Комментарии ЧАТ ТОП рейтинга ТОП 300

стрелкаНовые рассказы 99972

стрелкаА в попку лучше 14712 +8

стрелкаВ первый раз 6840 +2

стрелкаВаши рассказы 6816 +4

стрелкаВосемнадцать лет 5798 +4

стрелкаГетеросексуалы 11152 +5

стрелкаГруппа 17062 +16

стрелкаДрама 4573 +9

стрелкаЖена-шлюшка 5444 +15

стрелкаЖеномужчины 2764 +4

стрелкаЗапредельное 2258 +4

стрелкаЗрелый возраст 3849 +6

стрелкаИзмена 16641 +21

стрелкаИнцест 15442 +6

стрелкаКлассика 701

стрелкаКуннилингус 4758 +1

стрелкаМастурбация 3366 +2

стрелкаМинет 16624 +7

стрелкаНаблюдатели 10781 +6

стрелкаНе порно 4207 +7

стрелкаОстальное 1482 +3

стрелкаПеревод 10796 +1

стрелкаПереодевание 1762 +2

стрелкаПикап истории 1260 +3

стрелкаПо принуждению 13037 +7

стрелкаПодчинение 10024 +7

стрелкаПоэзия 1748 +1

стрелкаПушистики 187

стрелкаРассказы с фото 4067 +6

стрелкаРомантика 6969 +6

стрелкаСекс туризм 917 +2

стрелкаСексwife & Cuckold 4542 +12

стрелкаСлужебный роман 2896 +3

стрелкаСлучай 12052 +11

стрелкаСтранности 3571 +1

стрелкаСтуденты 4551 +2

стрелкаФантазии 4190 +1

стрелкаФантастика 4500

стрелкаФемдом 2333 +4

стрелкаФетиш 4170 +1

стрелкаФотопост 887

стрелкаЭкзекуция 3940 +3

стрелкаЭксклюзив 553

стрелкаЭротика 2812 +2

стрелкаЭротическая сказка 3053 +1

стрелкаЮмористические 1876 +1

Искусство быть посторонним. Часть 3

Автор: Standoff

Дата: 19 ноября 2026

Романтика, Группа

  • Шрифт:

Картинка к рассказу

Октябрьский рассвет над Черным морем не принес тепла — он принес резкий, ледяной металл.

Когда в шесть тридцать утра раздвижные двери террасы разъехались в пазах, в дом ворвался сырой шквалистый ветер, пахнущий йодом, мокрой хвоей и предгрозовым озоном. Море внизу сменило вчерашнюю безмятежную лазурь на тяжелый, свинцовый оттенок; длинные пенные гребни с глухим утробным гулом разбивались о волноломы порта, до которого от виллы было около двадцати минут спуска.

На кухонном острове уже дымились три чашки двойного эспрессо и стояла тарелка с сухим миндалем и вяленой индейкой — чистый белок и кофеин, топливо перед серьезной нагрузкой.

Александр стоял спиной к лестнице, изучая на экране смартфона морские сводки. На нем были облегающие компрессионные тайтсы и глухой неопреновый лонгслив, делавший его фигуру еще более монолитной и жесткой. Услышав синхронные шаги на ступенях, он обернулся.

Сестры спустились без единого слова.

Сон не стер с их лиц вчерашнее напряжение — напротив, заострил черты. Обе были в ультракоротких неопреновых термошортах и тех самых бикини, лямки которых графично перечеркивали ключицы. Платиновые пятимиллиметровые ежики после сна стояли торчком, придавая девушкам сходство с двумя хищными птицами, готовыми к броску.

— Барометр падает, дамы — вместо приветствия произнес Александр, скользнув взглядом по упругим животам и штангам в сосках, отчетливо натягивающим изумрудный и черный шелк. — Ветер северо-западный, порывы до четырнадцати узлов. Волна на внешнем рейде — около полутора метров. Если хотите отказаться от досок — говоритже сейчас. Никаких обид.

Алиса подошла к острову, залпом опрокинула в себя обжигающий эспрессо и с сухим стуком поставила фарфор на гранит:

— Вы плохо нас знаете, Александр Сергеевич. Мы родились у Неаполитанского залива. Нас штормом в полтора метра не напугать даже с похмелья.

— В Неаполе вы ходили вдоль набережной Санта-Лючия, — спокойно парировал Неверов, в упор глядя ей в зрачки. — А здесь катер пойдет в открытую воду за мыс Видный. Вода шестнадцать градусов. Упадете — гидрокостюм согреет, но дыхание перехватит мгновенно.

