

И в этот момент я почувствовал другое. Тёплые губы обхватили головку. Не её рука. Губы. Мягкие, влажные, знакомые.

Маша.

Она взяла в рот глубоко, сразу. Язык прошёлся по стволу снизу. Я дёрнулся. Бестия чуть приподнялась, давая мне дышать, но не слезла полностью. Волосатая и мокрая киска всё ещё плотно касалась моих губ.

Маша сосала медленно и плотно. Я чувствовал, как её губы скользят, как она глотает то, что уже было на члене — масло, мою смазку, следы Бестии. Она взяла глубже, носом уткнулась в низ живота, и я не выдержал.

Кончил. Сильно. Пульсами прямо ей в рот. Она не отстранилась. Глотала, продолжая сосать, пока я не опустел. Я чувствовал, как её горло работает, как она принимает всё.

Бестия слезла. Медленно, тяжело. Подбородок и щёки у меня были мокрые — от неё, от всего. Я лежал и дышал ртом.

Маша поднялась с колен. В уголках губ белела сперма. Она провела языком, собрала и проглотила. Посмотрела на меня. Глаза тёмные, щёки красные.

Бестия стояла рядом, голая, спокойная. Грудь ещё чуть покачивалась от дыхания.

— Хорошо, — сказала она просто.

Маша кивнула. Не мне. Ей.

Я смотрел на жену. На то, как она облизывает губы. На то, как стоит рядом с чужой голой женщиной и не отводит взгляд. В груди было тяжело и горячо одновременно. Не стыд уже. Что-то другое.

Бестия взяла полотенце и протянула мне.

— Душ там же.

Я сел. Ноги чуть дрожали. Маша стояла близко. Я видел, как у неё на подбородке осталась тонкая белая полоска. Она заметила мой взгляд и медленно стёрла её пальцем, потом облизнула палец.

— Иди, — сказала тихо. — Я подожду.

Я стоял под душем долго. Вода смывала масло, её вкус, всё. Член ещё чуть дёргался от воспоминаний. Когда вышел, они уже сидели за низким столиком. Чайник, две чашки. Бестия накинула халат, Маша сидела в своём платье, волосы чуть растрепались.

Я сел рядом с женой. Чай был горячий, крепкий. Бестия пила молча, спокойно. Маша держала чашку двумя руками и смотрела в неё.

— Ты как? — спросила она тихо.

— Нормально, — ответил я. Голос ещё хриплый.

Бестия поставила чашку.

— Она хорошо смотрела. Не мешала. Это редкость.

Маша чуть улыбнулась, не поднимая глаз.

— Я хотела увидеть. Как тебе. И... себя тоже.

Я посмотрел на неё. Она подняла взгляд.

— У меня есть эта сторона, — сказала она спокойно, почти буднично. — Грязная. Она не вместо тебя. Рядом. Когда открывается — мне хорошо. И тебе, кажется, тоже.

Я кивнул. В груди ещё было тепло и тяжело, но уже без того острого стыда, что был в начале.

— Мне нравится, когда ты такая, — сказал я. — Именно так. Когда сама хочешь и сама делаешь.

Маша выдохнула. Пальцы на чашке чуть расслабились.

Бестия допила чай и встала.

— Если ещё захотите — пишите. Я помню, как вы оба дышали.

Мы попрощались коротко. Она проводила до двери в том же халате. На пороге Маша обернулась и тихо сказала:

— Спасибо.

Бестия кивнула.

В машине мы сели и несколько секунд молчали. Потом Маша наклонилась и поцеловала меня. Медленно. Я чувствовал на её губах свой вкус и чуть-чуть её. Она не отстранялась, пока я не ответил так же глубоко.

Когда отстранилась, провела пальцем по моему подбородку — там ещё оставалась влага.

— Дома, — сказала тихо. — Хочу ещё раз почувствовать, как ты меня целуешь после.

Я завёл машину. Она положила ладонь мне на колено и смотрела в окно. За окном было темно. В салоне пахло маслом и бестией.