Комментарии ЧАТ ТОП рейтинга ТОП 300

стрелкаНовые рассказы 99972

стрелкаА в попку лучше 14712 +8

стрелкаВ первый раз 6840 +2

стрелкаВаши рассказы 6816 +4

стрелкаВосемнадцать лет 5798 +4

стрелкаГетеросексуалы 11152 +5

стрелкаГруппа 17062 +16

стрелкаДрама 4573 +9

стрелкаЖена-шлюшка 5444 +15

стрелкаЖеномужчины 2764 +4

стрелкаЗапредельное 2258 +4

стрелкаЗрелый возраст 3849 +6

стрелкаИзмена 16641 +21

стрелкаИнцест 15442 +6

стрелкаКлассика 701

стрелкаКуннилингус 4758 +1

стрелкаМастурбация 3366 +2

стрелкаМинет 16624 +7

стрелкаНаблюдатели 10781 +6

стрелкаНе порно 4207 +7

стрелкаОстальное 1482 +3

стрелкаПеревод 10796 +1

стрелкаПереодевание 1762 +2

стрелкаПикап истории 1260 +3

стрелкаПо принуждению 13037 +7

стрелкаПодчинение 10024 +7

стрелкаПоэзия 1748 +1

стрелкаПушистики 187

стрелкаРассказы с фото 4067 +6

стрелкаРомантика 6969 +6

стрелкаСекс туризм 917 +2

стрелкаСексwife & Cuckold 4542 +12

стрелкаСлужебный роман 2896 +3

стрелкаСлучай 12052 +11

стрелкаСтранности 3571 +1

стрелкаСтуденты 4551 +2

стрелкаФантазии 4190 +1

стрелкаФантастика 4500

стрелкаФемдом 2333 +4

стрелкаФетиш 4170 +1

стрелкаФотопост 887

стрелкаЭкзекуция 3940 +3

стрелкаЭксклюзив 553

стрелкаЭротика 2812 +2

стрелкаЭротическая сказка 3053 +1

стрелкаЮмористические 1876 +1

Сны Шарантона, или Маркиз де Сад попадает в ад

Автор: Ондатр

Дата: 19 ноября 2026

Фемдом, Драма, Экзекуция, Романтика

  • Шрифт:

Картинка к рассказу

Наше с ИИ совместное творчество. Я придумываю сюжет, ИИ пишет

Сон первый

Последнее, что маркиз помнил из земной жизни, была нехватка воздуха — удушье, сдавившее горло, и лицо священника, склонившегося над ним с дарами. Потом всё исчезло.

Он открыл глаза в комнате, обитой бледно-голубым шёлком. За окнами стоял Париж — но не тот, что за окнами Шарантона. Этот Париж был чист, как на гравюре, и пах лавандой и воском. Маркиз приподнялся на локте, чувствуя, что тело слушается его слишком легко, без привычной тяжести шестидесяти с лишним лет. Он ощупал лицо — гладкое, без морщин. Рука скользнула ниже, под простыню, и он облегчённо выдохнул: мужское естество было на месте, при нём.

— Вы ищете то, что боитесь потерять.

Голос был женский, ровный, без тени тепла. Маркиз обернулся.

Она стояла у окна, спиной к свету. Платье простое, серое, волосы собраны под чепец. Лицо, которое он сам описал сотни раз, — бледное, с мягким овалом, с глазами, в которых не было ни злобы, ни кротости. Только терпение.

— Жюстина, — прошептал он.

— Вы дали мне это имя. — Она подошла ближе, и маркиз, к своему стыду, отшатнулся. — Не вставайте. Вам некуда спешить. Здесь времени достаточно. Точнее, здесь его нет в привычном смысле. Нет ни прошлого, ни будущего, есть лишь настоящее. И оно зависит от нас.

— Где я?

— Там, куда попадают все сочинители. — Она села на край постели, и матрас не прогнулся под ней. — В собственных книгах. Вы писали обо мне, маркиз. О моих страданиях, о моей добродетели, о том, как её топтали. Теперь вам предстоит пройти мой путь. Только вы будете не жертвой добродетели — вы будете тем, кем меня делали ваши герои. Вещью.

Он хотел рассмеяться — это всегда спасало его в спорах, — но звук вышел хриплым.

— Я не боюсь страданий. Я их описывал.

— Знаю. — Жюстина наклонила голову. — Поэтому я и не стану вас просто пытать. Это было бы слишком банально, и вы бы нашли в этом удовольствие. — Она помолчала. — Вы умоляли сохранить вам мужское тело. Я согласилась. Но взамен вы будете служить. Не мне — моим сёстрам по миру ваших фантазмов. Тем женщинам, которых вы выдумали, чтобы мучить. Я проведу вас через каждую.

Маркиз сглотнул. Впервые за долгие годы он почувствовал, как слова застревают в горле.

— И начнём мы, — Жюстина поднялась, — с мадам Дельмонс.

Комната изменилась. Голубой шёлк потемнел, стал тяжёлым бордовым бархатом, окна занавесили плотными шторами. Пахло пудрой и чем-то кисло-сладким, как от перезрелых фруктов. Маркиз обнаружил, что стоит на коленях на ковре, а перед ним — туалетный столик с зеркалом в золочёной раме.

В зеркале отражалась женщина лет двадцати восьми, полная, с высокой грудью, поднимавшейся над корсажем, и лицом, которое знало слишком много улыбок и ни одной искренней. Мадам Дельмонс. Она сидела, откинувшись в кресле, и рассматривала его с той ленивой брезгливостью, с какой смотрят на раздавленное насекомое.