— Значит, не будем падать, делов-то — отрезала Сабрина, забирая вторую чашку. Ее пальцы с анатомическим черепом на кисти едва заметно коснулись его руки, лежащей на столешнице. Искра проскочила мгновенно, но никто не отвел взгляда. — По коням, капитан. Не тратьте бензин на разговоры.

***

В закрытой марине Адлера их ждал матово-черный буксировщик Nautique Paragon — зверь с мощнейшим стационарным мотором, созданный исключительно для одной цели: резать гладь и поднимать за собой тяжелую, плотную трехмерную волну.

Шкипер — коренастый молчаливый грек в штормовке — лишь молча кивнул Александру, освобождая место за штурвалом. Неверов сам встал к приборной панели. Заурчал многолитровый двигатель, басовито выбросив за борт струю вспененной воды, и катер, плавно оторвавшись от кранцев, пополз по фарватеру в сторону открытого моря.

За молом их встретил настоящий удар стихии.

Нос катера с глухим пушечным ударом врезался в первую же встречную волну, обдав палубу соленым каскадом брызг. Сабрина и Алиса стояли на корме, вцепившись в стальной тауэр. Ветер нещадно хлестал по мокрой коже, смывая остатки сна, заставляя мышцы рефлекторно сжиматься в тугие жгуты. Никаких спасательных жилетов они надевать не стали, ограничившись тонкими страховочными поясами.

— Кто первая? — крикнул Неверов через плечо, удерживая штурвал одной рукой. Катер выходил на глиссирование, ревя движком на трех тысячах оборотов. За кормой начала расти крутая, гладкая стена искусственной волны.

— Я! — крикнула Алиса.

Она не стала натягивать полный гидрокостюм — осталась в крошечном черном бикини, набросив лишь защитный неопреновый жилет-корсет, стянувший ее талию и еще выше приподнявший грудь. Схватив фал, она соскользнула с транцевой плиты в ледяную бурлящую бездну.

Секунда — и ледяная вода обожгла тело, выбив из легких короткий стон. Но уже в следующий миг катер дал натяг. Алиса уперлась пятками в шершавую поверхность короткой широкой доски, сгруппировалась — и с безупречной спортивной точностью вытолкнула себя на гребень волны.

Сабрина наблюдала за сестрой, опершись на борт рядом с Александром.

Это было гипнотическое зрелище. На фоне свинцового, кипящего штормового моря полуобнаженное женское тело казалось ожившим мифом. Чернила на спине и бедрах Алисы намокли, став почти угольными; мышцы ног и ягодиц работали с филигранной амплитудой, компенсируя каждый качок кипящего водяного вала. Поймав баланс, она с победным криком отбросила фал в сторону катера — теперь ее держала только чистая энергия волны, толкающая доску вперед.

Алиса скользила в трех метрах от кормы. Ветер рвал брызги с ее платинового ежика, лицо горело диким, неистовым восторгом. Она подошла вплотную к транцу, коснулась рукой гребня и, поймав взгляд Александра, вызывающе опустилась в глубокий присед, демонстрируя идеальный, натянутый до предела рельеф бедер.

— Вот ведь чертовка, — негромко, сквозь зубы произнес Неверов. В его серых глазах горел первобытный мужской огонь. Он чуть прибавил газ, заставляя волну стать еще круче.

Алиса держалась на гребне почти двадцать минут, играя с физикой, пока внезапный порыв бокового ветра не сбил кант. Доска взмыла в воздух, и девушка с глухим плеском скрылась в пене.

Катер тут же сбросил ход, разворачиваясь на циркуляцию. Когда Алиса ухватилась за кормовой трап, тяжело отдуваясь и отплевываясь от горькой соли, Александр сам наклонился, чтобы подать ей руку.

Ее мокрая, ледяная ладонь впилась в его пальцы. Одним мощным рывком Неверов выдернул ее на борт.

Она не удержала равновесие на качающейся палубе и всем своим разгоряченным от борьбы, но ледяным от воды телом рухнула прямо ему на грудь. Тонкая ткань бикини промокла насквозь, став абсолютно неощутимой ; твердые, онемевшие от холода соски на контрасте с металлом пирсинга обожгли его сквозь тонкий неопрен.

Они замерли. Лицо Алисы было в сантиметре от его губ. Ее прерывистое, горячее дыхание пахло морем.

— Замерзла, principessa? — хрипло спросил он, не разжимая рук, лежащих на ее мокрых татуированных ягодицах. Пальцы его ощутимо вдавились в чернила спиральных узоров.

— Ни капли, — прошептала она, глядя ему прямо в рот. Дрожь била ее тело, но взгляд оставался дерзким, не знающим пощады. — Надеялись, что я запрошу пощады?

