Тишина после эфира была гулкой, наполненной лишь бешеным стуком сердца Натальи и тяжелым, сладковатым запахом ее собственного греха, витавшим в воздухе гостиной. Она сидела в кресле, обмякшая, пальцы липкие и влажные, спрятанные под тканью трусов. На экране ноутбука улыбалась Алиса – свежая, удовлетворенная, не подозревающая, что только что довела до оргазма собственную мать. Отвращение к себе поднялось новой волной, горькой и удушающей.

«Что я наделала?» - мысль билась, как пойманная птица. «Это конец. Больше никогда».

Но тело ведь еще помнило, оно помнило сокрушительную силу той вспышки эмоций, накатившей под взглядом на экран, под стонами дочери. Оно помнило запретную сладость падения. И когда Наталья, дрожащими руками, вытерла пальцы салфеткой и закрыла ноутбук, внизу живота, под слоем стыда, осталось слабое, но упрямое эхо того жара, его тлеющий уголек.

Дни стали похожи на хождение по лезвию. Наталья старалась вести себя как обычно: готовила завтраки, спрашивала дочку об учебе, улыбалась. Но внутри бушевала война. Стыд кричал: «Извращенка! Грешница!». Страх говорил: «Она узнает! Это разрушит все!». А вожделение все так же настойчиво нашептывало: «Всего один клик. Только посмотреть. Ничего не заказывая».

И Наталья сдавалась этому плутовскому голосу похоти. Снова и снова.

Как наркоман, женщина тайком пробиралась в гостиную поздно вечером, когда Алиса была в своей комнате и «слушала музыку». Наталья открывала ноутбук и заходила на проклятый сайт под именем «Алексей». Если статус AliceSweet был «онлайн», Наталья замирала с сердцем, колотящимся где-то в горле.

Она не всегда платила за приват. Часто просто смотрела публичный эфир, если он был. Видела, как Алиса танцует в нижнем белье, игриво общается с чатом, иногда – если чат был щедр – начинала медленно, соблазнительно трогать себя поверх трусиков.

И этого хватало, чтобы рука Натальи сама потянулась вниз, под юбку или штаны. Чтобы пальцы нашли влажную «фасолинку» и начинали тереть ее, глядя на экран, на изгибы тела дочери, на ее томные полуулыбки. Оргазмы были менее сокрушительными, чем первый, но они были. Быстрые, грязные, пропитанные стыдом, но дающие временное облегчение нестерпимого зуда под кожей.

Но в какой-то момент сайта стало мало. Жажда росла, требуя новых порций запретного зрелища. Наталья начала ловить моменты в обычной жизни. Мгновения, когда Алиса была не AliceSweet, а просто дочерью, и ее тело было так близко, так доступно для взгляда.

Женщина задерживалась у двери ванной, услышав шум воды, притворяясь, что что-то ищет в шкафчике в коридоре. Дверь редко закрывалась на щеколду и через узкую щель между косяком и дверью Наталья видела смутный контур обнаженной фигуры за матовым стеклом душевой кабины: изгиб спины, округлость ягодиц, поднятая рука, омывающая грудь.

Этого призрачного силуэта, этого знания, что дочь голая за тонкой перегородкой, хватало, чтобы между ног у Натальи вспыхивал знакомый жар. Она прижимала ладонь к лобку поверх одежды, дыша прерывисто, пока Алиса не выключала воду.

Наталья специально заходила в комнату дочери без стука под благовидным предлогом («Пылесосить надо!» или «Ты не видела мою зарядку?») именно в те моменты, когда подозревала, что Алиса может переодеваться.

И несколько раз попадала «в яблочко»: видела спину с тронутыми загаром плечами, тонкую тесемку лифчика, мелькание голой ноги, когда Алиса натягивала джинсы.

Один раз девушка, увлеченная разговором по телефону, стояла у шкафа в одних трусиках – крошечных, кружевных, черных.

Наталья застыла на пороге, взгляд прилип к гладкой коже живота, изящному изгибу талии, округлости ягодиц под тонкой тканью. Тепло разлилось по ее низу живота так сильно, что женщина едва сдержала стон.

Алиса обернулась, удивленно вскинула бровь:

– Мам? Что-то случилось?

– Зарядку, – выдохнула Наталья, голос ее был сухим, хриплым. – Ищу зарядку! Не видела?

– Нет, не видела, – Алиса пожала плечами, не спеша прикрываться.

