Прошло два дня.

Я уже находился дома. Лечение шло… если это вообще можно было так назвать. Передвигался на костылях — да и то с трудом. Правая нога в гипсе, каждое движение отдавалось болью. В основном мой маршрут ограничивался одним: кровать — туалет — кровать.

Остальное делала Оля.

Она приносила еду, воду, лекарства. Почти не отходила от меня. Было видно — она винит себя. Сильно. И пытается искупить это заботой, вниманием, постоянным присутствием.

Но было в этом что-то… неестественное.

Слишком старалась.

Секса, конечно, не было. И мыслей о нём — тоже. Копчик болел так, что иногда хотелось просто отключиться. Обезболивающее, которое прописал лечащий врач — «Напроксен», — почти не помогало. Ночи превращались в пытку: я не спал, просто лежал и ждал, когда боль хоть немного отпустит.

В тот вечер я лежал в спальне, смотрел телевизор, не особо вникая в происходящее на экране.

И вдруг зазвонил домофон.

Оля ответила сразу. Я услышал, как она открывает дверь общего коридора.

Через минуту — голоса.

Один из них показался мне знакомым.

Слишком знакомым.

Дверь в спальню открылась.

Сначала вошла Оля.

А за ней — он.

Рома.

— Привет, Денис. Ну что, сегодня начнём лечение, — сказал он и протянул руку.

Я пожал её, всё ещё не до конца понимая, что чувствую.

— Дорогой, Рома продлил отпуск, чтобы помочь тебе встать на ноги, — сказала Оля.

И тут я заметил странную деталь.

Её настроение изменилось.

Резко.

Ещё недавно — напряжённая, виноватая, почти подавленная.

А сейчас — живая. Лёгкая. Даже… радостная.

Слишком быстро.

— Здорово, Рома, — ответил я, чувствуя неловкость. — Даже неудобно как-то. У тебя работа в Москве, а ты тут… со мной. В больнице мне уже назначили лечение, думаю, не стоит тебя отвлекать.

— Нет-нет, Дэн, — он сразу отмахнулся. — Это даже не обсуждается. Как я могу не помочь мужу своей одноклассницы? Да что там — подруге детства.

Он говорил уверенно. Без пауз.

— А за работу не переживай. У меня ещё месяц отпуска. Ты меня не отвлекаешь. Скажи лучше — лечение помогает?

Я усмехнулся без радости.

— Если честно — не особо. Прописали обезболивающее, «Напроксен». Почти не действует. Ночами не сплю, боль сильная.

Рома кивнул.

— Понятно… — протянул он. — Как обычно. Лечат «для галочки».

Он присел рядом, поставил свою сумку на стул.

— Не переживай. У меня есть кое-что получше. Один укол — и станет значительно легче.

Он начал доставать из сумки шприц, ампулу.

Я мельком посмотрел на упаковку.

Название не разглядел.

Да и, честно говоря, не особо в этом разбирался.

Он врач.

Причём, как сказала Оля — из хорошей клиники.

Я снова посмотрел на неё.

Она стояла рядом.

И наблюдала.

С каким-то… странным спокойствием.

Будто всё идёт именно так, как и должно. 

Рома сделал укол и спокойно сказал:

— Ну вот и всё. Подействует через пару минут.

— Дорогой… скоро Рома поставит тебя на ноги, — Оля наклонилась ко мне и поцеловала. В её голосе снова появилась та лёгкость, которой не было раньше. — Рома, может чай?

— Давай, — кивнул он. — Посидим, поговорим. А ты, Денис, отдыхай.

Я слышал, как они вышли.

Сначала тихие голоса.

Потом — смех.

Её смех.

Голова начала тяжелиться. Мир будто поплыл, звуки стали глуше, дальше… словно через воду.

Я попытался сосредоточиться.

Не получилось.

Тело проваливалось в матрас.

Глаза закрывались сами собой.

И я… отключился.

Резко.

Слишком резко.

Я снова «оказался» в квартире.

Но уже не в спальне.

Я сидел на диване в зале.

И видел их.

Они были рядом.

Слишком близко.

Оля… она была не такой, как со мной. Другая. Раскованная, живая, с тем выражением лица, которого я давно не видел. Она стояла на коленях устроилась между ног Ромы и пыталась поместить в свой рот член Ромы, я видел его, толстый, длинный, изящный хуй именно хуй, назвать его просто членом нельзя было, примерно 22 сантиметров в длину и 6 см в ширину, он не мог поместиться во рту моей жен, едва туда входила только головка члена. 

— Я так лублу... — Еле могла произнести хоть слова Оля — Твой член.. УГХ..Рома, он такой большой и здоровый. 

— Не останавливайся, ты так ахуено сосешь. —Рома схватил затылок Олю и пытался насадить свой член полностью. 

Я начал ощущать возбуждения внизу живота, достав член с брюк моя рука непроизвольно начинает подрачивать. Не помню когда он раньше так сильно стоял, он был твёрже обычного. В голове мысли и сравнение его с аппаратом Ромы, которое было не возможно сравнить, у меня обруком у него чурка. Я не являюсь геем, но мысли берут сво, желание облизать залупу этого шедевра. Наслаждаться им, довести до оргазма, некое желание помочь жене справится с этим агрегатом. Но вместе с этим борется мо отвращение от этого, брать в рот, трогать мужской член, это ведь так пративно. 

— Давай сучка, хочу чтоб ты ощутила меня в себе. 