— Никогда, — ответил он и медленно, с тягучей неспешностью сжал ладони, зафиксировав ее бедро, прежде чем помочь встать на ноги.

Сабрина шагнула к ним, накинув на плечи сестры тяжелое махровое полотенце. Взгляд Сабрины был тяжелым, оценивающим. Она перевела глаза на доску, плавающую у борта:

— Теперь я. И добавьте скорости, Александр. Не жалейте машину.

Сабрина каталась иначе. Если в Алисе бушевала неаполитанская стихийная страсть, то в Сабрине говорила безупречная, ледяная гимнастическая геометрия.

Она не просто скользила по волне — она подчиняла ее себе. Ее движения были скупыми, мощными и пугающе точными. Раскинув татуированные руки, она балансировала на краю буруна, словно темный ангел, парящий над бурей. Капли воды блестели на ее обнаженных ребрах, изумрудные трусики бикини под давлением потока сместились, открывая тонкую светлую полоску незагорелой кожи над лобком.

Неверов вел катер, не отрывая взгляда от зеркала заднего вида. Напряжение внутри него достигло той точки, когда контроль перестает быть щитом и становится кандалами. Он видел перед собой не просто двух потрясающих женщин — в нем просыпалась давно забытая в мягких диванах джентльменских клубах жажда охоты, азарт победителя, встретившего равных соперников.

***

К полудню шторм окончательно прижал тучи к вершинам Кавказского хребта. Зарядил мелкий, колючий дождь.

После полутора часов в море их тела гудели от адреналина и физического истощения, но передышки не предвиделось. В порту их уже ждали два заряженных полноприводных багги BRP Maverick — каркасные стальные пауки на зубастой грязевой резине, с моторами в двести лошадиных сил, способные карабкаться по отвесным скалам.

— Никакого асфальта, — Александр бросил девушкам два карбоновых шлема и пару мотокроссовых очков. Сам он уже натянул непромокаемый комбинезон поверх термобелья. — Идем через каньон Псахо, подъем к старой смотровой у белых скал. Там размыло грунтовку. Грязь по ступицы, колея, острые камни.

Сабрина застегнула подбородочный ремень шлема, ее серые глаза сквозь прозрачный визор блеснули сталью:

— Кто первый наверху?

— Победитель заказывает музыку на весь вечер, — бросил Неверов, запрыгивая в кресло первого багги. — Без ограничений.

— Не пожалей об этом условии, Саша, — усмехнулась Алиса, плюхаясь на пассажирское сиденье рядом с сестрой.

Сабрина повернула ключ зажигания. Турбированный трехцилиндровый мотор отозвался глухим, яростным ревом, разорвавшим тишину горного ущелья.

Это была не просто гонка — это была яростная, грязная схватка с рельефом.

Багги Неверова шел первым, поднимая за собой веера липкой рыжей глины и известняковой крошки. Машины бросало из стороны в сторону, подвеска отрабатывала чудовищные удары валунов. Дождь усиливался, превращая каменистое русло пересохшей реки в скользкое, коварное месиво.

Сабрина вела машину агрессивно, на грани переворота.Безупречная реакция бывшей гимнастки позволяла ей читать траекторию на секунду раньше, чем машина теряла сцепление. Она не сбрасывала газ на слепых шпильках, ввинчивая багги в занос, пока Алиса намертво вцепилась в поручень безопасности, сквозь рев мотора выкрикивая ругательства на неаполитанском диалекте:

— Vai, Sabri, vai! Taglialo! (Давай, Сабри, режь его!)

На затяжном крутом подъеме у реликтового тисового леса Неверов чуть замялся, выбирая более безопасную траекторию в обход раскисшей промоины. Этого мгновения Сабрине хватило.

Она втопила педаль в пол, пустив багги прямо по осыпающемуся краю обрыва. Колеса взревели, вырывая куски дерна, днище с металлическим скрежетом чиркнуло о скальный выступ — и легкая машина сестер выстрелила вперед, обойдя багги Александра буквально на полкорпуса.

Через пятьсот метров подъем закончился тупиковой смотровой площадкой над стометровым каньоном.

Сабрина с визгом заблокировала тормоза, развернув машину на сто восемьдесят градусов. Грязь комьями ударила в борта. Через секунду рядом тяжело замер багги Неверова, окутанный клубами пара от перегретого радиатора.

Тишина, наступившая после выключения моторов, показалась оглушительной. Слышно было только прерывистое дыхание, стук дождевых капель по карбону крыш и далекий гул горной реки на дне ущелья.

Александр медленно снял шлем. Его лицо было покрыто каплями пота и крапинами глины, но в глазах застыло неподдельное, восхищенное изумление.