Наталья выбежала, чувствуя, как щеки пылают, а между ног пульсирует влажное желание. Она запиралась в ванной, быстро, почти яростно доводя себя пальцами до тихого оргазма, представляя ту самую картину: дочь в черных трусиках, ее небрежная нагота.

Онлайн-знакомство «Алексея» с AliceSweet продолжалось.

Наталья стала платить за приват чаще, но не всегда для шоу. Иногда она («Алексей») просто болтала. Расспрашивала о жизни, об учебе, о планах. Боялась спросить что-то слишком личное, что выдаст ее, но жаждала знаний. Узнала, что Алисе нравится чувствовать контроль над зрителями, что ей льстит внимание.

Что деньги – важный мотив, но не единственный. Была в тоне студентки дерзкая уверенность, которой Наталья никогда не видела в «реальной» дочери. Эта уверенность возбуждала Наталью не меньше, чем физические действия.

Однажды, во время платного «просто чата», Наталья («Алексей») спросила:

«А в реальной жизни у тебя есть парень? Кто-то, кому ты это все показываешь просто так?»

На экране Алиса задумалась, потом улыбнулась чуть грустно:

— Нет, Алеш. Нет парня. Слишком сложно совмещать. Да и... – она сделала паузу. – Не все парни поймут, чем я занимаюсь. Или поймут слишком хорошо и захотят только этого. А мне хочется... нормальности. Простого тепла.

Это «простого тепла» кольнуло Наталью в самое сердце. В ней боролись ревность к несуществующему парню, злость на то, что дочь лишает себя «нормальности», и... странное утешительное чувство.

Значит, ничьего прикосновения, кроме ее собственных рук и взглядов чужих мужчин, Алиса не знает. Значит, она, Наталья, через экран, дает ей хоть какое-то внимание. Извращенное, но внимание.

«Жалко. Ты заслуживаешь и тепла, и страсти».

— Спасибо, милый. Ты добрый. Ну, что, может, все же хочешь чего-то горяченького? Я сегодня в настроении.

Наталья («Алексей») согласилась.

И пока Алиса на экране медленно раздевалась и начинала свой танец пальцев, женщина в кресле, глотая ком в горле от смеси стыда и возбуждения, тоже опускала руку вниз. Она мастурбировала, глядя на дочь, слушая ее стоны, и думала о том, что никто, кроме «Алексея», не дает Алисе сейчас этого «простого тепла». Даже если это была ложь.

Даже если это был грех.

***

Усталость от двойной жизни, от постоянного напряжения и тайных мастурбаций навалилась тяжелым грузом. Наталья как-то уснула рано, еще до того, как Алиса вернулась с вечерних занятий. Сон накатил сразу, глубокий и невероятно яркий.

Она стоит в ванной. Не в своей, а в той, где Алиса принимает душ. Пар клубится, стекло душевой кабины запотело, но контуры фигуры за ним видны: высокие, стройные, изящные. Сердце Натальи бешено колотится. Она знает, что делать нельзя, но ноги сами несут ее вперед. Рука сама тянется к ручке кабины. Она нажимает. Стеклянная дверь со скрипом отъезжает в сторону.

Алиса стоит под струями воды. Голая. Вода стекает по ее гладкой коже, по упругим ягодицам, по длинным ногам. По маленьким, совершенным грудям с набухшими от воды и тепла розовыми сосками. Девушка поворачивается, не удивленная, а скорее... ожидающая. Ее глаза смотрят на Наталью не как дочь на мать, а как женщина на женщину. С вызовом. С приглашением.

– Мам... – шепчет Алиса, но это не детский голос. Это голос AliceSweet – низкий, хрипловатый, соблазняющий.

Наталью охватывает не страх, а всепоглощающая, дикая жажда. Она шагает в кабину. Теплая вода тут же пропитывает ее одежду, прилипая к телу. Женщина не замечает этого. Ее руки тянутся к Алисе. К ее мокрым плечам. Ключицам. Пальцы скользят вниз, к груди. Она сжимает одну грудь дочери – упругую, скользкую от воды и мыла. Сосок тут же твердеет у нее под пальцами. Алиса стонет, запрокидывая голову, подставляя шею под струи воды и... под губы Натальи.

Наталья прижимается губами к мокрой коже дочерней шеи. Вкус воды, мыла и чего-то неуловимо сладкого, самой Алисы. Женщина водит языком, кусает нежно, чувствуя, как дочка прижимается к ней всем телом. Их мокрые тела скользят друг о друге. Рука Натальи опускается ниже, скользит по плоскому мокрому животу, к тому месту, которое сводило ее с ума на экране. Она касается гладкого лобка, ощущает под пальцами влажную, горячую щель между ног дочери. Алиса вскрикивает, впиваясь пальцами в спину матери.

