|
|
|
|
|
Une date pour trois (Amour pours trois) Автор: Корж Дата: 19 ноября 2026
![]() «Зовите меня Измаил». Мне всегда было трудно начать с чего-то. Будь то письмо или сочинение в школе. И всегда поражала точность и изящество начала бессмертного романа Мелвилла. «Зовите меня Измаил». И всё. Просто и со вкусом. Я давно приметил эту хорошенькую стройную шатенку. Тонкая и гибкая, с большими темными глазами, нежным, приятно очерченным ртом и с правильным овалом лица, она выглядела гораздо моложе своих лет и была очень похожа на британскую актрису Кейт Бекинсейл времен фильма «Фламандская доска». Как позднее выяснилось, не только лицом, но и упоительно прекрасным телом. И, хоть она и не обладала такой волнующей фигурой, как некоторые барышни в нашей бухгалтерии, но в своих джинсиках в облипочку и рубашке с закатанными рукавами, с простеньким ободком в коротких каштановых волосах, неизменно вызывала мой живой интерес и плотоядные мысли о её джинсовой рельефной попе. Однажды летом я встретил её, одетую в футболку с надписью «Led Zeppelin» и убедился, что в сочетании с фигурой, грудь её смотрелась вполне гармонично и привлекательно. «Как бы я хотел внезапно очутиться с ней в одной постели, – поделился я как-то раз со своим другом. – Даже своими моральными принципами готов поступиться ради этого». «Ещё бы. Так-то я тоже – ответил мне мой друг и добавил: – Везет же кому-то». Наивно было полагать, что такая девушка не имеет молодого человека. Хотя бы для здоровья. В укороченный предновогодний день, когда все работники, наспех пожелав друг другу «с наступающим», торопливо разбегались по домам, мы случайно встретили её в коридоре и, не сговариваясь, одновременно кинулись поздравлять, желать какую-то банальщину, чмокать в щечки. Она мило смеялась, желала что-то в ответ, а мы загородили её ото всех и не отпускали. Праздник же. «Мы бы хотели устроить с тобой свидание. Вот так, втроем» – неожиданно для себя самого сказал я. «И мы сделаем всё для того, чтобы тебе было очень хорошо с нами» – тут же добавил мой друг. Она внимательно посмотрела в лицо каждому и молча прошла между нами. «Карие глаза» – подумал я и сказал вслух: «Фиаско». «Зато по мордасам не огребли, – философски заметил друг. – Ну, ты даешь!» Новогодние праздники пролетели как обычно быстро и незаметно. На второй день работы уже в новом году мы с другом яростно спорили о чем-то в коридоре и вдруг, совершенно неожиданно она подошла к нам и сунула в руку моему другу какую-то бумажку. «Это адрес. В субботу жду вас в гости. Обоих» – сказала она и пошла прочь. «Во сколько?» – спросил я вдогонку. «Не важно. Я весь день дома» – обернувшись, ответила она. О чем только что спорили, мы так и не вспомнили. Время до субботы тянулось адски медленно. Мы решили прийти в 11. В 10 некоторые ещё спят, а 12 – это почти обед. В 11 ровно я с бутылкой красного вина и какой-то шоколадной дребеденью, а мой друг с шампанским и фруктами позвонили в дверь ее квартиры. В изящном платьице до колен, она отступила вглубь коридора, впуская нас. Мы пытались что-то говорить, сглаживая неловкость, разулись-разделись и прошли в комнату. – Садитесь. Мы сели у стола, выставив бутылки. Тягостное молчание как-то затягивалось. Я реально не понимал, что говорить. Судя по всему, друг мой был смят не меньше. – Тогда давайте пить вино, – сказал я и взял со стола бутылку. Она молча вышла на кухню и снова вошла, неся какое-то блюдо под фрукты. Поставила его на стол около меня, а я неожиданно для себя поднялся, поставил бутылку, полуобнял её, положив ладонь на грудь, притянул к себе и поцеловал её тонкую нежную шею, чуть пониже затылка, в созвездие трёх милых родинок. Мне тогда отчего–то вспомнились строки: «И родинки, что стоят, как проба, На этой шее, и соус чили – Опять придется любить до гроба. А по-другому нас не учили». Она повернулась ко мне, тоже обняла и приблизила свои губы – они оказались очень мягкими и чувственными, а язычок неожиданно жестким и шершавым, как у кошки. Мой друг обнял её за талию, она обернулась к нему и, обвив руками его шею, поцеловала. Мне показалось, их поцелуй длился больше нашего. Медлить