— Вы совершенно безбашенные, просто безумные! — тяжело выдохнул он, подходя к их машине. — На том повороте ты могла улететь вниз.

Сестры сняли шлемы синхронно. Их мокрые волосы облепили черепа, щеки горели лихорадочным румянцем, а из расстегнутых курток валил густой пар.

Сабрина отстегнула ремни, поднялась на ноги прямо на сиденье багги, возвышаясь над Александром. Ее мокрая футболка облепила тело, очерчивая каждый изгиб, каждую мышцу на животе.

— Но я не улетела, — ее голос звучал низко, с хриплыми нотами торжества. — Победителей не судят, Александр Сергеевич! Мы первые!. А это значит... правила на вечер устанавливаем мы.

Александр подошел вплотную к борту багги. Он поднял руки, положил ладони на ее талию — твердо, властно, не оставляя пространства для маневра — и одним движением ссадил ее на каменистую землю прямо перед собой.

Их тела соприкоснулись: мокрая ткань, тепло разгоряченных мышц, тяжелое дыхание нос к носу.

— Я держу слово, — прошептал Неверов, глядя ей в самые зрачки. Его пальцы на ее талии обожгли даже сквозь мокрую синтетику. — Любые правила, Сабрина. Чего вы хотите?

Алиса неслышно выскользнула из машины, вставая у него за спиной, положив подбородок ему на плечо. Ее губы коснулись мочки его уха:

— Домой, Саша, для начала. На виллу. И чтобы ни единой живой души вокруг. Надо принять горячий душ, а то остаток недели мы все проведем не отрываясь от биокамина с градусниками и горячим чаем.

***

Вечер опустился на виллу черным, непроницаемым бархатом.

Сестры грелись под струями горячего душа и разговаривали:

— Саб, честно говоря, я устала делать вид, что ничего не происходит. — прижавшись грудью к спине сестры говорила Алиса.

— А что происходит, сестренка? — не открывая глаз ответила Сабрина, подставляя лицо теплым струям.

— Мы опять влюбились в одного и того же мужика — грустно прошептала Алиса, положив подбородок на плечо сестры, и обнимая её за талию.

— Нашла, что вспомнить. Тео был козлом, а мы наивными дурочками. Если ты боишься повторения той истории, напомню тебе — этот stronzo тайно от нас крутил с нами обеими, чуть нас не поссорив.

Саша, как видишь, так не делает. И если уж он нравится нам обеим, то пусть будет наш общий. Я не позволю ни ему ни себе тебя ранить, сестренка.

— Спасибо, милая. Мне было важно это услышать. Значит, общий?

— Общий, сестренка. Нам нечего делить. Клятва в силе.

Услышав это, Алиса поцеловала сестру в затылок и продолжила мыться.

***

После душа обе девушки крутились перед зеркалом, решая, что надеть и надевать ли что-то в принципе:

— Как ты думаешь, что он сейчас делает? — снова первой заговорила Алиса.

— Надеюсь, не дрочит. — Обнаженная Сабрина подкрашивала ресницы — нам он нужен во всей своей силе. Я чертовски хочу трахаться.

— Хахаха, потерпи, милая, я в него верю, у него сегодня много работы.

Так, шутя и смеясь, девушки продолжили готовиться к поворотному моменту их отношений с Александром.

***

Дождь за панорамными стеклами хлестал с яростной силой, стирая грань между небом и морем. Но внутри, на первом этаже, царил иной мир.

Биокамин был выключен — горели только десятки толстых восковых свечей, расставленных по полу, наполняя воздух терпким ароматом меда и ладана. На широком низком диване из матовой кожи лежали только брошенные пледы. В воздухе висело тяжелое, наэлектризованное безмолвие, в котором любой звук — шорох ткани, вздох, капля воды — отдавался звоном натянутой струны.

Александр вышел из своей комнаты первым. После долгого горячего душа он надел лишь свободные льняные брюки темного цвета. Грудь и плечи оставались обнаженными; на правой лопатке четко выделялся профиль поэта, ставший их общей меткой. Он сел на диван, налил в низкий стакан три пальца торфяного виски, сделал глоток и замер, глядя на лестницу.

Они спустились не спеша.

В этот раз на них не было даже купальников.

Сестры накинули на абсолютно нагие тела лишь полупрозрачные халаты из тончайшего белого шелка, Ткань доходила лишь до середины бедер. Распахнутые до самого солнечного сплетения воротники открывали взгляду ложбинки между грушей, темные ореолы проколотых сосков отчетливо виднелись сквозь невесомый шелк. Каждый шаг обнажал длинные, выточенные ноги с графичными спиралями узоров.