– Да, мам... Там... – стонет девушка.

Пальцы Натальи находят набухший, твердый клитор Алисы. Он пульсирует под ее прикосновением. Женщина начинает тереть его – сначала медленно, потом быстрее, так, как видела это сотни раз на экране, так, как делала это сама себе, представляя этот момент. Алиса бьется в ее руках, стоны смешиваются с шумом воды. Девичьи бедра двигаются навстречу пальцам матери.

Наталья чувствует, как ее собственная промежность горит. Ее одежда мокрая и тесная. Она хочет освободиться, хочет почувствовать кожу до кожи. Во сне это легко. Одежда растворяется. Теперь они обе голые, скользкие, прижатые друг к другу под горячими струями. Наталья чувствует упругость груди Алисы, прижатой к ее собственной груди. Чувствует, как напряженный сосок дочери впивается ей в кожу. Ее пальцы продолжают яростно работать над клитором Алисы, а другая рука опускается к себе самой. Женщина вводит два пальца в свою собственную письку – горячую, пульсирующую, невероятно влажную. Наталья движется в такт с пальцами на клиторе дочери. Движения становятся хаотичными, отчаянными.

Алиса кричит, ее тело выгибается, сжимаясь в мощном оргазме. Наталья чувствует, как дрожит дочь в ее объятиях, и это становится последней каплей. Ее собственное тело взрывается волнами невиданного, сокрушительного наслаждения. Она кончает, крича без звука, впиваясь зубами в мокрое плечо Алисы, чувствуя вкус воды и кожи, ощущая, как их тела сливаются в одном безумном спазме под падающей водой...

Наталья проснулась с резким всхлипом.

Темнота комнаты, тишина - только бешеный стук сердца и... абсолютная, оглушающая влажность между ног. Трусики и простыня под женщиной были мокрыми насквозь, как будто она действительно стояла под душем. Наталья дышала прерывисто, тело все еще дрожало от отголосков сна – сна настолько реального, что на губах все еще ощущался вкус воды и кожи Алисы.

Стыд пылал огненным шаром в груди.

«Сон. Это был сон».

Но тело не обманывало - оно пережило этот оргазм. Самый мощный, самый всепоглощающий из всех, что только знала женщина. Оргазм от прикосновения к своей дочери. Даже если все это происходило только во сне.

Наталья лежала неподвижно, прислушиваясь. В соседней комнате тихо поскрипывала кровать - Алиса ворочалась во сне. Женщину охватил леденящий ужас: что, если она кричала? Что, если Алиса что-то услышала?

Но из комнаты дочери не доносилось ничего подозрительного.

Наталья осторожно встала, пошла в ванную, сняла мокрые трусики, с отвращением глядя на них. Она села на унитаз, и волна теплой жидкости вырвалась из нее – следствие не только сна, но и реального, мощнейшего оргазма. Женщина промокнула себя бумагой, чувствуя, как опустошенная, но все еще чувствительная плоть пульсирует.

Умываясь холодной водой, Наталья поймала свое отражение в зеркале. Глаза были огромными, испуганными, но в их глубине горел новый огонь: не просто вожделение, не просто стыд - это было знание.

Знание того, чего она хочет на самом деле.

Знание силы того наслаждения, которое ей может дать прикосновение к дочери.

Сон стер последние иллюзии, последние барьеры. Он показал женщине не просто запретную фантазию - а ощутимую, достижимую вершину блаженства.

Наталья вышла из ванной, тихо подошла к комнате Алисы, и остановилась у закрытой двери. Положила ладонь на прохладное дерево - за этой дверью спала ее дочь. Ее плоть и кровь.

И объект ее самой темной, самой пожирающей страсти.

Наталья прижала лоб к двери, чувствуя, как поднимается новая волна возбуждения, уже не подавляемая, а принимаемая. Она знала, что точка невозврата пройдена. «Алексей» был лишь ширмой, а сон - откровением. Теперь женщина хотела большего – настоящего, близкого и опасного.

И она не знала, как остановиться.

Да и не хотела.

Спасибо за внимание!

Если вам понравился рассказ, ставьте оценки и оставляйте комментарии!

Так же заглядывайте ко мне на бусти. Там уже опубликовано продолжение, и я уверен, что оно никого не оставит равнодушным! Так же есть другие рассказы!

Я создал новый бусти аккаунт! Актуальный адрес:

https://boosty.to/antonakademik0