Инга проснулась рано, когда солнце только-только пробивалось сквозь плотные шторы дачного домика. Бабье лето в этом году выдалось холодным – воздух был свежим, с привкусом осени, и она плотнее закуталась в одеяло, прежде чем встать. Ей было 32, ростом 168 сантиметров, худенькая, с маленькой грудью, которую она иногда шутливо называла "нулевкой", но с заметной, упругой попой, которая добавляла её фигуре женственности. Волосы – тёмные, коротко подстриженные, почти под мальчика, – она любила такую причёску за удобство, а лицо у неё было симпатичным, с мягкими чертами, большими глазами и лёгкой улыбкой, которая могла осветить комнату.

Они приехали сюда, на старую дачу в Подмосковье, с мужем Алексеем на выходные – чтобы отдохнуть от городской суеты. Алексей был на три года старше, работал менеджером в небольшой IT-компании, но его главная черта – лень. Раньше все было по-другому, но сейчас он мог часами лежать на диване, переключая каналы на телевизоре или скролля телефон, избегая любой активности, которая требовала усилий. Романтики в нём не было ни на грош: цветы дарил только по большим праздникам, а совместные прогулки считал "бесполезной тратой времени". Инга любила его по-своему – за стабильность, за то, что он был надёжным в быту, – но обиды копились, как пыль в углах.

В субботу утром, за завтраком из яичницы и чая, Инга предложила: "Лёш, давай сходим за грибами? Лес здесь рядом, погода подходящая – прохладно, но не дождь. Я слышала, белые пошли в этом году обильно".

Алексей, жуя тост, отмахнулся: "Потом, Инг. Утро же раннее, давай полежим ещё. Я устал после дороги вчера".

Она не стала настаивать, но внутри кольнуло. Они приехали вчера вечером, и он сразу улёгся смотреть футбол. Инга же распаковала вещи, приготовила ужин, а потом сидела одна на веранде, глядя на звёзды.

К обеду ситуация повторилась. Инга уже собрала корзинку – плетёную, с которой ходила ещё в детстве, – надела удобные джинсы, свитер потеплее, кроссовки и куртку на случай ветра. "Лёш, ну пошли? Уже полдень, солнце высоко, грибы ждут не дождутся!".

Он, не отрываясь от экрана ноутбука, где смотрел какой-то сериал, буркнул: "Потом, милая. Давай после обеда, а то жара".

Жары не было – всего +15, ветерок холодный, – но спорить не хотелось. Инга поела в одиночестве, размышляя о том, как раньше, в начале их отношений, они ездили в походы, жарили шашлыки. Теперь всё свелось к дивану и "потом".

К трём часам дня терпение лопнуло. Она стояла в дверях, с корзинкой в руке, и сказала твёрдо: "Я пойду одна, если ты не хочешь. Не буду ждать вечно".

Алексей даже не поднял глаз от телефона: "Как хочешь".

Это было самое обидное. Не "не ходи одна, опасно", не "давай вместе", и даже не "я не разрешаю тебе", а просто "как хочешь". Как будто ему всё равно, как будто её желания – пустяк. Инга почувствовала, как глаза защипало от слёз, но сдержалась. Собралась быстро: взяла ножик для грибов, бутылку воды, телефон в карман – и вышла, хлопнув дверью чуть громче, чем нужно.

Лес начинался сразу за дачным участком – густой, смешанный, с берёзами и соснами, усыпанными опавшими листьями. Инга шла по знакомой тропинке, но обида гнала её вперёд, не давая остановиться. "Как хочешь" – эхом отдавалось в голове. Она вспоминала старые обиды: как на день рождения он подарил ей сертификат в магазин, потому что "не знал, что выбрать", как на их годовщину забыл купить торт, сказав "извини, замотался". А в постели... Нет, об этом сейчас не думать. Она ускорила шаг, срезая по кустам, где, по её памяти, были хорошие грибные места.

Воздух был свежим, пахло хвоей и сырой землёй. Инга наклонялась, срезала подосиновик, потом ещё один – корзинка потихоньку наполнялась. Но мысли не отпускали. "Почему он такой? – думала она. – Я стараюсь, а он...". Она не заметила, как ушла глубже в лес, свернув с тропинки на еле заметную стёжку. Солнце клонилось к закату, тени удлинились, и холод пробирал сквозь куртку.