было нельзя. Как только они оторвались друг от друга, я подхватил её на руки и понес в соседнюю комнату – хоть там-то должно быть что-то, на чём она спит. В той комнате, где мы сидели, не было решительно ничего похожего на спальное место. Переступив порог, я понял, что она нас ждала. Широкая кровать была застелена белой махровой простынёю и больше на ней не было ничего. Я осторожно положил девушку на постель и опустился рядом, мой друг прилег с другого бока. Она лежала, закрыв глаза, заложив голые руки за голову, а мы целовали её плечи, подмышки, родинки на горлышке и ключице, грудь через тонкую ткань платья, живот, однако не решались залезть под подол. Открыв глаза, она поднялась, перевернулась, встала на колени и через голову стянула с себя платье. Внезапная нагота её ошеломила. Улыбающееся личико, трогательные родинки на правой щеке и длинной шейке, покатые плечики, молочно-белая кожа, нежная грудь с розовыми навершиями сосков и маленькой родинкой слева, плоский животик, утопленный в ямку пупок с родинкой-спутником, чудесные бедра. Я знал, что она хороша, но ошибся. Без одежды девушка оказалась просто восхитительной. Она снова легла на спину и, приподняв попу, стянула с себя белые трусики сначала до колен, а потом и вовсе, бросив их куда-то за кровать. «Вы будете раздеваться, или я неправильно вас поняла?» – насмешливо спросила она. Мы засуетились. Мужики не очень грациозно раздеваются, и мы торопились. Если б я знал, что всё так повернется, то не надевал бы труселя почти до колен. Ну, ладно. Чего уж теперь. Она лежала, закинув локти за голову, закрыв глаза и чуть улыбалась. Мы улеглись рядом и с двух сторон бросились жадно покрывать её тело поцелуями, ласкающие её тело руки наши временами натыкались друг на друга, иногда мы стукались головами, когда посасывали затвердевшие соски, не прикасаясь, однако, к низу её живота. Я провел ладонью по изящному долгому бедру её и почувствовал еле заметное движение в сторону – так, чтобы я заметил, она на микрон раздвинула ножки. Я раздвинул её ноги и лег между ними целовать нежную внутреннюю поверхность её бедер, легко касаться кончиком языка её розовеющих губок, чуть разведя их в стороны, облизывать и покусывать обнажившийся холмик. Мы не договаривались, кто будет первым. Я вообще не мог предположить ничего подобного, хотя страстно этого желал. Приподнявшись на руках, я осторожно навалился на неё и медленно вошел. Она дернулась и дрожь её стала заметнее. Я медленно входил всё дальше, а мой друг доводил её до исступления, облизывая ей грудь, соски и яростно целуя. Полностью войдя, я остановился на миг, удерживая свое тело на руках. Я хотел остановить этот миг нестерпимого блаженства и всей картины происходящего. Она чуть заметно качнула бедрами, призывая к движению, и я немедленно откликнулся. Увеличивая темп, я ощущал усилившуюся дрожь её тела, движения её лона мне навстречу. Меня накрывала сладостная истома, но я не хотел так быстро и потихоньку начал останавливаться. Она всё еще двигала тазом мне навстречу, когда я вышел из неё, поцеловал живот ниже пупка и ткнул своего друга в плечо: «Давай ты». Он мгновенно навалился на неё, войдя полностью и вызвав судорожный вздох. Изголодавшийся друг мой с ходу взял такой темп, что она задрожала, комкая ладонями простынь. Я лежал рядом и любовался этим бешеным актом плотской любви. Она была обворожительна в своих сладких муках, искажавших ее чудесное лицо. Я медленно ласкал её грудь, а потом придвинулся и стал нежно целовать её губы, пытаясь поймать и пососать шершавый её язычок. Мой друг внезапно приостановился, глухо зарычал и, дернувшись ещё три-четыре раза, затих, а потом медленно отвалится в сторону. «Быстрее» – хрипло бросила она, схватив меня за руку. Я снова оказался сверху и по тому, как она дернулась и завибрировала, когда я снова вошел во влажную вагину её, понял, что мой друг совсем чуть-чуть её не довел. Яростно вбивая девушку в постель, я чувствовал, что она вот-вот «рванет» и это тотчас же случилось. Её выгнуло дугой и сильно затрясло. Она кончала долго, темпераментно и молча, крепко стиснув зубы. А мне было ещё