Они подошли к дивану синхронно, как две жрицы, подошедшие к алтарю.

Александр медленно поставил стакан на столик. Пальцы его слегка сжались. В полумраке, при колеблющемся пламени свечей, сестры выглядели нереальными — совершенные античные статуи из живой, пульсирующей плоти и чернил.

— Что ж, победительницы, — тихо, глухо произнес Неверов. Голос его выдавал предельную степень напряжения. — Какой приз вы желаете?

Сабрина остановилась прямо перед ним. Не говоря ни слова, она развела полы халата в стороны, полностью обнажая перед ним свое совершенное тело. Взгляд Александра скользнул по ее плоскому животу, задержался на аккуратной вязи каллиграфии над лобком и опустился на серебряное кольцо интимного пирсинга, мерцающее в интимной глубине между ее бедрами.

— Приз очень простой, Александр, — негромко сказала Сабрина. Ее голос больше не был насмешливым. Он был глубоким, лишенным всякой защиты. — Вы всё пытались понять, где же заканчивается наша броня. Хотели прочесть нас. Так читайте. Мы больше не против.

Алиса тем временем бесшумно обошла диван сзади. Ее теплые, сухие ладони легли на напряженные плечи Александра. Пальцы с синим пламенем медленно скользнули по его шее, перебирая короткие волосы на затылке, а затем спустились на его лопатку — прямо на татуировку Пушкина.

— Ты все хочешь держать под контролем, Саша, — прошептала Алиса ему в затылок, прижимаясь к его спине сквозь тонкий шелк своего халата так, что он почувствовал жар ее сосков. — Но контроль — это иллюзия. Мы отдаем тебе право сделать первый шаг. Но только один.

Александр медленно поднял глаза на Сабрину. Вся его привычная светская невозмутимость, цинизм инвестора, многолетняя броня взрослого, сытого мужчины сгорели в этом янтарном свете свечей. Перед ним были две стихии, добровольно впустившие его в свой закрытый круг.

Его сильные ладони легли на бедра Сабрины — прямо на холодные завитки татуировок. Кожа ее была шелковой, невероятно горячей. Сабрина тихо, прерывисто вздохнула, закрыв глаза, когда его пальцы властно, но осторожно скользнули вверх, сжимая упругую плоть ягодиц, притягивая ее ближе к себе.

— Вы сводили меня с ума еще в то первое утро, как я увидел вас на Патриарших, — негромко произнес Александр, и в его голосе прозвучала редкая, сокрушительная искренность.

Он потянул Сабрину еще ближе, усаживая ее к себе на колени. Ее обнаженные бедра обвили его талию; интимный пирсинг обжег его через тонкий лен брюк чистым, концентрированным электричеством. Сабрина обхватила его лицо руками, заглядывая в самую глубину его темных глаз.

— Тогда не будем больше ждать, — выдохнула она, сокращая последние миллиметры между ними.

Их губы столкнулись в первом, яростном поцелуе.

Это не было робким началом — это был взрыв плотины, копившейся неделями. Александр целовал ее глубоко, жадно, сминая ее губы, а его руки блуждали по размаху черных крыльев на ее спине, спускаясь ниже, сжимая плотные ягодицы. Сабрина стонала прямо ему в рот, ее пальцы судорожно впивались в его широкие плечи, царапая кожу.

Руки Алисы соскользнули с его плеч на его грудь. Стоя позади, она прижалась губами к его шее, покрывая горячими, влажными поцелуями плечи, спускаясь к лопаткам. Ее руки скользнули ниже и пальцы уверенно нащупали шнурок на его льняных брюках, распуская узел. Сабрина ухватилась за пояс и потянула брюки вниз, оголяя Александра полностью.

— Мы две половины одной души, Саша — прошептала Алиса ему на ухо— Нас нельзя разделить. Либо ты берешь нас обеих... без остатка. Либо мы уйдем навсегда...

Александр оторвался от губ Сабрины. Дыхание его рвалось из груди, в глазах бушевал первобытный шторм, куда более грозный, чем тот, что бушевал за окнами виллы над Черным морем.

Он посмотрел на Алису, затем снова на Сабрину, чьи влажные, припухшие губы жадно ловили воздух над его лицом.

— Я и не думал, девочки, — хрипло выдохнул он. — Хочу обеих, без остатка, как вы и просите...

Его рука скользнула вниз, между бедер Сабрины, нащупывая обжигающую, влажную наготу, пальцы уверенно коснулись ледяного металла пирсинга, заставив девушку протяжно, сладко простонать и запрокинуть платиновую голову назад. Другой рукой он стал массировать её сосок, поглаживая и выкручивав его.