Вдруг Инга остановилась. Вокруг – незнакомые деревья, густой подлесок. Тропинка исчезла. Она огляделась: "Где я? Это не то место..." Сердце заколотилось. Телефон – она достала его, но сигнал был слабым, а батарея на исходе. "Чёрт, заблудилась. Идиотка, зачем пошла одна?"

Она попыталась вернуться по своим следам, но лес казался одинаковым со всех сторон. Ветер усилился, небо потемнело – надвигался вечер. Инга присела на поваленное дерево, пытаясь успокоиться. "Ничего, найду дорогу. Главное – не паниковать". Но внутри нарастал страх, смешанный с той же обидой на Алексея. "Если бы он пошёл со мной..."

Инга шла, уставившись в экран телефона, где GPS-сигнал то появлялся, то пропадал, мигая как сломанная лампочка, кидая ее точку в разные места. "Кое-как заработал, – подумала она, – но помехи сплошные". Лес вокруг густел, кроны сомкнулись над головой, пропуская лишь редкие лучи заходящего солнца. Вечер наступал быстро – воздух стал холоднее, под ногами хрустели опавшие листья, а в кустах иногда шуршало что-то живое, заставляя её вздрагивать. Она старалась держаться направления, которое показывала стрелка на карте, но каждый раз, когда сигнал глючил, она останавливалась, чертыхаясь про себя. "Только бы не свернуть не туда снова", – бормотала она, ускоряя шаг.

Вдруг впереди мелькнул свет – не естественный, а теплый, искусственный, пробивающийся сквозь деревья. Инга замерла, прислушиваясь: откуда-то доносился треск костра и низкие мужские голоса, перемежаемые смехом. Она вышла на небольшую делянку – поляну, окружённую поваленными брёвнами, с деревянным домиком лесничего в центре. Это была старая избушка, потемневшая от времени, с покосившейся крышей и маленькими окошками, из которых лился уютный жёлтый свет. Рядом с домиком, у импровизированного мангала из камней, сидели трое мужчин, жаря мясо на решётке. Аромат шашлыка – сочного, с дымком – ударил в нос, и Инга почувствовала, как урчит в желудке. Она не ела с обеда.

Мужчины заметили её сразу. Они повернули головы, и на лицах мелькнуло удивление, быстро сменившееся чем-то другим – оценивающим, сальным взглядом, который скользнул по её фигуре от коротких тёмных волос до кроссовок, задержавшись на упругой попе в облегающих джинсах. Инга почувствовала себя неуютно, но отступать было некуда – лес темнел, а телефон почти сел.

Младший из них – парень лет двадцати пяти по имени Иван – был высоким и худощавым, с растрёпанными светлыми волосами, торчащими из-под кепки, и шаловливой улыбкой, которая делала его лицо почти мальчишеским, но глаза выдавали интерес взрослого мужчины. Он работал помощником лесничего, любил пошутить и был самым разговорчивым в компании.

Средний, Сергей, около тридцати пяти, сидел ближе к костру. Крепкий, мускулистый, с короткой тёмной бородой и широкими плечами, заработанными годами рубки деревьев. Его руки были в мозолях, а на лице – следы усталости от дневной работы, но взгляд был цепким, пронизывающим, как у человека, привыкшего командовать.

Старший, Дмитрий, тридцати восьми лет, был коренастым, с лысеющей головой и парой татуировок на предплечьях – якорь и что-то вроде волка, – которые виднелись из-под закатанных рукавов рубашки. Он выглядел дружелюбным, с широкой улыбкой, но в глазах мелькал тот же масляный блеск, что и у остальных. Все трое были лесничими или работали на вырубке – простые ребята, проводящие здесь недели напролёт.

– Эй, красавица, ты откуда здесь взялась? – окликнул Иван, вставая и отряхивая руки от сажи. Его голос был игривым, с лёгким деревенским акцентом.

Инга подошла ближе, стараясь держаться уверенно, хотя сердце колотилось. – Здравствуйте. Я... заблудилась в лесу, за грибами ходила. Телефон почти сел, сигнал никакой. Можно у вас подзарядить? И сеть поймать, чтобы позвонить?

Мужчины переглянулись, усмехаясь. Сергей кивнул: – Конечно, заходи. Зарядку найдём. А сеть здесь хреновая, но на чердаке иногда ловит – там окошко высоко. Иван, проводи гостью.

Иван улыбнулся шире, беря её за локоть – якобы чтобы помочь перейти через бревно. – Пойдём, милая. Я покажу.