далеко. Я не останавливался, она билась подо мной как пойманная рыбка, а мой друг вновь принялся покусывать её соски. Она вдруг затихла, обмякла, опала как-то, мускулы её потеряли силу и упругость, стали податливыми и нежными. Сладчайшая истома неотвратимо пала и на меня. Рухнув рядом с ней, я вдруг почувствовал, что устал. Не физически. Эмоционально. Всё это ожидание субботы, трепет, переживание, нетерпение, открывшаяся нагота её, бешенные и нежные соития – всё это до предела натянули нервы, и долгожданная разрядка была как отлив, облегчение, очищение. Мы лежали молча в ряд, как оловянные солдатики в коробке и переживали произошедшее. Полежав немного, она вдруг развернулась и устроилась на нас так, что попа её оказалась на моих чреслах, а плечи, шея и головка – на бедрах моего друга. От такой близости я ощутил, что очень скоро снова её захочу и ещё почувствовал, как по моему телу из неё стекают капли нашего семени. Верно почувствовав мои намерения, она вдруг села в постели и бодро объявила: «Я в душ!», сползла на попе к краю и встала, покачнувшись. А мы не могли отвести восхищенных глаз от спинки её и, особенно, от попы с дивными ямочками Венеры на пояснице, до конца не веря, что вот это тело только что билось под нами. «Кто мне спинку потрет?» – спросила она обернувшись. Тереть спинку – всегда пожалуйста. Мы засобирались, но деликатно выждали пару минут, прежде чем войти в ванную. Может, ей надо ненадолго присесть. Под теплыми струями душа мы нежно ласкали тело нашей девушки, намыливали её и заботливо смывали пену, промывая каждую складочку, потом выбрались, обернули её полотенцем, наскоро вытерлись сами, вновь вернулись в спальню и улеглись по ранжиру: она посередине, а мы по краям. Лежать в мокром полотенце ей не захотелось и, отбросив его, она повернулась ко мне попой и стала нежно целовать грудь, живот и низ живота моего друга. Я же, замирая от счастья, жадно целовал её бедра и ещё влажную попку. Она, занимаясь моим другом, встала на коленки и склонилась над ним надолго, открыв мне вход и потрясающий вид. Я уже давно был готов и, стоя на коленях, с некоторым трудом вошел в неё сзади. Тихонько двигаясь, мы занимались каждый своим делом, и только мой друг батоном валялся на спине и тихо млел. Доведя его до исступления, она отстранилась от него, одновременно соскользнув с меня, повернулась попой к нему, а меня жестом уложила на спину. Теперь я стал в роли батона, правда, очень недолго из-за бойкого шершавого язычка девушки. Я судорожно попытался убрать её голову, но она не позволила и приняла в своё горлышко всё, что у меня было, не пролив ни капельки. И в то же время мой друг сделал в неё тоже самое сзади. Уморившись, она свернулась калачиком и со словами «Давайте передохнем, мальчики» положила голову мне на плечо. Мой друг обнял её сзади, прикрыв спинку своим телом, не давая озябнуть. Наверное, мы задремали. Почувствовав её пальцы у себя меж ног, я, не открывая глаз, притянул её к себе, поцеловал и повернулся на бок, к ней лицом. Она закинула свою левую ножку на меня и сама аккуратно ввела меня в себя. Так, лёжа на боку лицом друг к другу и нежно целуясь, мы принялись за старое. Мой друг целовал её спину, плечики, шею и нежно ласкал грудь. Потом она повернулась лицом к нему, забросила правую ножку к нему на бок и продолжила насаживаться. Теперь я целовал её сзади. Не находя в себе силы удержаться, я послюнил большой палец и, аккуратно надавив подушечкой пальца на крохотную точку заднего прохода, попытался проникнуть внутрь. Маленькое колечко ануса было упругим и сразу же плотно обхватило его. Почувствовав сопротивление, я ввел палец до отказа и стал им двигать в такт движению любовной пары. И тут впервые она вдруг тихо застонала, резко увеличив амплитуду движений. Обернувшись ко мне, она хрипло бросила через плечо: «Давай, сделай это!» Я боялся, что не попросит. Вся наша возня опять взвинтила нервы и во рту пересохло. Слюны не было ни капли. Я нагнулся лизнуть её попу именно там, куда желал проникнуть и сразу же попытался сделать это, но уже не пальцем, однако не смог. Прижимаясь к её попе, я надавил настойчивее