Границы рухнули окончательно. Комната утонула в шуме дождя, тяжелом дыхании и шелесте сминаемого шелка, уступающего место чистой, не знающей стыда страсти.

Шелковые халаты лежали на полу, оставив между ними только плотный, раскаленный воздух, запах оплавленного пчелиного воска и ничем не сдерживаемое тепло нагой кожи.

В гостиной, залитой янтарными отблесками свечей, исчезли последние остатки брони. Вся выдержка, которую они выстраивали неделями окончательно рухнула.

Сабрина опустилась на колени прямо перед ним, соскользнув с его бедер и стаскивая брюки, обхватила его возбужденный орган сильными, татуированными руками. Ее пальцы, украшенные анатомическим черепом, властно скользнули по стволу, а губы нашли головку — жадно, оставляя горячие влажные следы на пульсирующей жилке.

Алиса села на диван рядом с Александром и уже сама впилась губами в его рот, сплетаясь с ним языками.

Неверов обнял её левой рукой за талию, положив правую на затылок Сабрины. Алиса плотнее прижалась к нему, не размыкая поцелуя, обхватила его лицо руками.

Сабрина ускорила движения головой, одной рукой массируя мошонку Александра, другой водя по стволу, покрытому её слюной. Александр, оторвавшись от Алисы, закрыл глаза и запрокинул голову на спинку дивана. Алиса стала целовать его шею, грудь и спускалась поцелуями все ниже, пока не сползла на пол, к сестре и не присоединилась к ней. Теперь они вместе ласкали Неверова, поочередно облизывая его мошонку и член, переодически его заглатывая.

— Девочки, я сейчас... — Александр зажмурился и со стоном кончил, обливая девушкам пальцы, сомкнутые на его члене. Девушки рассмеялись и стали слизывать его семя со ствола и своих рук, переодически переплетаясь языками в страстном поцелуе.

— Господи, я ничего развратнее в жизни не видел — Александр гладил их по головам, как маленьких щеночков, играющихся с хозяйской рукой.

От такого зрелища его член снова окреп. Он наугад подхватил подмышки одну из сестер и потянул на себя.

Это была Сабрина.

— Садись сверху, девочка моя, прошептал он ей в губы и она снова прижалась к нему в требовательном поцелуе. Её сестра взяла его член и направила его в мокрое, жаждущее лоно и Сабрина застонала в голос

Неверов вошел в нее медленно, до предела, заполняя полностью. Мышцы ее пресса судорожно сжались, встречая его длину; ее длинные спортивные ноги оплели его поясницу, прижимая его еще плотнее.

В этот момент Алиса перетекла вперед, опустившись на колени рядом с ними. Ее взгляд был темным, лихорадочным, зрачки расширились почти во всю радужку. Она не оставалась наблюдателем: ее ладонь с набитым синим пламенем легла на бедро сестры, а затем скользила туда, в точку их физического соединения, лаская и усиливая каждое движение. Другой рукой она потянулась к лицу Александра, впиваясь в его губы требовательным, глубоким поцелуем, забирая его дыхание.

Ритм нарастал неотвратимо, как прибой под окнами виллы.

Сабрина двигалась на нем с безупречной спортивной координацией — плавно, тяжело и неумолимо, контролируя каждый миллиметр погружения, пока пальцы Александра сжимали ее упругие ягодицы, оставляя красные следы на бледной коже. Когда поцелуй с Алисой разорвался, сестры потянулись друг к другу: их губы встретились в открытом, влажном поцелуе прямо над плечом Александра. Стон Сабрины перетек в рот Алисы, разделяя накатывающее безумие на двоих, связывая их тела в единый неразрывный узел.

— Еще... не останавливайся... — задыхаясь, шептала Сабрина, впиваясь короткими ногтями в плечи мужчины, царапая кожу до ярких полос.

Александр сменил позицию, уложив Сабрину на спину на мягкий диван, не разрывая связи. Ее ноги поднялись высоко вверх, открывая идеальную линию бедер с витыми графичными узорами. Алиса легла рядом, вплотную прижавшись к сестре боком, переплетая свои пальцы с ее пальцами, покрывая поцелуями ее шею, ключицы, спускаясь к напряженным соскам.

Неверов двигался мощно, с тяжелым, властным напором, чувствуя, как стены ее нутра пульсируют вокруг члена, как накатывает общая волна. Алиса свободной рукой ласкала себя, подстраиваясь под их темп, дыша с ними секунда в секунду, пока дрожь в ее натренированных бедрах не стала непрерывной.

Кульминация ударила по ним как электрический разряд предельного напряжения.

