С самого начала он пользовался ей.

Жестко, грубо, безжалостно.

Пока она корчилась в судорогах счастья от принадлежности ему, он вытирал об нее ноги. При этом ловко маскируя свой беспредельный эгоизм ласковыми словами, уверениями в чистой и искренней любви и обожании.

Она была слепа, но она хотела быть слепой.

Он, хотя бы ненадолго, вырывал ее из клетки ее собственной никчемной и скучной жизни. Рядом с ним она становилась значимой, весомой и нужной.

Нужной хотя бы так. Хотя бы как половая тряпка, о которую он с наслаждением вытирал ноги.

Хотя бы как выгребная яма, в которую он сливал всю свою похоть.

Ее душа пела от осознания ее значимости для него.

А его ухмылялась, видя ее радость.

Наверное, они оба заслужили все то, что было воздвигнуто ими двумя: это нагромождение страсти, замешанной на обмане и самообмане.

Они оба создали тот порочный круг, вырваться из которого не хватало сил ни у одной, ни у другого.

Они оба умирали в обоюдном костре, вырывая куски плоти сами у себя и питаясь ими, истощая и изматывая себя.

Сначала неосознанно, даже получая от этого странного мазохизма столь же странное удовольствие. А потом и осознавая весь ужас ситуации.

Но еще страшнее было то, что оба понимали, что изменить они ничего не могут.

Они попали в порочный круг, в тривиальную клетку.

Одну из той вереницы клеток, в которых сидит каждый из нас в течении всей своей жизни.

Где клетка беспомощного младенца с ее маленькими размерами сменяется клетками детского сада и школы, детского, а потом и юношеского окружения.

Еще немного времени и у нас есть просторные клетки с названиями дом друзья – работа.

И вот еще одна любовь вне своей клетки.

Хватит ли у кого – нибудь из них когда – нибудь разорвать те канаты привычки, которые связывают их?