и понял, что колечко ануса спазматически сократилось и пытаться бессмысленно, как вдруг она расслабилась и я внезапно проскользнул внутрь. Колечко моментально сжалось, и я ощутил такое небывалое наслаждение, что и уже и двигаться мне не надо было. «Мммммммммммм.» – застонала она и я стал потихоньку проникать дальше, остановившись только тогда, когда вошел полностью. Через внутренние тонкие стенки я отчетливо чувствовал ритмичные движения члена моего друга и тоже начал потихоньку двигаться, подстраиваясь под их ритм. Я держал её за попу и чувствовал нарастающую дрожь тела, потом движения их стали какими-то судорожными, дергаными, она внезапно сильно сжала колечко ануса, и они оба одновременно застонали, не сдерживаясь уже. Попа у неё расслабилась, двигаться стало легче, но ненадолго. Несколько толчков до упора, и я тоже присоединился к их блаженству. Мы тихо лежали на боку, не двигаясь. Я попытался было вынуть себя из неё, но она, не поворачивая головы, прошептала: «Не вынимай». «Он сам выскользнет, когда уменьшится» – виновато пробормотал я и почувствовал, как колечко ануса стало потихоньку сжиматься и разжиматься. Она лежала с закрытыми глазами, совсем неподвижно и только мускулы в её попе ритмично работали. То, чего хотела – она добилась, вновь почувствовав в себе мою готовность, потихоньку задвигала попой. Постепенно входя в раж, она снова склонила голову над чреслами моего друга и вскоре опять приняла в себя всё – в свои попу и горлышко. Потом мы долго лежали на кровати и пили принесенное вино. Случайно глянув на часы, она протянула: «Ооу, уже почти шесть». И мы поняли, что пора откланяться и дать хозяйке отдохнуть. Подобрав одежду, мы оделись под пристальным взглядом нашей девушки, так и оставшейся лежать, опершись на локоть. Потом и она сползла с постели и, открыв шкаф, набросила на голое тело легкий короткий халатик. Мы вышли в прихожую. Уходить не хотелось категорически. Натянув башмаки и куртки, поцеловав хозяйку, мы вышли. Спускаясь по лестнице, я ясно представлял себе её. Её дивное тело. Халатик, надетый на манящее, шелковистое тело. Простой халатик, а под ним больше ничего. Только она. Её нагота. Нежная грудь. Её живот. И аккуратно подстриженный холмик под животом. И ноги. Голые ножки с едва заметными волосками. А между ними – рай и вечное блаженство. «Ну-ка, постой, – я схватил друга за рукав. – Пойдем–ка». И мы снова поднялись на этаж, и я вдавил кнопку звонка. Дверь распахнулась, и мы вновь увидели её сияющие глаза и радостную улыбку. – А я так и не придумала, как вас остановить! – А мы решили, завтра воскресенье и нам совершенно некуда спешить, – наперебой загомонили счастливые визитеры. Той ночью мы почти не спали. Вернее, как. Первый проснувшийся будил девушку, входя в неё, потом они вместе будили лежебоку. Если первой просыпалась она, то ртом ласково будила одного и второго. Весь следующий день тоже провели в постели. К середине дня обнаружив, что у нас со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было (ну, кроме неё, конечно, только это тоже не еда), мы решили позавтракать и пообедать холодным цыпленком с шампанским прямо в постели. Но тут она совершила непростительный промах: уселась перед нами по-турецки и взялась за окорочок. Такой вид не мог не возбудить, и она доедала своего цыпленка лежа на боку и жалобно приговаривала: «Эй, на баржЕ, полегче. Качает. Я же подавиться могу». Подавиться мы ей не дали. В смысле, цыпленком. Мы больше не выпускали ее из постели. Попеременно овладевали ей то порознь, то вместе всякий раз, как только греховным аппаратам возвращалась каменная эрекция. В чем несомненное преимущество молодости – на это не требовалось много времени. Мне было занятно, когда же она запросит пощады, но ее губы, опухшие от поцелуев, приоткрывались только для того чтобы принять член или издать слабый стон. И мы любили ее до изнеможения. На работу она не пришла – несколько дней была на бюллетене, категорически не допуская нас к себе. «У меня все болит – жаловалась она по телефону. – Каждая клеточка. Вот все-все-все. Даже пятки». Хотя вот пятки ее мы и не трогали. Но через неделю она