Сабрина выгнулась дугой, ее спина оторвалась от дивана, а из горла вырвался высокий, сорванный крик — волна оргазма скрутила ее мышцы железной судорогой. Алиса вскрикнула следом, уткнувшись лицом в шею сестры, сотрясаясь в мелких, неостановимых спазмах, выбивающих последние капли воздуха. Александр дошел до края мгновением позже — на глубоком, глухом рычании, вжавшись в Сабрину до упора, изливая в нее всю скопившуюся ярость и нежность, пока ее тело принимало его без остатка.

***

Тишина вернулась не сразу.

Минуты уходили на то, чтобы дыхание выровнялось, а бешеный стук сердец перестал отдаваться в висках. За панорамным стеклом дождь перешел в тихую морось; туман опустился на скалы, скрывая бушующее внизу море.

Они лежали втроем на диване среди сбившихся простыней и потухающих свечей. Александр лежал посередине, его грудь была покрыта каплями общего пота и царапинами. Сабрина устроилась на его правом плече, тяжело и ровно дыша, ее рука с набитым черепом покоилась на его грудине, прямо над сердцем. Алиса лежала слева, закинув ногу на его бедра, уткнувшись носом в изгиб его шеи.

— Живой, Неверов? — хрипло, с едва заметной дерзкой усмешкой выдохнула Алиса в темноту, лениво очерчивая пальцем линию его ключицы.

Александр медленно повернул голову, поочередно поцеловав сначала колючий платиновый ежик Сабрины, затем влажный лоб Алисы. В его серых глазах не осталось привычной иронии — лишь глубокое, выжженное дотла спокойствие.

— Более чем, — ответил он негромко. — Но, кажется, условия нашей недели теперь придется переписывать заново.

Сабрина чуть приоткрыла глаза, и на ее губах появилась слабая, торжествующая улыбка:

— Никаких новых условий, Саша. Мы же предупреждали: пощады не будет до самого воскресенья. Теперь еще и в постели

Александр рассмеялся своим глубоким баритоном.

— Вернемся в Москву, тоже пойду на кроссфит. Циклические нагрузки теперь станут моим кредо.

Тишина в гостиной была обманчивой: воздух между ними по-прежнему оставался густым, тяжелым от накала и запаха остывающего воска.

Сабрина медленно выдохнула, отпуская напряжение, и легла на спину, закрыв глаза. Ее грудь мерно вздымалась, на влажной коже ключиц мерцали блики последних свечей. Она отдала этот раунд, но оставалась частью пространства, не разрывая связи — ее пальцы лениво скользнули по ладони сестры, словно передавая очередь.

Александр перевел дыхание. Его взгляд переместился на Алису.

Она не двигалась, но ее тело было натянуто, как тетива. В полумраке ее серые глаза горели тем же голодным, вызывающим огнем, с которым она резала полутораметровую волну в открытом море. Она не привыкла оставаться на периферии — в их союзе никогда не было первых и вторых ролей.

— Не переживай, колючка, я не оставляю долги — негромко, с хриплыми нотами в голосе произнес Неверов.

Алиса перевернулась на бок, оперев голову на руку, подняла бровь, криво усмехнувшись:

— Жду не дождусь Вас, Александр Сергеевич. Тут еще непаханое поле для вас

И она провела рукой вдоль своего тела, демонстрируя себя

Александр не стал отвечать словами. Одним плавным, властным движением он приподнялся, опершись на локоть, и навис над ней, перевернув её на спину. Его рука легла на ее бедро — тяжелая, горячая ладонь накрыла затейливую вязь чернильных спиралей, чуть сжав упругие мышцы. Алиса невольно втянула воздух сквозь зубы: контраст между прохладным воздухом комнаты и жаром его пальцев отозвался мгновенной дрожью вдоль позвоночника.

Он притянул ее к себе, заставляя развести бедра в стороны. Взгляд Александра скользил по ее лицу — по острым скулам, по короткому платиновому ежику, по влажным губам, на которых еще теплился след недавнего поцелуя.

Его поцелуй на этот раз был иным. Не яростным штурмом, как с Сабриной, а методичным, сокрушительным присвоением. Он целовал Алису медленно, глубоко, с тягучей уверенностью опытного мужчины, знающего, как сломить самое яростное сопротивление. Алиса попыталась перехватить инициативу, прикусив его нижнюю губу с привычной дерзостью, но Неверов лишь жестче зафиксировал ее затылок пальцами, углубляя поцелуй до тех пор, пока ее пальцы с набитым синим пламенем судорожно не вцепились в его бицепсы.

Когда он оторвался от ее губ, ее дыхание было сбитым, рваным.

— Приступаю к работе, барыня — шепотом произнес он, касаясь губами линии ее челюсти, спускаясь к пульсирующей венке на шее.