— А, вот и новый. — Голос у неё был низкий, чуть хрипловатый. — Жюстина сказала, ты умеешь быть полезным. — Она повела плечом. — Ну? Чего ждёшь? Мой туалет не сделается сам.

Маркиз не двинулся. Гордость — последнее, что у него осталось, — ещё держала спину прямой.

Мадам Дельмонс вздохнула, и это было хуже крика.

— Значит, уговаривать. — Она протянула руку и взяла со столика маленький хлыст с рукоятью из слоновой кости. Не замахнулась — просто положила его себе на колено, поглаживая пальцем. — Я не люблю уговаривать, маркиз. Это утомляет. Но я люблю, когда мне прислуживают. И я заплатила за твоё общество немалые деньги. — Она чуть улыбнулась. — В этом доме всё измеряется деньгами. Ты ведь сам так писал.

Он вспомнил. Глава о доме Дельмонс — он писал её ночью, торопясь, смакуя каждую мерзость. Теперь эта глава смотрела на него живыми глазами.

— Подойди, — сказала она.

Маркиз поднялся с колен — медленно, как старик, хотя тело было молодым и сильным, — и шагнул к креслу. Мадам Дельмонс откинула голову, подставляя затылок.

— Шнуровка. И не вздумай дёргать.

Пальцы плохо слушались. Он распутал первый узел, второй. Корсаж ослаб, и она вздохнула свободнее, прикрыв глаза. От её кожи шёл тёплый запах — амбры и пота, — и маркиз, к своему ужасу, почувствовал, как этот запах отзывается внизу живота. Он ненавидел себя за это. Но тело, которое он получил в этом мире, было слишком живым, слишком честным.

— Дальше, — сказала она, не открывая глаз. — Юбки. И аккуратнее.

Он опустился на колени, чтобы справиться с завязками. Шёлк скользил между пальцами, и когда юбка упала к её ногам, мадам Дельмонс раздвинула колени — чуть-чуть, ровно настолько, чтобы он увидел тень между бедрами, — и замерла так, наблюдая за ним из-под полуопущенных век.

— Что, — произнесла она мягко, — непривычно? Ты ведь писал, что женщина должна быть доступна. Вот я доступна. — Она провела кончиком хлыста по его плечу, почти нежно. — Но доступна — не значит отдана. Запомни разницу.

Хлыст скользнул ниже, по его руке, и маркиз вздрогнул — не от боли, а от того, как тонко, как дразняще это было.

— Ты будешь прислуживать мне каждый день, — продолжала она, и голос её стал вкрадчивым. — Утром — туалет. Днём — мои поручения. Вечером — то, что я прикажу. А если я останусь недовольна... — Она помолчала, и кончик хлыста застыл у его подбородка, приподнимая лицо. — Ты ведь знаешь, что бывает с теми, кто меня раздражает?

Он знал. Он сам это написал.

— Ложитесь, — сказала она вдруг, и это было не приглашение — приказ. — На колени. Лицом к спинке кресла. Руки на сиденье.

Маркиз подчинился прежде, чем успел подумать. Ковёр был жёсткий, колени упирались в узор. Он слышал, как она поднимается, как шуршит ткань, как звякает пряжка.

— Я не стану бить тебя больно, — сказала мадам Дельмонс у него за спиной. — Пока. Больно — это скучно, больно — это просто. — Хлыст лёг ему на поясницу, холодный и лёгкий. — Я хочу, чтобы ты ждал. Чтобы считал. Чтобы каждое касание было для тебя событием.

Первый удар был почти невесомым — хлыст прошёлся по ягодицам, оставив тонкую полосу тепла. Маркиз выдохнул. Второй — чуть сильнее, по тому же месту, и тепло стало покалыванием. Третий — ниже, по бедру, и он понял, что она выписывает узор, медленно, методично, как каллиграф.

— Ты дрожишь, — заметила она. — Это хорошо. Мне нравится, когда дрожат. — Четвёртый удар, и маркиз услышал собственный прерывистый вдох. — Скажи мне, маркиз. Ты ведь писал, что наслаждение — в ожидании. Что предвкушение острее обладания. — Она помолчала, и хлыст застыл у него на пояснице. — Ты был прав. Но только теперь я понимаю, как это делается по-настоящему.

Она била ещё — размеренно, не спеша, и каждый удар отзывался не столько болью, сколько жаром, разливающимся по телу. Маркиз чувствовал, как горит кожа, как наливаются ягодицы, как между ног становится тесно и тяжело. Это было унизительно. Это было невыносимо. И это было именно то, что он заслужил.

— Достаточно, — сказала наконец мадам Дельмонс и отступила. — Поднимись.

Он поднялся. Ноги держали плохо. Она обошла его кругом, рассматривая, как рассматривают лошадь на ярмарке.

— Завтра, — сказала она, — ты будешь лучше. Или будешь хуже. — Она улыбнулась одними губами. — Это уж как получится. Или... как захочется мне.

За её спиной, в дверном проёме, стояла Жюстина. Она не сказала ни слова — только смотрела, и в её глазах не было ни жалости, ни торжества. Только ожидание.

Маркиз опустил глаза. За окнами фальшивого Парижа занимался фальшивый рассвет, и он впервые в жизни не знал, чего бояться больше — следующего дня или собственного тела, которое уже ждало этих совершенно новых для него ощущений. Ждало боли. Жаждало страданий.

(продолжение следует)


282   42 7485  20  Рейтинг +10 [2]
В избранное
  • Пожаловаться на рассказ

    * Поле обязательное к заполнению

Оцените этот рассказ: 20

20
Последние оценки: Alen 10 Белые чернила 10

Оставьте свой комментарий

Зарегистрируйтесь и оставьте комментарий

Последние рассказы автора Ондатр