вновь позвала нас на рандеву. С того уик-энда мы стали встречаться при любой возможности. Хоть на час, хоть на сутки. Если не было места для троих, брали её по очереди. Кто первый – называла она. В кустах, машине, общественных туалетах, в примерочных супермаркетов, на чердаках, в банях, в электричках, в поездах – специально откупали все купе до Н-ска и обратно, в парках, в подъездах, в заброшенных зданиях, да, где угодно. Следующий Новый год мы встречали вместе и опять в постели. Мне лично страшно мешала, не давая сосредоточиться, бессмысленная болтовня президента и все эти его поздравления. Все время казалось, что нас не трое, а четверо. Нам надо было торопиться, чтобы кончить до боя курантов. Успели. Успели даже шампанского налить, выпить, покричать «ура», поцеловаться, а потом она каждого индивидуально поздравила гораздо ниже и её охлажденный шампанским рот и шершавый язычок сводил с ума. Всем бы такие праздники. Как говорится, как встретишь Новый года, так его и. ... А 1 января, после долгого утреннего соития, она встала голышом у края кровати и торжественно объявила: «Мальчики, закончилось наше последнее свидание. Я выхожу замуж». Свидание по понятным причинам продолжилось – мы заласкали, зацеловали, защекотали её и она, смеясь, рассказывала, как, где и с кем она познакомилась. Кстати, «он» вскоре позвонил, а девушка наша, зажатая между двумя нашими телами, и, ощущая в себе нас обоих одновременно, сдавленным голосом говорила в трубку: «Извини, я не могу. Простудилась сильно вчера на горке». Позже он звонил ещё пару раз, осведомиться о здоровье, а она смеялась и говорила нам: «Боже, как же хотелось крикнуть ему в трубку: мне некогда. Меня ебут. Двое. Аж зубы стыли. Как удержалась?» Замуж она всё-таки вышла. В конце января. Нас не пригласила, сказав: «Фигушки вам. Вы ещё невесту украдете. Драть её будете где-нибудь в подсобке в два смычка. Это моветон». Да мы бы и не пошли. Хотя тема украсть и трахнуть вдвоем невесту в свадебном платье и фате в какой-то подсобке представлялась исключительно заманчивой. Жарким июньским днем мы сидели с другом на лавочке перед работой. Накапливался зной. Даже раскидистая тень не спасала. Настроение было тоже соответствующее. Опять удушающая жара. И так до самой ночи. И вдруг в конце аллеи мы увидели ее. Она шла прямо на нас. В легком оранжевом платье до колен, в бежевых босоножках. Такая вся свежая и воздушная. Загоревшая и улыбающаяся. Она подошла и сунула мне в руку бумажку: «Это адрес гостиницы. Жду вас там через час». Развернулась на каблучках и упорхнула. «Дежа вю» – подумал я и добавил, обращаясь к другу: «Пошли, найдем по карте, где это. Времени-то нет». И всё снова заверте.... К следующему Новому году она, сидя между нами в постели, оглядела нас иронически и сообщила: «Я – беременна. Интересно, кто папаша? Вот кто бы это мог быть?» Её миниатюрная грудь немного увеличилась, но в контрасте с её большим животом всё равно выглядела маленькой, оставаясь такой же чувствительной и отзывчивой. Мы очень аккуратно, стараясь не сильно её тревожить, по очереди доставляли себе и ей удовольствие, замирая при малейшем её незнакомом звуке или движении. Носились с ней как с самой дорогой китайской вазой эпохи Цин. Её это здорово забавляло, и она хохотала над нашими страхами. А иногда просто ярилась. Ей хотелось и одновременно с двумя: «мальчишки, кончайте этот балет, играйте жестче» – стонала она, подставляя нам свою попу. Ну, беременные бзыки. И мы не прекращали вплоть до её родов. Однако всё обошлось. Нормально родила. Хороший такой карапуз. У меня появилась девушка. У моего друга тоже. Но мы по-прежнему срываемся с места, как только она нас позовет. И марафоны наши стали дольше и изысканнее. И попу её мы больше не трогаем – бережем. Хоть она злится иногда. И когда настаивает, ей невозможно отказать. Что удивительно, ни внешне, ни физиологически она не изменилась ни капли. Вот ни на йоту. Маленькая собачка до старости щенок. 57 20163 3
+10 [2] Оставьте свой комментарийЗарегистрируйтесь и оставьте комментарий
Последние рассказы автора Корж |
|
© 2026 bestweapon.in
|
проститутки новосибирск
|