Его ладонь тем временем двигалась без спешки, исследуя каждую линию ее тренированного тела: от контуров ребер к плоскому, подрагивающему животу, очерчивая каллиграфическую надпись над лобком. Пальцы скользнули к внутренней стороне бедер, где кожа была тонкой и обожженной жаром. Алиса выгнулась, ее бедра инстинктивно подались навстречу его руке, пытаясь ускорить неизбежное, но Александр намеренно удерживал неспешный, изводящий ритм.

Сабрина сбоку наблюдала за ними полуприкрытыми глазами. Ее рука легла на плечо сестры, мягко поглаживая размах набитых крыльев, поддерживая, разделяя это новое натяжение. Сестры дышали в унисон, чувствуя происходящее как общий, неделимый опыт.

Александр переменил положение, полностью закрывая Алису своим телом, заставив ее запрокинуть голову на подушки. Его вес, сухое тепло мышц, жесткий напор не оставляли пространства для сомнений. Когда его член проник в неё, Алиса издала протяжный, почти болезненный стон — не от боли, а от абсолютной полноты ощущения, выбившего из нее последние капли сарказма.

Он входил размеренно, тяжело и глубоко, глядя прямо ей в глаза, не позволяя отвести взгляд. Каждое движение отзывалось резонансом во всем ее теле, заставляя серебряные штанги пирсинга мелко подрагивать. Алиса обхватила его ногами за поясницу, прижимая к себе с отчаянной силой, ее ногти впились в его широкую спину, оставляя следы рядом с темным силуэтом Пушкина на лопатке.

— Смотри на меня, — глухо потребовал Неверов, переплетая свои пальцы с ее пальцами, прижимая ее руки к дивану по обе стороны от головы.

Она смотрела. Без насмешки, без вызова. В ее зрачках плескалось то же темное, стихийное пламя, которое сейчас охватило обоих. Барьеры смыло окончательно: Алиса отпустила хватку, отдавшись этой мощной, неумолимой волне.

Из тела двигались в унисон, наращивая темп, но сохраняя тягучую, изводящую силу. Александр уткнулся лицом ей в ключицу, вдыхая её аромат, а его движения становились все более настойчивыми, требовательными. Алиса отвечала ему, ее тело отзывалось на каждое его прикосновение, на каждый толчок. Она не пыталась бороться или ускорить процесс, лишь отдаваясь нахлынувшим ощущениям, сливаясь с ним в едином порыве.

Сквозь пелену наслаждения она видела, как Сабрина приподнялась, прислонившись к изголовью дивана. На ее лице застыло выражение тихого, полного понимания. Она не вмешивалась, не нарушала их личное пространство, но ее присутствие ощущалось, словно невидимая нить, связывающая их всех троих.

Развязка настигла их резко, как удар молнии в штормовую воду. Тело Алисы натянулось в струну, пальцы сжались на руках Александра с неумолимой силой, а из горла вырвался сдавленный, хриплый крик, когда волна разрядки прокатилась по мышцам судорожным, неостановимым теплом. Александр принял ее кульминацию до конца, сделав последние, сокрушительные движения, и с тяжелым выдохом кончил, заполняя её до краев

***

Дождь за панорамными окнами почти затих. Только редкие крупные капли лениво срывались с карниза, разбиваясь о мокрый сланец террасы.

Алиса лежала под ним, часто и прерывисто дыша, ее лоб и виски были мокрыми. Александр не спешил отстраняться; он аккуратно, без тени превосходства коснулся губами ее щеки.

Алиса медленно открыла глаза, посмотрела на него и с трудом, но искренне улыбнулась — без привычной колкости, с тихим, обессиленным признанием.

Сабрина перевернулась на бок, прижавшись к спине сестры, обняла ее за талию и уткнулась подбородком в ее плечо. Трое лежали сплетенным монолитом, слушая мерное, наконец-то выравнивающееся дыхание друг друга.

— Считай... долг закрыт, Неверов, — тихо прошептала Алиса, закрывая глаза и зарываясь пальцами в его темные волосы. — Но только за сегодняшнюю ночь.

Александр усмехнулся, устроив голову между их плечами:

— Я и не рассчитывал на легкую неделю. Спите, валькирии. Завтра горы никуда не денутся.


299   65 31091  35  Рейтинг +10 [3]
В избранное
  • Пожаловаться на рассказ

    * Поле обязательное к заполнению

Оцените этот рассказ: 30

30
Последние оценки: nik21 10 Белые чернила 10 bambrrr 10

Оставьте свой комментарий

Зарегистрируйтесь и оставьте комментарий

Последние рассказы автора Standoff