Рома вытащил свой член изо рта моей жены и тонка видимая нить слюны обрывается между языком Оли и великолепием Ромы, он садится на кресло, и помогает Оле сесть на его член. 

Я вижу всё это, член Ромы во всю длину, а в мыслях, что не поместится в куску моей любимой, он разрывет мой нежный лепесток, который я боготворю.

И вот в моменте Оля прикладывается своей вагиной к этому члену. Рома поддерживает е, чтоб не сделать больно. И перед моими глазами это происходит, его залупа раскрывает вход к моему сокровищу, плоть моего божества обхватывает его член. 

Я не могу моргать, я не должен этого пропустить, во мне, борется желание помочь облегчить проникновение и желание вс остановить, но тело не слушается меня, а дар речи просто исчез. 

— Ааа, больно, он такой большой — В словах Или слышаться негодование, но ее лицо не обмануть, желание, страсть, эйфория. 

— Да... Да... Сука... Как же я люблю твой член... — Моя жена закрывает глаза, уходя в мир наслаждение. 

Вот и вс, все 22 сантиметра заходят в неё. Я чувствую дрожь жены, находясь от неё в пару метрах. 

— Какая же ты узкая, у твоего рогатика такой маленький что ли? Как он тебя вообще ебет? — Рома хватает Олю за жопу, и яростно насаживает на свой поршень, это животный инстинкт доказать кто тут альфа.

 — Скажи, что тебе нравится как тебя я трахаю, скажи что куколд с маленькой пипиркой не может тебя удовлетворить, скажи мне правду, какая ты шлюха, что любишь большие члены.

— Да... я... люблю твой хуй, я люблю как ты меня трахаешь... Я так долго ждала... Ждала когда ты меня отъебешь... — Оля кричит от наслаждения, все ее тело говорило само собой. 

Будто кроме него никого не существовало.

Он держал её уверенно. Спокойно. Как человек, который знает, что ему принадлежит ситуация.

Я не двигался.

Просто смотрел.

И внутри происходило что-то странное.

Меня разрывало.

С одной стороны — злость. Ревность. Боль.

С другой — то самое чувство, которое я когда-то сам в себе вырастил.

Которое сейчас ожило.

Сильнее, чем когда-либо.

Я понимал, что это неправильно.

Что это ломает меня.

Но не мог оторваться.

Оля не смотрела на меня.

Будто меня не существовало.

Будто я — лишний.

Лишний в собственной жизни.

Где она уже сделала выбор.

И этот выбор был не в мою сторону.

Голоса звучали обрывками.

Слова теряли смысл.

Но эмоции — нет.

Я чувствовал каждую секунду.

Каждое движение.

Каждую деталь.

Я не отрывал взгляда.

Немог.

Будто застрял между двумя состояниями — тем, кем был раньше… и тем, во что постепенно превращался.

Внутри всё перемешалось.

Боль.

Ревность.

И что-то тёмное, от чего я когда-то не хотел избавляться.

Я понимал, что это неправильно.

Что так не должно быть.

Но в тот момент… я не остановился.

Оля была другой.

Свободной. Живой. Настоящей.

Такой, какой я давно её не видел.

И это било сильнее всего.

Потому что я вдруг понял — рядом со мной она такой не была.

Никогда.

— Мой рогатик с маленьким членом... А твой... Аххх.. Да... Еби меня... — Оля уже была мокрой от пота, ее ноги забились, но она продолжала прыгать, двигаясь телом, отдаваясь члену полностью.

Вс длилось долго, и вот Оля закричала — ДААААА... АААА...— Она получила свой оргазм, она кончила. 

Я не видел такого раньше, осознание, что этой её оргазм уничтожила всю мою гордость, когда я мог её довести до оргазма, сейчас он был другой, настоящим. 

Рома не обращал на неё внимания, только жестче взял за жопу, и стал трахать грубее, поднимая и насаживая на свой член, его темп стал быстрее, дыхание преривистей. 

— Да, сука. Получай вознаграждение.

И следом за Олей он кончил в не. 

Оля встала уже с размякшего члена, а если быть точнее её киска выплюнула его из себя, белая субстанция стекла вследом. 

Спермы было много, а мо желание вылезать вс без остатка ещ больше. Я бурно кончил следом, смотря на эту картину. 

Мысль об этом резанула изнутри.

Но вместо того чтобы отвернуться…

я продолжал смотреть.

Словно сам позволял этому происходить.

Словно сам толкал всё дальше.

Голоса сливались в шум.

Движения теряли чёткость.

Картинка становилась вязкой, тягучей, как сон…

или воспоминание.

Я уже не понимал разницы.

Я резко открыл глаза.

Темнота.

Спальня.

Тишина.

Сердце колотилось так, будто я только что бежал.

Я тяжело дышал, пытаясь прийти в себя.

Это был сон?

Слишком реальный.

Слишком подробный.

Я лежал, не двигаясь, прислушиваясь к собственному дыханию.

Рядом — Оля.

Спокойная.

Спящая.

Как будто ничего не произошло.

Я провёл рукой по лицу.

Пытался собрать мысли.

Но вместо этого внутри всплывал только один вопрос: это было воображение… или память?

Я повернулся к ней.

Обнял.

На секунду — просто чтобы убедиться, что она здесь.

Со мной.

Но даже в этот момент сомнение никуда не делось.

Наоборот.

Оно стало только сильнее.